Белая гвардия в цвете

Искажение трехцветного сочетания наблюдается и в разных частях города. Алексей, направляющийся на сборный пункт, пришел к музею, где обнаружил суетящихся вооруженных людей, мортиры, кадета в черной шинели и вооруженных юнкеров, вбегающих в здание музея, и вся эта картина представляет собой противоестественное сочетание средств уничтожения и белых стен музея с золотой надписью «На благое просвещение русского народа».

В то время, когда Николка возвращался домой после проигранного боя, из подъезда серокаменного дома вышел торжественно кадетишка в серой шинели с белыми погонами и золотой буквой «В» на них. Здесь кадетишка, очевидно маленького роста, торжественно выходит из дома с большой винтовкой за спиной, не зная, что в городе уже случилась катастрофа. Белые погоны и золотая буква составляют лишь часть символа, а черный цвет вырождается в серый. Еще одним знаком служит отмеченный Николкой отсутствующий зуб, где потеря зуба у кадета означает перемену белого цвета на черный, причем черный цвет не имеет материального носителя, а представляет собой некий изъян, прореху. Если перенести этот знак на ситуацию в городе, то становится понятно, что готовность кадетишки защищать город оказалась ненужной, а надежда на его спасение – потерянной.

Завершает мотив утраты описание часовни, где Най-Турс лежит во френче без погон, но с георгиевской лентой, которую Николка скрытно уложил под его рубаху. Схороненная лента, как часть символа, дополняется природными явлениями черного и белого цвета: была ночь, снег и звезды крестами и белый Млечный путь.

В доме Турбиных после поражения белой армии произошли следующие перемены: с печки стерта надпись «Да здравствует самодержавие!», исчезли погоны (и погоны уплыли куда-то и растворились в метели за окнами), портрет наследника вынесен за пределы дома, а Мышлаевский, опасаясь обыска, советует Лариону: царский паспорт под ноготь. Кроме этих внешних перемен, которые являются следствием предпринятых персонажами действий, наблюдается изменение в авторских описаниях.

Наиболее значимое для героини и поэтому часто повторяемое определение Елена золотая отсутствует в третьей части романа. Это определение по-прежнему остается характеристикой Елены в сознании читателя, но не упоминается автором, поскольку исчезает как часть монархического символа, и автор, солидаризуясь с персонажами, оставляет его в скрытом виде. С потерей надежды на восстановление самодержавия лексема золотой употребляется в описании дома Турбиных только в связи с религиозной символикой (золотой венчик, золотая косынка, лампадочка в золотой решетке), оставляя героям опору в православии.

Смена государственного флага

Как отмечалось выше, в городе определение золотой используется в связи с религиозной атрибутикой в описании крестного хода с золотыми ризами, золочеными древками и золотыми полотнищами, проведенного в связи с вступлением в город петлюровских войск, которые вошли торжественным маршем пеших и конных полков, а их золотые галуны на шапках и золотые кисточки на шлыках ослепительно резанули глаза восхищенного народа.

Государственным символом, сопровождающим вступление войск, является двуцветный желтый с голубым флаг. В отличие от монархического штандарта, эта символика не нуждалась в сокрытии, однако автор изображает такое сочетание не только в явном, но и неявном виде. Впервые флаг появляется во второй части романа при описании полка Козыря (плат голубой, плат желтый, на древке; желто-блакитный прапор), затем в третьей части, в связи с Петлюрой, где автор использует следующие обозначения: два двуцветных прапора; простреленное желто-блакитное знамя и жовто-блакитный прапор. Кроме того, соединение желтого с голубым или желтого с синим ассоциативно возникает в изображении уличной толпы (хлопцы в синих шароварах и девушки с соломенными венками на головах), в описании людей в церкви (серо-голубая завеса и сотни голов, как желтые яблоки), а также в сверкающих на голубом шелке золотистых буквах на знамени куреня имени Мазепы.

Таким образом, сочетание желтого и голубого воплощается в разных образах, чаще всего в предметных, проявляясь и в явной, и в ассоциативной форме и соединяя тем самым разные эпизоды и разных персонажей. С уходом петлюровских войск сочетание желтого с синим распадается и остается только синий цвет – предметный и природный, а на смену утраченному символу придет красный флаг.

Красный цвет

Символика красного цвета многообразна и противоречива, поскольку включает в себя самые разные, иногда прямо противоположные характеристики. С одной стороны, с этим цветом ассоциируется радость, красота, любовь, здоровье, активность, энергия, сила, а с другой стороны, – вражда, месть, война, болезнь, опасность, хаос; в эмоциональной сфере красный цвет олицетворяет наиболее сильные чувства, такие, как ненависть, гнев, агрессию, страсть, а в социальном плане символизирует войну и революцию.

Красный цвет, относящийся к человеку, чаще всего связан в романе с физиологическими проявлениями. Среди них лидирует глагол краснеть с вариантами побагровел, покрылся красными (алыми) пятнами, залился густейшей краской, побурел; самоварная краска на лице, медно-красный (16 употреблений), причем глагол краснеть чаще всего употребляется в ситуации, когда персонажи испытывают смущение (Елена, краснея, спросила Лариона), а синонимичные варианты выражают сильные эмоции, которые могут быть прямо названы: ярость пролетела красным одеялом; на лице у нее багровый цвет, а пустые глаза окрашены в черную ненависть; лица у офицеров становились кирпичными при вестях из Петербурга.

Большое число физиологических проявлений, определяемых красным цветом, связано с чем-то болезненным и неприятным: красные прыщи; пьяный красный; красноватый жар в спальне раненого Алексея.

Наиболее распространенным знаком ассоциативно красного цвета выступает цвет крови, который примыкает к красному физиологическому. Слово кровь используется в тексте в прямом смысле (Крови, крови!; окрасил кровью; лужа крови; жирный от крови; револьвер-кровь), в сравнении (было оно [солнце] совершенно красно, как чистая кровь) и метафорически (в крови повинны; сделалась кровь; кровь их вопиет; мир кровав). Наряду со словом кровь употребляются следующие дериваты: окровавленные люди, окровенил пальцы, кровопролитие, кровавый, кровопийца, сукровица. Кроме того, на кровь человека при ранении или смерти однозначно указывает красный цвет (половина бороды стала красной; бок густо-красен; красная большая лужа), а также выражения клочья мяса; обрезки человеческого мяса; человеческое давленое мясо.

Всего в романе насчитывается 58 употреблений слова кровь и его производных, причем количество употреблений резко возрастает к концу второй части, где показаны бои в городе и смерть Най-Турса, и затем в начале третьей части в связи с ранением Алексея. В отличие от тех цветообозначений, которые сопутствуют болезненному состоянию (бледный, синий, желтый), красный цвет и упоминание крови обозначают уже происшедшее несчастье:

в цепи упал юнкер лицом в снег и окрасил его кровью;

доктор <…> сказал, вытирая марлей окровавленные руки;

Анюта <> и Елена <> снимали с него залитую кровью и водой рубаху.

В то же время кровь является символом близкой связи между людьми, и эта связь особенно остро осознается во время несчастья:

Делать Турбиным и тем, кто с Турбиными был тесно и кровно связан, в комнате Алексея было нечего.

Красный и ассоциативно красный цвет возникает в условиях неуправляемости ситуацией и потенциальной или реальной опасности:

Совершенно красное лицо качалось у оглобли <…> В руках прапорщика покачивалась винтовка.

Конечно, на поезд с деньгами напали, конвой перебили, и на снегу кровь и мозг.

… все это отходит пока на задний план по сравнению с самым главным, с кровавым.

Еще одним значимым символом красного цвета является огонь. По выражению Андрея Белого «В красном цвете сосредоточены ужас огня и тернии страданий» [4, с. 116].

В романе огонь в сочетании с красным присутствует в шести эпизодах и имеет разную интенсивность: красный язычок; красноватое, тихое устье печки; красноватый жар; красное огненное пятно; красный жар поезда и наконец, красные петушки, как знак умышленного поджога. С огнем связан также мотив пожара, объединяющий братьев Турбиных в моменты опасности:

Алексей увидел как в окнах салона Анжу дрожит и переливается огненный зыбкий отсвет. Пожар?

Николка, как пожарный, полез по ней, перелез, спустился и оказался на Разъезжей улице.

Одной из причин сходства красного цвета с огнем Кандинский считает присущее им свойство вибрации. Красный цвет вызывает у человека душевную вибрацию, подобную той, которую порождает огонь, так как красный цвет есть в то же время цвет огня. Теплый красный цвет действует возбуждающим образом и может усилиться до болезненной мучительной степени, что является следствием его сходства с текущей кровью. В этом случае красный цвет пробуждает воспоминание о таком физическом факторе, который, безусловно, болезненным образом действует на душу [20, с. 45].

Колебания огня выглядят в романе как игра света и тени или переливы между разными оттенками, причем такие вибрации отражаются на лице человека, обозначая его волнение или общую зыбкость ситуации: багровые огни и тени играли на их лицах; багровые отблески заиграли на ее лице; на лице и на шее у нее играл багровый цвет. Определение багровый автор использует также при изображении сильного волнения человека, которое приводит к приливу крови (шея полезла багровыми складками; Мышлаевский вдруг побагровел). Кроме того, багровое заходящее солнце сопровождает трагичную сцену расправы над шинкарем.

Таким образом, наиболее насыщенный оттенок красного – багровый, который также носит название кровавого, характеризует и человека, и огонь, и природные явления. В романе этот цвет несет в себе скорее негативные ассоциации, символизируя горение, кипение и, по аналогии, гнев человека (кипение внутри, горение снаружи), а природным явлениям придает тревожный, мрачный, пугающий оттенок.

Крайнюю степень возмущения персонажа выражает, кроме багрового, бурый цвет, который определяется как темно-коричневый с красноватым отливом: Шея его и щеки побурели и глаза загорелись; Мышлаевский побурел от незаслуженной обиды.

Красный цвет также присутствует в ситуациях, связанных с освещением, источником которого служит лампа, при этом свет имеет разную интенсивность, а степень накала меняется в зависимости от вида источника и общей обстановки. В доме Рейсс домашняя лампочка под красным абажуром разливает мирный свет, а в квартире Лисовича одна лампочка в трехгнездной люстре источает тусклый красноватый свет из-за слабого накала; в спальне Елены после отъезда Тальберга преобладает темно-красный свет, который, наряду с черным, передает ее печаль, ощущение опасности и предчувствие будущих потерь. Свои мысли Елена обращает к надетому на лампу темно-красному театральному капору, который осветился жирным красным светом, и этот зловещий красный отзовется позже ранением Алексея (рукав, уже обмякший и жирный от крови).

Предметный красный цвет чаще присутствует в интерьере, реже на улице: темно-красный капор, красное сукно, красные лоскутки, красный бархат, тумба красного дерева, красненький узелок, красные буквы, красный околыш, красные штаны, красные кирпичи, червонный валет, червонный прапор, червонные поля.

Наряду с чистым красным цветом в романе встречается множество его оттенков, которые образуют богатую и разнообразную цветовую гамму, хотя основной тон сохраняется даже при смешивании с другими цветами благодаря активности красного цвета. Среди оттенков лидирует розовый – 29 употреблений, далее багровый – 16 употреблений, малиновый – 5, бурый – 5, лиловый – 5, фиолетовый – 3, вишневый – 3, оранжевый – 2, карминовый – одно употребление, кирпичный и самоварный (как обозначения цвета) – по одному употреблению.

Розовый цвет получается при разбавлении красного чистым белым, в результате красный цвет теряет свою яркость и потенциальную агрессивность, поэтому его психологическое воздействие смягчается. Розовый цвет в романе фигурирует, в основном, в двух ситуациях – по отношению к человеку и в связи с освещением. Порозовевшее лицо может быть признаком радости (Елена порозовела и встала, чтобы встретить Тальберга), а может быть симптомом жара, как у раненого Турбина (лицо его порозовело, а глаза стали блестящими). Розовый цвет в сочетании с шафранным на лице Алексея Турбина отражает резкую неприязнь по отношению к сбежавшему Тальбергу: У него на лице заиграли различные краски. Так – общий тон шафранный, у скул розовато, а глаза из голубых превратились в черные. Шафранный цвет лица Турбина, подобно красному и багровому, свидетельствует о приливе крови.

Розовый цвет выделяет Лисовича среди других персонажей и встречается в самых разных ситуациях: как постоянный признак (розоватая лысина и розовая аккуратная голова), как показатель удовольствия (выпил вторую рюмку коньяка, и щеки его порозовели), и как знак нарастающего напряжения во время ограбления, когда розовый переходит в красный (Василиса изменился в лице, его щеки порозовели; Василиса мгновенно стал красным). Оценка грабителей, оскорбительная для Лисовича (розовый як свинья), соединится позже в его сне с розовыми и круглыми поросятами.

Розовый, в свою очередь, имеет собственные оттенки. Яркорозовый свет действует возбуждающе, а мягкий розовый согревает, снимает напряжение, создает чувство легкости. Тем не менее, розовый свет ламп в доме Турбиных и в гимназии в большинстве случаев сочетается с негативными моментами. В комнате раненого Турбина загорелась розовенькая лампочка, и взволнованный разговор между братом и сестрой происходит при розовом освещении: Елена наклонилась в розовый луч; В розовой тени долго слышался шепот. При усилении опасности тот же розовый свет в спальне Алексея сочетается со словами тревога и тоска. Еще до ранения Алексея в доме, несмотря на мирный розовый свет, уже появились предвестники будущей беды – это неожиданная вспышка розового света в бронзовой лампе при прощании братьев с Тальбергом, а после его исчезновения чудовищный ураган звуков в розоватой гостиной, когда Шервинский пел эпиталаму; кроме того, в комнате с розовой лампой к постели Алексея Турбина гремит и катится вещий сон.

В гимназии электрический свет не мягкий, а напротив, чрезмерно яркий и оттого приобретает розоватый оттенок (свет, ослепительный до того, что даже отливал в розовое), этот свет сочетается с контрастными явлениями: ночью розовому свету сопутствует пламя в старинных печах, утром – предрассветный холод.

Здесь же, в гимназии, позитивный розовый возникает, как характеристика двух прапорщиков: Студзинский, выхватив из толпы шинелей, штыков и пулеметов двух розовых прапорщиков, торопливым шепотом отдавал им приказание. В данном случае розовый цвет прапорщиков – это и внешний признак (розовый румянец), и знак молодости, наивности и доверчивости, а такие свойства кажутся неуместными, ненужными и нежелательными среди шинелей, штыков и пулеметов. Положительное значение имеет оттенок красного, выраженный определением румяный (11 употреблений), который в большинстве случаев служит воплощением свежести и здоровья: румяные девушки, румяные курсистки, румяный энтузиаст, румяный гигант. Однако в описании генерала из отдела снабжения (румяный странненьким румянцем) положительная составляющая румянца, усиленная повтором, аннулируется определением странненький.

Другие оттенки красного делятся на предметные (лиловые носки, малиновые ковры, вишневый темляк), связанные с внешностью человека (фиолетовое лицо, карминовые губы, багровые складки, кирпичные лица, оранжевый волос, самоварная краска) и световые (оранжевый свет, багровые огни).

В связи с красным цветом в романе затронута тема соединения цвета и звука, захватившая художников и композиторов на рубеже XIX–XX вв. Интерес к акустико-цветовой синестезии обнаруживается в стихах Русакова: Звук алый боговой битвы встречаю матерной молитвой. Алый цвет, по мнению Кандинского, подобен равномерно пылающей страсти, а в звуковом отношении сходен с сильным звуком трубы и ударом барабана. Болезнь Русакова стала расплатой за богохульство, и этот удар судьбы привел к психологическому слому, в результате которого матерную молитву сменила мольба о помощи. Страстное желание излечиться привело к истовой религиозности, которая, по словам Алексея Турбина, превратилась в манию, а следствием стало возбуждение и двигательная активность персонажа. Как уже отмечалось, возбуждающее влияние красного цвета может усиливаться до мучительной степени из-за его сходства с текущей кровью, и все эти признаки присутствуют в эпизодах, связанных с Русаковым:

– текст на обложке сборника стихов был напечатан красными буквами;

– на теле заболевшего Русакова была красная сыпь;

– белый знак на груди больного превратился в красный;

– в цитате из апокалипсиса упоминается кровь;

– в книге, которую в последнем эпизоде читает Русаков, говориться про озеро огненное.

Подобный красный нелегко заглушить, но можно погасить синим, «как раскаленное железо заглушается водою» [20, с. 87], и это действительно происходит, когда прочитавший об огненном озере Русаков увидел синюю, бездонную мглу веков.

В романе есть и другие описания, где небесные знамения и земные события объединяются красным цветом и включают в себя указанные выше свойства красного – ассоциацию с кровью и с огнем, свойство вибрации, возможность образования оттенков, а также акустико-цветовую синестезию. Явно выраженная связь красного с кровью возникает в описании вступающих в город войск Петлюры, когда неожиданно появившееся на сером небе, красное, как кровь, солнце окрасило в кровь главный купол Софии. От красного купола на площадь легла странная тень, и в этой тени Богдан стал фиолетовым, а от солнца далеко протянулись полосы запекшейся крови и сукровицы. В описаниях ночи упоминается Венера красноватая и ответная пятиконечная (очевидно, красная) звезда на груди человека, которая поблескивала в свете фонаря, а также красный, дрожащий Марс, проявляющий свойство вибрации; в другом эпизоде Марс назван звездой, которая, разорвавшись над Слободкой, брызнула огнем и оглушительно ударила, и в этом явлении также совмещается цвет и звук.

Итак, можно констатировать, что в романе «Белая гвардия» использована вся полнота внутренних возможностей красного цвета, с помощью которого автор выражает самые разные качества людей, предметов и природных явлений. Чистый беспримесный красный цвет обладает способностью фиксировать некий предмет или явление, выделяя его среди других предметов или явлений, и прочно связывать его именно с этим цветом. Присущие красному цвету активность и энергия сделали его общепринятым символом борьбы и революции, и в романе красный цвет становится знаком политической принадлежности (они с красными бантами; наступают банды красные), поэтому красный цвет несет не только эмоциональную, но и идеологическую нагрузку. В то же время красный цвет имеет множество оттенков, трансформирующих этот цвет, а их наименования образуют большое гнездо прямых, ассоциативных и оценочных значений.

Серый цвет

В отличие от живого, подвижного и беспокойного красного цвета серый цвет, по словам Кандинского, «беззвучен и безнадежно неподвижен» [20 с. 84], поэтому большая часть употреблений серого цвета в романе – предметные (серые столбы, серые пулеметы, серые чулки, серый платок, серые стены домов, серый бронепоезд), всего 42 употребления.

Наиболее частотное из предметных наименований – сочетание серая шинель (11 употреблений). В этом случае серый цвет дает лишь внешнюю характеристику человека, причем этот признак относится, как правило, к безымянному персонажу (человек в серой шинели, серый юнкер, студент в сером, рука в сером), и такое обезличивание дополнительно подчеркивается заменой образа человека на фигуру (посыпались по переулку серые фигуры).

Серые фигуры, так же, как и черные, обладают свойством объединяться в некое скопление (серая колючая стена, копошащееся серое вече, черные войска, черная толпа). В военной среде серый цвет шинели, являющийся внешним признаком одного человека, переносится на группу людей и соединяет их в неразличимую массу (серые шеренги, серые полки), и точно так же действует ассоциативно серый, выраженный словом пыль: пылью пудреные роты. Подобный перенос единичного признака на совокупность людей возможен благодаря тому, что серый цвет лишает человека индивидуальности, и признак расчеловечивания усиливается благодаря употреблению слова серые в качестве существительного, символизирующего необразованность и варварство (И хлынут серые = хлынет серость).

С другой стороны, при распаде общей массы на части серая шинель служит маркером, позволяющим различать «своих» и «чужих», что видно из размышлений Алексея Турбина: Шинель серая. Спросят – кто?; Убьют, потому что бежал, в кармане ни одного документа и револьвер, серая шинель. Полковник Щеткин, позволивший себе выйти за пределы альтернативы свои – чужие, незаметно скрылся, покинув гостиницу уже не в серой шинели с погонами, а в штатском мохнатом пальто.

Весьма выразительное противопоставление целого распавшемуся в связи с серым цветом демонстрируют два смежных эпизода, где автор сталкивает серые связки валенок, которые выносили со склада юнкера, руководимые Най-Турсом, и серые отдельные папахи, которые брели в город, обходя часть Ная.

В природных описаниях определение «серый» (12 употреблений) обозначает пасмурный, ненастный, хмурый день (день обещал быть серым, с непроницаемой завесой), а ассоциативно серый передает признаки неясности, смутности, расплывчатости. В описании дома Турбиных частотны слова туман, дым, затуманенные глаза 42 и мутный вал тревоги, как характеристика эмоционального состояния героев. В изображении города также упоминаются туман и дымка, но это еще мирный город, прекрасный в морозе и тумане с загадочными и красивыми женщинами в серебристых и черных мехах. Тем не менее, смутные вести из деревень и понимание непредсказуемости событий в тумане страшного восемнадцатого года порождает у жителей города страх и не совсем ясные мысли: неясно, туманно… ах, как туманно и страшно кругом.

Ощущение нечеткости и неясности поддерживается описанием гимназии, где преобладает тусклый свет:

сумрачный белесый свет царил в зале; сумерки резко ползли в зал; смутно белели дуговые шары; сквозь мертвую паутину скуповато притекал свет.

Образ паутины, как липкой серой сети, в которой можно запутаться и из которой необходимо выбраться, возникает во сне Николки Турбина, и эта паутина при переходе от сонного тумана к яви превращается в видение с мутными глазами и старческой серенькой кожей.

В сонном болезненном бреду Алексея Турбина хозяйничают серые, не совсем ясные фигуры. Вся обстановка в доме во время его болезни – это скопление серых и ассоциативно серых предметов, качеств, явлений с повторяющимися номинациями:

угасшее солнце и сумерки уже с трех часов; тусклый и тревожный свет;

серый мешок со льдом на голове; разбухающий ртутный столбик;

серое лицо Лариосика; Анюта в печальном сне; лица в дымке; слезная дымка в глазах Лариона; жар, который туманил голову;

тоска, как серый ком; комья простынь с серыми тенями в складках; печальные складки у рта Елены.

Из сравнения двух сцен в доме Турбиных можно видеть, как меняется атмосфера и эмоциональное состояние персонажей с развитием событий. В сцене ужина туман, дымка, муть связаны с бытовыми характеристиками (Мышлаевский где-то за завесой дыма; Водка, водка и туман), но состояние беспокойства еще сочетается с надеждой. Болезнь Турбина это уже случившаяся беда, смертельная опасность, горе для всех Турбиных и их друзей, и здесь дымка и туман появляются от нездоровья и тревоги.