Белая гвардия в цвете

Итак, к концу романа изначально существовавший в пространстве дома баланс между черным и белым сдвигается в сторону черного, а обозначения белого цвета меняют свою семантику от белого, как светлого и сверкающего, к белому как болезненному и разрушительному.

Соотношение белого и черного цветов в городе

В начале романа город, еще оберегаемый войсками, сохраняет баланс между черным и белым.

Черный цвет в главах 4 и 5 передается через названия предметов (черные балки, черные окна, черный мех) и природные явления (черная гуща небес; черная мгла). Ассоциативные наименования черного цвета включают название оружия (пушки, винтовки, пулеметы, снаряды) и синонимичные определения (темные дали; мрачное подземелье; темная лента реки).

Белый цвет присутствует в природных пейзажах и в характеристиках людей, и через их противопоставление автор отмечает необычные для города признаки. Город, все еще прекрасный в морозе и тумане, с садами, отягченными белым, нетронутым снегом и электрическим белым крестом в руках Владимира, заполнили белые закокаиненные проститутки и бледные развратницы.

Это первоначально статичное описание города в следующих, 6 и 7 главах, сменяется динамичным изображением событий с быстрой сменой места действий, и здесь существенно возрастает частотность слова черный (35 употреблений), в то время как слово белый, включая его производные, используется всего 13 раз.

Белым цветом маркированы приметы прошлой, мирной жизни: белые занавеси на окне; белая простыня; белые колпаки на поварятах; белый бок здания музея; белые палаты; белый султан; белая голова; белоголовая фигурка; белые печи; белые огни; белый щит с выключателями; белели дуговые шары.

Определение черный характеризует безымянных персонажей, отмеченных одной чертой (черные усики; черный голосок; черный офицер), а в некоторых случаях персонаж обозначается лишь одним определением черный: черный, с баками; черный не отвечал уже; черный, с обшитым кожей задом; черные в длинных халатах. Люди теряют телесность (три чернейшие тени) или соединяются в толпу (много людей в черных пальто). Подобное скопление людей показано в сцене похорон убитых офицеров, где сочетание белого с черным отражает чувства Турбина: Турбин вдруг открыл рот и побледнел. <> От бульвара, по Владимирской улице, чернела и ползла толпа.

При изображении городских улиц и строений доминируют названия предметов, а определение черный, а также синонимичные ему наименования, дополняются негативными ассоциациями, связанными с ощущением опасности, такими, как тьма, ночь, темнота, провал, пасть, яма, подвальный, умершая, печальный:

черная туча; черные трубы; черная жижа; черные окна; чернооконный подъезд; черный просвет; чугунный черный Владимир; черная пасть подвального хода; угольная надпись; темнота коридора; печальное пение; провалы тьмы; угольная тьма; тревожная ночь.

Несмотря на явное преобладание черного цвета, в городе еще существуют два места, в которых черному цвету противостоит белый, – гимназия и дом Турбиных, где сохраняются духовно-культурные и семейные ценности. В доме Турбиных это серебряные погоны во тьме ящика, белые занавеси в гостиной, чистая простыня на кушетке и чернильный прибор на письменном столе с книгами. В гимназии сверкающий Александр с белым султаном на треуголке, а за ним черная туча штыков. Алексей Турбин, который оказался в пустом сумеречном классе, видит угольные пятна – черные доски, а за окном – черную громаду университета и стрелу бульвара в белых огнях.

В то же время отмечается противоестественность в сочетаниях белого, как отражения мирного и домашнего, и черного разрушительного:

белый снег на крыше и черные окна;

рядом с белым зданием музея черные фигурки и развороченная яма;

под гимназическими каштанами, покрытыми белым снегом, торчат тупорылые мортиры, а в парадном подъезде стоит пулемет.

У белоголового Максима раньше на голове была черная сапожная щетка, а теперь белый, скорбный и голодный Максим живет в подвальной квартире и становится свидетелем перехода между белым и черным, а именно, между светом и тьмой, когда Мышлаевский, щелкая черными ручками белого ящика, заставлял свет то загораться, то исчезать.

В главах 8, 9, 10 и 11 еще существует противостояние между белой армией и петлюровцами, но белые уже уступают свои позиции. Соответственно снижается количество употреблений слова белый, и в четырех главах их насчитывается всего восемь – в качестве определения (белые хатки, Белый Гай, белое вино, белая марля, белое здание музея, белый глазетовый гроб, белый снег) и как показатель страха (Взвизгнул Фельдман. Стал не темным, а белым).

Большую группу слов, косвенно обозначающих черный цвет, представляют названия оружия: пистолет, браунинг, пушка, пулемет и др. Всего в романе насчитывается 206 упоминаний различных видов оружия. Количество употреблений в разных главах зависит от изображаемой среды, и минимально в локусе дома, а максимально в топосе города.

В доме Турбиных речь идет вначале не о реальном оружии, а о его изображении в нарисованном на печи браунинге и золотых пушках на погонах Карася. Кроме того, Тальберг и Мышлаевский называют некоторые виды оружия, рассказывая о событиях вне дома, причем Тальберг упоминает винтовки, а Мышлаевский – пушку, патроны, винтовку, приклад и пулеметы. За окнами дома в это время слышны звуки пушечных выстрелов, приближающиеся к городу, по которым можно следить за продвижением петлюровских войск, но с приходом Мышлаевского началось также действительное проникновение оружия в дом извне, когда он оставил в тесной передней винтовку и тяжелый маузер в деревянной кобуре.

В локусе города количество упоминаний оружия существенно увеличивается, начиная с 6 главы, где идет подготовка к боям, а наибольшая плотность (55 употреблений) приходится на 10 и 11 главы, где показаны последние бои в городе. В следующей, 12 главе оружие уже проникает в дом Турбиных, как бы заполняя его пространство в болезненных сновидениях Алексея: Тяжелая, нелепая и толстая мортира в начале одиннадцатого поместилась в узкую спаленку, а также метафорически возникает в гл. 14: Мышлаевский, словно гильзы из винтовки, разбросал партнерам по карте.

После поражения защитников города кольт Най-Турса и браунинг Алексея Турбина оказываются за пределами дома, в коробке, подвешенной Николкой за окном, но возвращаются в дом, в квартиру Лисовича, в руках у бандитов. Грабители уходят из дома с присвоенным оружием, и вместе с утраченным оружием уходит из дома Турбиных стертое с печи изображение браунинга. К концу романа количество упоминаний оружия уменьшается как в локусе дома, так и в топосе города.

Несмотря на то, что оружие может быть как средством нападения, так и средством защиты, черный цвет в целом представляется символом агрессивности, поэтому наступление войск во второй части романа показано как насилие черного над белым:

Кованые боты уминали снег. От силы начали чернеть белые пути к Городу; по снежным равнинам чернела и ползла, и позвякивала конница.

В результате, белый чистый снег теряет свою чистоту под натиском черного:

Пальцы крючковато согнулись и загребли грязный снег. <> вокруг поверженного метались встревоженные тени гайдамаков с хвостами на головах, а выше было черное небо с играющими звездами.

Все использованные в описаниях характеристики действий указывают на силу наступающих войск, которые покрывают снег чернотой и уминают его. В то же время в гимназии снег неподвижен, и только небольшое количество следов говорит о присутствии людей:

Снег девственным пластом лежал на крышах, шапкой сидел на кронах каштанов, снег устилал плац ровно, и только несколько разбегающихся дорожек следов показывали, что истоптали его только что.

Передвижение наступающей армии и действия немецких солдат сопровождаются хрустом – звуком, который возникает от разрушения нажимом, натиском или давлением чего-то хрупкого, тонкого и нежного:

По всем дорогам зачернело, зашевелилось, захрустело.

За прапорами, мерно давя хрустальный снег, молодецки гремели ряды.

Хруст… Хруст… посредине улицы ползут пешки в тазах. Черные наушники…

Хруст… Винтовочки не за плечами, а на руку. <> Похожи на навозных жуков.

Хрустел снег под тысячью кованых копыт.

Движение горожан, встречающих Петлюрину армию, приводит к тем же последствиям:

Соборный двор, топтанный тысячами ног, звонко, непрерывно хрустел.

С таким же звуком, но гораздо менее агрессивно, без разрушения, разворачивается строй защитников города в гимназии, поэтому движение строя здесь предает глагол поплыл, а глагол хрустнул, в отличие от процессуального хрустел обозначает единичное событие и относится не к снегу, а к строю:

Строй хрустнул, колыхнулся и, нестройно топча снег, поплыл. <> Не зная еще, куда и зачем, Турбин захрустел рядом со взводом…

Мощное наступательное движение петлюровцев заставило отступить белую гвардию (шел под свист и гармонику <…> черношлычный полк Козыря-Лешко; цепочками же отваливала от Поста <> жиденькая и разношерстная белогвардейская пехота), а побежденные бросали винтовки, погоны, подсумки и пояса на уже разъезженный снег. В результате осуществилось событие, вероятность которого автор допускал в высказанном в начале романа суждении: …на подступах к Городу – коварный враг, который, пожалуй, может разбить снежный, прекрасный Город и осколки покоя растоптать каблуками.

Враг назван коварным, а значит склонным к хитрому и злому умыслу, поэтому его цель – не просто захватить город, а раздавить и растоптать его. В описании захвата используются глаголы уминать и топтать, а средством давления служат даже не каблуки, как предполагал автор, а кованые боты и кованые копыта, что усиливает их воздействие.

Таким образом, и черный, и белый цвет участвуют в формировании понятия «разрушение», а класс слов, отражающих это понятие, образуют названия природных явлений и имена предметов, включая оружие.

Золотой, желтый и коричневый цвета

Третий цвет монархического штандарта – золотой символизирует тепло, солнечный свет, сияние, богатство, красоту, славу, бессмертие, царственность, победу, опыт. В геральдике золото обозначает любовь, постоянство и мудрость. К отрицательным аспектам золотого цвета относятся печаль и мученичество.

В тексте романа прилагательное золотой и однокоренные слова (золото, золотенький, золоченый, золотистый, золотогалунный и др.) упоминаются 66 раз. Наиболее частотны предметные употребления (52), которые делятся на бытовые, церковные и военные.

Во дворце бытовые предметы символизируют театрально-показную, фальшивую роскошь, и именно в этих золоченых залах дворца с аляповатыми золочеными стульями произошло превращение лисьего человека с золотыми и платиновыми коронками в майора фон Шратта.

В квартире Лисовича прочный, по мнению Василисы, тайник с золотыми монетами, золотыми часами и другими ценными предметами оказался таким же ненадежным, как верховная власть, поэтому предательская щель в окне ассоциативно соединяется с предательской властью и фальшивыми бумажными деньгами (Фальшувания, фальшувания).

В то время, когда Лисович укрывал свое золото в тайниках, в квартире Турбиных определение золотой соотносится с теплом, красотой, славой и солнечным светом: золотые чашки, золотые пушки на погонах, золотая рукоять шашки, золотые стрелы, пронзившие белое вино, золотой остров радости.

По отношению к человеку определение золотой наиболее тесно соединяется с Еленой, поскольку это ее главное качество и постоянное определение, характеризующее внешний облик и внутренние достоинства: золотая Елена; Леночка, золотая; золотой серп и венец волос, где слово венец подразумевает золотой цвет.

В третьей части романа золотой, подобно белому, ассоциируется в доме Турбиных с болезнью, так как упоминается при описании внешнего вида врачей, призванных в дом в связи с ранением Алексея: золотоглазый медведь; толстый в золотых очках; толстый, золотой; искусство золотого.

В городе определение золотой присутствует в названии одной из основных его примет – Золотых ворот. Кроме того, золотой цвет представлен в экипировке белых офицеров (золотые погоны, золотопогонный, золотая буква В на погонах) и петлюровских войск (золотые кисточки; золотогалунный хвост; золотистые буквы), а также в церковных предметах, которые с наибольшей концентрацией сосредоточены в сцене крестного хода: серебряный с золотом крестный ход; золотые ризы; хор в костюмах с золотыми позументами; золотые слова на хоругвях, золоченые древка, золотые полотнища; золотые кресты, которые солнечный диск золотил густым красным. В данном случае внимание уделяется внешней, обрядовой стороне религии, и все указанные атрибуты выглядят как золотые пятна в черном месиве народа.

В семье Турбиных религиозность имеет не внешний, а внутренний, глубоко личный характер, поэтому тесная, близкая и доверительная соединенность с богом и богоматерью проявляется в самых разных ситуациях, где золотой цвет не отчужден от человека. Во время отпевания матери ковано-золотой дьякон рокотал слова церковного прощания маме, а отец Александр блестел и искрился у золотеньких огней; затем, в эпизоде молитвы Елены на иконе богоматери лик окаймлен золотой косынкой, а над ее смуглым лицом виден золотой венчик, и в конце романа лампадочка в золотой решетке все еще горит перед коричневой иконой.

Аналогом золотого цвета служит желтый цвет, который подобен золотому, но лишен его блеска. Желтый цвет связан как с позитивными проявлениями (веселье, радость, праздник, красота), так и с негативными (грех, предательство, безумие, увядание, грусть, тление, отчаяние, болезнь, раздражение). В геральдике желтый цвет символизирует непостоянство, зависть и продажность.

Гёте в своей теории света связывает желтый цвет «в его наивысшей чистоте» с природой светлого начала [8, с. 288], при этом положительные ассоциации пробуждает лучисто-желтый цвет, а отталкивающе яркие и пронзительно-резкие тона вызывают противоположные чувства [36, с. 65]. Кандинский называет желтый цвет типично земным, не склонным к глубине цветом. По отношению к душевному состоянию человека желтый цвет, по мнению Кандинского, можно рассматривать как красочное изображение сумасшествия, бешенства и слепого безумия [20, с. 78].

В романе «Белая гвардия» желтый цвет проявляется в двух версиях – как профанация золотого и как символ болезненности.

В городе желтый цвет еще встречается в сочетании с золотым, в частности, в салоне мадам Анжу, где сохранились остатки прежней мирной жизни в виде золотых слов «Шик паризьен», но появились приметы, отражающие новые военные реалии в виде плаката желтого картона с надписью «Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан», и там же располагаются офицеры в золотых пушечных погонах и желтый ящик с телефонными трубками. В сцене похорон за желтыми гробами следуют священники в золотых ризах, а на улицах золотопогонных офицеров провожают липкими взглядами, но в городе еще густопогонно (скрытое обозначение золотого). Возле гимназии, крытой желтой николаевской краской, мелькают желтые полушубки и военные фуражки; за гетманскими столами сидят люди с гнилыми желтыми зубами и золотыми пломбами, и наконец, на вывеске на углу Миллионной, золото сочетается с негативно окрашенным словом «ржавая».

В то время, когда в городе стали заметными признаки разложения, атмосфера вульгарной яркости и фальшивого блеска передается в описании ресторана оттенками желтого, который только внешне напоминает золотой (золотистый жир балыков, рыжеватые сибирские меха), а также возбуждающим и кричащим оранжевым цветом, который в иконописи олицетворял плотские желания, продажность и предательство. Желтый цвет, связанный со смертью, показан в морге, где Николка увидел в шкафах каких-то уродов, темных и желтых.

Позитивный, мирный желтый цвет присутствует в городе в описании трамваев с желтыми соломенными пухлыми сиденьями, которые противопоставлены желтым чемоданам, как символу бегства. Охватившая многих людей стихия перемещений привела в дом Турбиных неизвестного, в изображении которого присутствуют желтый и коричневый цвета: Видение было в коричневом френче, коричневых же штанах-галифе и сапогах с желтыми жокейскими отворотами <…> зубы глядели кривые и желтые. Желтый цвет в этом описании входит в дом как нечто чуждое и незнакомое, но со временем Ларион становится близким семье Турбиных, и символом этого слияния выступает место, куда поместили Лариона, а именно, книжная с тисненными золотом книгами, пахнущими старинным шоколадом. Неизвестный с желтыми отворотами появляется одновременно с раненым Алексеем, который вносит в дом желтый болезненный, присутствующий в описании худого желтоватого тела, в возможном, по мнению доктора, нагноении в ране и в желтых струнах боли. Болезнь Алексея и общая тревога не повлияли, тем не менее, на правила турбинского дома, где в квартире по-прежнему блестит желтый паркет.

Уплотнение желтого цвета в благородный коричневый происходит в доме Турбиных не только в книжной с ее шоколадными книгами, но и в коричневой иконе в комнате Елены, а также в церкви, с коричневым святителем Николой, где отпевали мать Турбиных. Коричневые лики возникают затем в описании крестного хода при вступлении Петлюры в город. Здесь изображение ликов на хоругвях сочетается с таинственными золотыми словами, но затем происходит упрощение образа упоминанием коричневых до пят костюмов хора и дальнейшая профанация проявляется в описании коричневых, с толстыми икрами скоморохов, которые неслись, приплясывая и наигрывая на дудках, на старых фресках на стенах. За пределами церкви возникает ассоциативно коричневый в его окончательной вульгаризации: в кафе «Максим» пахло жженым кофе, а в рядах над строем курилась махорка, и даже у Козыря-Лешко, полковника петлюровской армии, воняло махоркой от владельца красных прыщей. Некое подобие благородства, связанное с коричневым цветом, сохраняется еще в квартире у Лисовича, где Василиса и Карась пьют славный коньяк Шустова.

Желтый цвет в квартире Лисовича проявляет себя как неприятный (желтые волосы и желтые ключицы Ванды) или как агрессивный, и здесь он сочетается с другими цветами, в частности, с зеленым, который придает изначально теплому желтому цвету оттенок холодности и болезненности [20, с. 76]. Испорченный зеленый сыр, который возбуждал у Василисы тошноту, стал предчувствием обморока в зелени кабинета при обыске, когда зеленый цвет соединился с желто-восковым лицом, отливавшим фиолетовым, у одного грабителя, и с медными позеленевшими пуговицами у другого.

В то же время в квартире Турбиных сочетание желтого с зеленым в привезенной Ларионом пачке денег, похожей на яичницу с луком, делает отношение Елены к Лариону более позитивным (Он, пожалуй, не такой балбес, как я первоначально подумала), и к такому же сочетанию отсылают цвета канарейки Лариона, которая, по его словам, никому не делает зла.

При соединении желтого с красным получается рыжий цвет, который выступает как дьявольский в характеристике преследователя Николки и присутствует в разных вариантах: рыжая борода; рыжебородый; рыжий Нерон; рыжий; желто-рыжий; медная борода; рыжий дворник. В обстановке дома контрастом к этому негативно окрашенному восприятию рыжего служит упомянутый в связи с партитурой Фауста разноцветный рыжебородый Валентин и успокоительно действующий на Елену голубоглазый Карась в рыженьком френче. Здесь применяются разные способы смягчения агрессивности рыжего цвета, для чего в одном случае вводится дополнительное определение разноцветный, в другом слово рыженький имеет форму диминутива, что придает ему оценочно-ласкательный оттенок и создает ощущение домашности и надежности. В то же время сочетание рыжего и серо-голубого в описании немцев приобретает враждебный характер, который усиливается угрожающе торчащими усами.

В характеристике Елены рыжий цвет присутствует наряду с золотым, и по отношению к ней это определение так же приглушается, поскольку используется в виде деривата (рыжеватая) или в сочетании с другими определениями (красивая, рыжая, золотая Елена; Елена растрепанная, рыжая). Определение рыжая, сглаженное именем Еленка, появляется в мыслях Алексея, которого преследуют петлюровцы, и затем в его болезненном бреду возникают цвета потустороннего мира – огненный и черный, и здесь Елена превращается в черного Лариона и вновь возвращается в рыжую.

В сцене с опьяневшим Мышлаевским Лицо Елены горело пятнами, и прядь волос танцевала над правой бровью. В этом описании цвет пряди не указан автором, но прядь воспринимается, как рыжеватая, поскольку за Еленой уже закреплено это определение, и, кроме того, «горящее лицо» бросает отблеск на «танцующую прядь».

Как видим, все три цвета императорского штандарта – золотой, белый и черный – претерпевают изменения, а восприятие цвета, его оценка и символика меняются в зависимости от того, кого и в какой ситуации этот цвет характеризует.

Видоизменение монархического символа

Зимой восемнадцатого года власть в городе захватил Петлюра, что привело к изменению государственного устройства. По словам полковника Малышева За ночь в нашем положении, в положении армии и, я бы сказал, в государственном положении на Украине, произошли резкие и внезапные изменения. С переменой власти монархические символы лишаются заложенной в них символики, а приметы прежнего образа жизни постепенно исчезают, и для обозначения этого процесса автор вводит различные показатели.

Белый цвет, как символ чистоты и святости, оскверняется и утрачивает белизну, когда кованые боты наступающей армии топчут белый снег в городе, а девственный покров снега за городом разбивается снарядами. Белый цвет по отношению к человеку становится показателем болезненности и страха, а окружающие персонажей белые предметы, бывшие носителями чистоты, разрушаются и загрязняются, причем не только черным (грязнейшая сорочка Мышлаевского), но и пугающим красным (окрашенная кровью рубашка Алексея, комки красной рваной марли; грешная окровавленная и снежная земля).

Снижение пафоса в связи с белым цветом демонстрирует сопоставление двух описаний: Николка в воображении представляет себе белый глазетовый гроб, в котором, как он думал, его будут хоронить в случае гибели, а в действительности погибших офицеров хоронят в желтых гробах, которые названы желтыми ящиками.

Черный цвет лишается заложенных в штандарт монархического флага знаков державности, стабильности, крепости, незыблемости исторических границ и становится символом мертвенности, упадка, печали; этот цвет заполняет собой город, поглощая белый цвет и олицетворяя насилие и разруху. В связи с этим закономерно название пьесы «Черный снег», упоминаемой в «Театральном романе» Булгакова.

Золотой, царский цвет, символизирующий славу и доблесть государя, преобразуется в поддельный золоченый или вульгаризируется в желтый, а чисто золотой цвет лишается своей яркости и силы. Такую утрату яркости и приглушение цвета демонстрируют, в частности, присыпанные снегом Золотые ворота. Офицерские погоны, как один из основных знаков принадлежности к белой армии, теряют свои качества и определяются, как бледные погоны, помятые погоны и наконец, сорванные погоны, которые после бегства юнкеров остаются на снегу вместе с брошенным оружием и порванными документами. Обесценивание символа показано также в эпизоде бегства Щеткина, когда, покинув штаб, он появился в квартире золотистой блондинки и принял из ее рук черный кофе.