Роман с кэшем

Валентина Полянская

Роман с кэшем

Всюду деньги, деньги, деньги,

Всюду деньги, господа.

А без денег жизнь плохая,

Не годится никуда[1].

Глава 1. Мебельный штурм

После неспешных, ленивых выходных наступили кипучие будни. Дверь в кабинет фирмы «Меридиан» не закрывалась ни на минуту. Коммерческие предложения сыпались горохом. Вот опять деловое тулово залетело:

– Цистерна спирта не нужна?

– Ты его пил? – не оборачиваясь, спросила замдиректора Эмма Васильевна.

– Первак! Девяносто градусов!

– Где стоит?

– На Втором Хабаровске!

– В пятницу стояла на Корфе[2].

– Это другая!

– А в четверг – на Сенной. Не нужна, – подвела итог разговору главбух Инна Петровна.

Следом за туловом заглянула говорящая голова:

– Девчонки, срочно нужно пять тысяч тонн мазута!

– Куда тебе столько?

– Да не мне, китайцам! Они и больше возьмут!

– А, завтра заходи, начальника нет, – решила пошутить секретарь Тамара Георгиевна.

– Тамара Георгиевна, он же теперь не отстанет! – с укоризной сказала Эмма Васильевна, заместитель директора компании.

– А мы его попросим банковскую гарантию принести, – пришла на помощь секретарю главбух Инна Петровна.

– Пиломат есть? – всунул голову в дверь очередной коммерсант.

– «Пило» точно нет, а вот «мат» сейчас будет, – не сдержалась Эмма.

А этот не деловой, этот проситель, зашёл целиком. Нервный какой-то, загнанный.

– Я разработал оригинальный цирковой номер, нигде в мире такого нет, не могли бы вы оказать нам материальную помощь…

Это кого он решил своим цирковым номером удивить? У нас вся страна теперь – сплошной цирк. Фокусник на фокуснике. И все из воздуха пытаются деньги делать. Чудак, нашел, у кого просить, они ж сами бедны, как церковные мыши.

– В данный момент мы не можем оказать вам материальную помощь, – прервала Эмма Васильевна циркача.

Тот затравленно-обозленно уставился на Эмму. Видно, это не первый отказ. В глазах просителя было не разочарование, нет – ненависть. Классовая. К буржуям. Которые расплодились по всей стране и не желают делиться своим богачеством с ними, трудягами.

– Инна Петровна, закрывайте дверь на швабру! – обозлилась и Эмма.

– А если к нам?

– Постучат.

Наконец-то тишина, можно делом заняться. Эмма Васильевна, приткнувшись к подоконнику, пыталась составить план работы на ближайшие две недели. А, какая тут работа, когда в кабинете, арендованном ими у Дальстроя, всего один стол! На всех. Так что можно хоть на десяти листах писать первоочередную задачу:

КУПИТЬ СТОЛЫ – КУПИТЬ СТУЛЬЯ

КУПИТЬ СТОЛЫ – КУПИТЬ СТУЛЬЯ…

ДОСТАТЬ СТОЛЫ!!! ДОСТАТЬ СТУЛЬЯ!!!

Только вот где? В магазинах пусто. Тут не до мебели, на продовольствие карточки ввели. На днях Эмма зашла в Центральный гастроном – соли купить. Так с неё спросили карточки на соль! Эмму буквально затрясло:

– На соль?! Карточки? У нас что, война?!

Долго не могла прийти в себя. Докатились. Хотя, может быть, и к лучшему: по крайней мере точно получишь свою «пайку». Соцлагерь превратился в концлагерь? Так что какая тут мебель. И всё же… Проблема есть – проблему надо решать. И Эмма продолжила мозговой штурм по поводу треклятых столов, в пол-уха слушая бесконечный женский разговор сотрудниц.

Вот поди ж ты, разные они, Инна Петровна и Тамара Георгиевна, и по возрасту – секретарю за сорок, а главбуху тридцать пять, – да и по образованию, воспитанию меж ними пропасть – а ведь находят общие темы для бесед!

Инна – простушка. Шишковатый нос, широкие малоподвижные губы и большие голубые, чуть на выкате глаза, в которых, как ни старайся, не увидишь ни второго-третьего дна, ни потайных карманов с тёмными запазухами, выдавали натуру открытую и доброжелательную. И сострадательную. Инна благодаря своей общительности имела множество подруг-приятельниц и в любых чужих затруднениях была готова и рада помочь. А на Тамаре Георгиевне лежал многослойный лоск культуры, воспитания Востока – нет, не того, дальнего, а нашего, близкого, кавказского.

Ладно, пусть болтают, работы всё равно пока нет. И тут Эмму Васильевну осенило:

– Девчонки! Вспомнила! У меня же однокурсница недавно вышла замуж, и у её нового мужа родственник – главный инженер нашей мебельной «Зари»! Всё! Звоню!

Вот только однокурсницу-одногруппницу Эммину как будто подменили. Что ж, она теперь птица высокого полёта, и муж почти профессор, и родня при должностях.

– Да-а, не знаю, – недовольно-холодно тянула Ольга слова. – Через неделю мы с Романом Яковлевичем встречаемся, я спрошу.

– Да некогда мне неделю ждать! Завтра к нам делегация из Новосибирска приезжает, а мы тут на полу сидим.

– Ну, хорошо, – снизошла Оля, – я тебе перезвоню через час-полтора.

Эмма не ошиблась в предчувствиях: не позвонила – ни через час, ни через два. Звонить самой Роману Яковлевичу ей никак не хотелось. Знакома Эмма была с главным инженером «Зари». Роман Яковлевич дружил с соседями Эммы и Тимура Никитиных, и несколько раз в праздники они встречались за общим столом. Высокий, тощий, довольно уже пожилой мебельщик вздумал приударить за Эммой. А она посмеялась да и всё. И теперь – звонить? Но ради дела…

– Роман Яковлевич, это Эмма Никитина…

– Кто? Не припомню такой, – забыковал главный инженер.

– Я звоню от Ольги Бузыкиной.

Никакой реакции.

– Ладно, это неважно, помните вы меня или нет. Скажите, ваша фабрика столы выпускает?

– Нет, сейчас только диваны.

Что и требовалось доказать. Нет у них столов. Но на этом история не закончилась. В конце рабочего дня неожиданно позвонила Ольга:

– Как ты могла? – хорошо поставленным голосом с трагедийным пафосом спросила однокурсница. – Через мою голову! Роман Яковлевич – а это с придыханием – спрашивает меня, кто такая Никитина, а я… у меня язык в ж…

– Где, ты говоришь, твой язык? – прервала Эмма античную трагедию. – В ж…? Вот пусть там и остаётся. Ему там место. И больше не смей меня отчитывать, как школьницу!

Эмма бросила трубку. С античными трагедиями покончено. А столы-то где брать?!

– Тамара Георгиевна, в военторге ничего не предвидится?

– Нет, пока ничего, – отозвалась Тамара Георгиевна, у которой муж был замом начальника тыла военного округа.

– Тогда последняя надежда на вас! Пусть Сталемир Иванович одолжит нам еще пару столов и штук восемь стульев. Вам он не откажет.

Ещё бы! Кто может устоять перед Тамарой! Улыбчивая, яркая, и в то же время мягкая и уютная при аппетитных округлостях зрелой сорокапятилетней женщины, горянка могла прекрасными грузинскими глазами растопить не то что айсберг, а Ледовитый океан. Таяли перед ней все, независимо от пола и возраста. И Сталемир Иванович, комендант Дальстроя, не избежал этой участи, растекался, как масляный блин, при встрече с Тамарой Георгиевной.

– Всё, девочки, сейчас принесут два стола и стулья! – доложила секретарша о результатах переговоров с суровым комендантом.

Конечно, не только внешностью брала Тамара. Великолепные, выверенные веками гены древнего грузинского рода наделили её тем, что просто называется «порода»: лёгкий, подвижный ум, образованность и воспитанность в сочетании с восточной деликатностью и обходительностью обвораживали и обезоруживали даже самых грубых мужланов, перед Тамарой невольно опускались долу глаза всех сварливых и завистливых дам. Эмма как-то не сдержалась, спросила:

– Тамара Георгиевна, а почему вы с высшим образованием и в секретарях?

– Ой, так я же все годы с Жориком по гарнизонам! А там где работать? Только в штабе. Почерк меня ещё подвёл, слишком хороший был. Все документы заполняла пером, как положено. Мне нравилась такая работа. Секретарь всегда в курсе, что происходит в части.

Глава 2. Мышеловка

Серость давно жевала Эмму. И зажевала бы, и дожевала, если бы. После окончания физмата университета место ей нашлось только в Хабаровском статуправлении. Конечно, можно было пойти работать учителем математики, но почему-то школы Эмма боялась, как огня. В статистику её заманили обещанием должности начальника отдела: через два года Нина Петровна уйдет на пенсию и Эмма Васильевна займёт её место. Вот только Нина Петровна просидела в своем кресле не два года, а целых пять лет. Несколько раз Эмма порывалась уйти, терпеть бумажную мертвечину у неё не было уже сил. При одной только мысли, что перебирать бумажки и таскать их из кабинета в кабинет придётся не один десяток лет, молодому статисту становилось дурно. Но куда идти? Сидеть дома? Сидела уже с Дениской в декретном отпуске полтора года. Еле-еле концы с концами сводили, постоянно залезали в долги: зарплаты её мужа Тимура, переводчика на иновещании, хватало только на самое необходимое.

Так и проторчала Эмма в статистической мышеловке десять лет. Конечно, её деятельная натура рыдала и бунтовала. Казалось, синусоиде этой – от почти истерических пиков до смирения и падения в отупляющую безысходность – не будет конца.

Полегче стало, когда Нина Петровна всё же ушла на пенсию и Эмма заняла её место начальника отдела. Появилась относительная свобода, когда не нужно чахнуть над документами от звонка до звонка. Эмма Васильевна вошла в круг избранных, где для себя, любимых, руководители мелкого и не очень мелкого ранга делали различные послабления: можно было и «задержаться», и «срочно в поликлинику сбегать», и отпроситься на денёк – отдохнуть. И чем крупнее должность, тем больше таких «свобод» присваивали себе начальники.

Однажды Эмма поймала себя на мысли, что её почти устраивает такая жизнь. Зарплата – почти в два раза больше, чем у её подчиненных, и самолюбие – куда ж без него – тешило: начальница! Да и карьеру в статуправлении какую-никакую можно было сделать… И превратиться в облезлую руководительницу бумажной конторы! Как героиня Алисы Фрейндлих в «Служебном романе». Из мелкой серой мышки – в более крупную, но все в той же мышеловке. Б-р-р, нет уж, это не для неё.

Эмма и минуты не колебалась, приняла решение уйти с работы, как только свершилась «великая буржуазная революция». Теперь можно делать – что хочешь! Создавать своё предприятие, заниматься бизнесом. Тимура, правда, пришлось долго уговаривать, никак не хотел расставаться с иновещанием. Стабильная работа, зарплата. А тут – как с обрыва «ласточкой» в бурное море. Всё новое, непривычное, непредсказуемое.

Глава 3. Как попёрло, так попёрло

Не зря столы тягали, народ собрался солидный: директора двух ГОКов[3], Новосибирского оловянного комбината, управляющий Дальшахтостроя. Великая буржуазная революция всю страну перебаламутила, вот и рыщут-свищут руководители предприятий, куда свою продукцию сбывать. Куда-куда – в Китай, конечно! Китайцы хватают всё, от гвоздей до истребителей с бомбардировщиками.

Вовремя всё же Эмма с Тимуром собрали под крышей «Меридиана» переводчиков-китаистов. Спрос на них хороший, денег, правда, переводом много не заработаешь, но на аренду офиса и зарплату пока хватает, а самое главное – получили доступ к коммерческой информации: переводчики, как никто другой, знают, в чём нуждаются их клиенты. Найти вот только солидного покупателя или продавца не так просто – в орде ломанувших в Россию мелких и крупных китайских аферистов. От этой орды тоже пора дверь на лопату закрывать, но не закроешь: а вдруг повезёт и явится действительно стоящий партнёр. Вот и приходилось просеивать через сито китайских «купи-продай» в надежде поймать «крупняк».

Теперь главное не оплошать, показать себя во всей красе, чтобы директора поверили в коммерческие способности «меридиановцев». Народ и впрямь собрался солидный – сильные, властные мужики. И дело своё знают. Что ж, будем надувать щёки и делать вид, что нам всё по плечу. Найти покупателя на пятнадцать вагонов оловянного проката? – да хоть завтра! За такое-то вознаграждение… Эмма прикинула, сколько это «вознаграждение» потянет в ценах Лондонской биржи цветных металлов. Не хило!

Гости ушли, можно уже было не скрывать своей радости:

– Ура! Живём! – завопила Инна Петровна.

– Да, теперь, наконец, вам будет что считать, – поддержала Эмма Васильевна ликование главбуха и глянула на часы: второй час.

– Сегодня же первое сентября! Всё, бегу домой, надо проводить Дениску в школу, он со второй смены учится.

Сына Эмма встретила во дворе. Умытый, причёсанный.

– А носки где? Ты почему не надел?

– Не нашёл.

– Ох, ты горе мое луковое! Ладно, было бы второе или третье сентября, но первого! Пошли искать!

Ну вот, теперь полный порядок, а то подумают ещё, что ребёнок безнадзорный. Первого сентября, во второй класс, в туфлях на босу ногу… Впрочем, от Дениски еще и не такого можно ожидать. Пофигист и филосо́ф. Год назад отчебучил на уроке:

– Наталья Ивановна, тут в букваре написано: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить». Он что, Кощей Бессмертный?

И произнёс ведь не так, как надо – «жыл», а как написано – «жил». Хорошо, учительница была с юмором, а то б родителям досталось за бессмертного Ленина-«Кощея».

…И что ж сегодня за день такой! Полгода сидели на бобах, несколько месяцев вообще работали на дому, не на что было офис снять, и вдруг… Как попёрло, так попёрло! Тимур обрадовал Эмму ещё одной новостью:

– Представляешь, позвонили из Москвы! «Станкоимпорт»! Просят нас организовать отправку станков через порт Ванино!

– А откуда они о нас узнали?

– Сказали, в Пекине. Через неделю приедут договор подписывать.

– Ого! Взлетели наши акции! Аж до Поднебесной! Всё, празднуем! Тамара Георгиевна, «Арарат» у нас остался с прошлого раза?

– Конечно! Я и пирог принесла.

– Ваш знаменитый картофельный? Ну, тогда пир горой!

Москвичи не подвели, прилетели. Двое – мужчина и женщина. Одеты они были просто, но со столичным изыском. А когда дама начала говорить…, стало понятно – настоящие «зубры» советского Внешторга к ним явились. Чувствовалось, что за плечами столичных гостей – МГИМО с Академией внешней торговли, никак не меньше.

Эмма, конечно же, смешалась, сконфузилась перед москвичами: тут как щёки ни надувай, ясно же, что «меридиановцы» – полные профаны в торговле. Маленькая фирмочка дилетантов. Вся надежда была на Тимура Аркадьевича. А он молодец, вел себя, как надо, не суетился, не заискивал, лишнего не говорил. Вот что значит восточная кровь. Да и школу переговоров он прошёл уже хорошую.

Ещё в самом начале, когда только открылись границы и Тимур стал ездить с делегациями переводчиком в Китай, Эмма, зная простодушный и покладистый характер мужа, предупреждала его: «Не вздумай за нашими бонзами тягать чемоданы, пусть сами упираются. Ты не лакей, ты переводчик и советник для главы делегации. Кто лучше тебя знает китайцев и их обычаи?»

А китайцы ещё те жуки. Наобещают с три короба, заманят в ловушку, а потом, когда почувствуют заинтересованность партнера, начинают руки выкручивать. Так, как ломают цену китайцы, никто в мире не умеет ломать. Берут на измор. Кажется, договорились, ударили по рукам, завтра контракт подписываем… А утром эти хитрецы на голубом глазу начинают всё сначала, и контрактная цена – опять в три раза ниже. Лыко да мочало. И так каждый день. Наши начинают психовать, выходить из себя. Часы-то тикают, скоро уезжать, а тут ещё конь не валялся. Руководитель российской делегации краснеет, возмущается. А его восточным партнёрам только это и надо: пошумит русский и сдастся. В такой ситуации Тимур обычно советовал: «Берите паузу – на день, на два. Погуляем, отдохнем. Пусть созреют». И китайцы действительно «созревали», шли на компромисс.

И все-таки странно: неужели «Станкоимпорт» напрямую не может договориться с портом? В чём тут прикол? Неужели до такой степени развалились на удельные княжества, что без местных посредников – никак? Впрочем, «Меридиану» это на руку. Хотя прикол всё же был – груз негабаритный, Владивостокский порт отказался принимать – возни слишком много.

Время поджимало, и Тимуру пришлось срочно вылететь в Ванино, подписывать с начальником порта Георгадзе договор о перевалке груза «Станкоимпорта».

– А как же мой день рождения? – огорчилась Инна Петровна. – Я тут наготовила, а Тимур Аркадьевич улетел…

– Ничего, вернётся – ещё раз отметим, – успокоила именинницу Тамара Георгиевна. – Накрываем стол! Гуляем!

– Кот из дома – мыши в пляс, – рассмеялась Эмма Васильевна. – А чем вас, Инна Петровна, девичник не устраивает? Хоть песен попоём.

Но до песен дело не дошло. Через два-три праздничных тоста раздался телефонный звонок.

– А, рабочий день закончился, пусть завтра звонят, – отмахнулась замдиректора.

Но телефон не умолкал, пришлось взять трубку. Звонил Тимур Аркадьевич:

– Эмма, Георгадзе в Хабаровске, завтра вылетает в Москву, в Ванино вернётся только через десять дней. Срочно найди его, он в старательской артели остановился.

Повеселились. Эмма почувствовала, как хмель ударил в голову – сказалось пренебрежение обедом.

– Девчонки, я же пьяная. А, пока доберусь до Георгадзе, пройдет. Тамара Георгиевна, где наш водитель?

– Ужинает, в шесть должен быть.

– Хорошо, я пока документы соберу.

Водитель не заставил себя ждать.

– Валера, мухой ко мне домой, потом в артель.

Так: шляпа, красные сапоги, павловский платок на плечи. Отлично! И – вперед! На абордаж!

«Главное – запомниться этому грузину, чтоб потом не спрашивал: «А это хто такая?» У него там, в порту, наверное, от просителей дверь не закрывается. И все клянчат, всем что-то нужно. Просить и клянчить не будем. Мы же в порт приведем солидного клиента! Вот с этого и нужно начинать», – рассуждала про себя Эмма по дороге в артель старателей.

Но всё пошло совсем не так. Остапа, как говорится, понесло, да ещё как!

Эмма Васильевна постучала в дверь комнаты, в которой, по словам горничной, остановился начальник порта.

– Входите! – раздался мужской голос.

Эмма окинула взглядом гостиничный номер, решая, туда ли она попала. На кровати сидел невысокий крепкий мужчина, лет сорока пяти, рыжеволосый, рыжеусый, с крупным мясистым носом. Странно, а где же грузин Георгадзе? Мужчина вопросительно смотрел на непрошенную гостью.

– Здравствуйте, мне нужен Николай Дмитриевич Георгадзе.

– Я Георгадзе.

Эмма, ну и дура же ты! Конечно, Николай Дмитриевич заметил и её замешательство, и поднятые домики бровей: какой же ты, братец, грузин! А где карие с поволокой очи, кудри цвета вороного крыла, косая сажень в плечах? Видно, Николаю Дмитриевичу была уже знакома такая реакция на его фамилию. Неприятно. Выражение лица его резко изменилось: первое любопытство сменилось холодным отчуждением, взгляд стал твердым, на глазах – защитные шторки. Оделся в броню. Тук-тук – не достучишься.

– Проходите, садитесь, – с вежливым холодком в голосе сказал начальник порта.

Эмма села в кресло, перевела дух.

– Я к вам по делу.

Этого можно было и не говорить, ясно, что явилась она не просто так.

– Слушаю.

Нужно было спасать ситуацию, но как? Да, Эмма, плохой из тебя дипломат. А, была ни была.

– Знаете, у нас на работе сегодня был день рождения, выпить я успела, а вот закусить – нет. Пойдёмте в ресторан!

– Нет! – реакция Георгадзе была мгновенной и резкой, видимо, он и сам удивился своей излишней резкости.

Но! Цель была достигнута! Пробила Эмма своим абордажем броню! Глаза Георгадзе ожили, в них даже лукавая усмешка проскочила. Или это Эмме показалось?

– Хорошо, поговорим здесь. Дело вот в чём.

Николай Дмитриевич внимательно и вроде бы доброжелательно выслушал визитёршу.

– Не вижу проблемы. Завтра позвоню первому заместителю, поезжайте в порт, подписывайте договор.

– Наш генеральный директор уже в Ванино.

– Тем лучше.

Вот и всё. Так просто! Эмма осторожно улыбнулась Николаю Дмитриевичу:

– Спасибо! До свидания!

Ура! Есть контакт! Хоть и с горем пополам, но задачу свою она выполнила, а главное, Георгадзе её запомнил и не нужно будет при очередной встрече мямлить: «Я такая-то, мы с вами встречались в Хабаровске…» Эмма Васильевна терпеть не могла мямлить и заискивать. Но и с абордажами нужно быть поосторожнее, неизвестно, на кого нарвёшься. А, всё нормально. Приятно иметь дело с умным человеком!

Глава 4. Небо в алмазах

– Ну-ка, гляньте, Инна Петровна, седина у меня не появилась? – спросила Эмма Петровна главбуха.

– Нет, не вижу.

– Странно.

– Да, неделя выдалась весёлая, – вздохнула Тамара Георгиевна.

– А мне понравилось! – задорно, с вызовом, сказала Инна.

– Понравилось скакать, как блоха на горячей сковородке? – усмехнулась Эмма. – Авантюра чистейшей воды. Конечно, когда всё позади, можно сказать, что приключение у нас получилось – закачаешься. Но тогда, когда не знаешь, чем это приключение закончится… Знаете, у меня было ощущение, что кто-то, какой-то чертёнок, шутит над нами. Подкинет задачку, посмотрит, как мы тут носимся, заполошенные, а потом всё же сжалится, выручит.

Туризмом они с Тимуром заниматься пока не планировали, но тут явились деловые с Украины: хотим с вами работать, откроем новое турнаправление Нижнеленинское – Тунцзян.

Заманчиво, конечно. Амур переплыл и – вот он, Китай. Не надо восемь часов колотиться, как в консервной банке, на суденышке с подводными крыльями до Цзямусы. Маршрут вот только ещё не освоен. Но украинцев никакие сложности не пугали: это же золотая жила! Через нас с вами вся Украина поедет! И Тимур с Эммой согласились.

Заморочки начались сразу: сначала авиарейс с туристами на час задержали в Днепропетровске, потом вылет отложили в Шереметьево… Нервы у «меридиановцев» были на пределе: если самолет опоздает ещё хоть на полчаса, весь график придётся ломать. Менять билеты, искать гостиницу. Что нереально с группой в тридцать человек во время сезона отпусков. Эмма ругала себя на чём свет стоит: надо же было уступить этому хохляцкому скупердяйству! Прилетела бы группа за сутки, переночевала в гостинице, на другой день спокойно убыла бы по жд в Нижнеленинское. Но нет, будем экономить! Сэкономили.

Когда днепропетровцы всё же прилетели, до отхода поезда оставалось сорок минут.

– Все за нами! Бегом! – скомандовала Эмма.

В вагон заскакивали чуть ли не на ходу.

– Нам же деньги нужно собрать! – спохватилась замдиректора. – Инна, запрыгивай, выйдем на следующей станции, в Николаевке!

– А почему вы считаете по этому курсу? – заерепенилась одна из туристок. Вагон притих: да, почему?

– Это официальный курс Центробанка.

– Но на рынке в Хабаровске дают за доллар гораздо больше!

Интересно, откуда она это узнала? И когда успела? Неслись ведь на вокзал, как ужаленные.

– Вон ребята в аэропорту поменяли по сотне!

Ох, уж эти ушлые хохлы.

– Мы не рынок и не базар, – жёстко начала Эмма Васильевна: ждать, когда загудит весь вагон, нельзя. – Наша компания работает официально, через банк. Но если вы так стремитесь нажить себе неприятностей, то выбор за вами. Жулики, кидалы, бандюки – кто вам больше нравится?

Скандальная туристка пыталась ещё что-то говорить, но её уже не слушали: жадность жадностью, а безопасность дороже. Конечно, Эмма немного, а может, и много, приврала. Но ведь «Меридиану» тоже нужно зарабатывать.

А потом всё пошло, как в дурном сне: чем дальше, тем хуже; но каждому известно, если сон не прерывать, то он обычно заканчивается хорошо: все спасены, счастливы и довольны. Главное – дотерпеть.

Первый звонок раздался в час дня. Звонил Фань, переводчик:

– Граница перекрыта, нас не пропускают.

– Как не пропускают, – спросил Тимур Аркадьевич. – Почему? Документы не в порядке?

– Нет, документы в порядке. Туристов с сегодняшнего дня не пускают на ту сторону, приказ из Москвы.

– А что случилось?

– Не знаю, нам не говорят.

– Ладно, подождите, сейчас узнаю, в чем дело.

Знакомый Тимуру Аркадьевичу пограничник выяснил, почему перекрыта граница, да вот только не обрадовал: кто-то из туристов пожаловался в Москву, что в Нижнеленинском жуткие условия на переходе. Факты проверили, всех наказали, сняли начальника погранпункта и закрыли переход. И теперь никто в Хабаровском погрануправлении не возьмёт на себя ответственность пропустить группу в Китай. Чтоб погоны ветром сдуло? Нема дураков.

Телефон звонил, не умолкая: руководитель группы изливала свой гнев:

– Да как вы могли! Делайте, что хотите, но чтобы нас пропустили! Авантюристы! Преступники! Ваше место в тюрьме!

Тимур Аркадьевич слушал, просил успокоиться, подождать. Но всё было бесполезно. Светлана Богдановна, видимо, считала, что в этом и заключается её роль как руководителя – истерить и орать. Эмма Васильевна взяла трубку:

– Светлана Богдановна, давайте успокоимся. От наших с вами истерик ничего не изменится. Нужно организовать ночлег. Поезд будет только утром.