Соль на твоих губах

— Какой именно?

— Вы должны нам сказать.

Майя медленно улыбнулась.

— Хороший ответ.

— Я надеялся, что вам понравится.

— Но пока вы продаёте мне красивую архитектуру, синьор Валенти. А не идею.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Продолжайте.

Майя коснулась экрана.

— Двадцать четыре люкса. Два ресторана. Кулинарная студия. Винная библиотека. Всё это можно построить практически в любом дорогом отеле. Чем ваша резиденция будет отличаться от конкурентов?

— Именно для этого нам и нужен специалист вашего уровня.

— Тогда позвольте мне предложить направление.

Она немного придвинула планшет.

— Капри — это не только яхты, шампанское и красивые фотографии на закате. Это южная Италия. Рыбацкие традиции. Семейные рецепты. Маленькие фермы. Лимонные сады. Продукты, у которых есть история. А главное — люди, способные эту историю рассказать.

Маттео слушал, не перебивая.

— Я бы не строила концепцию вокруг демонстрации богатства, — продолжила Майя. — Я бы построила её вокруг ощущения исключительной близости к месту. Представьте: гость приезжает на остров и оказывается не в отеле, а в частном доме с собственной гастрономической философией.

— Интересно.

— Утром ему подают завтрак на террасе, используя продукты, собранные на острове. Днём он может отправиться с шеф-поваром к местным производителям. Вечером — попасть на ужин, где меню создаётся вокруг того, что море и земля подарили сегодня.

Маттео немного наклонился вперёд.

— А второй ресторан?

— Более камерный. Максимум двенадцать гостей. Никакого стандартного меню. Только дегустационный опыт, который меняется в зависимости от сезона и творческого замысла шефа.

— Вы предлагаете отказаться от постоянного меню?

— Не полностью. Один ресторан должен быть открытым и доступным для гостей резиденции. Второй — стать её эмоциональным центром. Местом, о котором говорят шёпотом, потому что попасть туда почти невозможно.

Маттео несколько секунд молчал.

Потом произнёс:

— Любопытно. Вы почти дословно описали то, чего хочет наш ведущий шеф-повар.

Майя заинтересованно подняла глаза.

— Он уже назначен?

— Да.

— Тогда это важная информация.

— Несомненно.

— Кто он?

Маттео посмотрел на неё с выражением человека, приготовившего главный аргумент.

— Полагаю, это имя вам знакомо.

Майя слегка улыбнулась.

— В гастрономическом мире осталось не так много имён, которые способны меня удивить.

— Леонардо Риччи.

Улыбка исчезла.

Совершенно.

На несколько секунд все звуки вокруг словно отдалились.

Тихая музыка.

Шум автомобилей за окнами.

Звон чашек в соседнем помещении.

Майя продолжала смотреть на Маттео.

Не моргая.

— Простите, — произнесла она наконец. — Вы сказали…

— Леонардо Риччи.

Маттео улыбнулся.

— Итальянский шеф-повар. Несколько успешных проектов. Рестораны в Неаполе, Риме и на побережье. Его имя в последние годы стало настоящим символом современной средиземноморской кухни.

Майя почувствовала, как холодеют пальцы.

Леонардо.

Риччи.

Из всех поваров Европы.

Из сотен талантливых шефов, способных возглавить подобный проект.

Именно он.

— Я знаю, кто такой Леонардо Риччи, — спокойно ответила она.

Слишком спокойно.

Маттео ничего не заметил.

— Великолепно. В таком случае вы понимаете, почему мы считаем его участие принципиальным.

Майя медленно взяла стакан воды.

Сделала маленький глоток.

Поставила обратно.

— Насколько принципиальным?

— Простите?

— Его участие. Это обсуждаемое условие или окончательное решение?

Маттео слегка нахмурился.

— Окончательное.

— Понятно.

— Есть причина, по которой вы спрашиваете?

Майя встретилась с ним взглядом.

Одна секунда.

Вторая.

Третья.

Ей достаточно было произнести несколько слов.

Три года назад я опубликовала разгромную рецензию на его ресторан.

Под псевдонимом Nocturne.

И до сих пор не уверена, что он знает, кто стоял за этим именем.

Она могла рассказать всё прямо сейчас.

Отказаться.

Поблагодарить за предложение.

Выйти из отеля и вернуться к прежней жизни.

Но затем вспомнила свой офис.

Камиллу.

Дизайнеров, аналитиков, архитекторов, которые поверили в её агентство.

Четыре месяца финансового резерва.

И собственную мечту, которую она столько лет строила буквально по кирпичику.

— Никакой особенной причины, — ответила Майя. — Просто при разработке концепции мне необходимо понимать, насколько свободно мы сможем взаимодействовать с шеф-поваром.

Маттео улыбнулся.

— Я рад, что вы задали этот вопрос.

Он открыл новый документ.

— Потому что в этом и заключается наша главная задача. Мы ищем человека, который сможет стать равноправным творческим партнёром Риччи.

Майя едва не рассмеялась.

Равноправным партнёром.

Леонардо Риччи.

Человеком, чью профессиональную гордость она когда-то задела настолько глубоко, что его имя ещё несколько месяцев не исчезало из гастрономических дискуссий.

— Синьор Валенти, — произнесла она, — вы лично знакомы с ним?

— Разумеется.

— Тогда вы должны понимать, что равноправное партнёрство с Леонардо Риччи может оказаться непростой задачей.

Маттео рассмеялся.

— О, поверьте, я прекрасно осведомлён о его характере.

— Правда?

— Упрям. Требователен. Терпеть не может компромиссов.

— Продолжайте.

— Иногда совершенно невыносим.

Майя невольно улыбнулась.

— Впечатляющее резюме.

— Но он гениален.

Она отвела взгляд к окну.

— Да, — тихо сказала Майя. — В этом я никогда не сомневалась.

Маттео не придал её словам особого значения.

— Если мы достигнем соглашения, вы встретитесь на вилле. Сначала проведёте совместную оценку объекта, затем разработаете творческую концепцию.

— Кто принимает окончательные решения?

— Вопросы кухни — Риччи. Позиционирование и гостевой опыт — ваше агентство. Бюджет и коммерческие параметры утверждаем мы.

— А если наши взгляды не совпадут?

Маттео улыбнулся.

— Тогда вам придётся найти решение.

Майя посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы очень оптимистичный человек.

— Это обязательное качество для инвестора.

Она улыбнулась в ответ.

Но внутри уже поднималось знакомое неприятное чувство.

Чувство, которое три года назад появилось в маленьком парижском кафе, когда она впервые прочитала новость о закрытии L’Origine.

Тогда Майя решила, что история закончена.

Оказалось, она только начиналась.

Переговоры продолжались ещё почти два часа.

Маттео подробно рассказал о проекте.

Резиденция должна была стать одним из самых закрытых и дорогих гастрономических направлений Средиземноморья.

Не массовый туристический объект.

Не очередной отель, продающий гостям дорогие номера и красивый вид.

А место для людей, которым недостаточно просто обладать деньгами.

Для тех, кто хотел переживать исключительные впечатления.

Резиденция должна была принимать не более пятидесяти гостей одновременно.

Здесь планировались персональные гастрономические маршруты, закрытые ужины, индивидуальные винные дегустации, встречи с шеф-поварами и сезонные программы, которые невозможно повторить дважды.

Инвестиционный бюджет составлял тридцать два миллиона евро.

Предварительная стоимость контрактов на разработку, запуск и сопровождение гастрономической концепции была существенно выше всего, с чем агентство Майи работало раньше.

Когда Маттео назвал ориентировочную сумму гонорара, она не изменилась в лице.

Хотя мысленно пересчитала её дважды.

Этого контракта хватило бы не просто на сохранение бизнеса.

Он позволил бы открыть представительство в Милане, нанять специалистов международного уровня и наконец перестать выбирать проекты исходя из необходимости оплачивать аренду.

— Предварительно мы готовы рассмотреть контракт сроком на четырнадцать месяцев, — сообщил Маттео. — С возможностью продления после открытия.

— Мне потребуется участие моей основной команды.

— Разумеется.

— И прямой доступ к архитекторам, операционному директору, финансовым консультантам и представителям кухни.

— Согласен.

— Также я хочу, чтобы в договоре было закреплено право на независимые профессиональные рекомендации.

Маттео приподнял бровь.

— Поясните.

— Я не готова создавать красивую оболочку вокруг концепции, которую считаю неэффективной. Если увижу ошибку, скажу об этом. Независимо от того, насколько знаменит человек, который её допустил.

Маттео несколько секунд смотрел на неё.

Потом улыбнулся.

— Знаете, мадемуазель Савиньи, именно поэтому мы вас и пригласили.

— Из-за моего характера?

— Из-за способности не соглашаться с влиятельными людьми.

Майя чуть наклонила голову.

— Иногда это дорого обходится.

— Возможно. Но ещё дороже обходится отсутствие тех, кто способен сказать правду.

Она опустила глаза.

Странно.

Именно эта фраза когда-то стала оправданием её профессии.

Именно в неё Майя верила, когда писала под псевдонимом Nocturne.

И именно из-за неё теперь рисковала потерять самый важный контракт в своей жизни.

Маттео закрыл папку.

— Итак, что скажете?

Майя выпрямилась.

— Предложение исключительно интересное.

— Но?

— Мне необходимо изучить документы. Особенно распределение ответственности и порядок принятия решений.

— Естественно.

— И я хотела бы получить полный финансовый план гастрономического направления.

— Подготовим.

— А также подтверждение состава творческой команды.

Маттео достал из папки отдельный лист.

— Здесь предварительная структура.

Майя посмотрела.

Архитектор.

Операционный директор.

Директор по развитию.

Консультанты.

И последняя строка.

Леонардо Риччи — Executive Chef & Creative Culinary Director.

Она задержала взгляд на имени.

Маттео заметил.

— Что-то смущает?

Майя подняла глаза.

— Я предпочитаю заранее понимать, с кем мне предстоит работать.

— Поверьте, Риччи производит сильное впечатление.

— В этом я уверена.

— Его последние проекты пользуются большим успехом.

— Мне известно.

— Вы когда-нибудь встречались?

Вопрос прозвучал легко.

Почти случайно.

Но Майя почувствовала, как напряглись мышцы спины.

— Лично — нет.

Ответ был правдой.

Она действительно никогда не встречалась с Леонардо Риччи.

Три года назад, когда работала над рецензией, ресторан посещал другой шеф. Она пробовала блюда, наблюдала за сервисом, изучала концепцию, но самого Леонардо в тот вечер не видела.

Его присутствие ощущалось повсюду.

В интерьере.

В меню.

В чрезмерно сложных подачах.

В той почти болезненной амбициозности, которой было пропитано заведение.

Но лицом к лицу они не стояли ни разу.

— Тогда, полагаю, знакомство будет интересным, — сказал Маттео.

Майя едва заметно улыбнулась.

Интересным.

Какое удивительно неподходящее слово.

— Не сомневаюсь.

Маттео протянул ей руку.

— Жду вашего решения в течение двух дней.

Она пожала её.

— Вы его получите.

— И ещё кое-что, мадемуазель Савиньи.

— Да?

— Мы рассматриваем ваше агентство как предпочтительного партнёра. Но окончательное утверждение творческой команды предполагает согласование с Леонардо.

Майя замерла.

— Он имеет право вето?

— В отношении непосредственного творческого партнёра — да.

Несколько секунд она молчала.

— Понятно.

— Это вас беспокоит?

Майя медленно улыбнулась.

— Нет, синьор Валенти.

Она подняла сумку.

— Я просто начинаю понимать, насколько интересным окажется этот проект.

Когда Майя вышла из отеля, дождь закончился.

Париж сиял после ливня.

Влажный асфальт отражал золотые фасады, дорогие автомобили медленно двигались вдоль улицы, а перед входом в отель консьерж помогал пожилой паре с багажом.

Майя остановилась под навесом.

Достала телефон.

Открыла браузер.

Набрала имя, которое не вводила в строку поиска уже несколько лет.

Leonardo Ricci.

Результаты появились мгновенно.

Фотографии.

Интервью.

Ресторанные рейтинги.

Новости об открытии новых заведений.

Он изменился.

На свежих фотографиях Леонардо выглядел старше, жёстче, увереннее.

Тёмные волосы стали немного длиннее.

На лице появилась аккуратная щетина.

Уголки губ почти всегда сохраняли ту самую ироничную полуулыбку, которая когда-то раздражала Майю даже на журнальных снимках.

Она открыла одно из последних интервью.

«После Парижа я перестал интересоваться мнением людей, которые не способны создать ничего собственного, но прекрасно умеют разрушать чужое».

Майя почувствовала неприятный укол.

Она перечитала фразу.

Потом ещё раз.

Конечно, он не произносил её специально для неё.

Он даже не знал, кто она.

Но слова попали точно в цель.

Ниже следовал вопрос журналиста.

«Вы всё ещё болезненно воспринимаете историю с L’Origine?»

Ответ Леонардо был коротким.

«Я не живу прошлым. Но у меня хорошая память».

Майя закрыла страницу.

— Прекрасно, — пробормотала она.

Мимо прошла молодая пара.

Девушка смеялась, обнимая мужчину за талию.

Тот наклонился и поцеловал её в висок.

Майя отвернулась.

Когда-то подобные сцены казались ей естественными.

Теперь — немного театральными.

Три года назад она тоже верила человеку, который обещал ей любовь, уважение и совместное будущее.

А потом обнаружила, что у Александра Деверо всегда существовало два варианта правды.

Один — для деловых партнёров.

Другой — для женщин, которых он убеждал в собственной исключительности.

После разрыва Майя поклялась больше не становиться удобным приложением к чьей-либо жизни.

И сдержала слово.

Она создала бизнес.

Научилась путешествовать одна.

Перестала ждать сообщений.

И убедила себя, что чувства — это роскошь, которую разумный человек должен позволять себе только в строго ограниченных количествах.

Сейчас её жизнь была почти идеальна.

Если не считать финансовых отчётов, пустой квартиры и внезапного появления Леонардо Риччи.

Майя вызвала машину.

— Куда едем, мадам? — спросил водитель.

Она назвала адрес офиса.

Потом посмотрела в окно.

На секунду ей пришла совершенно нелепая мысль.

Может, это судьба?

Майя тут же усмехнулась.

Она не верила в судьбу.

Она верила в договоры.

И в то, что мелкий шрифт нужно читать особенно внимательно.

Камилла встретила её в приёмной.

— Ну?

Майя сняла пальто.

— Добрый вечер и тебе.

— Майя.

— Что?

— Я уже два часа сижу здесь и представляю, как ты подписываешь контракт, мы открываем офис в Милане, а я наконец получаю помощника.

Майя прошла к своему кабинету.

— Начни с нового кофейного аппарата. Это более реалистичная мечта.

Камилла последовала за ней.

— Как всё прошло?

— Очень хорошо.

— Насколько хорошо?

Майя поставила сумку на стол.

— Настолько, что у нас есть шанс получить самый крупный контракт в истории агентства.

Камилла остановилась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Майя!

Она бросилась к начальнице и крепко обняла её.

Майя рассмеялась.

— Осторожнее. Контракт ещё не подписан.

— Мне всё равно!

— А мне нет.

Камилла отступила, сияя.

— И что они хотят?

— Эксклюзивную гастрономическую концепцию. Четырнадцать месяцев работы. Архитектура, сервис, ресторанные пространства, кулинарная программа. Всё на высочайшем уровне.

— Господи, это невероятно.

— Да.

— А кто шеф?

Майя медленно села за стол.

— Леонардо Риччи.

Камилла моргнула.

— Кто?

— Леонардо Риччи.

Секунда.

Другая.

Улыбка исчезла с её лица.

— Подожди…

Майя кивнула.

— Именно.

— Тот самый?

— Он один такой.

— Из Парижа?

— Да.

— Из L’Origine?

— Камилла, если ты перечислишь всю его биографию, ситуация не станет менее неприятной.

Та медленно опустилась в кресло.

— Нет.

— Очень содержательно.

— Нет, Майя.

— Я услышала.

— Ты не можешь согласиться.

Майя подняла бровь.

— Почему?

Камилла посмотрела на неё так, словно перед ней сидел человек, добровольно решивший отправиться купаться среди акул.

— Потому что ты уничтожила его ресторан!

— Я написала рецензию.

— После которой ресторан закрылся!

— Через четыре месяца. И не только из-за рецензии.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Майя отвела взгляд.

Конечно, понимала.

Гораздо лучше, чем хотела признавать.

— Он знает? — спросила Камилла.

— Что именно?

— Что ты была Nocturne.

— Насколько мне известно, нет.

— А инвесторы?

— Тоже нет.

Камилла закрыла лицо ладонями.

— Это катастрофа.

— Ты драматизируешь.

— Я? Майя, ты собираешься работать с человеком, который три года пытался выяснить твою личность!

Майя резко подняла глаза.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что тогда об этом говорили все!

Камилла подалась вперёд.

— Ты забыла, как он требовал раскрыть имя автора? Как его представители обращались к редакции? Как журналисты строили догадки?

— Не забыла.

— Тогда зачем?

Майя медленно сложила руки на столе.

— Потому что это работа.

— Работа?

— Да.

— Ты говоришь так, будто речь идёт о разработке меню для маленького кафе.

— Я прекрасно понимаю масштаб проекта.

— Тогда ты должна понимать и риски.

Майя некоторое время молчала.

Потом тихо произнесла:

— Камилла, ты знаешь, сколько лет я строила это агентство?

— Знаю.

— Сколько раз мне отказывали, потому что я была слишком молодой? Слишком независимой? Слишком требовательной?

— Майя…

— Ты помнишь, как мы начинали? Два стола, старый принтер и переговорная, которую приходилось арендовать по часам?

Камилла опустила глаза.

— Помню.

— И теперь мне предлагают проект, который может вывести нас на международный рынок. Настоящий. Не несколько красивых публикаций и временное внимание прессы. А долгосрочные контракты. Новую команду. Возможность выбирать клиентов.

Она сделала паузу.

— И ты предлагаешь отказаться, потому что три года назад я написала рецензию, с которой один талантливый и очень самолюбивый мужчина не смог смириться?

Камилла долго смотрела на неё.

— Я предлагаю подумать, что будет, когда он узнает правду.

Майя промолчала.

— Он ведь узнает, — продолжила помощница. — Рано или поздно.

— Возможно.

— И что тогда?

Майя встала.

Подошла к окну.

За стеклом Париж постепенно зажигал вечерние огни.

— Тогда нам придётся иметь дело с последствиями.

— Ты говоришь так, будто это будет просто ещё один пункт в договоре.

— Я не могу строить жизнь вокруг того, что кто-то когда-нибудь может разозлиться на меня.

Камилла поднялась.

— А если он откажется с тобой работать?

Майя повернулась.

— Значит, ему придётся объяснить инвесторам, почему он отказывается от профессионала, которого они выбрали.

— Он имеет право вето?

Майя не ответила.

Камилла шумно выдохнула.

— Боже мой. Имеет.

— В определённых вопросах.

— Майя!

— Перестань кричать.

— Я не кричу. Я пытаюсь понять, когда ты успела окончательно потерять инстинкт самосохранения.

Майя неожиданно улыбнулась.

— Возможно, тогда, когда решила открыть собственное агентство.

Камилла покачала головой.

Но затем тоже улыбнулась.

— Ты невозможная женщина.

— Поэтому ты до сих пор со мной работаешь.

— Я работаю с тобой, потому что однажды ты обещала, что мы создадим нечто выдающееся.

Майя посмотрела на неё мягче.

— Я помню.

Камилла приблизилась к столу.

— Тогда пообещай хотя бы одно.

— Что?

— Если согласишься, не превращай это в войну.

Майя усмехнулась.

— Я не собираюсь воевать с Леонардо Риччи.

— Прекрасно.

— Если, конечно, он не начнёт первым.

— Вот этого я и боялась.

Вечером Майя вернулась домой позднее обычного.

Её квартира находилась в старинном доме недалеко от площади Вогезов.

Высокие потолки.

Светлый паркет.

Большие окна.

Кухня из натурального камня и тёмного дерева.

На полках — художественные альбомы, редкие книги о гастрономии и несколько керамических изделий, привезённых из Италии.

Всё здесь было тщательно подобрано.

Красиво.

Дорого.

Безупречно.

И почти всегда слишком тихо.

Майя сняла туфли, распустила волосы и прошла на кухню.

Открыла холодильник.

Несколько бутылок воды.

Кусок пармезана.

Черри.

Лимоны.

Белое вино.

Она задумчиво посмотрела на содержимое.

— Блестяще, Савиньи, — пробормотала она. — Создаёшь гастрономические концепции за миллионы, а сама питаешься так, будто живёшь в гостинице.

Она достала помидоры, немного пасты и оливковое масло.

Готовить Майя любила.

Но редко позволяла себе делать это просто ради удовольствия.

В юности она мечтала стать поваром.

Не знаменитым.

Не обладателем престижных наград.

Просто человеком, способным создавать счастье из самых обычных ингредиентов.

Её мать говорила, что Майя умеет чувствовать вкус ещё до того, как пробует блюдо.

Возможно, именно поэтому гастрономия стала её профессией.

Только жизнь постепенно отвела её от плиты.

Сначала университет.

Потом работа в журнале.

Затем стремительный карьерный рост.

Отношения с Александром.

Собственное агентство.

И бесконечные обязательства, которые оставляли всё меньше места для простых удовольствий.

Майя поставила на плиту сотейник.

Добавила оливковое масло.

Чеснок.

Помидоры.

В воздухе появился тёплый аромат.

Она закрыла глаза.

И неожиданно вспомнила L’Origine.

Тот вечер.

Три года назад.

Ресторан, который произвёл на неё странное впечатление ещё до того, как официант принёс первую подачу.

Слишком красивый.

Слишком тщательно продуманный.

Слишком уверенный в собственной исключительности.

Она помнила, как пробовала морского гребешка.

И как её первой мыслью было не восхищение.

А разочарование.

Потому что за всеми техническими эффектами она не почувствовала главного.

Продукта.

Его естественного вкуса.

Его характера.

Тогда она написала рецензию за одну ночь.

Без злости.

Без намерения навредить.

С той беспощадной искренностью, которую считала профессиональной обязанностью.

И всё же после закрытия ресторана перечитывала текст снова и снова.

Пытаясь понять, где заканчивается честная критика и начинается ответственность за чужую боль.

Ответа она так и не нашла.

Майя убавила огонь.

Взяла телефон.

Снова открыла интервью Леонардо.

На этот раз не стала читать слова.

Она смотрела на фотографию.

Мужчина стоял на террасе ресторана где-то в Южной Италии.

Белая рубашка.

Тёмные брюки.

Рукава закатаны.

На лице уверенная, чуть дерзкая улыбка.

Одна рука лежала на перилах, другая держала бокал воды.

За его спиной расстилалось море.

Майя увеличила изображение.

Не потому, что собиралась рассматривать его внешность.

Разумеется, нет.

Просто фотография была необычайно удачной.

Очень удачной.

Она невольно отметила широкую линию плеч, сильные руки, тёмные глаза, красивый профиль.

И внезапно рассердилась на себя.

— Великолепно, — произнесла она вслух. — Теперь мне ещё и нравится внешность человека, который при первой возможности захочет меня придушить.

Она заблокировала экран.

Но через несколько секунд снова взяла телефон.

На этот раз открыла его профессиональное интервью о современной итальянской кухне.

«Я не люблю блюда, которые пытаются произвести впечатление. Мне интересна еда, способная вызвать эмоцию. Если человек попробовал что-то и вспомнил детство, море, любимую женщину или вечер с семьёй — значит, я сделал свою работу правильно».

Майя застыла.

Она медленно перечитала фразу.