Соль на твоих губах

Это поражение не причиняло боли.

Напротив.

Впервые за много лет Леонардо чувствовал, что его профессиональная гордость стала немного легче.

Будто кто-то осторожно снял с плеч груз, который он привык считать неотъемлемой частью себя.

Он вспомнил вкус её блюда.

Нежную барабульку.

Тонкую горечь артишока.

Свежесть фенхеля.

Солоноватую глубину оливок.

И едва уловимую цитрусовую ноту, которая соединяла всё в единое целое.

Это было не самое технически совершенное блюдо, которое он пробовал.

Но в нём было то, чего иногда не хватало даже работам знаменитых поваров.

Характер.

Память.

Искренность.

Леонардо медленно закрыл глаза.

Перед ним возникла Майя.

В белом поварском кителе.

С сосредоточенным лицом.

С маленькой складкой между бровями.

С той неожиданной улыбкой, которая появлялась, когда она находила нужное решение.

Он понял, что хотел бы увидеть её такой снова.

Не на светском вечере.

Не в красном платье.

Не за переговорным столом.

А рядом с собой на кухне.

Без споров о прошлом.

Без необходимости доказывать превосходство.

Просто готовящей.

И смеющейся.

Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что Леонардо открыл глаза.

— Чёрт, — тихо произнёс он.

Потом посмотрел на море.

И впервые с момента встречи с Майей понял, что самая большая опасность заключается совсем не в её профессиональной честности.

Не в остром языке.

Не в способности безжалостно критиковать его работу.

А в том, что он постепенно начинал ждать её присутствия.

И всё чаще замечал отсутствие.

Он не хотел этого.

Не планировал.

Не собирался снова позволять кому-либо становиться настолько важным.

Но жизнь, как и хорошая кухня, редко подчинялась заранее написанным рецептам.

Леонардо усмехнулся.

Ещё утром он был уверен, что лучший способ защитить себя — держаться от Майи Савиньи как можно дальше.

А теперь думал о том, как завтра найти повод провести с ней больше времени.

Он медленно покачал головой.

Опасная женщина.

Не потому, что когда-то написала разгромную рецензию.

Не потому, что умела побеждать в спорах.

И даже не потому, что была красивой.

А потому, что рядом с ней он снова начинал чувствовать себя человеком, которому хочется не только создавать.

Но и делиться созданным.

Он сделал последний глоток воды.

Выключил свет.

И направился в спальню.

Завтра их ждали новые задачи.

Новые дегустации.

Новые споры.

Но кое-что уже изменилось окончательно.

Леонардо Риччи больше не смотрел на Майю Савиньи как на врага.

Он смотрел на неё как на женщину, которую хотел понять.

А Майя, ещё не зная об этом, впервые за много лет позволила себе заснуть с мыслью не о работе.

А о мужчине.

И о том, каким неожиданно приятным оказался вкус его признания.

Иногда поражение становится началом самой важной победы.

ГЛАВА 6. ПОЛНОЧЬ НА КАПРИ

Италия. Остров Капри. Вторник.

У моря есть одна особенность: оно никогда не задаёт вопросов.

Ему безразлично, сколько денег лежит на твоём банковском счёте, сколько людей произносят твоё имя с восхищением и какие ошибки ты совершил много лет назад.

Оно просто существует.

Принимает твои тайны, не требуя признаний.

Уносит слова, которые ты не решился произнести.

И иногда возвращает тебе то, что ты давно считал потерянным.

В ту ночь Майя Савиньи пришла к морю, чтобы побыть одной.

Леонардо Риччи — чтобы забыть о собственных мыслях.

Ни один из них не предполагал, что именно там, среди тёмных скал и серебристых волн, начнётся разговор, который изменит всё.

День начался с опоздавшей поставки.

Потом сломался холодильный шкаф.

А к полудню выяснилось, что один из главных поставщиков рыбы не сможет обеспечить необходимый объём продукции к следующей дегустации.

К трём часам Леонардо Риччи был готов лично отправиться в Неаполь, найти виновных и объяснить каждому, что именно он думает об их профессионализме.

Причём исключительно на итальянском.

И с использованием выражений, которым его мать никогда не обрадовалась бы.

— Нет, — произнёс он в телефон. — Вы меня не поняли. Мне не нужна замороженная рыба. Мне нужна свежая барабулька.

Он выслушал ответ.

Закрыл глаза.

Медленно вдохнул.

— Синьор Бенедетти, я прекрасно понимаю, что море не подчиняется расписанию. Но вы обещали поставку вчера, а сообщили об изменении только сегодня утром.

Пауза.

— Нет. Это не вопрос денег.

Ещё одна пауза.

— Разумеется, я понимаю, что вы не можете заставить рыбу прыгать в лодку.

Алессандро, стоявший у соседнего стола, едва заметно улыбнулся.

Леонардо бросил на него взгляд.

Тот немедленно сосредоточился на зелени.

— Хорошо, — продолжил Леонардо уже спокойнее. — Завтра утром сообщите, что действительно удалось выловить. Не заменяйте продукт без согласования. Мы скорректируем меню.

Он завершил звонок.

Положил телефон на стол.

И несколько секунд смотрел на него с выражением человека, которому только что предложили добровольно отказаться от собственной профессии.

— Проблемы? — раздался знакомый голос.

Леонардо поднял голову.

В дверях стояла Майя.

Сегодня она была в светлых брюках, простой белой рубашке и мягких кожаных туфлях. Волосы собраны в низкий хвост. В руках — планшет и папка с рабочими материалами.

Никаких гранатовых платьев.

Никаких светских улыбок.

И всё же Леонардо с раздражением обнаружил, что ему приятно её видеть.

— Исключительно приятные новости, — ответил он. — Поставщик предлагает заменить свежую рыбу замороженной.

Майя прошла к столу.

— На какое мероприятие?

— На пятничную дегустацию.

— Сколько гостей?

— Восемь.

— А какая рыба доступна сейчас?

Леонардо посмотрел на неё.

— Вы собираетесь предложить мне несколько вариантов из ближайшего супермаркета?

— Я собираюсь выяснить, существует ли проблема, прежде чем начну разделять ваше возмущение.

Алессандро отвернулся к раковине.

Леонардо медленно улыбнулся.

— Доброе утро, Майя.

Она посмотрела на часы.

— Уже почти полдень.

— Значит, утро действительно не задалось.

Майя положила планшет на стол.

— Давайте по порядку. Нам нужна именно барабулька или рыба с определёнными характеристиками?

Леонардо перестал улыбаться.

— Объясните.

— Если главное — нежная текстура, выраженный собственный вкус и возможность сохранить кожу хрустящей, возможно, у нас есть альтернатива.

— Есть.

— Тогда почему мы обсуждаем это так, словно пятничный ужин уже отменён?

Леонардо посмотрел на неё.

Затем неожиданно рассмеялся.

— Знаете, ещё неделю назад я бы решил, что вы снова пытаетесь объяснить мне мою работу.

— А сейчас?

Он задумался.

— Сейчас, к сожалению, подозреваю, что вы просто правы.

Майя изобразила удивление.

— Записать это в протокол?

— Даже не думайте.

Она улыбнулась.

И Леонардо почувствовал, как раздражение от неудачного утра постепенно отступает.

Невыносимая женщина.

Он уже почти привык к этой мысли.

Но теперь она всё чаще звучала в его голове с совершенно другой интонацией.

К двум часам проблему с поставками удалось решить.

Вместо того чтобы искать дорогую замену у посредников, команда договорилась с двумя небольшими местными рыболовецкими хозяйствами о ежедневном подтверждении доступного улова.

Леонардо предложил сделать некоторые рыбные блюда частью сезонного меню, меняющегося в зависимости от того, что действительно доступно.

Майя поддержала идею.

— Это даже лучше, — заметила она, когда они сидели над обновлённой концепцией.

— Чем?

— Чем пытаться ежедневно воспроизводить одни и те же блюда независимо от сезона и погоды.

Леонардо кивнул.

— Согласен.

Майя подняла глаза.

— Вы сегодня подозрительно часто со мной соглашаетесь.

— Не привыкайте.

— Поздно. Уже начинаю.

Он усмехнулся.

Они продолжили работу.

Но к вечеру усталость стала ощутимой.

Архитектор потребовал срочно согласовать размещение дополнительного оборудования.

Финансовый директор попросил пересчитать стоимость нескольких дегустационных программ.

Маттео сообщил о новом запросе инвесторов.

А затем обнаружилось, что часть винной карты требует пересмотра из-за ограничений по хранению.

К семи часам Майя почувствовала, что больше не способна видеть таблицы.

Она закрыла ноутбук.

Откинулась на спинку кресла.

И медленно выдохнула.

— Всё. На сегодня достаточно.

Камилла, присутствовавшая на видеосвязи, посмотрела на неё с подозрением.

— Ты заболела?

Майя нахмурилась.

— Почему?

— Ты только что добровольно решила закончить работу до полуночи.

— Я умею отдыхать.

Камилла расхохоталась.

— Конечно. А я — балерина Большого театра.

Майя улыбнулась.

— Очень смешно.

— Серьёзно, как ты?

Она немного помолчала.

— Устала.

— Только?

— А чего ты ожидала?

Камилла внимательно посмотрела на неё.

— Ты какая-то другая.

Майя отвела взгляд.

— Возможно, это итальянский воздух.

— Или итальянский шеф-повар?

— Камилла.

— Всё, молчу.

Но через мгновение добавила:

— Он сегодня снова тебя раздражал?

Майя задумалась.

Вспомнила утренний разговор.

Его недовольство поставщиками.

То, как он всё-таки согласился изменить первоначальный план.

Как рассмеялся, услышав её замечание.

Как неожиданно спокойно отнёсся к предложениям команды.

— Нет, — ответила она.

Камилла замолчала.

— Что?

— Сегодня нет.

— Майя…

— Не начинай.

— Ты понимаешь, что это тревожный симптом?

— Я заканчиваю разговор.

— Подожди! Последний вопрос.

Майя закатила глаза.

— Какой?

— Ты сегодня улыбалась из-за него?

Она открыла рот.

Закрыла.

И неожиданно поняла, что не знает, как ответить.

Камилла увидела её выражение.

Медленно улыбнулась.

— О господи.

— Спокойной ночи, Камилла.

Майя отключила связь.

Потом ещё несколько секунд смотрела на чёрный экран.

— Никаких симптомов, — пробормотала она. — Просто нормальное профессиональное взаимодействие.

Но собственные слова почему-то прозвучали неубедительно.

В девять вечера Майя сидела в ресторане резиденции почти одна.

Основная часть персонала уже закончила работу.

На дальнем конце террасы несколько сотрудников готовили пространство к завтрашнему мероприятию.

Перед ней стояла тарелка с лёгким ужином.

Она почти не ела.

Не потому, что блюдо было плохим.

Напротив.

Свежие овощи, оливковое масло, тёплый хлеб и нежный сыр были именно тем, что требовалось после долгого дня.

Но её мысли находились далеко.

Утром пришло сообщение от отца.

«Майя, я нашёл старую коробку с фотографиями. Среди них несколько снимков мамы. Если хочешь, отправлю».

Она прочитала его ещё до завтрака.

Но так и не ответила.

Не потому, что не хотела видеть фотографии.

Наоборот.

Хотела слишком сильно.

И боялась того, что они вернут.

Майя взяла телефон.

Открыла переписку.

Посмотрела на сообщение.

Затем медленно набрала:

«Отправь, папа. Я буду рада».

Палец остановился над кнопкой.

Она почувствовала знакомое напряжение в груди.

То самое, которое возникало каждый раз, когда прошлое неожиданно появлялось в настоящем.

Майя удалила текст.

Закрыла телефон.

И взяла стакан воды.

Позже.

Она ответит позже.

Когда будет готова.

Хотя за четырнадцать лет так и не научилась определять, что именно означает эта готовность.

К одиннадцати тридцати Майя поняла, что уснуть не получится.

Она лежала в просторной постели, смотрела на потолок и слушала шум кондиционера.

За окнами царила тёплая южная ночь.

Луна освещала море.

Издалека доносились приглушённые голоса.

Майя повернулась на другой бок.

Закрыла глаза.

Вновь открыла.

Потом решительно откинула одеяло.

— Хватит.

Она надела лёгкое льняное платье молочного оттенка, удобные сандалии и взяла тонкую кофту.

Волосы оставила распущенными.

Телефон положила в небольшой карман платья.

Прежде чем выйти, посмотрела на часы.

Одиннадцать сорок две.

Слишком поздно для прогулки?

Возможно.

Но с балкона она уже несколько дней замечала небольшую бухту под виллой.

Туда вела узкая каменная лестница, проходившая через сад.

Днём пляж казался почти сказочным: светлая галька, прозрачная вода и высокие скалы, защищавшие бухту от ветра.

Вечером там не было ни души.

Майя решила, что пятнадцать минут у моря помогут привести мысли в порядок.

Она вышла из апартаментов.

Коридоры виллы были пусты.

Лишь редкие настенные светильники освещали каменные стены.

Внизу, возле служебного входа, дежурил ночной сотрудник охраны.

— Доброй ночи, синьорина Савиньи.

— Доброй. Скажите, к нижней бухте можно спуститься?

Мужчина кивнул.

— Да, но после одиннадцати нижняя калитка закрывается. Я открою её и оставлю проход доступным, пока вы гуляете. Только не подходите близко к воде — сегодня довольно сильный прибой.

— Спасибо. Я ненадолго.

— Возьмите фонарь. На последних ступенях темно.

Он протянул ей небольшой карманный фонарь.

Майя поблагодарила его.

И направилась через сад.

Ночная Италия пахла иначе, чем дневная.

Солнце больше не нагревало каменные стены.

Лимонные деревья отбрасывали длинные тени.

Жасмин источал глубокий, почти дурманящий аромат.

Под ногами тихо шуршала галька.

Майя спускалась по лестнице, придерживаясь за старинные перила.

Чем ближе становилось море, тем громче звучали волны.

Наконец лестница закончилась.

Перед ней открылся маленький пляж.

С одной стороны его защищала высокая скала.

С другой — тёмные камни, за которыми исчезала узкая полоска берега.

Вода была почти чёрной.

Лишь лунный свет оставлял на поверхности длинную серебристую дорожку.

Майя остановилась.

Несколько секунд просто смотрела.

Затем медленно выдохнула.

Здесь не было ни рабочих таблиц, ни телефонных звонков, ни необходимости принимать решения.

Только море.

И она сама.

Майя сняла сандалии.

Осторожно прошла по прохладной гальке.

Остановилась на безопасном расстоянии от воды.

И присела на большой плоский камень.

Волны мягко набегали на берег.

Отступали.

Возвращались снова.

Майя закрыла глаза.

Ей вдруг вспомнилось детство.

Мать.

Летняя кухня.

Большой стол.

Тёплые руки, пахнущие лимонной цедрой и ванилью.

И смех.

Такой живой, что на мгновение Майе показалось, будто она снова слышит его.

Она резко открыла глаза.

Посмотрела на море.

И почувствовала, как неприятно сжалось горло.

— Мам…

Слово сорвалось с губ почти беззвучно.

Майя опустила голову.

Не заплакала.

Она давно научилась удерживать слёзы.

Но иногда именно это умение казалось ей самым тяжёлым из всех приобретённых навыков.

— Не лучшее место для прогулки в одиночестве.

Голос прозвучал за спиной.

Майя резко обернулась.

Сердце ударило так сильно, что на секунду перехватило дыхание.

На нижней ступени лестницы стоял Леонардо.

В тёмной футболке, светлых льняных брюках и сандалиях.

В руках он держал небольшую бутылку воды.

Волосы были растрёпаны.

Лицо — уставшим.

И совершенно не похожим на то непроницаемое выражение, с которым он обычно появлялся на рабочих встречах.

— Господи, Риччи!

Он остановился.

— Простите. Не хотел вас напугать.

Майя прижала ладонь к груди.

— У вас удивительный талант появляться именно тогда, когда вас меньше всего ожидают.

Леонардо посмотрел на море.

— Вообще-то я прихожу сюда почти каждый вечер.

— Прекрасно. Значит, я нарушила вашу частную традицию.

— Не драматизируйте.

Он сделал несколько шагов.

Затем остановился, заметив её босые ноги.

— Осторожнее с камнями. Здесь встречаются острые края.

— Я уже заметила.

Леонардо посмотрел на неё внимательнее.

— Всё в порядке?

Вопрос был простым.

Но почему-то Майя почувствовала, как снова сжалось горло.

Она быстро отвернулась.

— Да.

Он выдержал паузу.

— Хорошо.

Не стал приближаться.

Не начал задавать новые вопросы.

Просто остановился в нескольких метрах.

Майя слушала волны.

И неожиданно поняла, что ей не хочется, чтобы он уходил.

Это было совершенно нелогично.

Ещё несколько дней назад она с удовольствием провела бы целый вечер без его общества.

Теперь же его присутствие почему-то делало ночную бухту уютнее.

Леонардо слегка наклонил голову.

— Я могу уйти, если вы хотели побыть одна.

Майя посмотрела на него.

Несколько секунд молчала.

Затем тихо ответила:

— Необязательно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Весьма любезно.

— Только не начинайте спорить.

— Даже не собирался.

— Не верю.

— Тогда можете считать это первым чудом сегодняшней ночи.

Майя невольно улыбнулась.

Леонардо подошёл к другому камню и сел, оставив между ними достаточно места.

Несколько минут они молчали.

И впервые за всё время знакомства это молчание не требовало объяснений.

— Знаете, что самое странное? — неожиданно спросила Майя.

Леонардо повернул голову.

— Что именно?

— За последние несколько дней я слышала ваш голос чаще, чем голоса всех остальных людей вместе взятых.

Он усмехнулся.

— И всё ещё не привыкли?

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Потому что каждый раз вы находите новый способ вывести меня из равновесия.

Леонардо посмотрел на неё с притворной серьёзностью.

— Разве сегодня я сделал что-то ужасное?

Майя задумалась.

— Сегодня нет.

— Потрясающе. Начинаю исправляться.

Она улыбнулась.

— Не переоценивайте собственные достижения.

Леонардо тихо рассмеялся.

Потом откинулся назад, опираясь ладонями о камень.

— Здесь совсем другой мир, — произнёс он.

Майя посмотрела на бухту.

— Да.

— Днём остров словно принадлежит всем. Туристам, ресторанам, яхтам, фотографам. А ночью становится таким, каким был задолго до всего этого.

— Вы часто приходите сюда?

— Когда не могу уснуть.

— То есть почти каждую ночь?

Леонардо повернулся.

— Почему вы так решили?

Майя слегка пожала плечами.

— Вы слишком много работаете. Постоянно пьёте кофе. И иногда выглядите так, будто спали не больше трёх часов.

Он улыбнулся.

— Вы очень внимательная женщина.

— Профессиональная привычка.

— Разумеется.

Леонардо немного помолчал.

— А вы почему не спите?

Майя посмотрела на воду.

— Слишком много мыслей.

— О работе?

— Не только.

Он кивнул.

И ничего больше не спросил.

Майя ожидала очередного остроумного замечания.

Но его не последовало.

Она неожиданно почувствовала, насколько непривычно общаться с Леонардо, когда ему не нужно ни спорить, ни защищаться.

В дневном свете он словно постоянно находился в состоянии готовности.

К чужим замечаниям.

К ошибкам.

К необходимости принимать решения.

Здесь же сидел почти неподвижно, наблюдая за морем.

И в этой непривычной спокойности было что-то притягательное.

— Можно задать вопрос? — произнесла она.

— Конечно.

— Почему вы так любите это место?

Леонардо задумался.

— Потому что здесь никто ничего от меня не ждёт.

Майя повернулась.

— Разве это возможно?

Он улыбнулся.

— На этом пляже? Вполне.

— И что вы здесь делаете?

— Иногда думаю. Иногда пытаюсь перестать думать.

— Получается?

— Не всегда.

Он взял маленький камешек, повертел между пальцами и положил обратно.

— В детстве мы жили недалеко от Сорренто. Дом стоял на холме. До моря приходилось спускаться почти двадцать минут.

Майя заинтересованно посмотрела на него.

— Вы часто ходили туда?

— Каждый день, если мать разрешала.

— А если не разрешала?

Он усмехнулся.

— Тогда тоже. Просто возвращался позже.

Майя рассмеялась.

— Не сомневалась.

Леонардо улыбнулся воспоминанию.

— Отец работал в небольшой мастерской. Ремонтировал лодочные двигатели. Мать готовила для всей семьи, соседей и любого человека, который случайно оказывался рядом с нашим домом в обеденное время.

— Похоже, у вас было прекрасное детство.

Он задумался.

— Не идеальное. Денег постоянно не хватало. Родители ссорились. Мы с сестрой дрались из-за последнего кусочка пирога.

— Но вы были счастливы?

Леонардо посмотрел на море.

— Думаю, да.

Майя улыбнулась.

— Вы говорите об этом так, словно только сейчас начинаете понимать.

Он кивнул.

— Возможно, так и есть.

Несколько секунд они молчали.

Потом Леонардо повернулся к ней.

— А ваше детство?

Майя опустила глаза.

— Тоже было счастливым.

— До определённого момента?

Она вздрогнула.

Не из-за самого вопроса.

Из-за того, насколько точно он уловил недосказанное.

— Да, — ответила она.

Леонардо заметил перемену.

— Простите. Не хотел…

— Всё нормально.

Она немного помолчала.

Затем неожиданно спросила:

— Леонардо, можно мы сегодня не будем разговаривать как деловые партнёры?

Он посмотрел на неё.

— А как?

Майя чуть улыбнулась.

— Как два обычных человека, которым просто не спится.

Его лицо смягчилось.

— Мне нравится эта идея.

— Тогда никаких официальных обращений.

— И никаких отчётов?

Она рассмеялась.

— Особенно отчётов.

Леонардо протянул руку.

— Договорились.

Майя посмотрела на его ладонь.

Потом вложила в неё свою.

— Договорились.

Он задержал рукопожатие всего на мгновение.

И отпустил.

Но почему-то после этого маленького жеста расстояние между ними стало ощущаться иначе.

Полночь наступила незаметно.

На экране телефона Майи сменились цифры.

00:00.

Она взглянула на них.

— Уже новый день.

Леонардо посмотрел на часы.

— Значит, у нас есть возможность начать всё с чистого листа.

Майя усмехнулась.

— С тобой это звучит почти угрожающе.

Он рассмеялся.

— Постараюсь быть осторожнее.

Она помолчала.

Затем тихо спросила:

— А ты вообще умеешь начинать с чистого листа?

Леонардо повернулся.

— В каком смысле?

— Оставлять прошлое там, где ему место.

Он не ответил сразу.

Потому что прекрасно понял, о чём она спрашивает.

Париж.

L’Origine.

Nocturne.

Между ними снова возникла знакомая тень.

Но на этот раз Леонардо не почувствовал привычного желания защищаться.

Он посмотрел на море.

— Не всегда.

Майя кивнула.

— Я тоже.

— Правда?

Она слабо улыбнулась.

— Ты удивлён?

— Немного. Иногда мне кажется, что ты умеешь контролировать абсолютно всё.

Майя рассмеялась.

Но смех получился коротким.

— Это впечатление обманчиво.

Леонардо внимательно посмотрел на неё.

— Хочешь рассказать?

Она опустила глаза.

Несколько секунд молчала.

Затем произнесла:

— В двадцать лет я собиралась стать поваром.

Леонардо не пошевелился.

Он уже знал об этой мечте.

Но чувствовал: сейчас Майя впервые готова рассказать, почему отказалась от неё.

— Я получила место на престижной кулинарной программе в Лионе, — продолжила она. — У меня были планы, которые казались совершенно реальными. Сначала учёба. Потом стажировка. Возможно, работа за границей.

Она улыбнулась.

— Я даже представляла собственный ресторан.

— Какой?

Майя посмотрела на него.

— Маленький.

Он усмехнулся.

— Неожиданно.

— Почему?

— Ты производишь впечатление женщины, которая предпочитает масштабные проекты.

— Сейчас — возможно.

Она посмотрела на море.

— Но тогда я хотела небольшое место, всего на пятнадцать или двадцать человек. Без сложных интерьеров. С открытой кухней и огромным деревянным столом.