Охота на призрака

— Что мне нельзя верить.

— Есть возражения?

Она подошла ближе.

— Ты сам-то мне веришь?

— Я никому не верю.

— Удобно.

— Работает.

— Не всегда.

Марк посмотрел ей в глаза.

— Почему Астров сказал твоё имя?

— Спроси у него.

— Я спрашиваю у тебя.

— А я не знаю.

— Ты была знакома с ним пять лет назад?

— Видела пару раз.

— На яхте?

Пауза.

Очень короткая.

Но Марк заметил.

— Нет, — сказала Майя.

Марк ничего не ответил.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты мне не веришь.

— Я же сказал. Никому.

— Отлично.

Она ушла первой.

Марк смотрел ей вслед.

Вторая ложь за вечер.

И гораздо более интересная.

Через час «Aura» окончательно перестала быть рестораном.

Она стала сценой.

Музыка стала громче.

Шампанское дороже.

Разговоры опаснее.

По залу двигались люди, которые улыбались друг другу только потому, что ещё не знали, кто завтра окажется сильнее.

Майя успела поговорить с двумя бывшими партнёрами Кравцова.

Один отказался отвечать.

Второй сказал слишком много после третьего бокала.

Диана весь вечер держалась отдельно от Даниила.

Они не разговаривали.

Даже не смотрели друг на друга.

Это выглядело нарочито.

Слишком демонстративное равнодушие почти всегда является формой общения.

В 23:06 на сцену пригласили Кравцова для объявления суммы, собранной фондом.

Он поднялся.

Диана в это время стояла рядом с главным столом.

Роман Астров вышел из кухни.

В руках у официантов появились подносы с десертом.

Кравцов начал говорить.

— Сегодня благодаря вам…

— Лжец!

Голос Дианы разрезал зал.

Музыка оборвалась.

Разговоры исчезли.

Кравцов замер.

Все камеры повернулись к ней.

Диана поставила бокал на стол.

— Продолжай, Даниил.

Она говорила спокойно.

Именно это делало сцену страшнее.

— Расскажи им, сколько ты сегодня собрал на больных детей.

Кравцов со сцены смотрел на неё.

— Диана, не сейчас.

— А когда?

— Ты выпила.

— Меньше, чем ты украл.

По залу прошёл шёпот.

Телефоны поднялись почти одновременно.

Майя не сводила глаз с Дианы.

Марк смотрел на Кравцова.

Тот оставался спокойным.

Почти.

— Тебе стоит уйти, — сказал он.

— Из твоего ресторана?

Диана рассмеялась.

— Ты уже один раз меня вышвырнул. Неужели забыл?

Кравцов спустился со сцены.

— Мы обсудим это позже.

— Нет.

Диана шагнула к нему.

— Мы обсудим это сейчас.

Охрана начала двигаться.

Кравцов едва заметно поднял руку.

Остановил.

Диана смотрела ему прямо в глаза.

— Ты уничтожил партнёрство.

— Какое партнёрство?

— Наше.

— У нас его давно нет.

— Потому что ты переписал активы.

— Осторожнее.

— Украл клиентов.

— Диана.

— Украл деньги.

— Замолчи.

Вот теперь маска дрогнула.

Первый раз за вечер Кравцов повысил голос.

Диана улыбнулась.

— Наконец-то.

Майя уже записывала.

— Ты думаешь, — продолжила Диана, — если спрячешь деньги в фонды и офшоры, никто не узнает, откуда они появились?

Майя напряглась.

Кравцов посмотрел на неё.

Потом снова на Диану.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю лучше всех.

— Это последний раз, когда я говорю спокойно.

— А что потом?

Диана приблизилась.

— Утопишь меня тоже?

В зале стало абсолютно тихо.

Марк перестал дышать.

Кравцов побледнел.

Совсем немного.

Но Майя увидела.

Роман Астров, стоявший у кухонной двери, опустил голову.

Диана поняла, что сказала лишнее.

Но не отступила.

Кравцов сделал один шаг.

— Выведите её.

Охрана двинулась.

Диана подняла руки.

— Не трогайте. Я сама.

Она повернулась.

На секунду её взгляд встретился с Марком.

В нём не было ни истерики, ни алкоголя.

Только холод.

Она всё сделала намеренно.

Марк понял это сразу.

Диана прошла мимо.

Остановилась рядом с ним.

И очень тихо сказала:

— Смотри на Романа.

Потом ушла.

Марк поднял взгляд.

Астров исчез.

Он нашёл его через семь минут в дегустационном зале.

Комната находилась за основной кухней и использовалась для закрытых ужинов.

Сейчас была пустой.

Только длинный стол.

Двенадцать кресел.

Полки с вином.

Роман стоял у окна.

Перед ним — почти пустой бокал.

— У тебя отвратительная привычка убегать, — сказал Марк.

Астров не обернулся.

— Уходи.

— Диана сказала смотреть на тебя.

Роман замер.

— Что?

— Почему?

— Она сумасшедшая.

— Возможно.

— Не лезь.

— Ты уже второй раз это говоришь.

— Потому что ты не слышишь.

— Тогда скажи громче.

Астров повернулся.

Глаза были красными.

— Хочешь правду?

— Да.

— Нет, не хочешь.

— Проверим.

Роман подошёл ближе.

От него пахло алкоголем.

Но речь оставалась удивительно чёткой.

— Ты думаешь, Кравцов убил Софию.

— Я этого не сказал.

— Думаешь.

— Что изменится, если да?

Астров рассмеялся.

— Всё.

— Тогда рассказывай.

— Все пять лет ты строил неправильную картину.

— Какую правильную?

— Не было убийцы.

Марк нахмурился.

— Что?

Роман провёл ладонью по лицу.

— Не было одного человека, который это сделал.

Марк почувствовал, как внутри что-то похолодело.

— Продолжай.

— Всё случилось быстро.

— Что?

— Она кричала.

Марк замер.

— Ты слышал.

— Все слышали.

— Тогда почему сказали, что нет?

Роман посмотрел на него.

— Потому что нам приказали.

— Кто?

— Марк…

— Кто приказал?

Роман посмотрел на дверь.

Потом на камеры в углу.

Одна из них не горела.

— Ты всё ещё не понимаешь.

Он схватил Марка за лацкан.

Слишком резко.

— София не утонула сразу.

Марк перестал слышать всё остальное.

— Что?

Астров приблизил лицо.

Теперь он говорил почти шёпотом.

— Она была жива.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видел.

Марк схватил его за плечи.

— Что ты видел?

— Её.

— Где?

— В воде.

— Она держалась?

Роман зажмурился.

— Да.

У Марка задрожали пальцы.

— Тогда почему её не вытащили?

Астров открыл глаза.

В них стоял ужас.

Не сегодняшний.

Старый.

Пятилетний.

— Потому что…

Дверь за спиной тихо открылась.

Роман сразу замолчал.

Марк обернулся.

Никого.

Коридор пуст.

Он снова повернулся к Астрову.

— Потому что что?

Роман смотрел куда-то за его плечо.

Лицо стало белым.

— Она была ещё жива, — прошептал он.

— Я понял.

— Нет.

Роман покачал головой.

— Ты не понял.

Он схватил Марка за руку так сильно, что ногти впились в кожу.

— Мы могли её спасти.

— Кто «мы»?

Роман судорожно вдохнул.

— Все.

— Назови имена.

Астров открыл рот.

Не сказал.

Марк встряхнул его.

— Роман.

— Мы…

— Кто?

Астров посмотрел прямо ему в глаза.

И произнёс:

— Мы сами отдали её воде.

Марк не двигался.

— Что это значит?

Роман сглотнул.

На его лбу выступил пот.

— Пока она ещё дышала.

За стеной раздались аплодисменты.

Гости в главном зале праздновали очередную объявленную сумму пожертвований.

Марк слышал их словно издалека.

— Кто приказал не спасать её?

Роман открыл рот.

В этот момент за дверью мелькнула тень.

Он резко повернул голову.

— Нет…

— Что?

— Он знает.

— Кто?

Роман отступил.

Бокал выпал из его руки и разбился о каменный пол.

— Роман.

Тот смотрел в тёмное стекло окна.

Не на Марка.

На отражение позади него.

— Он знает, что я заговорил.

Марк резко обернулся.

Коридор снова был пуст.

Когда он посмотрел на Романа, тот уже шёл к двери.

— Стой.

Астров остановился.

Не повернулся.

— Завтра меня может не быть.

— Тогда говори сейчас.

Роман медленно обернулся.

— Ты хочешь знать, кто убил Софию?

Марк почувствовал, как кровь ударила в виски.

— Да.

Роман посмотрел на него долгим, измученным взглядом.

— Тогда перестань спрашивать, кто столкнул её в воду.

— А что мне спрашивать?

Роман прошептал:

— Спроси, кто приказал оставить её там.

И вышел.

Марк остался один.

На полу блестели осколки бокала.

На одном из них отражался свет люстры.

Красиво.

Чисто.

Почти как бриллиант.

Марк смотрел на стекло и впервые за пять лет понял вещь, которую всё это время отказывался допустить.

София могла не погибнуть от падения.

Она могла погибнуть потому, что люди, стоявшие рядом, решили её не спасать.

И среди этих людей был он сам.

Потому что в ту ночь он тоже находился на яхте.

Потому что слышал крик.

И потому что не пошёл на корму.

Вместо этого поверил тишине.

За дверью снова заиграла музыка.

Марк поднял голову.

И впервые за пять лет действительно испугался правды.

Глава 3. Вкус цианида

Первый крик раздался в 23:41.

Марк потом будет помнить время до секунды.

Не потому, что посмотрел на часы.

Потому что через несколько минут кто-то остановит музыку, официанты перестанут двигаться, двери «Aura» закроют изнутри, а вечер, задуманный как демонстрация безупречной жизни, превратится в место преступления.

Но в 23:41 никто ещё этого не знал.

Марк стоял в служебном коридоре и смотрел вслед Роману Астрову.

Спроси, кто приказал оставить её там.

Фраза продолжала звучать в голове.

Не воспоминанием.

Приговором.

Он хотел догнать Романа.

Заставить закончить.

Назвать имя.

Сказать всё, что молчал пять лет.

Марк уже сделал шаг к двери, когда в главном зале что-то разбилось.

Потом раздался женский крик.

И почти сразу второй.

Марк побежал.

Он вылетел из коридора в дегустационный зал и первым увидел Романа.

Тот лежал на паркете возле центрального стола.

Тело выгнулось дугой.

Правая рука судорожно скребла пол.

Лицо было искажено.

Рядом катился бокал.

Он ударился ножкой о ножку кресла и остановился.

Внутри на дне оставалось несколько капель прозрачной жидкости.

— Роман!

Марк упал рядом на колени.

Астров не отвечал.

Только пытался вдохнуть.

Безуспешно.

Горло издавало сухой, страшный звук.

К ним подбежал один из официантов.

За ним ещё двое гостей.

— Врача! — крикнул Марк. — Немедленно!

— Я врач!

Женщина лет сорока пяти в вечернем платье протолкнулась вперёд.

Марк отодвинулся.

— Он что-то ел? — спросила она.

— Пил.

— Что?

Марк посмотрел на бокал.

— Не знаю.

Женщина наклонилась к Астрову.

Проверила пульс.

Зрачки.

Дыхание.

Роман вдруг резко дёрнулся.

Его глаза открылись.

Он посмотрел прямо на Марка.

Взгляд был мутным.

Испуганным.

И каким-то детским.

Губы шевельнулись.

— Не…

Марк наклонился ближе.

— Что?

— Не…

Слова не получались.

Из уголка рта выступила тонкая розовая полоска.

Врач резко повернула голову.

— Скорую! Где скорая?!

— Уже вызвали!

Марк держал Романа за плечо.

— Смотри на меня.

Астров дёрнулся снова.

— Не… его…

— Кого?

Роман попытался вдохнуть.

Тело обмякло.

Врач начала реанимацию.

— Отойдите!

Марк поднялся.

За его спиной уже стояли десятки людей.

Некоторые снимали.

Некоторые закрывали рот ладонями.

Некоторые просто смотрели.

Как всегда.

Чужая смерть притягивает сильнее любого искусства.

— Телефоны убрали! — рявкнул Марк.

Никто не послушался.

Тогда раздался голос Кравцова.

— Уберите телефоны.

Этого оказалось достаточно.

Часть гостей нехотя опустила руки.

Даниил стоял у входа.

Совершенно бледный.

Майя рядом.

Дианы не было.

Марк посмотрел на Кравцова.

Тот — на Астрова.

И на одну короткую секунду в его лице мелькнуло не удивление.

Узнавание.

Марк это заметил.

И запомнил.

Скорая приехала через девять минут.

Для тех, кто наблюдал за попытками реанимировать человека на паркете, девять минут могли показаться часом.

Романа интубировали прямо в зале.

Поставили систему.

Подключили монитор.

Потом вынесли на носилках через служебный вход.

Он был жив.

Едва.

— Куда его? — спросил Марк у фельдшера.

— В Склиф.

— Состояние?

— Тяжёлое.

— Что с ним?

Фельдшер не ответил.

Носилки исчезли за дверью.

Марк вернулся в зал.

Там уже менялась атмосфера.

Паника уступала место другому чувству.

Страху.

Гости пытались уходить.

Охрана не выпускала.

— По какому праву? — возмущался крупный мужчина у гардероба.

— Полиция уже едет, — отвечал начальник службы безопасности.

— Я ничего не видел.

— Тем более дождётесь и скажете это полиции.

Кравцов разговаривал с кем-то по телефону.

Тихо.

Быстро.

Майя стояла у стены.

Когда Марк подошёл, она спросила:

— Он жив?

— Пока да.

— Что произошло?

— Не знаю.

— Он был пьян.

— Это не алкоголь.

— Откуда ты знаешь?

Марк посмотрел на неё.

— Люди от алкоголя так не падают.

— Сердце?

— Возможно.

Но говорил он без убеждения.

Майя заметила.

— Ты думаешь, это связано с разговором?

— Не знаю.

— Он успел что-нибудь сказать?

Марк не ответил.

— Марк.

— Почему ты была на яхте?

Она замерла.

Совсем немного.

Но он увидел.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Человек только что чуть не умер.

— А за десять минут до этого он сказал, что мне нельзя тебе верить.

— И поэтому ты решил устроить допрос?

— Ты была там?

Майя посмотрела на него.

— Нет.

— Это уже второй раз, когда ты отвечаешь слишком быстро.

— А это уже второй раз, когда ты обвиняешь меня без доказательств.

— Я не обвиняю.

— Тогда перестань смотреть так, будто уже вынес приговор.

— Что ты скрываешь?

— То же, что и ты.

Марк нахмурился.

— Что это значит?

— Что у каждого здесь есть вещи, о которых он не говорит.

— Я спрашиваю про конкретную ночь.

— А я спрашивала тебя пять лет.

Он замолчал.

Попала.

Майя знала куда.

— Ты слышал её крик, — сказала она тихо.

Марк посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь?

— По твоему лицу.

— Не играй в психолога.

— Тогда ответь.

— Да.

Слово прозвучало глухо.

Майя словно перестала дышать.

— Ты слышал?

— Да.

— И что сделал?

Марк посмотрел в сторону.

— Ничего.

Она отступила на полшага.

— Ничего?

— Мне показалось.

— Показалось?

— Я был на носу.

— И ты просто…

— Да.

В её глазах появилась ненависть.

Не новая.

Но теперь у неё появился повод стать свежее.

— Ты никогда мне этого не говорил.

— Никому не говорил.

— Даже следствию?

— Нет.

— Почему?

— Потому что к тому моменту уже прошло слишком много времени.

— Это не ответ.

— Потому что я струсил.

Майя молчала.

— Довольна?

— Нет.

— Я тоже.

Она отвернулась.

— Значит, мы оба что-то скрываем.

— Не сравнивай.

— Я и не сравниваю.

Марк посмотрел на неё.

— Тогда скажи, почему Астров назвал тебя.

Майя не успела ответить.

В зал вошли полицейские.

И следом — человек, которого Марк знал.

Слишком хорошо.

Подполковник Артём Беляев.

Когда-то они работали в одном управлении.

Когда-то Беляев приглашал его на свадьбу.

Когда-то именно он первым перестал отвечать на звонки после служебного расследования.

Теперь Беляев увидел Марка и остановился.

— Только не ты.

Марк усмехнулся.

— Рад встрече.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Беляев подошёл.

Посмотрел на Майю.

— Вронская?

— Да.

— Останьтесь здесь.

Потом снова на Марка.

— А ты ничего не трогал?

— Конечно трогал.

Беляев закрыл глаза.

— Господи.

— Человек умирал.

— Что именно?

— Пульс.

— Я спрашиваю про предметы.

— Ничего.

Марк подумал.

— Кроме бокала.

— Ты трогал бокал?

— Нет.

— Тогда зачем сказал «кроме»?

— Потому что смотрел на него.

— Очень смешно.

Беляев достал перчатки.

— Где?

Марк показал.

Бокал лежал там же.

У ножки кресла.

Один из сотрудников криминалистики уже фотографировал его.

Беляев присел.

— Это его?

— Да.

— Видел, что он пил?

— Нет.

— Сколько?

— Не знаю.

— Кто наливал?

— Не знаю.

Беляев поднял взгляд.

— Как обычно.

— Что?

— Ты всегда оказываешься там, где всё уже случилось.

Марк посмотрел холодно.

— А ты всегда приходишь позже.

Пауза.

Старая обида поднялась между ними мгновенно.

Беляев первым отвёл глаза.

— Расскажешь всё по порядку.

— Расскажу.

— И без своих фокусов.

— Каких?

— Ты больше не следователь.

— Я помню.

— Иногда кажется, что нет.

Дегустационный зал оцепили.

Гостей начали опрашивать группами.

Персоналу велели оставаться на местах.

Кухню закрыли.

Бар закрыли.

Весь алкоголь, еду и воду решили изъять на анализ.

Кравцов был недоволен.

Но спорить не стал.

Это удивило Марка больше всего.

Даниил Кравцов ненавидел отсутствие контроля.

А сейчас просто стоял у сцены и смотрел, как люди в перчатках фотографируют его ресторан.

Будто ждал именно этого.

Марк подошёл.

— Тебе неинтересно, что случилось?

Кравцов не повернулся.

— Интересно.

— Не видно.

— Я не обязан демонстрировать эмоции.

— Иногда они демонстрируются сами.

— Профессиональная деформация?

— Она у меня пожизненная.

Даниил посмотрел на него.

— Роман перебрал.

— Нет.

— Ты врач?

— Нет.

— Тогда дождёмся заключения.

— Ты знал, что он заговорит?

Кравцов усмехнулся.

— О чём?

— О Софии.

Улыбка исчезла.

— Он опять начал?

— «Опять»?

Тишина.

Кравцов понял ошибку.

Марк приблизился.

— Что значит «опять»?

— Роман периодически пьёт и несёт чушь.

— Про Софию?

— Про всех.

— Когда он говорил о ней раньше?

— Не помню.

— Ты всегда плохо помнишь неудобные вещи.

— А ты всегда хорошо помнишь только то, что выгодно тебе.

— Он сказал, что София была жива в воде.

Кравцов не моргнул.

Вот это уже было слишком.

Марк следил.

— И?

— И ты никак не удивился.

— А чему я должен удивляться? Человек в воду падает живым.

— Он сказал другое.

— Что?

— Что её могли спасти.

Даниил посмотрел на него дольше.

— Роман был пьян.

— Ты повторяешься.

— Потому что это факт.

— Нет. Факт — что ты нервничаешь.

— Я стою спокойно.

— Именно.

Кравцов взял со стола бутылку воды.

Открыл.

Отпил.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Она тебе не понравится.

— Это уже становится популярной фразой.

— Потому что ты всё ещё думаешь, что София была тем человеком, которого ты знал.

Марк почувствовал раздражение.

— Ты третий за вечер, кто это говорит.

— Может, стоит задуматься.

— Может, стоит перестать говорить загадками.

Кравцов наклонился ближе.

— София не была жертвой, Марк.

— Тогда кем?

— Человеком, который полез туда, куда не должен был.

— В твои дела?

— В чужие.

— Какие?

— Неважно.

— Пять лет назад это стоило ей жизни.

— Не произноси это так, будто я её убил.

— А как произносить?

Кравцов медленно поставил бутылку.

— Осторожно.

— Угрожаешь?