Читать книгу Черный Бубен (Валентин Исаков) онлайн бесплатно на Bookz
Черный Бубен
Черный Бубен
Оценить:

3

Полная версия:

Черный Бубен

Черный Бубен

Роман

Оглавление

Глава 1. Хороший заказ

Глава 2. Тихие деньги

Глава 3. Последний обряд

Глава 4. Тёплый дом

Глава 5. Двойная игра

Глава 6. Дыхание Байкала

Глава 7. Человек в светлом пиджаке

Глава 8. Одно лицо, двенадцать имён

Глава 9. Ночь на северном мысу

Глава 10. Красная нить

Глава 11. Разговор на льду

Глава 12. Четвёртая фамилия

Глава 13. Приговор

Эпилог

Глава 1. Хороший заказ

Ноябрь в Иркутске пахнет углём и мокрым снегом. Над Ангарой, единственной рекой в этих краях, которая не замерзает даже в самые лютые морозы, стоял плотный белый пар, и казалось, что город прилёг на краю чьего-то огромного дыхания. Игнат вышел из подъезда в половине девятого, втянул подбородок в воротник и в десятый раз за утро принялся считать, сколько он должен.

Аренда — двадцать две тысячи. Рассрочка за ноутбук — шесть восемьсот. Маме на лекарства — пять. Интернет, свет, еда, проезд. Выходило столько, что цифры в голове начинали расползаться, как чернила под дождём.

«Заказы будут, — сказал он себе. — Всегда были».

Заказы действительно были, но мелкие. Три месяца Игнат Савельев, двадцати девяти лет, фрилансер-маркетолог, перебивался тем, что настраивал рекламу стоматологиям, мастерам по ремонту квартир и одной сети шашлычных. Платили вовремя не все, а хорошо не платил никто. Он давно привык к мысли, что справедливость в его профессии измеряется количеством кликов, и справедливость эта не в его пользу.

Но дело было не только в деньгах. Игнат знал про себя одну неприятную вещь: он слишком хорошо умел своё ремесло. Он понимал, что люди покупают не товар, а облегчение. Не зубную коронку, а конец страха перед кабинетом. Не ремонт, а надежду, что в доме наконец станет тихо. Достаточно найти человека в ту минуту, когда ему страшнее всего, и сказать нужные слова. Это работало безотказно. И каждый раз, когда это работало, где-то под рёбрами у Игната оставалась крохотная царапина, которую он старательно не замечал.

Иногда по утрам, как сегодня, ему вспоминался дед.

Мамин отец был рыбаком из маленького посёлка на Байкале. Когда Игнату исполнилось девять, дед впервые вывел его на лёд: огромный, прозрачный, с чёрными трещинами глубоко внутри, словно кто-то нарисовал под ногами карту незнакомой страны. Лёд гудел и пел, то низко, то тонко, и мальчишка вцепился в дедов рукав так, что побелели пальцы.

— Не бойся, Игнашка, — сказал дед. — Лёд врать не умеет. Он или держит, или не держит. Ты его только слушай.

Потом, сидя у лунки, дед рассказывал про настоящих шаманов. Про Ольхон, про мыс, где, по преданию, живёт хозяин острова, про стариков, которые никогда не просили платы раньше, чем помогли.

— Кто сначала берёт, потом лечит, тот не лечит, — сказал дед и сплюнул в чёрную воду. — Это торговля.

Игнат запомнил. Он вообще запоминал всё, что говорил дед, хотя и не думал, что это когда-нибудь пригодится.

Телефон завибрировал в кармане, когда подошла маршрутка. Незнакомый аккаунт в мессенджере. На аватарке — чашка кофе на подоконнике, за которым угадывался заснеженный двор.

«Добрый день, Игнат! Вас рекомендовал Вадим, вы вели рекламу его клиники. Есть интересный проект по продвижению на Авито. Удобно обсудить сегодня?»

Игнат прочитал сообщение дважды. Вадим, хозяин той самой клиники, был скуповат, но людей зря не рекомендовал. Он протиснулся в маршрутку, встал между женщиной с огромной клетчатой сумкой и мальчишкой в наушниках, и окна тут же запотели от дыхания пассажиров. Он набрал: «Добрый! Могу после двух».

Ответ пришёл мгновенно, как будто человек на том конце всё это время держал телефон в руке.

«Отлично. Меня зовут Диана. Предлагаю встретиться лично. Кофейня на Карла Маркса, в три. Угощаю».

Подпись под сообщением гласила: «Диана, менеджер агентства „Ветер Севера“». Название было красивое, дорогое и ни о чём. Именно такие названия придумывают, когда хотят, чтобы человек не успел задать вопрос.

О таком агентстве Игнат никогда не слышал. Но слышать он мог не обо всём, а кофе ему обещали бесплатный.

Маршрутка ползла по мосту, и он протёр ладонью запотевшее стекло. Внизу медленно, как живое, клубилось белое облако над тёмной водой. Остаток утра Игнат провёл за работой: правил объявления для шашлычной, отвечал на письма, торговался с заказчиком из-за трёх тысяч. И каждые десять минут ловил себя на том, что думает о незнакомом проекте. Деньги, которые ещё не пришли, всегда звучат громче тех, что уже лежат на карте.

Без четверти три он шёл по улице Карла Маркса мимо старых деревянных домов с резными наличниками, которые стояли, чуть накренившись, как усталые старики, переживавшие и не такие зимы. Кофейня пряталась в полуподвале бывшего купеческого особняка. Игнат толкнул тяжёлую дверь, и тёплый воздух с запахом корицы и жжёного сахара ударил ему в лицо.

Диана сидела в глубине зала, у окна, из которого были видны только ноги прохожих, торопливо шагавших по тротуару. Светлое пальто на спинке стула, шарф цвета топлёного молока, ногти цвета спелой сливы. Перед ней стоял высокий стакан с чем-то прозрачным, и за весь разговор она ни разу к нему не притронулась. Телефон лежал экраном вниз.

Игнат отметил это машинально. Он привык читать клиентов так, как другие читают таблицы: где цифры, а где то, что стоит за цифрами. У Дианы не было ни того ни другого. Гладкая поверхность, на которой не за что зацепиться глазу.

— Игнат? Садитесь, не стесняйтесь. Я уже заказала вам американо, Вадим сказал, вы другого не признаёте.

Игнат сел. Ему стало слегка не по себе от того, что кто-то узнал про его американо раньше, чем он успел представиться, но он отогнал это чувство. Деньги не любят подозрительных.

— Расскажите, что за проект, — сказал он.

— Продвижение мастера. — Диана произнесла это так, будто речь шла о парикмахере. — Очень занятого, очень известного в узких кругах специалиста. Ей нужно выйти на более широкую аудиторию. Авито, объявления, ведение профиля, работа с откликами, аналитика. То, что вы умеете.

— А что за мастер?

— Целительница. Потомственная шаманка. — Диана чуть наклонила голову. — Ульяна Баргузинская. Пятое поколение, корни из Забайкалья.

Игнат невольно хмыкнул, и Диана тут же приподняла бровь.

— Что-то не так?

— Нет-нет. Просто в Иркутске шаманов на Авито, наверное, больше, чем стоматологов.

— Вы правы. Рынок конкурентный. Поэтому нам и нужен хороший специалист, а не кто попало.

Она достала из сумки тонкую папку и положила на стол. Не пластиковую, а картонную, с тиснением в виде завихрений ветра. Игнат подумал, что на одну такую папку у агентства ушло больше денег, чем у него на неделю жизни.

— Результаты есть? — спросил он. — Мне нужно понимать, что именно я продаю.

— Результаты бывают разные. — Диана улыбнулась, и улыбка её не сдвинулась ни на миллиметр. — Люди приходят с тем, что у них болит. Мы даём им надежду. Разве это плохо?

Она спросила это так мягко, что возразить было нечего. Игнат отвёл глаза к окну, где мелькнули чьи-то красные ботинки и скрылись.

— Условия простые, — продолжила Диана. — Сто двадцать тысяч в месяц фиксированно. Плюс тысяча рублей за каждую квалифицированную заявку. Оплата авансом, первые два месяца сразу.

У Игната дёрнулся уголок рта. Его обычная ставка за такой объём работы была сорок.

— Это... очень щедро.

— Мы ценим тех, кто умеет молчать, — мягко сказала Диана. — У мастера много клиентов, среди них люди известные. Все заявки идут через нас, лично с ней вам встречаться не нужно. Она не любит публичности и принимает только в уединении. Вам понадобятся только материалы.

— То есть мне не придётся с ней разговаривать?

— Зачем? Вы же не будете её лечить. — Диана чуть подалась вперёд. — Вы будете её продавать.

Фраза повисла в воздухе. Игнату она почему-то не понравилась, и он не сразу понял почему. Может быть, из-за слова «продавать». С детства он не любил, когда людей и их беды называют товаром.

— А почему именно я? — спросил он. — В городе полно агентств.

— Вадим показал мне ваши объявления. — Диана посмотрела на него долгим внимательным взглядом. — Вы умеете сказать так, чтобы человек захотел позвонить. Вы находите то место, где у него болит, и нажимаете ровно настолько, насколько нужно. Это редкий дар, Игнат.

Комплимент ударил точно в ту самую царапину под рёбрами. Игнат улыбнулся, как улыбаются, когда не знают, обижаться или благодарить.

Он выпил кофе. Подумал о матери и её лекарствах. О рассрочке. О квартире, за которую платить через неделю. О деде, сплёвывающем в чёрную воду.

— Хорошо, — сказал он. — Попробуем.

Диана не стала изображать радость, и это было странно. Она просто кивнула, как будто никогда не сомневалась.

— Договор пришлю вечером. Аванс придёт на карту сразу после подписи.

Уходя, она оставила на столе чаевые, купюру, которой хватило бы Игнату на три обеда. Он смотрел ей вслед сквозь стекло: светлое пальто, ровная спина, шаги человека, у которого всё под контролем. На углу она достала телефон, впервые за весь разговор перевернув его экраном вверх, и, не оглядываясь, свернула за здание.


К вечеру выпал первый настоящий снег. Он ложился на подоконник крупными ленивыми хлопьями, и в свете фонаря двор Байкальской улицы казался декорацией к чужому, слишком красивому сну.

Мама позвонила в семь, как всегда.

— Ты поел?

— Поел, мам.

— Не ври, я слышу. У тебя голос голодный.

Игнат рассмеялся и сел на подоконник, глядя, как внизу кто-то тащит санки. Они поговорили о таблетках, о соседке, у которой опять потекла крыша, о том, что в Листвянке уже встал лёд.

— Как работа? — спросила мама.

— Нормальный заказ взял. Хороший.

— Хороший — это когда платят?

— Это когда платят, мам, — ответил он и услышал, как легко и ловко это прозвучало. Он умел так говорить. Он зарабатывал этим на жизнь.

Положив трубку, он поставил чайник, переоделся в старый свитер с вытянутыми локтями и только после этого открыл папку.

В ней были распечатки и флешка. Он вставил её в ноутбук. Внутри обнаружились аккуратные папки: «Фото», «Тексты», «Отзывы», «Скрипты общения».

Тексты были написаны хорошо. Игнат признал это, хотя привык критиковать чужое. «Ульяна Баргузинская — потомственная целительница в пятом поколении. Принимает людей, потерявших опору. Снимает порчу, возвращает удачу, помогает в делах сердца и денег. Результат с первого сеанса». Фразы скользили, как отполированная галька: ни одной лишней эмоции, ни одного слова, за которое можно зацепиться.

В папке «Отзывы» лежало сорок текстовых файлов. Он открыл первый:

«Обращалась в сложный период. Муж ушёл, работа пропала, не видела выхода. После сеанса у Ульяны всё изменилось за три недели. Благодарю от всего сердца. Анна, 43 года».

Второй, третий, десятый. Разные «имена», разный «возраст», одна и та же интонация. У Игната на секунду свело желудок.

«Это маркетинг, — сказал он себе. — Так делают все. Отзывы закупают, подкручивают, пишут сами. Вадим вон тоже пятьдесят отзывов нарисовал, и ничего».

Но то были отзывы про стоматолога. Про зубы. Про пломбы. А здесь люди писали про мужей, потери и выход из тупика. Игнат подумал об этом и тут же отмахнулся. Из любопытства он открыл «Скрипты общения» и пробежал глазами первую страницу. Заголовок гласил: «Работа с сомнениями клиента». Ниже шла строка, от которой по спине прошёл неприятный холодок:

«Если человек сомневается, спросите, кому он доверяет больше: мастеру или своему страху».

Он закрыл документ. Завтра, решил он. Всё завтра. Чайник за стеной щёлкнул, и Игнат вернулся к экрану и открыл «Фото».

Ульяна Баргузинская смотрела на него с первого снимка. Женщина лет пятидесяти, тёмные волосы под платком, шаль с узором, бубен в руках. Лицо спокойное, умное, чуть усталое. Взгляд такой, что хочется довериться. Хороший кадр, профессиональный. Игнат, повидавший сотни рекламных фото, оценил его сразу: свет мягкий, фон размыт, композиция продумана до последнего миллиметра.

Он открыл следующую фотографию, потом ещё одну. И уже собирался закрыть папку, когда заметил на последнем снимке нечто странное.

В правом нижнем углу, на самой границе кадра, виднелась тонкая бледная полоса, будто кто-то в спешке обрезал изображение, но не до конца. Игнат машинально увеличил масштаб. Полоса оказалась обрывком чего-то, похожего на надпись, но разобрать он не смог ни буквы.

«Артефакт сжатия, — подумал он. — Или обрезали криво».

Он откинулся на спинку стула. И в эту секунду телефон на столе коротко загудел.

«Поступление на карту: 240 000 ₽».

Игнат смотрел на эти цифры и чувствовал, как отпускает напряжение, державшее его плечи последние три месяца. Он выдохнул и почти рассмеялся. А потом пришло второе сообщение, от Дианы, всего одна строка:

«Мастер рада, что вы с нами. Она уже много о вас слышала».

Игнат перечитал его раз, другой, третий. Он не встречался с мастером. Он не называл своего имени ни одному человеку, кроме Дианы. Он даже договор ещё не подписал.

За окном медленно падал снег. Где-то там, за городом, за лесом и горами, лежал Байкал, чёрный и неподвижный, и лёд на нём гудел сейчас так же, как гудел когда-то под ногами девятилетнего мальчика.

«Лёд врать не умеет, — говорил дед. — Ты его только слушай».

Игнат слушал. И впервые в жизни не был уверен, что лёд, на который он ступил сегодня, его выдержит.

Глава 2. Тихие деньги

Игнат проснулся за минуту до будильника и сразу вспомнил: деньги.

Он нашарил телефон, открыл банковское приложение и несколько секунд просто смотрел на цифру. Двести сорок тысяч рублей. Не сон, не ошибка, не розыгрыш. Они лежали на счёте тихо и тяжело, как кирпичи в основании дома.

Потом он вспомнил вторую строчку, ту, что пришла вечером. «Она уже много о вас слышала».

— Ерунда, — вслух сказал Игнат потолку. — Вадим наболтал. Город маленький, все друг друга знают.

Потолок промолчал. Он вообще был не из разговорчивых.

Игнат встал, сварил кофе в старой турке с отбитой ручкой и, пока кофе поднимался шапкой, сделал то, о чём мечтал три месяца. Закрыл рассрочку за ноутбук. Оплатил аренду на полгода вперёд, и хозяйка квартиры, которая обычно отвечала на его сообщения через сутки, перезвонила через четыре минуты и назвала его «Игнатушкой». Погасил долг по интернету. Заказал на дом продукты, настоящие, не те, что берут в конце месяца со скидкой «последний день срока».

К десяти утра он был человеком, у которого нет долгов. Ощущение оказалось странным. Он ждал, что станет легко, как после долгой болезни. Но вместо лёгкости в груди поселилась тишина, и от неё немного звенело в ушах.

«Привыкну, — решил Игнат. — Просто отвык».

Он оделся и вышел на улицу.


Мама жила в хрущёвке на улице Лермонтова, на пятом этаже без лифта. Игнат поднимался с двумя тяжёлыми пакетами и на каждом пролёте слышал, как за дверями живёт чужая жизнь: где-то жарили лук, где-то ругались из-за пульта от телевизора, где-то плакал ребёнок. Дом пах борщом, сыростью и старым линолеумом. Игнат любил этот запах и не признался бы в этом никому.

Галина Петровна открыла дверь раньше, чем он дотянулся до звонка. Маленькая, прямая, в вязаной кофте, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, она смотрела на сына так, как смотрела всегда: сначала на лицо, потом на руки, потом снова на лицо.

— Ты чего с пакетами? Праздник какой?

— Праздник, мам. Заходи в собственный дом, а то холод напустим.

Он выложил на кухонный стол всё сразу: лекарства, которые она берегла и принимала через день, чтобы хватило подольше, курицу, творог, мандарины, плитку шоколада и новый тонометр в красивой коробке. Мама молча смотрела на всё это, как на выставку.

— Игнаша, — сказала она наконец очень тихо. — Откуда?

— Заказ. Большой. От агентства.

— Какого агентства?

— Рекламного. Продвигаю одного специалиста.

— Какого специалиста?

Игнат понял, что отвертеться не получится. Мама умела допрашивать так, что следователи отдыхали.

— Целительницу, — сказал он и сам услышал, как нелепо это прозвучало на кухне с пожелтевшими занавесками. — Ну, народную. Шаманку.

Галина Петровна поставила чайник на огонь и повернулась к нему. Лицо у неё стало сухим и внимательным.

— Шаманку? В Иркутске? На рекламе?

— Мам, это работа. Такая же, как любая.

— Любая, — повторила она. — Нина Фёдоровна с третьего этажа тоже ходила к одной такой «любой». Отдала три месяца пенсии. Сказали, порчу снимут с мужа. Муж у неё, между прочим, давно на кладбище.

Игнат невольно усмехнулся, но мама не улыбнулась.

— Твой дед говорил, — продолжила она, разливая чай, — что у настоящего лекаря перед порогом очередь отчаявшихся, а у шарлатана очередь клиентов. Разницу чувствуешь?

— Чувствую, мам. Я не лечить буду. Я буду рекламу настраивать.

— Угу. — Она села напротив, обхватила чашку ладонями. — Реклама — это когда ты за людей говоришь. А если ты за них говоришь, то и отвечаешь немного за них, нет?

Игнат хотел возразить. У него было готово красивое объяснение про рынок, спрос и свободу выбора. Он репетировал его много раз, и оно всегда звучало убедительно. Но сейчас, на этой кухне, под тиканье старых часов, слова почему-то не шли.

— Я посмотрю, мам, — сказал он вместо этого. — Если что не так, брошу.

— Вот и хорошо.

Она погладила его по руке, быстро, сухо, и тут же встала проверять, не остыл ли чайник. Разговор был закончен. Но Игнат ещё долго чувствовал на запястье след её пальцев, как будто она положила туда невидимую печать.


Договор пришёл на почту в одиннадцать сорок.

Письмо было вежливым, без единой ошибки и без единой лишней запятой. «Игнат, добрый день! Направляем договор для подписания. Просим вернуть в течение суток. Диана». К нему прилагался файл на одиннадцать страниц.

Игнат читал его в маршрутке, прижавшись лбом к холодному стеклу. Заказчиком значилось общество с ограниченной ответственностью «Вектор-Норд», ничего ему не говорившее. Предмет договора: «информационно-рекламные услуги по продвижению услуг физического лица на онлайн-площадках». Сумма, сроки, порядок оплаты. Всё сухо, чисто, обыкновенно.

До шестой страницы.

На шестой начинался раздел «Конфиденциальность», и он занимал сразу три страницы. Исполнитель обязуется не разглашать сведения о заказчике, его клиентах, деятельности и «любой иной информации, ставшей известной в ходе оказания услуг». Срок обязательства не ограничен. Неустойка за нарушение пятьсот тысяч рублей. За каждый случай.

Игнат присвистнул про себя. За каждый.

Дальше шло ещё интереснее. «Исполнитель не вправе вступать в прямой контакт с клиентами Заказчика». «Исполнитель не вправе устанавливать личность и местонахождение лиц, чьи услуги он продвигает». «Исполнитель подтверждает, что ознакомлен с характером продвигаемых услуг и не имеет претензий к их содержанию и качеству». И наконец: «Заказчик вправе в одностороннем порядке расторгнуть договор в любой момент без объяснения причин».

Игнат дочитал до последней строчки и несколько секунд смотрел в окно. Мимо проплывал рынок, облепленный людьми в тёмных куртках, как скворечник скворцами.

Это был странный договор. Не плохой, не злой. Просто слишком аккуратный. Такие документы пишут юристы, которые делают это не в первый раз и знают, где обычно спотыкаются люди.

Он вспомнил, что никогда в жизни не читал пользовательские соглашения до конца, и никто от этого не умер.

«Ну что, — спросил он себя. — Будешь делать вид, что ты герой? У тебя только что закрылись все долги».

В голове прозвучал голос деда: «Кто сначала берёт, потом лечит...» Игнат тряхнул головой, как будто хотел стряхнуть с волос воду. Дед говорил про шаманов. А он, Игнат, никого не лечит. Он занимается рекламой.

На остановке он вышел, нашёл скамейку под козырьком, достал телефон, открыл договор и поставил пальцем на экране размашистую закорючку, как в школе на дневнике, и отправил.

Ответ пришёл через десять секунд, будто Диана сидела над ящиком почты с занесённой рукой.

«Принято. Добро пожаловать в команду».

И тут же вторым сообщением: «Рабочий чат и первые материалы пришлю через час. Начинаем завтра с утра».

Игнат убрал телефон в карман. Над остановкой кружили вороны, чёрные и громкие, как рваные клочки ночи. Одна уселась на столбе и уставилась на него бусиной глаза.

— Чего смотришь? — буркнул Игнат.

Ворона склонила голову. Потом расправила крылья и сорвалась вниз, прямо в густой белый пар, поднимавшийся от реки.

Он долго смотрел ей вслед.


Утро следующего дня началось с того, что телефон запищал в семь пятьдесят пять. Игнат ещё лежал в постели, но уже знал: это она.

«Доброе утро! Добавила вас в рабочий чат. Все материалы внутри. Жду первых объявлений до обеда. Д.»

В чате «Ульяна / Продвижение» оказалось четыре человека. Диана. Некий Макс, который представился «администратором площадок» и, судя по аватарке, любил машины и считал это личностью. И Руслана, «старший оператор службы записи». Она написала только одно слово: «Здравствуйте!», с тремя восклицательными знаками, и Игнат сразу представил голос: быстрый, тёплый, чуть сладкий, как карамель на морозе.

Макс выдал логины к аккаунту на Авито, уже оплаченному, уже «прогретому», уже с десятком старых объявлений, как у человека, который давно в деле. Диана выдала ему подробную карту задач, а Руслана сообщила, что все звонки и сообщения от клиентов принимает «служба записи», а Игнату нужно лишь «обеспечить поток».

Игнат прочитал слово «поток» и почувствовал привычный профессиональный азарт. Это было знакомо, как запах сварочной проволоки для сварщика. Задача была ясна. Поток он обеспечивать умел.

К обеду у него было готово восемь объявлений. Он вложил в них всё, что знал. Подобрал заголовки, которые цепляют взгляд на ходу. Переписал тексты так, чтобы они звучали не как реклама, а как тихий голос внутри головы. Расставил фото в нужном порядке, чтобы взгляд «Ульяны» встречал человека в первую же секунду. Подогнал категории, ключи и время выхода. Настроил продвижение так, чтобы объявления оказывались перед людьми именно в те часы, когда им особенно одиноко: поздно вечером и перед рассветом.

Последнее решение пришло само, почти без его участия. Он вдруг подумал: «Кому нужна шаманка в три часа дня? Она нужна в три часа ночи». И тут же поморщился. Мысль оказалась слишком точной. Такой, о которой потом хочется не вспоминать.

Он отправил всё в чат. Через две минуты пришёл ответ от Дианы: «Идеально. Вы лучше, чем нам говорили».

«А кто говорил?» — хотел спросить Игнат. Но не спросил.


Первый день принёс четырнадцать заявок.

Второй — двадцать девять.

На третий день Игнат сидел над таблицей и никак не мог избавиться от ощущения, что смотрит не на цифры, а в бездонный колодец, из которого кто-то, незаметный и терпеливый, вытягивает ведро за ведром.

Тридцать семь. Тридцать семь человек за сутки написали или позвонили «Ульяне». Игнат десять лет работал в рекламе и видел немало удачных кампаний, но чтобы вот так, с первых дней, будто объявления не продвигались, а притягивали людей на какой-то невидимой верёвке...

Он сам не заметил, как открыл вторую вкладку. Макс предоставил ему доступ к таблице «Лиды», где фиксировались все обращения. Для оптимизации, пояснил он. Чтобы Игнат понимал, «какие объявления работают лучше».

Таблица выглядела безобидно. Имя, возраст, город, дата обращения. И несколько колонок, от названий которых у Игната сперва похолодели пальцы, а потом стало душно: «тема», «состояние», «приоритет» и «статус».

123...6
bannerbanner