
Полная версия:
Просто дыши. Ковчег из хлама
Буровые установки «Эдельгарда» достигли контрольной отметки — пятнадцати тысяч метров. Точка А — возле Миннеаполиса, Точка В — под Белу-Оризонти, Точка Г — возле Аделаиды. Точка Б — здесь, под Саратовом.
Теперь на всех четырёх объектах предстоит заменить оборудование и провести синхронный запуск.
— Завтра по этому поводу банкет. Так неохота идти после суток.
Щёлкнул дверной замок.
— Мама, я вернулся с пробежки.
— Давай, быстро в душ и за стол! Мне через полчаса выходить. Ещё сорок километров ехать.
Спустя пять минут Лена закончила накрывать стол.
— Дима, иди за стол, всё готово.
Сын заглянул на кухню, стягивая с шеи полотенце.
— Мам, мы сегодня хотели к Мишке на дачу. С ночёвкой. Он с родителями будет. Можно?
— С такими вопросами к отцу.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
— Да, боец, разрешаю.
И оба рассмеялись.
— Пап, можно к Мишке на дачу сегодня, с ночёвкой? Он там с родителями.
— Да, сын, конечно. Только давай так, чтобы мне потом не было за тебя стыдно.
— Так точно, товарищ командир!
После завтрака Лена собрала сумку и взяла ключи от машины.
— Всё, я поехала. Сначала на работу, потом банкет — так что не теряйте меня. Зато после — три дня дома.
У двери она обернулась к сыну:
— И Дим, первого после школы ничего не планируй. Хотели с папой позвать тебя на набережную. Погуляем, в кафе сходим.
— Мам! — Он закатил глаза, но улыбнулся.
Игорь и Дима вышли проводить её. Лена поцеловала обоих и спустилась к машине.
Посёлок Елшанка. Точка Б
Шлагбаум на въезде открылся автоматически, охранник на проходной поприветствовал Лену. Она кивнула ему в ответ. Проехала в ворота подземной парковки под логотипом «Эдельгард», спустилась на четвёртый ярус, вышла из машины и прошла к лифту.
У лифта уже стояла Светлана.
— Привет. Как настроение?
— Всё бы хорошо, если бы не воскресенье.
Они вошли в кабину.
— Ты сразу на минус седьмой?
— Да.
Света нажала две кнопки: минус пятый и минус седьмой.
— Завтра на банкет идёшь?
— Придётся. Лучше бы домой после суток, но начальству не откажешь.
Света понимающе улыбнулась.
Лифт остановился на минус пятом.
— В девять жду тебя в лаборатории.
Света помахала в ответ рукой и вышла из лифта.
Минус седьмой этаж. Лаборатория
К девяти собрались все десять сотрудников.
Лена коротко изложила план: до полуночи — обычная работа, ночью — монтаж и запуск нового оборудования. И напомнила о технике безопасности: работать в масках, показания снимать только приборами, никаких «на глазок».
На монтаже присутствовали двое специалистов завода-производителя: они подготавливали оборудование и суетливо проверяли документацию.
День прошёл в привычных заботах: замеры, отчёты, анализы проб.
На телефон пришла фотография от Димы. Речка, удочка и его довольная физиономия.
«Нормально отдыхаем, мам!»
Лена улыбнулась и убрала телефон. Последние свободные дни перед школой — пусть гуляет.
К вечеру усталость накопилась, но впереди был монтаж — и поспать не удастся до утра.
31 августа. 00:30
Начался монтаж.
Новое оборудование устанавливали одновременно на всех четырёх точках. По внутренней связи передавали команды, в лаборатории звенели инструменты.
Лена сидела у панели мониторинга и следила за показаниями.
01:30
— Запуск. Все четыре точки. Синхронно, — раздалось в наушниках.
Пальцы пробежали по клавишам. На главном экране четыре индикатора — Миннеаполис, Белу-Оризонти, Аделаида, Саратов — загорелись зелёным один за другим.
— Пошли данные!
На боковых мониторах побежали колонки: «ЭФИРИЙ — концентрация», «ЭФИРИЙ — выход». Лена смотрела на эти строчки каждый раз с чем-то похожим на гордость. Пятнадцать километров под землёй — и оттуда, из глубин, куда человек не добирался никогда, корпорация поднимала то, за что миллиардеры готовы были платить состояния. Эфирий. Основа «Проекта Бессмертие» — препарата, который, по слухам, отодвигал старость. Официально Лена не имела права произносить эти слова вслух даже на объекте.
01:43
Под потолком загорелась красная лампочка; рёв сирены быстро вывел всех из радостного состояния.
На главном экране развернулась карта мира. Четыре зелёных индикатора сменились красными.
Лена подалась к монитору.
Компьютер выдавал одинаковую ошибку на всех четырёх установках. Код в код. Символ в символ.
— Проверьте связь с остальными точками.
— Связь есть. Подтверждают аварию.
Лена встала.
Четыре объекта. Одинаковое оборудование. Одна и та же ошибка.
Рядом с привычными показателями эфирия появилась новая строка:
«БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ — ПРЕВЫШЕНИЕ»
Лена перечитала её.
— Что это за параметр?
Специалисты завода переглянулись. Один отвёл глаза, второй наклонился над планшетом.
— Я спрашиваю, что это?
Ответа не последовало.
02:07
Причину нашли.
На всех четырёх объектах обнаружился одинаковый дефект нового оборудования. Система теряла герметичность. Приборы фиксировали утечку эфирия.
— А и Г — критическое состояние! — доложил инженер хриплым от напряжения голосом. — На Точке А взрыв. На Г — взрыв и масштабная утечка.
Он замолчал, всматриваясь в показания.
— Елена Викторовна…
Лена подошла.
Строка «БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ» продолжала мигать. Значения росли.
— Там поднимается не только эфирий, — сказал инженер. — Я не могу объяснить эти показания.
Лена схватила трубку внутренней связи и доложила руководству.
Она ждала распоряжений по локализации аварии. План действий висел в каждом отсеке, люди знали свои обязанности.
Вместо этого голос в трубке произнёс:
— Немедленно эвакуируйте персонал.
02:10
— Всем наружу! Всё оставить! — Лена прошла между рабочими местами, подгоняя замешкавшихся. — По лестнице! Лифт отключён!
Они выбежали из лаборатории.
На лестнице гул сирены отражался от бетонных стен. Люди поднимались тесной цепочкой, хватаясь за перила. Где-то внизу к сирене примешался другой звук — низкий, вибрирующий. Свет моргнул, включилось аварийное освещение — тусклое, неправильное.
Лена на бегу набрала Свету.
Гудки.
Она прижала телефон к уху, почти ничего не слыша.
Ответа не было.
На следующей площадке позвонила ещё раз.
02:15
На минус третьем здание вздрогнуло.
Лену бросило на перила. Кто-то впереди упал, следом вскрикнула женщина.
Со стен посыпалась штукатурка.
Снизу докатился грохот.
— Установка не выдержала, — голос инженера дал петуха. — Ствол пошёл…
Лена схватила за локоть сотрудницу, которая стояла, вцепившись в перила.
— Дальше! Наверх!
Они помогли подняться упавшему и снова побежали.
Лестница казалась бесконечной.
02:21
Наконец они выбрались наружу.
Ночь была тёплой и до обидного обычной. Над оградой светились звёзды, ветер шевелил траву, где-то стрекотали сверчки.
Внизу, под ногами, что-то гудело — глубоко, ровно.
У ворот стояли корпоративные автобусы. Люди в чёрных комбинезонах пересчитывали эвакуированных и рассаживали их по автобусам. На вопросы никто не отвечал.
Лена оглядела бригаду.
Семеро из её десяти — и ещё двое заводских.
— Пока поднимались, — она обвела людей взглядом, — кто-нибудь видел Свету? Машу? Валеру? Они были на минус пятом. Должны были выйти следом за нами.
Гам стих.
— Мы оттуда вышли раньше, Елена Викторовна, — сказала Марина. — Ещё до сирены. Они оставались работать.
— На лестнице. Кто-нибудь видел их на лестнице?
Молчание. Кто-то покачал головой, кто-то отвёл глаза.
— Они должны были выйти, — повторила Лена. Уже не людям. Себе.
— Может, они в другом автобусе, — предположил кто-то.
— Посадка.
Лена в последний раз набрала Свету. Гудки — один, второй.
Рядом остановился человек в чёрном комбинезоне. Протянул руку ладонью вверх.
— Смартфоны в ящик.
— Мой муж ищет меня, мне нужно…
— В ящик. Позже вам их вернут.
Лена сжала телефон. Подержала секунду — и положила в ящик у водительского сиденья, где уже лежали другие телефоны.
Пока рассаживались, ветер принёс от объекта что-то тонкое, сладковатый аромат — и тут же унёс. Лена не успела понять, чем это пахло.
Когда автобус тронулся, Лена обернулась к объекту.
Над Точкой Б поднималось зарево — тусклое, ржавое, как отблеск на старом металле.
Вольский тракт
Колонна двигалась к городу, но перед въездом в город автобус с бригадой Лены отделился от остальных и свернул к старой птицефабрике.
За сетчатым забором тянулись ржавые корпуса. Поверх старой колючей проволоки блестела новая.
Лена смотрела на фабрику из окна.
Это место подготовили не сегодня.
Автобус остановился.
— На выход.
У дверей уже ждали военные в чёрном тяжёлом снаряжении, с автоматами в руках. На плечах — логотип «Эдельгарда», на груди — три белые буквы: «ОКО».
Цельные шлемы с затемнёнными визорами скрывали лица. От масок за плечи уходили шланги, соединённые с тяжёлыми дыхательными блоками.
Лена узнала корпоративную экипировку для работы в заражённой среде.
Свои.
Только автоматы они держали так, что проходить мимо было страшно.
Сотрудников провели в здание. В конце коридора их встретил седой, среднего роста, крепкий мужчина в чёрной форме. От виска до уголка губ тянулся шрам.
— Нам нужно разобраться в произошедшем и уладить юридические вопросы, — сказал он. — После этого вы сможете вернуться домой.
Их продержали до половины первого.
Вызывали по одному. Спрашивали о показаниях приборов, действиях заводских специалистов, разговорах в лаборатории. Лене пришлось несколько раз повторить, кому и когда она доложила об утечке.
Потом перед ней положили документ о неразглашении. Пятнадцать страниц.
Она читала, строчки расплывались: за спиной были почти сутки работы и десять часов ожидания.
Когда Лена поставила последнюю подпись, женщина в сером подошла забрать бумаги.
— У вас воротник завернулся.
Она поправила его и пригладила ткань на плече.
Лена едва заметила это движение.
У ворот сотрудникам вернули телефоны.
Телефон завибрировал почти сразу. Дима.
— Мам! Наконец-то! Я тебе весь день звоню — трубка молчит!
— Дим… — Лена замялась. — У нас на объекте связь отключали. Процедуры. Ты где?
— Дома. Мы с Мишкой вернулись. Ехали утром с дачи — а на трассе посты. В город всех пускают, а из города — никого! На выезде очередь на километры, люди сигналят, ругаются. Мишкин папа выходил к патрулю спросить, в чём дело. Ему ничего не объяснили и сказали ехать домой. Мишкин отец довёз меня до дома.
— Хорошо, что ты дома. Дождись нас с папой, скоро будем. Пока никуда не уходи.
По дороге домой Лена дозвонилась до мужа.
— Игорь, нам срочно нужно поговорить. Приезжай домой. Пожалуйста, срочно.
Квартира
Лена вернулась на пятнадцать минут раньше Игоря.
Из комнаты доносился голос Димы — он болтал с Мишкой о том, как классно отдохнули на даче. Лене это было на руку: сын не видел её лица.
Лена остановилась у окна.
Щёлкнул замок.
Игорь едва успел закрыть дверь, когда она заговорила:
— Игорь, на Точке Б авария. Они хотят это скрыть. Нужно всех предупредить!
Игорь кинулся к ней, пытаясь закрыть ей рот ладонью. Не успел. Он знал, как это работает. Покачал головой, провёл рукой по её воротнику — он знал, где искать, — и снял с воротника жучок. Молча зашёл в туалет и бросил его в унитаз.
Лена уставилась на него.
Он ничего не объяснил.
Когда Игорь вернулся, выражение его лица заставило Лену отступить к стене.
— Дима! Бегом ко мне!
Сын выбежал из комнаты с недоумевающим взглядом. Он знал: если отец говорит так, то никаких вопросов — безоговорочное исполнение.
— У тебя тридцать секунд на сборы. Форма одежды — номер четыре. Лена, обувайся, ничего с собой не бери.
Она машинально потянулась к сумке.
— Ничего, — повторил Игорь.
Дима не стал задавать вопросов. Пока Лена обувалась, он уже вернулся: спортивный костюм, кроссовки, бейсболка.
Они вышли из квартиры.
Только на улице Лена спросила:
— Куда мы?
— Сначала отойдём от дома.
До стоянки было около пятисот метров. Игорь шёл быстро, но не бежал, сканируя пространство вокруг.
У дальнего ряда машин он достал ключ. Моргнули фары чёрного Ford Focus.
— Что это за машина?
— Садитесь.
Машина
Игорь заговорил, когда они выехали со стоянки.
— Ты подписала документ о неразглашении.
— Да.
— Когда что-то происходит, сотрудников контролируют до окончания разбирательства. Телефоны, разговоры, перемещения.
Лена коснулась воротника.
— Я приехал из центрального офиса. Когда у вас на Точке Б произошла авария, собрали срочный совет: ситуация вышла из-под контроля. На Точке Г… — Игорь замолчал. Потом продолжил: — в офисе был разработан протокол «Купол». Он будет активирован в 17:30.
Он посмотрел на неё, потом снова на дорогу. На секунду замолчал, подбирая слова. Но в голосе всё равно проступала тяжесть.
— Зачистка пройдёт по всем четырём точкам. Радиус — семьдесят километров. Это не изоляция города, Лена. Это ликвидация очага.
Лена сжала пальцы в кулаки.
— Но зачем тогда посты на трассах? Зачем закрывать выезд?
Игорь смотрел прямо на дорогу, не отводя взгляда.
— Из населённых пунктов никого не выпустят. На трассах посты: в город пускают, из города — нет. Чтобы зачистить как можно больше потенциальной угрозы внутри периметра.
— Корпорации нужно время. Они эвакуируют управляющую элиту и вывозят данные из стратегических узлов. Консервация серверов, перенос архивов, упаковка носителей — на это нужны часы. И пока это происходит, никто не должен мешать. Ни гражданские, ни паника, ни попытки прорваться сквозь периметр.
— Понятно, — тихо сказала Лена. — А нас?
Игорь покачал головой.
— Мы должны были ехать в корпоративное убежище. Семьи сотрудников включены в списки. Теперь нас туда не пустят как своих.
— Из-за того, что я сказала?
— Из-за того, что они услышали. Ты собиралась сообщить об аварии посторонним. Они это зафиксировали.
Она отвернулась к окну.
Несколько секунд были слышны только мотор и шорох шин.
— Света, — произнесла Лена.
Игорь чуть повернул голову.
— Она была на минус пятом. Я звонила, когда мы бежали. Дважды.
Он не ответил сразу.
— Игорь?
— С минус пятого никто не вышел, — сказал он. — Когда сработала тревога, двери заблокировались автоматически. Всех, кто остался там, заблокировало внутри. — Он смотрел только на дорогу. — Никто их спасать не будет. Возможно, они заражены.
— Игорь, там Света.
— Знаю.
Лена закрыла лицо руками.
Дима сидел сзади, не двигаясь, слушая и пытаясь осмыслить происходящее.
Машина остановилась на светофоре. Рядом затормозила маршрутка. У открытого окна мужчина ел мороженое, придерживая коленями пакет с продуктами.
Лена смотрела на него между пальцами и не могла понять, как всё это возможно.
— У нас несколько часов, — сказал Игорь.
Лена опустила руки.
— Что это значит?
— По скважине нанесут ядерный удар. Потом — термобарические удары по всей зоне вокруг объекта.
Лена медленно повернулась к нему.
— Там же люди!
— Да.
— Они собираются…
Она не договорила.
— Это запустит цепочку событий, а в итоге всё выдадут за последствия ядерной войны.
Дима подался вперёд.
— Пап…
— Куда мы едем?
— Я сделал небольшой бункер.
Лена вцепилась пальцами в край сиденья.
— Почему не в корпоративное?
— Потому что мы в розыске. Они должны были прибыть к нам домой в течение четырёх минут и задержать нас. И ещё потому, что я больше не верю их убежищам.
Игорь свернул с основной дороги.
— Где твой бункер? — спросила Лена.
— В гараже за Дворцом пионеров.
— Ты готовил укрытие?
— Полковник, который двадцать лет знал, на что способна его контора, не может не быть готов.
Гараж за Дворцом пионеров
В кооператив въехали с задней стороны.
Игорь загнал машину в дальний бокс, закрыл ворота и опустил засов. Потом отодвинул тумбочку в углу.
Под ней оказался люк.
Лена спустилась по узкой лестнице вслед за Димой.
Внизу горела тусклая лампа. Вдоль стен стояли ящики с водой и консервами. На полке лежал дозиметр, рядом — респираторы и два вещмешка, в углу стояла фильтровентиляционная установка.
Игорь спустился последним и закрыл люк.
Затем отошёл к дальней стене — задержался там на несколько секунд. Под одной из панелей открылась дверца вмурованного в стену сейфа. Игорь достал пистолет, проверил магазин и убрал за пояс, под куртку — так, что семья ничего не заметила. Панель вернулась на место.
— Пока устраивайтесь здесь.
Лена села на край небольшого диванчика. Дима опустился рядом.
Минуты через две после половины шестого по городу прокатился затяжной гул — сквозь землю, по предметам, по телу.
Игорь посмотрел на часы.
Лена обняла Диму.
— Скважина. Так они её запечатывают.
Рокот стих.
Лена не отпускала сына.
Игорь прислушался к тишине и добавил:
— Теперь ждём остального.
— А потом? — спросил Дима.
— Потом переждём жар. Проверим воздух и фон. Наверх выйдем не раньше, чем через двадцать четыре часа.
Он говорил ровно, уверенно.
Лена смотрела на его руки.
Правая всё ещё сжимала ключи от машины.
Он не был уверен в этом до конца. Но сказал так, что поверил и сам.
Они просидели ещё около часа. Игорь то и дело замирал, вслушиваясь. Он знал, что должен был услышать, — и не слышал.
— Что-то не так, — сказал он наконец. — Почему не начинается второй этап?
И тут земля вздрогнула.
Удар. Пауза. Удар. Так ритмично, что казалось: по городу, от края к центру, шагает великан. Неспешно. Как строевым шагом.
— Началось, — тихо сказал Игорь.
Он поднялся, подошёл к жене и обнял её — крепко, как обнимают не при встрече, а на прощание. Дима сидел на полу, спиной к стене, и старался выглядеть невозмутимо. Спина прямая, руки на коленях — слишком спокойно. Родители знали: сыну очень страшно. Игорь подошёл и потрепал его по волосам. Дима взглянул ему в глаза — пытаясь доказать, что ему не страшно.
С каждым разрывом земля вздрагивала, и с потолка сыпались пыль и штукатурка, оседая в тусклом свете лампы. В укрытии пахло сыростью, бетоном — и сквозь это, тонко, почти незаметно, сладковатым запахом. Странным, почти домашним. Но в такой обстановке никто не стал искать ему объяснение.
Шум взрывов с каждым разрывом уходил — линия ударов шла цепочкой от окраин к центру.
Игорь смотрел в потолок, будто видел сквозь него небо. Заговорил негромко:
— Там сейчас разворачивается ад. В эпицентре — несколько тысяч градусов. Раскалённые потоки поднимутся вверх и выстроят из себя купол — он оттолкнёт радиоактивное облако в стороны, от города. А по остальной зоне ударят отдельно — выжечь всё, что могло заразиться. Потом «Эдельгард» отправит свои патрули. Зачистка. И сбор материала.
— Какого материала? — спросила Лена.
— Нас. Живого материала.
Лена вздрогнула. Дима поднял голову.
— Пап, а что вообще произошло? — спросил он. — Ты же был на совещании.
Игорь помолчал.
— Авария на четырёх точках, человеческая безалаберность. В три часа нас подняли по тревоге — сбор в центральном штабе, собралась вся верхушка. Пока съезжалось руководство, аналитики уже выкачивали данные со всех четырёх точек. К четырём утра с Аделаиды пошли первые сообщения о мутации.
— Мутации? — переспросил Дима. — Люди мутируют?
— Все, кто был в близком контакте с веществом.
— С каким веществом?
— Их медики, за неделю до замены оборудования, подняли пробы породы вокруг жилы. Литоархерия. Она живёт в породе вокруг эфирия. И, похоже, она его охраняет.
Игорь помолчал.
— Мы не открыли эфирий. Мы разбудили то, что его охраняло.
— Они об этом молчали? — спросила Лена.
— Они это поняли — и промолчали. Решили присвоить открытие себе: тихо, без отчётов наверх. Даже параллельную линию добычи успели развернуть. После аварии вещество оказалось снаружи — и, поскольку на Г добыча шла по их же схеме, выброс вышел сильнее, чем на остальных точках.
— А наши? — тихо спросила Лена. — Наши медики. Они тоже знали?
Игорь посмотрел на неё.
— Нет. Это держали в узком кругу. Ты даже не представляешь, насколько узком.
Лена не ответила.
— К одиннадцати утра был разработан протокол «Купол».
— Почему купол? — спросил Дима.
— Потому что восходящие потоки от жара взрывов встанут над городом стеной. Как купол. — Он помолчал. — Красивое название для похорон.
Дима поднял голову.
— Как сериал, — сказал он тихо. — «Купол Небесный». Премьера же была. Жаль, не посмотрели.
Игорь усмехнулся одним уголком рта и ободряюще похлопал сына по плечу.
За разговорами семья не заметила, как прекратились взрывы.
— Всё закончилось, — сказал Игорь. — Ложимся спать.
Ночь прошла очень тихо, будто снаружи не было ничего, кроме огня. Всё стихло — только едва слышный стук: падал пепел, и шумел догорающий мир.
Игорь разбудил жену и сына:
— Вставайте. Уже утро.
Игорь достал из запасов три банки перловки с тушёнкой, открыл:
— Садитесь завтракать.
— Что нам теперь делать? — спросила Лена.
Игорь облизал вилку, секунду помолчал:
— Мы пойдём через низы Шестого квартала. Нужно выбраться из города. У моего друга есть дача в посёлке Клещёвка. Он матёрый: у него есть запасы и укрытие. Если туда доберёмся, нас там никто не найдёт. Переведём дух и решим, что делать дальше.
Первые сутки они просидели в укрытии. Наутро второго дня Игорь вышел на разведку. Он открыл люк своего убежища: гараж был наполовину разрушен. Одна плита перекрытия лежала на крыше машины, ворота вырвало наружу.
Игорь прошёл по развалинам — и он, боевой офицер, повидавший на своём пути немало, был в холодном шоке от увиденного. С холма, на котором стоял его гараж, открывался вид на весь город. Города больше не было. Обгоревшие скелеты домов испускали предсмертный вздох — чёрным дымом. Вдали виднелся разбитый мост из Саратова в Энгельс. Казалось, не осталось ни одного дома, который бы не горел. Жар держался, но терпеть было можно.
Игорь решил вернуться в укрытие.
— Лена, Дима, в городе пока будет передвигаться сложно. Нам нужно ещё подождать. Завтра утром выдвигаемся.

