Сшитые судьбою

– У тебя слишком много свободного времени.

– У меня профессия такая.

На лице Марины появилась улыбка.

– Где Анфиса?

– В мастерской.

Вера замолчала на секунду.

– А что?

– Ничего.

– Ты второй день подряд спрашиваешь о новой модистке.

– Потому что она работает с моими вещами.

– Конечно.

Марина развернулась к зеркалу.

– Если ты скажешь «конечно» ещё раз, я начну искать другого стилиста.

– Конечно.

Марина рассмеялась.

* * *

Анфиса в это время спорила с фетром. Фетр побеждал.

– Нет, – сказала она, удерживая заготовку обеими руками. – Мы так не договаривались.

Материал медленно возвращался в прежнюю форму.

– Предатель.

– Вы всегда разговариваете с вещами?

Анфиса подняла голову. У двери стоял незнакомый мужчина. Высокий. Тёмные волосы. Спокойная улыбка. Дорогой костюм без единой лишней детали.

Он не выглядел человеком, случайно заглянувшим в мастерскую. Скорее человеком, который мог купить мастерскую, здание и улицу, если ему станет скучно.

– Только с теми, кто не умеет возражать, – ответила Анфиса.

– Удобно.

– Очень.

Он подошёл ближе.

– И кто выигрывает?

– Пока фетр.

– Значит, у него сильный характер.

– Или у меня плохое утро.

Мужчина улыбнулся. Анфиса снова занялась заготовкой.

– Вы что-то хотели?

– Вообще-то Марину.

Она подняла взгляд. Вот оно. Марина. Анфиса невольно вспомнила вчерашний разговор о пионах.

– Тогда вы ошиблись этажом.

– Вряд ли.

– Она в примерочной.

– Я знаю.

– Тогда зачем пришли сюда?

Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем требовал обычный разговор.

– Уже не помню.

Анфиса всё поняла. Такие взгляды она знала. И обычно умела с ними обращаться.

– Плохой признак, – сказала она.

– Что именно?

– Когда мужчина забывает, зачем пришёл.

– Почему?

– Часто потом приходится дорого платить.

Он рассмеялся.

– Эдвард.

– Анфиса.

Он протянул руку. Она не сразу ответила, потому что пальцы были в мелу.

– Я испачкаю.

– Рискну.

Анфиса пожала его руку. Ладонь у него была тёплая, хватка мягкая, уверенная. И ничего. Никакого странного ощущения. Никаких вспышек.

Никакой чужой памяти. Только мужчина, которому она понравилась. Это даже успокаивало.

– Ты здесь недавно? – спросил он.

Анфиса подняла бровь.

– Мы уже на «ты»?

– Я тороплю события.

– Заметно.

– Возражаешь?

– Пока наблюдаю.

– И как впечатление?

Анфиса посмотрела на его часы, потом на костюм, потом снова в глаза.

– Очень дорогое.

Эдвард засмеялся.

– А человек?

– Ещё не поняла.

В этот момент в мастерскую вошла Марина. Она увидела их сразу. Эдвард стоял рядом с Анфисой. Слишком близко, чтобы это было необходимо. Анфиса держала в руках фетровую заготовку и улыбалась.

Марина почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Не больно. Просто неожиданно.

– Я вижу, вы уже познакомились, – сказала она.

Эдвард обернулся.

– Доброе утро.

Он подошёл к ней и легко поцеловал в щёку.

– Цветы получила?

– Да.

– Не понравились?

– Почему?

– Ты говоришь «да» так, будто получила налоговое уведомление.

Марина едва заметно улыбнулась.

– Очень красивые.

– Тогда я прощён.

– За что?

– Пока ни за что.

Анфиса отвела взгляд. Но Марина успела заметить маленькую улыбку у неё на губах.

– Анфиса, – сказала она, – Вера просила тебя зайти к ней.

– Сейчас?

– Сейчас.

Анфиса посмотрела на Марину. В голосе было слишком много спокойствия. Она поняла. И почти развеселилась.

– Конечно.

Проходя мимо Эдварда, она сказала:

– Не забывайте, зачем пришли.

– Уже вспомнил.

Он смотрел ей вслед. Марина это увидела. И Эдвард понял, что она увидела.

– Что? – спросил он.

– Ничего.

– Марина.

– Эдвард.

– Ты ревнуешь?

Она рассмеялась слишком быстро.

– Тебя?

– Меня.

– К модистке, которую ты знаешь три минуты?

– Четыре.

Марина посмотрела на него.

– Очень смешно.

Эдвард подошёл ближе.

– Значит, ревнуешь.

– Значит, ты слишком много о себе думаешь.

– Это давно известно.

Он легко коснулся её талии. Марина не отстранилась. Но взгляд её всё ещё был направлен на дверь, за которой исчезла Анфиса.

* * *

За обедом Эдвард был внимателен. Как всегда. Он выбрал ресторан, где Марину знали и не приставали с фотографиями. Заказал её любимую воду раньше, чем она успела попросить. Не говорил о работе первые двадцать минут, потому что знал: если она раздражена, обсуждать «Элизиум» бесполезно.

Но Марина всё равно была рассеянна.

– Что происходит? – спросил он наконец.

– Ничего.

– Второй раз за день.

– Что?

– Ты говоришь «ничего» именно тогда, когда что-то есть.

Марина отложила вилку.

– Тебе понравилась Анфиса?

Эдвард не ответил сразу. Это было ошибкой. Марина заметила паузу.

– Понятно.

– Я её увидел впервые.

– Это не ответ.

– Красивая девушка.

– Очень содержательно.

– А что ты хочешь услышать?

Марина сама не знала. Если бы он сказал «нет», она бы не поверила. Если бы сказал «да» – разозлилась.

– Ничего.

Эдвард улыбнулся.

– Третий раз.

– Не считай.

– Я инвестор. Я всё считаю.

Марина посмотрела в окно.

– Ты слишком долго на неё смотрел.

– Значит, всё-таки ревнуешь.

– Я наблюдательная.

– Конечно.

– Эдвард.

– Хорошо.

Он перестал улыбаться.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь.

– Тогда наслаждайся. В следующий раз может не случиться.

– Почему?

Марина посмотрела ему прямо в глаза.

– Потому что если мужчина даёт мне слишком много причин, я обычно перестаю ревновать. Просто ухожу.

Эдвард понял, что это уже не игра. Он накрыл её ладонь своей.

– Я не собираюсь давать тебе причины.

– Тогда не давай.

– Договорились.

Марина не убрала руку. Несколько секунд они молчали. Эдвард смотрел на неё и думал, что именно эта её особенность когда-то зацепила сильнее красоты. Марина не удерживала. Она могла уйти.

И он это чувствовал.

– Поедем со мной в субботу? – спросил он.

– Куда?

– Не скажу.

– Тогда нет.

– В Тарусу.

– Уже лучше.

– На один день.

– Зачем?

– Посмотреть дом.

Марина прищурилась.

– Ты покупаешь дом?

– Возможно.

– И тебе нужен мой совет?

– Мне нужна ты рядом.

Он сказал это просто. Без улыбки. Марина почувствовала, как напряжение внутри стало мягче.

– Подумаю.

– Это твоё любимое слово.

– Не жалуйся. Иногда после него я говорю «да».

* * *

Анфиса узнала имя Эдварда от Веры.

– Ланской, – сказала та, закалывая на манекене ткань. – Главный человек с деньгами.

– Главный?

– Один из. Но самый красивый.

– Странная должность.

– Зато редкая.

На губах Анфисы появилась улыбка.

– Он с Мариной?

Вера посмотрела на неё.

– А тебе зачем?

– Любопытно.

– Не советую.

– Что именно?

– Любопытствовать насчёт мужчин Марины.

Анфиса рассмеялась.

– Она их коллекционирует?

– Нет. В этом и проблема. Она редко кого подпускает.

– А его подпустила?

– Почти.

– «Почти» – опасное состояние.

– Для кого?

Анфиса подумала.

– Для всех.

Вера посмотрела на неё внимательнее.

– Ты с Антоном вчера была?

– Пила кофе.

– И?

– И кофе оказался хорошим.

– Только кофе?

Анфиса рассмеялась.

– В этом доме женщины вообще работают или только выясняют, кто с кем спит?

– Одно другому не мешает.

Анфиса покачала головой. Но внутри что-то дрогнуло при имени Антона. Совсем иначе, чем при взгляде Эдварда. С Эдвардом было понятно. Опасный мужчина. Харизма. Азарт.

С Антоном – непонятно. Тепло. Спокойствие. Чувство узнавания, которое пугало сильнее желания. Она снова вспомнила серебряный браслет.

И сразу запретила себе продолжать мысль.

* * *

К вечеру Эдвард снова появился в «Элизиуме». Марина была на прогоне. Он стоял в полутёмном зале, наблюдая за моделями, которые одна за другой выходили на ещё не законченную сцену. Антон находился у края подиума и спорил со светотехником.

– Ещё десять сантиметров вправо.

– Тогда будет тень.

– Тень уже есть.

– Не там.

Эдвард подошёл.

– Если вы двое закончите войну, мы успеем открыть сезон?

Антон обернулся.

– Если никто снова не попросит передвинуть стену.

Эдвард улыбнулся. Они знали друг друга давно. Не были друзьями, но относились друг к другу с уважением.

– Марина сегодня злая, – сказал Антон.

– Я заметил.

– Ты опять что-то сделал?

– Почему сразу я?

Антон посмотрел на него.

– Потому что у неё есть две причины злиться: работа и мужчина.

– Очень лестная система.

– Она работает.

На подиум вышла Марина. Красное платье сидело на ней безупречно. Она остановилась в конце сцены, повернулась, задержала взгляд на Эдварде и пошла обратно. Он смотрел только на неё. Почти.

Потому что у кулис появилась Анфиса. Она держала в руках коробку с аксессуарами и что-то быстро объясняла одной из моделей. Светлые волосы были собраны наверх, несколько прядей выбились у лица. Анфиса подняла голову. И встретилась взглядом с Эдвардом.

Не отвела. Наоборот. Чуть приподняла бровь, будто спрашивая: «Опять забыли, зачем пришли?» Уголок его губ дрогнул. Марина, возвращаясь за кулисы, увидела это.

На этот раз слишком ясно. Она прошла мимо Анфисы.

– Второй комплект готов?

– Да.

– Перчатки?

– На месте.

– Шляпа?

– Там же.

Марина остановилась.

– И Эдвард тоже на месте.

Анфиса посмотрела на неё.

– Я заметила.

– Хорошо.

– Марина.

– Что?

Анфиса выдержала паузу.

– Я не собираюсь у тебя ничего отнимать.

Марина почувствовала, как внутри вспыхнуло раздражение.

– А я не говорила, что у меня есть что отнимать.

– Тогда тем более всё просто.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Обе слишком красивые. Обе слишком упрямые. И обе уже понимали, что разговор идёт вовсе не о работе. Марина первой отвернулась.

– Шляпу принеси сама.

– Хорошо.

Анфиса смотрела ей вслед. И впервые ощутила не только любопытство. Азарт. Совсем маленький. Но опасный.

* * *

После прогона Антон нашёл сестру у зеркала. Марина снимала серьги резче, чем нужно.

– Поссорилась с кем-то?

– Нет.

– Ясно.

– Что ясно?

– Значит, да.

Марина бросила серьги в коробочку.

– Почему мужчины иногда ведут себя как идиоты?

– Нужны фамилии или общий ответ?

Она не выдержала и улыбнулась.

– Эдвард.

Антон прислонился к столу.

– Что сделал?

– Ничего.

– Это у вас сегодня популярное слово.

– Он смотрит на Анфису.

Антон чуть изменился в лице. Марина заметила.

– А тебе не нравится?

– Что именно?

– Что он на неё смотрит.

Антон пожал плечами.

– Она свободная женщина.

– А он ухаживает за мной.

– Тогда вопрос к нему.

– Очень мужской ответ.

– Зато честный.

Марина посмотрела на брата.

– А если Анфиса ответит?

Антон молчал чуть дольше обычного.

– Не знаю.

Марина улыбнулась уголком губ.

– Вот теперь интересно.

– Не начинай.

– Ты ревнуешь.

– Марина.

– Значит, ревнуешь.

– Я пил с ней кофе один раз.

– И уже выглядишь так, будто собираешься объяснить Эдварду устройство человеческого лица.

Антон рассмеялся.

– У тебя богатая фантазия.

– У меня глаза есть.

Он посмотрел в сторону подиума. Анфиса стояла у кулис и разговаривала с Тамарой Сергеевной. В этот момент Эдвард проходил мимо. Он что-то сказал ей. Анфиса ответила.

Оба улыбнулись. Антон почувствовал неприятный укол. Очень лёгкий. Но настоящий. Марина увидела его лицо.

– Вот.

– Что?

– Ничего.

Теперь она произнесла это слово с удовольствием.

* * *

Эдвард задержался у выхода. Анфиса надевала пальто.

– Уже домой?

Она обернулась.

– Вроде бы рабочий день закончился.

– Иногда здесь это условность.

– Я пока не настолько люблю моду.

– А что любишь?

Анфиса посмотрела на него.

– Это уже слишком личный вопрос для человека, который пришёл за Мариной.

Он усмехнулся.

– Ты всегда напоминаешь мужчинам об их обязательствах?

– Только красивым.

– Значит, это комплимент?

– Не привыкайте.

– Опять на «вы».

– Так безопаснее.

– Для кого?

Анфиса застегнула пальто.

– Посмотрим.

Эдвард придержал для неё дверь. Она вышла на улицу. Дождь закончился. Асфальт блестел под фонарями.

– Тебя подвезти? – спросил он.

Анфиса остановилась. На секунду ей захотелось согласиться. Не потому, что он ей нравился сильнее Антона. Совсем наоборот. Просто рядом с Эдвардом не было странной тревоги, чужих воспоминаний и вопросов, на которые она боялась получить ответ.

Здесь всё было просто. Мужчина флиртует. Женщина может ответить. И ничего больше.

– Нет, – сказала она.

– Почему?

– Потому что вы ухаживаете за Мариной.

– Это запрет?

– Это информация.

– А если я всё равно предложу?

Анфиса не удержалась от улыбки.

– Тогда я всё равно откажусь.

Она сделала шаг к тротуару.

– Анфиса.

Она обернулась.

– Что?

– Ты всегда такая правильная?

Её улыбка стала чуть дерзкой.

– Нет.

– Это радует.

– Не спешите.

Она ушла. Эдвард смотрел ей вслед дольше, чем следовало. И сам это понимал.

* * *

Марина видела их из окна второго этажа. Не слышала слов. Только видела Эдварда и Анфису у входа. Видела, как он придержал дверь. Как Анфиса остановилась.

Как улыбнулась. Потом ушла одна. Это должно было успокоить. Не успокоило. Марина стояла у окна и смотрела, как фигура Анфисы исчезает за поворотом.

За спиной появилась Вера.

– Он что, провожает её?

– Нет.

– Откуда знаешь?

– Она ушла одна.

Вера подошла ближе.

– Марин.

– Что?

– Ты ревнуешь.

Марина медленно повернулась.

– Если сегодня ещё один человек скажет мне это слово, я кого-нибудь ударю.

– Тогда я промолчу.

– Хорошая мысль.

Но через секунду Марина сама сказала:

– Она специально это делает.

– Что?

– Смотрит ему в глаза.

– Люди иногда так разговаривают.

– Не Анфиса.

– Ты знаешь её два дня.

– Мне хватает.

Вера улыбнулась.

– А мне кажется, тебе она нравится.

Марина резко посмотрела на неё.

– Что?

– Как человек.

– Она меня раздражает.

– Одно другому не мешает.

Марина снова повернулась к окну. Внизу Эдвард сел в машину. Телефон Марины завибрировал. Сообщение от него. «Ужин завтра?»

Она посмотрела на экран. Набрала: «Подумаю». Стерла. Написала: «Да». Отправила.

Почти сразу пришёл ответ: «Вот теперь я начинаю верить в чудеса». Она улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла. Она вдруг поняла, что впервые за всё время ухаживаний Эдварда ей захотелось не просто принять его внимание. А удержать.

И причиной этого желания была другая женщина. Анфиса.

* * *

Дома Анфиса открыла шкатулку. Серебряный браслет лежал на прежнем месте. Она взяла его в руки. На этот раз ничего не произошло.

– Хорошо, – прошептала она. – Давай сегодня без семейных кошмаров.

Она положила браслет на стол и сняла серьги. Телефон загорелся. Сообщение от Антона. «Как прошёл день?» Она чуть улыбнулась.

Набрала: «Пережила. Пуговицы тоже». Ответ пришёл почти сразу. «Кофе завтра?» Она посмотрела на экран.

Тёплое спокойствие вернулось. «Да». Отправила. Потом вспомнила взгляд Эдварда у мастерской. И собственную улыбку в ответ.

Анфиса закусила губу. С Антоном хотелось быть осторожной, потому что рядом с ним всё почему-то становилось важным. С Эдвардом хотелось быть неосторожной именно потому, что важным не казалось ничего. Она ещё не знала, что это самая опасная ошибка. На столе серебряный браслет тихо блеснул в свете лампы.

Глава 4. Чужое воспоминание

Утро после встречи с Эдвардом Ланским началось для Анфисы с мысли, которую она особенно не любила: ей было любопытно. Не то чтобы Эдвард занимал её всерьёз. Она слишком хорошо знала мужчин, привыкших входить в комнату так, будто всё в ней уже принадлежит им. Улыбка, дорогой костюм, неторопливый взгляд – набор был почти безупречным. И всё же в нём было что-то опасное именно потому, что он не казался пустым.

Он видел людей. А ещё хуже – замечал, когда замечают его. Анфиса поймала себя на том, что вспоминает его взгляд, и сердито захлопнула шкафчик.

– Вот ещё.

– Что «вот ещё»?

Она обернулась. У двери мастерской стояла Марина с чехлом для платья через руку.

– Ничего.

– Ты разговариваешь со шкафом?

– Он первый начал.

Марина хмыкнула и положила чехол на стол.

– Тамара Сергеевна сказала, ты сегодня занимаешься архивом.

– Звучит так, будто меня сослали.

– После вчерашнего знакомства с Эдвардом я бы тоже тебя куда-нибудь сослала.

Анфиса посмотрела на неё.

– Ревнуешь?

– Не льсти себе.

– Значит, нет.

– Значит, я просто предупреждаю.

– О чём?

Марина выдержала короткую паузу.

– Эдвард любит внимание.

– Большинство мужчин любит.

– Он особенно.

– А ты?

– Что я?

– Любишь его внимание?

Марина медленно сняла солнцезащитные очки и посмотрела прямо на Анфису.

– Иногда ты задаёшь слишком много вопросов.

– А иногда люди слишком долго думают над ответом.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Потом Марина неожиданно улыбнулась.

– Невыносимая.

– Уже почти семейная характеристика.

Слова вырвались сами. Анфиса тут же почувствовала, как внутри всё оборвалось. Марина не заметила ничего особенного.

– Не мечтай. До семьи тебе ещё далеко.

Она взяла со стола другой чехол и вышла. Анфиса осталась одна. «Почти семейная». Глупая оговорка. Но после вчерашней надписи в шкатулке и после странного воспоминания у витрины любое случайное слово теперь звучало как подсказка.

Анфиса заставила себя вернуться к работе. На этот раз Тамара Сергеевна действительно отправила её в архив. Не к серебряной булавке. К платьям.

* * *

Архив «Элизиума» находился на пятом этаже, за двумя неприметными дверями и длинным коридором без окон. Анфиса ожидала увидеть музейную стерильность – белые перчатки, холодный свет, сотрудников с лицами людей, которые способны убить за неправильно сложенный шёлк. Вместо этого здесь было почти уютно. Высокие шкафы, мягкий свет, аккуратные чехлы, коробки с этикетками, старые фотографии на стенах.

Воздух пах тканью, сухими травами и временем. Анфиса остановилась. Это было странное ощущение. Будто она вошла не в помещение, а в чью-то память.

– Не стойте на проходе.

Из-за стеллажа появилась женщина лет шестидесяти в тёмно-синем платье и тонких очках.

– Анфиса Орлова?

– Да.

– Лидия Павловна.

– Очень приятно.

– Посмотрим.

Анфиса чуть улыбнулась. Лидия Павловна протянула ей пару хлопковых перчаток.

– Сегодня будете помогать с разбором архивной коллекции девяностых. Несколько вещей возвращаются в работу как референсы для нового показа.

– Их можно трогать?

Женщина посмотрела поверх очков.

– В перчатках – можно.

– А без?

– Если захотите прожить здесь меньше пяти минут.

Анфиса послушно надела перчатки.

– Я быстро учусь.

– Вчера это уже обсуждали.

Анфиса остановилась на полудвижении.

– Вы знаете?

– В архиве знают всё, что касается архива.

– Даже про булавку?

– Особенно про булавку.

Лидия Павловна повернулась и пошла вдоль стеллажей.

– Не переживайте. Вы не первая, кто нарушил правило.

– Но, вероятно, первая в первый рабочий день.

– Это пока ваш личный рекорд.

Анфиса пошла за ней. В дальнем конце зала на большом столе лежало старое платье. Тёмно-синее. То самое, обрезок которого она вчера видела в мастерской. Анфиса почувствовала знакомый холод в ладонях.

– Оно откуда?

– Из частного собрания основательницы дома.

– Основательницы?

– Софьи Елисеевны Волковой.

Анфиса остановилась.

– Волковой?

Лидия Павловна посмотрела на неё.

– Да. А что?

– Ничего.

Слишком быстро. Снова. Лидия Павловна ничего не сказала, но взгляд задержала. Анфиса подошла к столу. Платье было длинным, закрытым, с мягкой линией плеч. Вышивка по краю почти стёрлась, но ткань сохранила глубину цвета.

– Это свадебное?

– Нет. Вечернее.

– Чьё?

– Точно неизвестно. В карточке указано только: «семейный архив. Е. В.».

Анфиса не двинулась. Е. В. Те же инициалы, что на карточке под серебряной булавкой.

– Можно посмотреть запись?

– Позже.

Лидия Павловна раскрыла папку.

– Сначала состояние ткани. Здесь есть разрыв подкладки, два старых ремонта и следы влаги. Ваша задача – определить, что можно восстановить без вмешательства в оригинальную конструкцию.

Анфиса молча согласилась. Работа была понятной. Почти спасительной. Она наклонилась над платьем. Сначала всё шло нормально.

Ткань. Шов. Подкладка. Нитки. Профессиональные мелочи, которые возвращали мир в устойчивое состояние.

Она отмечала повреждения карандашом в карточке, проверяла края, сравнивала оттенки. Потом перчатка зацепилась за старую застёжку. Анфиса сняла её, чтобы поправить ткань.

– Перчатки, – напомнила Лидия Павловна из-за стеллажа.