Мы не ресурс

—Скажу, — кивнул приятель. — Ну, ладно, пока! Я побежал.

Онопять побежал, а Тинель вернулась в дом и прямо в прихожей стала разматыватьплотную серую бумагу. Вскрикнула, обнаружив под ней блестящую зелёную ткань «сотливом».

Пальто!То самое, за которое девушка пожалела отдать все имеющиеся деньги. Как же так?Откуда они узнали? Неужели следят?

Первымпорывом было тут же погнаться за Шераром, высказать ему всё и вернуть покупкутому, кто за неё платил. Пусть сами носят! Даже принялась обратно скручиватьего, но пальто упрямилось, сопротивлялось, снова и снова выставляя в сторону торукав, то воротник, то подкладку. Тинель пыхтела от старания, даже губузакусила.

—Звёздочка, что это у тебя? — Мать успела прошаркать от своей коморки доприхожей и привалилась плечом к стене в двух шагах от дочери. — Отдала ключ?

—Да. Отдала. — Тинель продолжала биться с пальто.

—Что это? Откуда?

—Ничего. Хочу вернуть.

Матьпотянула болтавшуюся зелёную полу на себя.

—Ой! Да это же пальтишко! Какое славное! Купила? Какая же ты молодец! Давнонужно было, а то ходишь как пугало огородное.

Чтотакое «пугало», Тинель не представляла, но на всякий случай обиделась:

—Мама! Нет, я не купила, мне подарили, но носить не стану. Пусть огородное, затосвоё собственное, и ни к чему не обязывает.

—Примерь! Сделай мне приятное, — мать развернула пальто и замерла в ожидании.

Почемубы не примерить? Ведь за это денег не берут.

Нежнаяскользкая подкладка чуть холодила кожу, при этом внешнее тепло надёжно окружилоприятным облаком. Пальто было заметно ниже колена, зато рукава пришлись в самыйраз. А пуговицы какие! Большие, квадратные и переливаются зеленоватымперламутром. Пожалуй, Пыхша даже мало запросила за такое великолепие. Настоящаяцена вдвое будет!

—Всё равно не возьму, — сказала Тинель не столько матери, сколько самой себе.

—Тебе очень идёт, доченька, — слабо улыбнулась мать. — А ты не верила, что людидобры. Вон как заботятся о тебе.

—Нет! — Девушка стала судорожно расстёгиваться и стаскивать с себя обновку. — Ненужна мне их доброта! Обойдусь!

Едваона разделась и подняла с полу бумагу, чтобы завернуть в неё ненужный подарок,послышался хриплый звук — слишком знакомый, чтобы не испугаться.

Матьхрипела, не имея возможности вдохнуть.

—Мамочка! — Тинель отшвырнула от себя пальто и упаковку, подскочила к матери,обняла её и, бережно поддерживая, повела в комнату. — Микстуру принимала?

Матьотрицательно мотала головой, продолжая хрипеть.

Авсё эта лекарка! Обнадёжила больную, та и взялась бегать по дому, словно ужепоправилась.

Усадивмать на постель, девушка привычно заставила её наклониться и постучала поспине, помогая избавиться от душащего спазма. Потом уложила на высокие подушки,налила в ложку микстуру и заставила выпить. Приступ прошёл. Теперь сама Тинельзадыхалась. Её накрыла паника. Как же теперь быть? Маму нельзя оставлять безприсмотра. А что, если, как обычно в это время, больная была бы одна?

Матьполежала с закрытыми глазами, отдохнула, а потом посмотрела на дочь и хитроулыбнулась:

—Оставь подарок себе, очень-очень тебя прошу.

—Ладно, — девушке не хотелось лишний раз волновать больную, — оставлю, раз тыпросишь.

УТинель возникло неприятное чувство, что ей управляют. Будто кто-то уже принялза неё все важные решения, сопротивляться бессмысленно, вот и приходитсяисполнять чужую волю.

Глава 10

Тинель

Следующиетри дня Тинель, возвращаясь домой, заставала маму в хорошем настроении, почтибодрой. Кашляла она редко, обходилась половинной дозой микстуры. Это не моглоне радовать, хотя рассказы о детишках, приходивших в дом вместе с Христей,немного задевали самолюбие девушки. Ей начало казаться, что мать почти неинтересуется делами собственной дочери, так самозабвенно делилась онавпечатлениями о пятилетней девочке и мальчике трёх лет, забавлявших её милымишалостями.

Тинельстарательно подавляла ревность и кивала, улыбаясь, мол, она тоже рада тому, чтодети поддерживают больную вместе с лекаркой. Тем более что отрицатьположительную динамику в течении болезни было бы глупо.

Вэтот день мама поднялась, услышав скрип открывающейся двери, вышла в коридор и,прочистив горло, крикнула:

—Звёздочка, ты вернулась?

—Вернулась, — ответила Тинель, вешая зелёное пальто на крючок и переобуваясь вдомашние туфли. — Сейчас я что-нибудь приготовлю.

—Не нужно. Христя покормила меня обедом и оставила нам с тобой ужин. Мне быхотелось посидеть вместе за столом. Так надоело есть в кровати.

—Если ты в силах, буду только рада.

Накухоньке развернуться вдвоём было трудно, пришлось прибраться в рабочейкомнате. Тинель сдвинула в угол заготовки, вытерла стол, накрыла егомолочно-белой льняной скатертью с образовавшимися от долгого лежания всвёрнутом виде заломами, принесла две табуретки. Мать шаткой походкой двигаласьпо коридору, держа в руках блюдо с ломтями ржаного хлеба. Увидев удивление вглазах дочери, сказала:

—Христя нарезанный принесла. У меня бы не получилось так ровно.

Даи никак бы не получилось! Мама давно не могла орудовать ножом, прилагая дажемалые усилия, чтобы что-то порезать.

Тинелькивнула и поспешила в торец коридора посмотреть, что ей предложено на ужин.Разложила по тарелкам ячневую кашу с кусочками кроличьего мяса и запечённуюсвёклу с чесноком и черносливом. Выглядело всё очень аппетитно. Сомнений в том,что еда вкусная и полезная, быть не могло.

Назойливыйчервячок снова заворочался, напоминая девушке, что это всё не просто так. Ловцыпринуждают её к принятию определённого решения, для особой убедительностипривлекая на свою сторону больную мать.

Ужиналинеторопливо, наслаждаясь каждым кусочком — тщательно пережёвывали, не глотали,пока вкус не становился уже не таким ярким.

Тинельунесла на кухню опустевшие тарелки, налила в кружки оставленный лекаркойбрусничный морс — насыщенный, красивый, подслащённый. Вернулась к матери,поставила перед ней питьё и замерла, услышав:

—Напрасно ты волнуешься, Звёздочка. Меня обязательно поддержат. Устраивайся втеплицу. Люди говорят, что Зимний сад восхитителен, и ты будешь выращивать длянего чудесные цветы. Такую работу два раза не предлагают.

—Это Христя тебя подбила? Наглая. Прикидывается добренькой, а сама выгоду ищет.

—Ей-то какая выгода, детка? Это тебе будет приятно в тепле работать, а не нарынке в любую погоду стоять.

—Мам, — сердито прервала её Тинель, — ты просто не знаешь, чего они хотят. Не подоброте хлопочут, собираются использовать меня.

—Использовать? Да как же? Как можно использовать цветочницу?

—Не знаю, но уверена, что мне это не понравится. — Тинель громко отхлебнулакисловатый морс, поставила кружку на стол и печально спросила: — Неужели ты воттак просто хочешь отправить меня из дома? И скучать не будешь?

—Конечно, я буду скучать, Звёздочка! — обиженно воскликнула мама. — Но ты ведьстанешь навещать меня, разве нет?

—Я ещё не согласилась, — хмуро напомнила ей дочь. — И не собираюсь.

—Напрасно, — покачала головой женщина. — Уверена, что Ромун порадовался бы такойперспективе, и я очень хочу, чтобы наша с ним дочь трудилась в таком хорошемместе.

—Кто сказал, что оно хорошее? Христя? — Тинель двумя большими глотками допиламорс и встала. — Сейчас вымою посуду и сяду за корзины. На этой неделе оченьхорошо покупают, все готовые разобрали.

Такона и сделала, до поздней ночи плела корзины, уже в темноте заглянула в маминукаморку, послушала свистящее дыхание, проверила, хорошо ли подоткнуто одеяло, ивернулась к себе. Хотелось дополнительно хотя бы две корзины закончить. Леглапод утро, спала мало, ушла без завтрака.

Вообще-тообновку было жалко, но Тинель заметила, что покупатели подходят охотнее каккуратно и красиво одетой девушке. Да и тепло было в новом пальто, не то что вмаминой выношенной душегрейке и старом платке поверх неё.

Наулице девушку поджидал Шерар. Он молча забрал у неё связку новых корзин и пошёлрядом.

—Чего надо? — сердито спросила Тинель.

Пареньусмехнулся и ответил не сразу:

—Отец сказал, что тебя сегодня пустят за Обводной канал. Будет возможностьполюбоваться на правительственное здание и посетить Зимний сад.

—Я не хочу.

—Никто не заставит тебя сразу же устраиваться. Осмотрись, скажи, что подумаешь.Потом в спокойной обстановке, уже дома, примешь решение.

Отказыватьсябыло сложно. Тинель качала головой из упрямства, но успела представить, как онапроходит по мосту, где мало кому из простых горожан удавалось оставлять свои следы,а потом гуляет по правительственному кварталу, любуется редкими растениями взимнем саду, видит, какие там высажены цветы...

Можнобудет вернуться и всё подробно рассказать маме.

—А корзины? — спросила она уже около рынка.

—Я всё продам, а выручку Христя отнесёт твоей матери.

—Сумеешь? Ты никогда не торговал.

—Не волнуйся, я способный.

—Ладно. Только знай, я не буду там работать, просто посмотрю. Так что зря вы наменя надеетесь.