
Полная версия:
Книга для тебя

Ника В.
Книга для тебя
Глава 1
Я с силой дёрнула старую тяжёлую дверь и, оступившись, ввалилась в полумрак подъезда.
Хлопнув по кнопке вызова лифта ожидала услышать привычный гул, но ничего не произошло.
– Да чтоб тебя! – я ещё несколько раз стукнула по кнопке распластанной ладонью – да так, что она заболела – и, выдохнув, поплелась на своих 10-сантиметровых каблуках на 7 этаж, борясь с усталостью и отчаянным желанием плюхнуться прямо на пол и разреветься.
Левая голень нудно ныла, впрочем, как и всегда с того самого дня – и меня даже посетила шальная мысль разуться. Но стоило бросить взгляд на разбитые грязные ступени, которые, кажется, никто не мыл с начала времён, как я брезгливо откинула эту идею и отправилась преодолевать пролёт за пролётом. Они выглядели так же безнадёжно, как последние несколько лет моей жизни: облупившиеся, тусклые, с забытыми богом и людьми засохшими геранями в выгоревших пластиковых горшках.
В голове зазвучал мамин голос: «Ну, и ничего страшного. Все так живут – и ты справишься! Не всё коту масленица!..»
– Я справлюсь, я справлюсь… – шептала я сквозь зажатые зубы, преодолевая шаг за шагом, пока не добралась до обитой ржавого цвета дермантином двери.
– Я справилась! – замок щёлкнул, следом – выключатель в прихожей, осветив пространство арендованной квартирки – почти такое же безрадостное, как и подъезд.
Разувшись, я глянула в зеркало – в последнее время делала это нечасто.
Волосы повисли паклями, хотя я упорно укладывала их каждое утро, пытаясь вернуть былой объём.
Глаза померкли и стали почти серыми – люди даже перестали замечать мою гетерохромию и удивляться, как прежде. Под глазами – круги, словно тушь растеклась. Только это была не тушь…
Раньше я любила любоваться своим отражением: в детстве, если я достаточно долго стояла у зеркала, начинало даже казаться, что от тела исходит золотое сияние. Конечно, это были игры воображения, но сейчас я завидовала той беззаботной девочке, умевшей видеть свой свет.
Сбросив тесный офисный костюм прямо на пол, я зашла в ванну и включила воду. Холодные струи забарабанили по белой эмали, и я подставила под них ладонь. Внезапно в памяти всплыли моменты из далёкого детства, когда я выбегала из дома под проливной дождь и, подняв лицо и руки к небу, кружилась и смеялась. Святая наивность!
Шагнув под потеплевшую воду, я наклонила голову, в которую опять проникли опостылевшие мысли.
Ненавистная работа, после которой не остаётся ни жизненных сил, ни самой жизни. Место, в котором мне плохо... Для чего я живу?
Этот вопрос преследовал с того самого момента, как меня оповестили о зачислении в вуз на профиль «менеджмент и управление персоналом» – никаким персоналом я управлять не хотела – и если сначала он изредка пролетал в голове, как шустрая синичка, не особо-то и беспокоя, то сейчас болел и нарывал, словно панариций.
В моей жизни не осталось ничего, что имело бы смысл или радовало. Ничего.
Я с тоской подумала про пакет с книгами, которые купила ещё месяца три назад – и до сих пор не нашла возможности не то что прочесть, а даже поставить их на полку.
Обернувшись махровым полотенцем, направилась в спальню и, подойдя к окну, положила локти на невысокий подоконник. Вытянув шею, глянула вниз, и капли с мокрых волос полетели во тьму.
«Стать каплей – и больше не страдать,» – мысль была пафосно-нелепой.
В тот же миг тёплый майский ветер, ворвавшись в распахнутое окно, пробежал по телу, заставив кожу покрыться мурашками.
Закрыв глаза, я втянула сладкий аромат, чудом долетевший до моей квартиры:
– Ну, нет, – я заговорила сама с собой. – Чёрт его знает, вдруг за пределами этой жизни нет ни мая, ни черёмухи? Буду я ещё лишать себя этой радости!
От этого осознания какая-то шальная игривость проснулась внутри. Я бросила взгляд на старые настенные часы – почти полночь – и уверенно вытащила из покрывшегося пылью пакета случайную книгу. «В поисках личного счастья».
– Отличный выбор! – счастье – то, чего мне отчаянно не хватало. Как будто вместо него вся я была наполнена тоской оттого, что живу не свою жизнь.
Натянув любимую застиранную пижаму в сердечках и накрутив на голову полотенце, я нырнула под простыню и принялась за чтение. Однако строки практически сразу начали прыгать и расплываться – и я провалилась в сон.
*
– Спасите! – отчаянный крик ударил по барабанным перепонкам.
Я подскочила на кровати, уронив книгу на пол.
– Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! – сердце со сна глухо заколотилось о грудину, а дыхание спёрло где-то в горле.
Почти звериным рывком я подскочила к окну. В блеклом свете уличных фонарей на детской площадке по длинным рыжеватым волосам угадывался силуэт девушки – видимо, той, что кричала – и два тёмных пятна в метре от неё.
– Отошли! – из моей груди вырвался нечеловеческий крик, от которого я сама вздрогнула.
Нырнув в первую попавшуюся обувь, я ринулась вниз, перепрыгивая по несколько ступеней сразу. Каким-то звериным чутьём я всем нутром чувствовала, что остались считанные секунды, чтобы спасти чью-то жизнь.
Дверь подъезда отлетела, глухо ударившись о стену – даже тугая пружина не удержала её.
– Пошли вон! Вон от неё! – я почти летела в сторону трёх силуэтов, ничего не ощущая от ярости и бьющегося в висках адреналина.
«Надо было взять хоть перцовый баллончик из сумки, – разумные мысли, как всегда, приходят слишком поздно. – Ай, плевать!» – я побежала на хулиганов с пустыми руками в своей пижаме в сердечко и в кедах на босу ногу.
– Дьявол, катитесь отсюда! – расстояние между нами сокращалось, и я уже видела белки их глаз.
Боковым зрением я заметила, что девушка стояла, прижавшись к стойке качели, словно та могла помочь, но моё внимание было приковано к тем двоим.
Один – толстый, в необъятного размера худи – бросил на меня взгляд и попытался скривить губы в усмешке, но, уткнувшись в мои глаза, вдруг качнулся и сделал шаг назад, словно его что-то оттолкнуло. Его спутник – мелкий и тощий, державший в руке что-то блестящее, – тоже попятился, отступив за спину большого.
– Ещё раз! Вы посмеете! Кого-то! Обидеть!.. – я услышала свой пугающе громогласный голос словно со стороны, и от этого стало не по себе. Но сжав кулаки и стиснув зубы я приблизилась к хулиганам, и они вдруг, не сговариваясь, развернулись и ринулись в темноту.
– Ну, ты как? – я проследила за тем, как, нелепо вихляя, эти двое стремительно удаляются, и подошла к девушке.
Даже в свете фонаря была видна её бледность. Костяшки пальцев, сжимавших телефон, побелели от напряжения.
Вцепившись свободной рукой в цепь, на которой висела качеля, она сделала неуверенный шаг и, рухнув на неё, разрыдалась.
– Ну-ну, всё хорошо! Они не вернутся, – почему-то я знала это совершенно точно.
– Девушки, милые, вы в порядке? – из моего подъезда выбежал долговязый сосед с длинными волосами, зачёсанными на залысину. Его голос лился, как масло из бутылки, и взгляд был таким же маслянистым.
Перед моими глазами вдруг вспыхнул образ, как он курит у открытого окна на первом этаже, наблюдая за разворачивающейся драмой.
– Трус! – я выплюнула это слово яростно и отвернулась – снова неожиданно для самой себя: все годы, что здесь живу, я здоровалась с ним и прилежно улыбалась.
– Пойдём, – насколько могла ласково, я обратилась к девушке, протягивая ей руку.
Та вскинула на меня глаза, покрасневшие от рыданий.
– Не обижу, не бойся! – я чувствовала, как пульс успокаивается, и начинала поражаться тому, что стала видеть чувства людей, словно под стеклом. Стресс что ли так повлиял.
Прямо сейчас я точно знала, что те двое стоят через три дома отсюда, вжимаясь в стену между балконами и боясь даже переглянуться.
Сосед, помявшись, поплёлся домой, ссутулив плечи. За ним шлейфом тянулась невидимая дымка с кислым запахом малодушия.
– Дверь придержите, я без ключа! – я кинула эту фразу без тени заученного уважения к возрасту, помогла девушке подняться и, поддерживая, повела к подъезду.
Нога, про которую я в моменте забыла, снова начала поднывать, и я зажмурилась, вспомнив, что лифт сломан. Но на всякий случай нажала на кнопку – и двери неожиданно распахнулись с гулким грохотом.
Дверь в квартиру осталась приоткрытой, и я с порога увидела своё отражение. Из моей груди вырвался короткий смешок, переросший вдруг в безудержный хохот. Секунду спустя я стояла, согнувшись напополам и держась за живот.
– Ты… Ты чего, – ночная гостья посмотрела на мой припадок с испуганным недоумением.
– Просто… Просто… – я тщетно пыталась успокоиться, но приступы смеха накатывали раз за разом. – Уф! – резко выдохнув и набрав полную грудь воздуха, я протараторила: – просто там внизу я себя такой львицей чувствовала, а сама… – не в силах продолжать, я провела рукой вдоль тела и снова расхохоталась.
Тогда уже и девушка, разглядев меня, начала смеяться: мои штаны сбились на бок, и бантик болтался где-то на бедре. Пуговицы на пижаме были застёгнуты криво – и в области живота зияла нелепая дыра. А с головы свисало сбившееся полотенце, про которое я совершенно забыла.
Несколько минут спустя мы сидели прямо на полу плечом к плечу, наперебой шмыгая носами и утирая слезящиеся глаза.
– Я Айя, – девушка подняла ладонь. – Спасибо тебе. Ты, конечно, бесстрашная!
– Ника, – я пожала протянутую руку. – Сама в шоке… Хочешь сходить в душ?
– О, не откажусь… Их мерзкие взгляды… Я как будто грязная, – Айя содрогнулась, скривив губы.
Я принесла из шкафа чистое полотенце:
– Не торопись. И там душ-гели, шампуни – бери всё, что нужно. Я чай поставлю.
Благодарно кивнув, моя гостья направилась в ванну, а я, бросив беглый взгляд на часы, показывавшие третий час, решила: «Да и плевать!» – и пошла на кухню.
Оставшись наедине с собой, я начала перебирать в голове события последних минут, с трудом веря в происходящее, но стоило подумать про хулиганов, как перед внутренним взором словно включился экран, на котором я увидела, как, покачиваясь на ватных ногах, они медленно уходят вдаль.
– Или я сошла с ума, или в этой жизни наконец-то намечается что-то интересное…
Глава 2
– И всё-таки, – Айя, надев мой халат, зашла на кухню,. – Как ты их прогнала? От тебя такая энергия шла… знаешь… как торнадо!
Я только сейчас рассмотрела свою ночную гостью. Она была совсем юной. Похоже, даже моложе меня. Светлые чуть рыжеватые влажные волосы рассыпались по плечам. Зелёные глаза. Миловидная… И удивительно родная, словно мы знакомы много лет.
Я тряхнула головой, отбрасывая свои мысли:
– Я понятия не имею, если честно. Меня твой крик разбудил, и я ничего не успела осознать, сразу побежала.
– Кстати, какой этаж? – Айя глянула из окна вниз.
– Седьмой.
– Да ла-а-адно! – она протянула это недоверчиво. – Между твои криком из окна и тем, как ты выскочила, прошло всего несколько секунд…
– Серьёзно?! – тут уже изумилась я сама, заливая пучки тимьяна в кружках кипятком.
– Точно. Этот, с ножом, успел только два шага сделать – и ты вылетела. Ты ведьма, никак? – Айя принюхалась к пряному аромату, исходящему от её кружки.
– Кхм, – я хмыкнула. – Если бы! Чувствую я себя скорее планктоном, живущим свою однообразную планктонную жизнь.
– Что мешает это изменить? – девушка сделала аккуратный глоток чая, не дав ему настояться, и бросила на меня наивный взгляд.
– Изменить? – я повторила её вопрос, обдумывая его. От недосыпа в голове стоял туман, сквозь который мир казался упрощённым и немного плоским. – Я понятия не имею, что мне мешает это изменить. Просто надо как-то жить, работать…
– А давай прямо сейчас! – Айя перебила меня. – Поехали покатаемся по ночному городу? Там и поболтаем.
– Да я… Мне бы выспаться перед работой.
– Сколько тебе? – гостья подняла бровь.
Я удивилась: она выглядела и вела себя так, словно ей не грозила никакая опасность меньше часу назад.
– Двадцать три, – помедлив ответила я.
– М-м-м-м… – она протянула это в кружку. – А ведёшь себя так, как будто сто двадцать три! Собирайся давай, поехали кататься! – это звучало словно команда, а не предложение, и я невольно сделала шаг к выходу из кухни, но перед тем, как уйти в спальню, всё-таки оглянулась:
– Ты на машине что ли?
– Ну да, не на велосипеде же…
«Везёт же, а ведь совсем девчонка…» – я не сказала этого вслух, но вдруг ощутила привкус тины во рту.
– Тьфу! – не дойдя до спальни, я свернула в ванную комнату и прополоскала рот.
Подняв взгляд от раковины, я увидела своё отражение в зеркале и отшатнулась: мой силуэт в запотевшем зеркале был окутан мутной грязно-горчичной дымкой. Сглотнув ком в горле, я сделала шаг вперёд, протёрла зеркало рукавом пижамы и снова вгляделась в отражение: противного цвета контур действительно колыхался вокруг моего тела. Воняло тиной. Я сморщила нос и зажмурилась. Похоже, депривация сна мне совсем не на пользу.
– Ну, ты идёшь? – Айя, уже успевшая переодеться, подошла к приоткрытой двери ванной.
– Да-да, – вздрогнув, я оторвала взгляд от зеркала, но на пороге ещё раз оглянулась: никакой дымки, конечно же, не было.
– Я брежу, – буркнула я, открывая шкаф. Мой любимый лёгкий штапельный комбинезон лежал в самом низу, прижатый тяжёлой стопкой вещей для офиса. Я вытянула его и встряхнула.
– Да пойдёт! – Айя, поглядывающая на экран телефона, нетерпеливо притопывала ногой. – Не на свидание ж, отвисится на тебе.
Я согласно хмыкнула: не факт, что отвисится, но гладить среди ночи я точно не была готова.
*
«Пик-пик». Я шла за Айей, пытаясь угадать, на какой машине мы сейчас поедем кататься, но такого совершенно не ожидала.
– Падай! – она распахнула пассажирскую дверь неожиданно роскошного алого Мерседеса.
Я аккуратно села, боясь что-то задеть, и мягко потянула на себя дверцу, вспомнив любимую фразу отца: «Холодильником так будешь хлопать!»
Кремовая тёплая кожа, изящная глянцевая панель, на которой Айя уже что-то уверенно нажимала. Я чувствовала себя уличным псом, попавшим в Букингемский дворец.
– Да расслабься, – девушка заметила мою скованность. – Можешь снять обувь и закинуть ноги на панель. Можешь погрызть сухарики или чего-нибудь попить. Это всего лишь тачка. И нужна она для того, чтобы ей пользоваться, а не пылинки сдувать, – с этими словами она выжала педаль газа и лихо вывернула из узкого проулка.
Я аккуратно пристегнулась, опасливо поглядывая на юную водительницу.
– Ну что, навстречу рассвету? – она включила негромко музыку и начала подпевать.
В моей голове крутилась сотня бестактных вопросов с примесью болотистого привкуса, но вместо этого я поинтересовалась:
– Как тебя занесло в этот район?
– Ай, – девушка легкомысленно махнула рукой. – Вышла со своим парнем из кино. Собирались погулять ещё, но рассорились в пух и прах. Ну, я и втопила, не глядя, куда еду. А тут пить захотелось, и у твоего дома оказался единственный открытый магазинчик. Только вышла – а там эти двое: сначала время спросили, а потом с ножом на меня… Даже не успела заскочить обратно в машину… Дальше ты знаешь.
Но я почти не слушала: едва Айя сказала про парня, как перед глазами встал смутный образ: высокий смазливый блондин с серыми глазами целовал коротко стриженную девушку с волосами кислотно-малинового цвета.
– А твой парень, э-э-э… – я не знала, стоит ли затевать этот разговор, но Айя уже навострила уши:
– Что?
– Светленький? Или тёмный?..
– Какая разница? Ну и вопросы у тебя… – мне показалось, что девушке стало обидно, что я перевела тему разговора с произошедшего инцидента. – Соломенные у него волосы. Высокий. С большими серыми глазами. А что? – девушка быстро глянула на меня.
– Блин… – я тяжело вздохнула.
– Что такое?
– Ну, похоже… – да уж, неожиданно я попала в неловкую ситуацию. – Короче, если я не брежу, у него есть другая!
– Да ладно?! – Айя ударила по тормозам, остановив автомобиль прямо в центре пустой дороги.
Я с опаской посмотрела на неё, но увидела совсем не то, что ожидала: девчонка почти светилась:
– А ты-то откуда знаешь?
– Вижу, – облегчённо выдохнув, я пожала плечами, выдав это малопонятно слово.
– Ты всё-таки ведьма? – глаза девушки загорелись.
– Или по мне тоскует ближайший психиатр… До этой ночи со мной ничего подобного не происходило. Так что я не уверена.
– А я думаю, ты не ошибаешься! – Айя мягко нажала на газ. – Я давно чуяла, что что-то не так. Это родители нас всё пытались свести. У него отец владелец большой корпорации, а моему нужно финансирование какого-то важного научного проекта. А парень он… Симпатяга, конечно, но такой… пустышка, – девушка фыркнула, как лисичка, и качнула головой. – Ц! Хотя бьёт по самооценке. Это я собиралась его бросить.
Я не удержалась от смеха:
– Да плюнь! Считай, избавилась от балласта, не прилагая никаких усилий, – я вдруг расслабилась, залюбовавшись видами ночного города. Мы подъезжали к центру, встретившему нас бесчисленным множеством ярких фонарей, вывесок, витрин и инсталляций.
– Ну, тут ты права, конечно! – Айя широко заулыбалась белозубым ртом. – Ай, как хорошо-то! Аж душа запела. Надо это отметить! А погнали на залив кофе пить?
– А давай! – сна мне сегодня всё равно не видать, так почему бы не насладиться этой ночью.
Скинув кеды, я поджала одну ногу под себя и откинулась, расслабленно любуясь проплывающими мимо витринами и фонарями. Оказывается, ночные города невероятно красивы! А я, сидя в своей каморке с видом на разбитую детскую площадку, и не подозревала об этом.
Айя мурчала себе песенку под нос, город обтекал нас неоновым разноцветьем. И я чувствовала, как душа полнится благодатью.
– Расскажи о себе, – вопрос неожиданно коснулся моего слуха.
– Да, собственно, и рассказывать-то нечего, – мне страшно не хотелось нарушать эту идиллию болтовнёй.
– И всё же?
– Ну… Я родилась в деревне. Родители всю жизнь пахали сутками напролёт, и я поняла, что, чтобы вырваться из этой кабалы, должна получить образование. Ну и вырвалась. Теперь тоже пашу с утра до ночи – только в офисе. Где-то моя система дала сбой, – я усмехнулась, хотя было вообще не весело.
Мысли о работе лишили момент его магии.
– Да уж, это баг в твоей голове, – Айя включила поворотник к светящейся заправке. – Можно жить совсем иначе.
– Ну, у тебя, я так понимаю, в жизни был старт, – я обвела салон взглядом.
– Не в этом дело. У меня тоже все в семье работали и работают тоже практически сутки напролёт. Да и сама я не собираюсь сидеть на месте: у меня амбициозные планы, и для этого надо постараться. Но, во-первых, можно любить всё, чем занимаешься, а, во-вторых, всегда есть время на отдых, развлечения и удовольствия, – Айя припарковала машину. – Ты какой кофе предпочитаешь?
Я пожала плечами: первый и последний раз я пила кофе у своего дяди в деревне, и это была смолянисто-чёрная густая горькая жижа со жжёным привкусом.
– Возьму на свой вкус, – моя спутница вышла, а я уставилась в пустоту.
Время на удовольствия… Фантастика какая-то: я работаю с утра до ночи 6 дней в неделю, зарплата почти подчистую уходит на продукты и предметы первой необходимости, а в воскресенье обычно нет сил даже подняться, и я валяюсь целый день в постели. Ни подруг, ни отношений, ни увлечений, ни спорта. Даже на любимые книги меня не хватает, хотя что уж проще…
– Я взяла латте с корицей и горьким шоколадом, – Айя плюхнулась на своё место и, выдвинув лёгким касанием подстаканники, воткнула туда два высоких красивых стаканчика. – И пару круассанов с сёмгой, – она положила мне на колени бумажный пакет. – Отсюда минут семь до залива. Предлагаю встретить там рассвет и сразу позавтракать.
Салон машины наполнился ароматом, даже издали не напоминающим запах того, что дядя называл кофе.
– Окей, – я хотела сказать это невозмутимо, словно каждый день встречаю рассвет с латте и круассанами, но получился какой-то булькающий звук из-за наполнившей рот слюны.
Айя задорно расхохоталась:
– Можешь не ждать, если голодна! Или, хочешь, принесу ещё один кофе и что-нибудь сладенькое, чтобы ты могла и сейчас, и на заливе поесть?
– О, нет-нет, всё нормально! – я почувствовала, как щёки начали гореть от смущения.
– Ну, смотри! – она завела машину, и включилась музыка, весьма удачно заглушившая протяжное урчание в моём животе.
Автомобиль покатил дальше, рассекая редеющую уже темноту.
Четверть часа спустя мы сидели на огромном плоском камне, наблюдая, как аспидно-чёрная гладь воды начинает медленно розоветь.
Айя достала из багажника пару уютных пушистых пледов, маленький раскладной столик и коробку шоколада.
– Ого, ты затаренная.
– Никогда не знаешь, когда и куда занесёт судьба, а я очень люблю комфорт.
Мне определённо нравилась философия этой девушки! Она словно была моей полной противоположностью, и тем самым тянула к себе, как магнит.
Я сделала глоток латте и не удержалась:
– Вау!
– Ты никогда не пробовала кофе? – Айя расслабленно смотрела на светлеющий горизонт.
– Нет, пила, конечно, – я опять начала предательски краснеть. – В детстве… Но он был таким горьким и гадким… А это как будто другой напиток!
– Вот! – она села прямо, глянув на меня!
Я остановила круассан на полпути ко рту.
– В детстве ты узнала, что кофе – это что-то гадкое. И всю жизнь считала, что этот напиток не стоит больше пить. Так?
– Ну, – я кивнула, всё ещё не понимая, к чему она клонит.
– В детстве тебе сказали, что вся жизнь – пахота. И ты держишь эту информацию в своей голове так же уверенно, как то, что кофе – гадость. Сделай из своей жизни латте с шоколадом.
Рука с круассаном упала на колено. Секундное озарение сменилось скепсисом.
– Я понятия не имею, как это всё исправить. Если я брошу свою дурацкую работу, через месяц окажусь под мостом. А возвращаться к родителям я вообще не хочу!..
– Ты понятия не имеешь, потому что засунула нос в свою банку с горелым кофе, и дальше этого ничего не видишь.
– Ну, подскажи, как увидеть, – я почувствовала, как злость поднимается в груди: легко философствовать, когда ты маленькая, беззаботная и под крылом у богатого папы.
Айя задумалась, потягивая через трубочку ароматный напиток.
– Придумала! – она хлопнула ладошкой по бедру. – У меня дача есть!
– У тебя, дача? – я опять почувствовала противный привкус тины и быстро разжевала сёмгу, пытаясь его заглушить, а потом утешила себя тем, что, наверное, это какой-то захудалый домик с удобствами во дворе.
– Да, дед передал по наследству. Никто туда не ездит, она пустует… Ты мне жизнь ведь спасла, по большому-то счёту. Никто же не вышел, кроме тебя, хотя орала я так, что весь район на уши должна была поднять… Я хочу хоть чем-то отблагодарить тебя. Так вот, ты можешь пожить там. Сколько захочешь. Увидеть другую реальность.
Я уставилась в розовеющий горизонт, пытаясь подавить волну счастливого предвкушения, мешающегося со стыдом: теперь мне совсем не хотелось, чтоб это был захудалый домик…
– Блин, нет… А работа? Еда? А если твои родители захотят поехать на дачу?..
Айя глянула на меня из-под бровей:
– Я взрослый человек. Дача – моя. Родители уважают мои личные границы и даже не подумают ехать её проверять. В любом случае, я им скажу про тебя. Так что об этом не переживай. Еду закупим впрок. Ну, и там магазинчик есть, и соседи натурпродукты продают, – она усмехнулась. – А насчёт работы: увольняйся сегодня же. Чего тянуть? – она откусила круассан.
– Не могу… у меня проект не закончен…
– Послушай, – девушка перебила меня, не успев дожевать. – Стукнет тебе лет сто. Руки не двигаются, ноги не ходят, глаза полуслепые – и тут ты вспомнишь: «Ой, я ж проект в двадцать три года на работе не закрыла! Беда-то какая! Всю жизнь мучаюсь!» – она сделала старушечий голос, и я расхохоталась так, что кофе полился из носа.
Откашлявшись и протерев лицо, я посмотрела на Айю:
– Мне тебя Бог послал!
– И мне тебя! – она по-дружески обняла меня за плечо. – Глаза у тебя, кстати, красивые. Только сейчас заметила.
Глава 3
Ровно в шесть вечера ко входу в офис подкатил алый мерседес.
– Ух ты-ы-ы!
– Интересно, за кем на таком красавце? – сотрудники примкнули носами к широкому панорамному окну второго этажа.
Я почему-то опять почувствовала, как щекам становится жарко.
Целый день я ходила вокруг кабинета шефа и не решалась постучать. А в конце-концов придумала, что сделаю это вечером: вдруг Айя забудет про меня или решит не давать дачу – а я возьму и уволюсь раньше времени?.. Но теперь всё стало очевидно. Телефон на моём столе зажужжал.

