Щит Чернышевых

На секунду мне даже показалось, что я снова в Аль-Хадири, и напарник по кличке Седой в очередной раз подшучивает надо мной, вспоминая мой самый первый выстрел.– Попадёшь? – тихо, так, чтобы услышал только я, спросил Иван.

– Да, – так же тихо и уверенно ответил я.

Иван жестом указал Афоне на меня, а затем – на шедших позади Кнута и Тоху. Сам он немного замедлил шаг, страхуя меня на случай промаха.

Странные существа – размером с крупную собаку. Из пасти торчали длинные, саблевидные клыки. Уши – длиннее кабаньих, но короче кроличьих. Мощные задние лапы с раздвоенными копытами позволяли им подпрыгивать на немыслимую высоту, а короткий пушистый хвост только подчеркивает их неприродную смесь.Спустя пару минут мы вышли к небольшой полянке, по которой носились кабарики.

Мы медленно взвели курки и подняли ружья.

Я сразу обратился к Велю:

– Куда стрелять? Слабые места?

Чувствуя атмосферу, демон на этот раз не стал юморить.

– Под левую переднюю лапу. Сердце там. Не промахнись, герой, – коротко подсказал он.

Охотники вокруг держали на прицеле своих зверей – никто не мешал мне выбрать цель.Я плотнее прижал приклад к плечу, палец лёг на спуск. Прицелился точно в указанную точку.

Выдох.Короткая пауза. Команда Ивана.

Я нажал на курок.

Мой кабарик дернулся, попытался сделать еще пару прыжков, но рухнул в траву и больше не двигался.В плечо ударило неожиданно сильно. Над поляной раздался тихий, но звонкий хлопок – словно выстрел был приглушен.

– Неплохой выстрел, ваше бродие, – голос Говоруна вернул все звуки в лес.

Тоха похлопал меня по спине, и я чуть не полетел в полёт от его молчаливого одобрения.

– Эй, полегче, здоровяк! – тут же прервал проявления одобрения Иван.

– Я же… ну, не со зла, а наоборот, – виновато пробасил медведеподобный Тоха.

– Да будет тебе, Иван, – сказал я, потирая ноющее плечо и успокаивая пышущего гневом командира.

– Ладно, пойдём смотреть, чего нам кабарики принесли, – сказал Иван, наконец успокоившись.

– Молодые они ещё, вряд ли успели накопить достаточно маны для кристалла, – добавил он, завершая мысль.– Да вряд ли что-нибудь будет, – заметил Афоня, самый опытный из группы.

Перезарядив ружья, мы осторожно вышли на поляну и осмотрели монстриков. Убедившись, что все мертвы, Иван достал какой-то артефакт, по очереди наводил его на кабариков и покачивал головой.

– Эх, опять облом… – грустно протянул Сёма. – Снова не видать нам премии, хоть что-нибудь ценное или с кристаллом.

Договорить ему не дали – смачный подзатыльник от Еремы быстро остановил жалобы.

– Не каркай, болван, не то беду накличешь, – строго сказал Ерема.

– Ну а что мне, жениться скоро надо, – насупленно пробубнил Говорун.

– Знаем мы о твоих похождениях, – хихикнул Сергей. – Небось скоро все ближайшие деревни сватать придут.

Группа сдерживалась от рвущегося смеха.

– Ладно, хватит, – прервал трёп улыбающийся Иван. – Пойдём чуть дальше, есть поляна – устроимся там на привал.

Группа продолжила путь. Мы хоть и разделались с монстрами, но всё так же осторожно и почти бесшумно продвигались вперёд. Казалось, прошёл всего час с момента, как мы вышли за ворота, но на деле уже подбирался обед. Солнце поднялось высоко, лучи пробивались сквозь густые кроны, из-за чего лес выглядел почти сказочным.

Мы вышли на широкую поляну, в центре которой раскинулся огромный, кряжистый дуб. Иван скомандовал привал, и мы с облегчением свалились под дерево. Достали пайки, начали перекусывать. Парни привычно подшучивали над Говоруном, атмосфера разрядилась.

Но меня не отпускало странное чувство неправильности – будто за нами кто-то наблюдает. Вель проверил округу, никого не почувствовал, и я тоже расслабился… ненадолго.

Когда группа уже начала собираться, чтобы двигаться обратно, Вель внезапно подал голос:

– Александр.

Я сразу напрягся. Слишком серьёзным был его тон.

– Чувствую приближение чего-то большого и сильного. Слишком сильного.

Глава 11

– Как далеко?

Первое, что я спросил у Веля: – Близко… очень близко! – взвизгнул он, не скрывая паники. – Сильный. Очень сильный. Тот игловар – ребёнок по сравнению с ним… – закончил Вель, всё так же дрожа.

Ребята под раскидистым дубом беззаботно собирали мусор, даже не подозревая, что смерть уже бредёт к нам через лес.

– Лекс, что случилось? – спросил он таким тоном, что группа сразу притихла, обернувшись на меня.Иван, заметив моё лицо, напрягся.

Я умолчал о демоне – лишние вопросы сейчас ни к чему.– Не знаю… – выдохнул я. – Родовой дар словно с ума сошёл. Чувствую приближение чего-то опасного. И очень сильного.

– Ты уверен? – спросил командир, голос полный сомнения.Группа недоверчиво переглянулась.

Не дожидаясь ответа, он обернулся к Афоне. Тот, отвечая на молчаливый вопрос, лишь пожал плечами.

На поляне воцарилась гробовая тишина: ни шелеста листьев, ни пения птиц.

– Громовед… – испуганно и обречённо выдохнул он, самый опытный из нас.Афоня только собирался что-то сказать, как вдруг раздался громовой рев, от которого кровь стыла в жилах.

– Лекс, ты должен бежать!Не теряя времени, Иван резко обернулся ко мне:

Группа, стоявшая неподалёку, обречённо кивнула, понимая, что шансов у нас нет.

– Нет! – твердо прервал я командира, понимая, к чему он ведёт.

– Дурак, беги, пока есть возможность! – взвыл перепуганный Вель. Впервые я слышал такой ужас в его голосе.

– Не выйдет, – твердо сказал я всем сразу. – Я в этом лесу первый раз, и даже если побегу, какие шансы наткнуться на другую тварь? Одному мне не выжить.

Иван стиснул кулаки, понимая, что я прав.

– Что за зверь? Какие слабости? На что способен? – не теряя времени, я начал быстро задавать вопросы Афоне.

– Ну же, отвечай! – прикрикнул на растерянного следопыта Иван.

– Помесь медведя с буйволом. Здоровенный. Грудь как панцирь. Слабых мест нет. Не осталось живых, чтобы рассказать, если такие имеются… – приходя в себя, доложил Афоня.

– Твою мать! – выругался Кнут. Сёма его поддержал. Группа выглядела обречённой.

– Ну вот, Сёма хотел добычу побогаче – вот боги тебя и услышали. Завалим такую образину – от невест отбоя не будет, – пошутил я, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

Громовед уже был совсем близко: слышался треск деревьев, казалось, земля дрожит, а рычание отдавалось эхом по лесу.

Как раз в этот момент сзади прозвучал хлопок – это Тоха дал подзатыльник Сёме.

Мы стояли полукругом, обращённые к месту, откуда доносился топот и ломаемые деревья. Сердце колотилось, руки сжимали ружья. Мысли носились – пытался придумать хоть что-то.

– На сколько здоровый этот Громовед?Внезапно вспомнил, что когда мы шли на поляну, слышался характерный звук разбивающейся о камни воды. Вдруг до меня дошло: если чудище огромное, возможно, оно не умеет плавать. Тут же спросил у Афони:

– Метра четыре.Афоня растерялся, но быстро ответил:

– А плавает? – уточнил я.

– Не знаю, говорю же, некому было рассказать о его возможностях. Находили только растерзанные трупы…

– Тут недалеко есть река или водопад?Я уже не слушал, быстро повернулся к Ивану. В голове уже сформировался план.

– Да, в метрах ста есть речушка, проходящая по оврагу, и мостик… – закончил, что-то начинав понимать.Иван, непонимающий моего замысла, заторможено вспомнил:

– Тогда быстрей туда! – требовательно сказал я, подталкивая Ивана, чтобы он повёл нас в нужном направлении. – По пути объясню.

Иван, решив довериться, громко скомандовал, и мы бегом понеслись по лесу, маневрируя между частыми кустами, подгоняемые приближающимся звуком треска деревьев и рычания, которое раздавалось уже совсем рядом.

Пока мы бежали, я на ходу вкратце изложил Ивану свою мысль:

– Громовед огромный, значит – тяжёлый. Если провалится в воду… будем надеяться, что из‑за своих габаритов он утонет. Иван с сомнением смотрел на меня но других идей все равно не было.

добежали мы до моста взмыленные все в мелких царапинах и ссадинах. Пока перебрались на ту сторону берега я по пути немного подрезал комнаты связывающие толстые балки моста своим мечом.

не успев даже толков выдахнуть мы увидели Громоведа идущего вслед за нами из леса.

Огромная туша, бурый окрас которой блестел в тусклом свете леса.

Тускло-красные бусины глаз смотрели прямо на нас.

Вытянутая пасть усеяна острыми, как ножи, кривыми желтыми зубами.

Два массивных рога, загнутых вперёд, завершали этот образ живой машины смерти.

Громовед встал на дыбы, обнажив брюхо, покрытое толстыми каменными плитами, и взревел так громогласно, что казалось – ещё миг, и молния рассечет небо. Затем он тяжело рухнул обратно на лапы, и земля под нами ощутимо дрогнула.

Монстр даже не считал нас угрозой – скорее лёгким перекусом перед настоящим блюдом. Настолько он был громаден.

Ступив на мост, Громовед медленно двинулся вперед, готовый в любую секунду сорваться в погоню за убегающей закуской.

Добравшись до центра моста, он остановился на долю секунды – и тут раздались хруст, треск балок, хлопок лопнувших канатов. Мост под ним провалился. Громовед с ревом полетел в воду, отчаянно хватаясь за уцелевшие балки, но те не выдержали его веса и рухнули следом.

Мы выдохнули с облегчением… слишком рано.

Из бурлящей воды вдруг вырвалась лапа, затем голова. И вот уже весь Громовед, ревя и фыркая, карабкался на наш берег.

Мы вскинули ружья – и прогремел приглушенный залп всех стволов. Но, казалось, для него наши пули были лишь комариными укусами. Они не пробивали толстую шкуру, только ещё больше зля зверя.

И тогда я заметил: по его боку, вместе с водой, стекала густая тёмно‑красная кровь. Значит, падение всё же было не напрасным – он напоролся на обломанный брус.

Отбросив бесполезное ружье, я рванул в сторону, обходя Громоведа сбоку. Группа лихорадочно пыталась перезарядиться. Вель истошно вопил, требуя бежать. А я, стиснув зубы, пытался сосредоточиться и призвать дар.

Получилось не сразу. Дар упирался. Между тем зверь почти выбрался из оврага.

Ещё один слитный залп – бесполезный. Вель уже не говорил, а просто визжал от ужаса.

И вот – получилось.

Родовой дар наконец поддался. Передо мной вспыхнула чешуйка, в виске кольнуло, но я, не теряя ни секунды, направил её в бок зверя. Удар – и ничего. Слишком толстая шкура.

Я вернул чешуйку и снова ударил. И снова. И снова.

Виски пульсировали болью, голова кружилась, сердце стучало так, будто готово выпрыгнуть из груди, но я не останавливался. Бил в одно и то же место, стараясь пробить защиту чудовища.

Не знаю, на каком ударе это случилось – десятом? двадцатом? – но зверь, уже успевший выкарабкаться на берег, вдруг оглушительно взревел. Чешуйка наконец прорвала его плоть.

Я сделал единственное, что пришло в голову: раскрутил чешуйку внутри, как пропеллер, разрезая внутренности монстра.

Рев Громоведа прервался. Он завалился на бок, глаза-бусинки окончательно потухли – монстр мёртв.

Восхищённый крик группы прорезал воздух, но я даже не мог радоваться.

Резкая вспышка боли пронзила голову – казалось, сейчас её просто разнесёт на куски.

Я катался по земле, крича, сквозь боль и собственные вопли, слыша тревожные крики охотников, бросавшихся ко мне.

И только затем пришло облегчение: забвение.

Глава 12

Пришёл в себя я уже в своей комнате. Голова не болела – разве что хотелось пить – а в остальном чувствовал себя на удивление нормально. Приоткрыл глаза и увидел Лену, тихо сидящую на скамейке возле кровати.

– Красавица… а водицы у тебя случайно не найдётся? – прохрипел я, сам удивляясь своему голосу.

Лена вздрогнула так, будто я выстрелил рядом с ухом.

– Г-господин! – пискнула она, вскочила и стремглав убежала.

– Воды… – только и успел я выдохнуть ей вслед. – И чего она так перепугалась? Может, я всё-таки помер в том лесу и теперь призраком шастаю…

– Трупы пить не просят, – ехидно отозвался Вель.

– Хоть ты, язва, не меняешься, – усмехнулся я мысленно.

– А вот ты продолжаешь лезть туда, где нормальные люди помирают, – проворчал демон. – Я уже думал, придётся возвращаться в Инферно… но нет, опять выжил.

– Ха! Думал, так легко от меня отделаешься? – хмыкнул я.

Дверь распахнулась – и в комнату вихрем влетел Захар. За ним дед, а следом запыхавшаяся Лена.

И началось.

Захар носился вокруг меня, охал, причитал, слушал дыхание, проверял зрачки, раз двадцать спросил, как я себя чувствую – и все двадцать раз я просил воды. Бесполезно. Похоже, в его голове мой жаждущий труп не значился приоритетом.

Наконец деду надоело наблюдать этот цирк. Убедившись, что я в полном порядке, он отправил Захара восвояси. А Лена, красная как мак, наконец дала мне воды.

– Ну что, герой, – начал дед строго, но глаза его смеялись. – Говорил же, на рожон не полезешь.

– Ребята как?– Я не специально, – виновато буркнул я, а потом сразу спросил:

Вопрос вырвался сам – слишком быстро я привык к этой группе, чтобы не волноваться. Дед это заметил и кивнул:

– Живы все. И… боюсь, теперь охотники и половина гвардии уже знают, что мой наследник – герой, – сказал он с открытой гордостью.

Но меня заботило другое.

– Проблем не будет? – спросил я тихо.

Дед нахмурился.

– Не должно. Я доверяю гвардии, но шило в мешке не утаишь. Да и в Академии всё равно узнают…

Он помолчал и добавил:

– Кстати, две новости. Первая – вот кристалл, который достали из Громоведя.

Он протянул камень размером с куриное яйцо. Овальный, голубоватый, весь в тонких трещинках, откуда струилось мягкое синее свечение.

– И ещё: наш род пригласили на Бал в честь отправки наследников в Академию.

– Думаю, идти всё равно придётся? – уточнил я.

– Именно, – подтвердил дед. – Это хороший повод представить тебя официально… но и риск. Те, кто напали, точно поймут, что ты жив.

– Поздно это скрывать, – сказал я вслух то, что оба понимали.

А я снова уставился на кристалл.Дед кивнул, пожелал мне отдыха и ушёл.

Поверхность голубоватого камня будто дышала. Свет внутри мерцал, как затуманившееся сердце.

– Вель… и что с ним делать? И только не говори, что его надо глотать, – поморщился я.

– Люди… – проворчал демон. – Всё непонятное – сразу в рот.

– Так что делать? Как стать сильнее? – раздражённо спросил я. Если он сейчас скажет что-то вроде «покрутись три раза и скажи му», я реально найду священника.

Вель вздохнул.

– Всё просто. Сконцентрируйся, направь внимание на камень… и потихоньку—

Я сделал, как он сказал.

Кристалл дрогнул в руке, внутри запульсировала сила – холодная, тяжёлая, густая. Она потянулась ко мне.

И тут Вель взревел так, что даже воздух внутри черепа задрожал:

– СТОЙ, ПРИДУРОК! КУДА ТЫ ТАК МНОГО ТЯНЕШЬ—

Поздно.

Сила сорвалась потоком и хлестнула внутрь. Свет ударил в глаза, мир перевернулся. Боль вспыхнула, дикая, ледяная – будто кто-то вскрывает череп изнутри ножом.

Тьма сомкнулась мгновенно.

Очнулся я снова. Голова была тяжелой, как будто её заполнили мокрым песком, но… я был жив. И, что удивительно, цел.

– Ты совсем идиот?! – взвыл Вель. – Мы оба чуть не сдохли! Оба!

– И тебе доброе утро… – простонал я. – Я сделал то, что ты сказал.

– Я сказал – ПО-ТИ-ХОНЬ-КУ! А ты открылся как дырявая бочка!

Замер.Я уже хотел огрызнуться, но…

Не бурлящей боли, не расползающейся силы – просто… больше.Внутри было много.

Будто вместо кружки мне выдали целый чан.

– Эй… Вель, а почему там внутри так… просторно?

Демон выдохнул зло, устало:

– Новость такая: твой дар не усилился ни на каплю.

– А…

– Но вместилище маны выросло. Сильно. Ненормально сильно.

– Это… хорошо?

Ты теперь можешь использовать чешуйку в два, а то и три раза чаще. Не вырубишься после пары применений. Это плюс.– И да и нет.

– А минус?

– Чтобы стать сильнее – тебе нужно больше кристаллов. Гораздо больше. Ты расширил чан – молодец, но наполнять теперь его придётся дольше.

Я тихо выругался. Ну да. Конечно.

– Это всё? Или есть сюрпризы?

Вель немного помолчал.

Но теперь я смогу помогать – направлять ману, стабилизировать поток. Это упростит применение чешуйки и ускорит тренировку.– Есть. Я смог… частично направить поток маны. Так, чтобы он расширил твоё вместилище, а не разорвал нас.

– Звучит полезно.

– Звучит опасно. Но раз уж ты расширил резерв… можем попробовать. Тихо, постепенно. А не как ты любишь – через смерть.

Я усмехнулся.

– Привыкай, Вель. Я вообще парень решительный.

– Ты – катастрофа на ногах. Но теперь… наша катастрофа стала чуть мощнее.

В раздумьях я и не заметил, как наступила ночь, и задремал. Разбудил лёгкий стук в дверь – Лена зашла узнать, пойду ли я на завтрак или принести его сюда. Странно, обычно это делал Прохор, но видеть Лену было куда приятнее.

Я быстро вскочил, оделся и спустился в столовую. Там уже завтракал дед. Поздоровавшись, сел за стол и попросил кофе. На тарелке передо мной красовалась целая гора пышных блинов, а рядом – плошки со сметаной, вареньем и сгущёнкой. Я взял блин, макнул в варенье и чуть не застонал – вкус был невероятный, словно праздник на языке.

– Сегодня приедет портной, снимет мерки для пошива костюма, – сказал дед, допивая чай, и взгляд его был мягким, с едва заметной улыбкой.

– Отлично, – ответил я. – Сначала загляну в тренировочный зал, немного попрактикуюсь, а потом к парням. поблагодарю их а то даже не попрощались.

– Хорошо, – дед усмехнулся, поглаживая бороду. – Если что, пришлю за тобой Прохора или Лену.

Лена, услышав это, вдруг густо покраснела, и я невольно улыбнулся.

Перекусив чуть ли не бегом, я отправился в тренировочный зал. Жутко хотелось проверить новые возможности. И скажу – это уже совсем не дурно. Раньше я мог призвать чешуйку всего раз пять–шесть, и голова начинала болеть. А если доводилось до десяти применений – катался по полу от невыносимой боли, и на каждый призыв уходило слишком много времени.

Теперь всё было гораздо интереснее. Во‑первых, призыв думал – и дар откликался почти мгновенно. Во‑вторых, количество применений сильно выросло. Примерно на пятнадцатом использовании я лишь слегка почувствовал пульсацию в висках, и Вель тут же предупредил: «Больше не стоит». На этом мы и закончили, и я отправился к группе Ивана в казарму.

По пути бойцы с уважением переговаривались между собой, чуть ли не тыкали пальцем, показывая на меня. А когда я зашёл в казарму, чуть не оглох от радостных возгласов своих недавних товарищей. Они искренне обрадовались, увидев меня в полном здравии. Сёма тут же приглашал меня в кабак, пока Иван не припомнил ему подзатыльник: «Мол, негоже графу с простолюдинами по кабакам шастать». Я пообещал, что как-нибудь выберусь в другой раз.

Вдруг на улице раздался шум. Афоня поднял бровь: «Девица какая-то поднимает суматоху». Я сразу понял, что это за мной. Тепло попрощавшись с ребятами, пообещал, что как-нибудь ещё выберемся на патруль. Они почему-то побледнели.

И вот мы с Леной уже шли обратно в усадьбу. Девушка щебетала обо всём и ни о чём одновременно, а я размышлял о скором бале.

Глава 13

Прошла неделя с тех пор, как я дважды едва не погиб: сначала от когтей и зубов Громоведа, а потом – по собственной глупости, когда попытался поглотить слишком много маны из кристалла.

Эти семь дней я посвятил тренировкам дара под руководством Веля. Управлять чешуйкой стало заметно проще: она слушалась быстрее, точнее.

Не забывал я и про меч. К счастью, охотники из группы Ивана с удовольствием помогали мне оттачивать фехтовальные навыки. Будучи бойцом ЧВК, я никогда не занимался ничем подобным, но молодой аристократ, обучался этому с детства. Дара у него тогда не было, и он пытался привлечь внимание отца хотя бы умением владеть клинком. Увы, не помогло – родной отец всё равно изгнал его.

Так и пролетела неделя: днём – тренировки с даром, после обеда – фехтование, а вечерами – несколько спокойных, но по-особенному приятных встреч с Леной. Вспоминая их, я не мог не улыбнуться.

И вот теперь я стоял перед ростовым зеркалом. На отражение смотрел молодой аристократ в дорогом чёрном костюме, с чуть нагловатой ухмылкой и уверенным взглядом. Неделя пота и упорства не прошла зря – я чувствовал себя сильнее и спокойнее, чем когда-либо.

Сегодня – бал. И, несмотря на все опасности, что маячили впереди, меня приятно поддёргивало предвкушение. Хотелось увидеть, каким окажется этот вечер. Пока мы ехали к усадьбе Нечаевых, я наблюдал в окно за меняющимся пейзажем, пытаясь угадать, что ждёт за высокими воротами.

Мы подъехали к усадьбе. Водитель открыл дверь сначала деду, потом мне. Поднялись по широким каменным ступеням к резным двухстворчатым дверям. Придворные тут же распахнули их и провели нас в бальный зал.

У входа нас встретил сам граф Сергей Нечаев с супругой Анастасией и дочкой Ариной. Они тепло поприветствовали деда, а затем он представил меня:

– Знакомьтесь, мой внук и будущий глава рода, граф Алексей Романович Чернышев, – торжественно произнёс дед.

Я пожал руку графу, затем галантно поцеловал ладони его жены и дочери. Те вежливо улыбались.

– Ха, какие двуличные змеюки, – тут же прокомментировал Вель.

– С чего ты взял? – спросил я мысленно.

– Улыбаются, а внутри только презрение, – лениво ответил демон.

– Ожидаемо, – подумал я. Был князем – изгнали – стал графом. Кому здесь вообще интересны причины?

Мы обменялись прощальными любезностями и направились в центр зала, где стояли столики с закусками. В зале играла лёгкая музыка, аристократы собирались небольшими группами, оживлённо обсуждая свои темы. Наше появление, судя по взглядам, никто не пропустил – уже обсуждают.

Дед кивнул мне и ушёл к «старым знакомым». Я же двинулся к столу с закусками, прихватив по пути бокал шампанского. На столах лежало множество угощений. Я выбрал канапе с рыбой и сыром.

– Неплохо, – отметил я, съев ещё пару штук.

В этот момент внимание зацепилось за девушку – рыжеволосую красавицу с аккуратным носиком, россыпью веснушек и глубокими глазами. Платье цвета ясного неба только подчёркивало её мягкую, тёплую внешность.

Но разглядывать её мне не дали: в спину врезался грубый толчок и раздался знакомый надменный голос:

– Эй, слуга, принеси нам напитки!

Я обернулся. Передо мной – семейство Багратионовых: мой «отец» Роман Дмитриевич, его жена Жанна Олеговна и мой сводный брат Артём Романович.

– Не знал, что у княжича Артёма Романовича проблемы со зрением, – спокойно произнёс я.

– Да как ты смеешь! – прошипел брат, но отец остановил его взглядом, с явным недоумением уставившись на меня. Да, я уже не тот затюканный парень, что глотал оскорбления.

– Вель, что по эмоциям? – спросил я мысленно. Он понял, к чему я клоню.

– Ничего не чувствую, – удивлённо ответил демон.

– Артефакты, – заключил я. Вель согласился.

– Я слышал, у рода Чернышевых нынче не лучшие времена, – ядовито заметил Роман Дмитриевич.

– О, князь, не более чем пустые слухи, – холодно парировал я.

Не желая тратить на них ни секунды, я развернулся и направился к дальнему столику.

– Наглый щенок, – прошипел мне вслед Роман Дмитриевич, достаточно тихо, но так, чтобы я услышал.

Я не удержался от маленькой мести: почесав затылок, невзначай показал ему средний палец, украшенный родовым перстнем Чернышевых. Интересно, знают ли здесь значение этого жеста?

– Судя по эмоциям князя, которые пробились даже сквозь артефакты… ещё как знают! – расхохотался Вель, искренне наслаждаясь моим поступком.

Я снова принялся за полюбившиеся канапе. Музыка стала чуть ритмичнее, и аристократы в центре зала закружились в танцах.

В мягком свете старинных люстр зал выглядел по-настоящему чарующе. Я огляделся: вдоль стен висели полотна в массивных рамах, в углах стояли аккуратные диванчики, на которых уже расположились пары, ведущие тихие беседы. В воздухе смешивались десятки ароматов – от изысканных закусок до множества разных парфюмов, создавая тонкое, почти опьяняющее благоухание.

Взгляд снова наткнулся на ту самую молодую аристократку, скучающую в стороне, подальше от общего веселья.

Было в ней что-то притягательное. Красивая, уверенная… но при этом что-то выбивалось из общей картины. Деталь, которая ей совершенно не подходила, – и я никак не мог понять, что именно.

– Страх, – подсказал Вель. – Она кого-то боится. Поэтому движения скованы: оглядывается, теребит пальцы, прикусывает губу, – спокойно пояснил он.

Я съел очередную канапе и решительно пошел к девушку. Вель тут же заключил – ну вот опять сейчас начнется – с какой то грустью заключил вель.