Жена выбрала ему любовницу

— Я вас о таком не просила.

— Я заранее говорю.

— Хорошо.

— Он может отказаться. Сразу. После первого разговора. В любой момент.

— Тогда на этом закончим.

Мне хотелось, чтобы она хоть раз ответила не так быстро. Чтобы у нее возникло сомнение, которое можно было бы разделить. Но Инга сидела передо мной с видом человека, который уже перебрал все варианты и наконец нашел самый бережный.

— И еще. Если он спросит, вы ли меня попросили, я скажу.

Она подняла глаза.

— Прямо спросит?

— Да. Прямо.

На этот раз ответ занял несколько секунд.

— Думаю, не спросит.

— Я не про то, спросит ли.

— Поняла.

Я ждала. Инга закрыла блокнот.

— Хорошо. Если спросит, скажете. Мне кажется, мы слишком все усложняем.

Я посмотрела на закрытую обложку. Еще вчера то же самое предложение вызывало у меня желание уйти. Сейчас мы обсуждали границы, и от этого оно начинало выглядеть почти прилично. Чем подробнее я объясняла, чего не стану делать, тем легче было забыть, на что уже соглашалась.

— Сумма прежняя? — спросила я.

— Шестьдесят. Половина сейчас, половина после вашего первого настоящего свидания. Если вы оба захотите. О встрече я могу узнать от вас, мне не нужны отчеты.

— Мне это слово тоже не нравится.

Инга не стала уточнять какое.

— Я перечислю на карту. Можно по номеру?

Я назвала свой номер, хотя он у нее был. Проверила имя на экране. Когда она нажала кнопку, мне захотелось остановить ее руку. Не потому, что я уже передумала. Потому, что после уведомления гораздо труднее будет считать все это разговором.

Телефон коротко завибрировал у меня в сумке.

Инга убрала свой.

— Вы можете восемнадцатого поехать с ним за фурнитурой? Вам же все равно надо согласовать крепления.

— Мне нужно смотреть ткань, — сказала я. — За фурнитуру отвечает он.

— Тогда сначала к нему в мастерскую. Пусть покажет образцы. Дальше решите.

Она уже переходила к следующему шагу, а я все еще слышала короткую вибрацию телефона.

В дверь постучали. Пришла девушка с длинной папкой.

— Инга, там по рассадке нужно сейчас. И водитель спрашивает, где разгружаться.

— В дальние ворота. Я отмечала на схеме.

— Он говорит, ему все равно, какие отмечены, там машина стоит.

Инга на секунду закрыла глаза.

— Пусть не перекрывает проезд. Сейчас подойду.

Она повернулась ко мне.

— Простите. Можно я напишу остальное?

Я кивнула, взяла договор и встала. Она проводила меня до двери, сказала сотруднице, что поговорит с водителем сама, и пожелала мне хорошего дня. Я поблагодарила. Все складывалось удачно, но радоваться пока не получалось.

На лестнице пришло второе уведомление. Шестьдесят тысяч по рабочему счету. Я открыла приложение и увидела две суммы, пришедшие почти рядом.

У одной было назначение: аванс за изготовление текстильных изделий.

Другая просто появилась у меня на карте.

Я долго смотрела на первую, потом закрыла экран.

По дороге в мастерскую зашла в магазин за нормальным обедом. Купила суп в контейнере, хлеб и пачку кофе. До этого три дня говорила себе, что остатки дома тоже еда. На кассе отнесла кофе обратно, потом разозлилась на собственный спектакль и вернула в корзину.

Ася встретила меня вопросом про договор.

— Подписали. Деньги пришли.

— Отлично. Можно вечером нормально поужинать.

— Я суп принесла.

— Еще лучше. Полчаса не буду слушать твою машинку и замечу, что мы люди.

Я заплатила свою долю аренды. В поле сообщения владельцу помещения написала: «За апрель, Ника». Ничего необычного. Так же писала месяц назад, два месяца назад. Теперь у меня не было просрочки, и никто не собирался выставлять наши столы в коридор.

Номер Лены лежал возле клавиатуры. Я сложила чек пополам и убрала в ящик. Он не исчез, работа оставалась возможной. Я просто больше не собиралась звонить.

После обеда Инга прислала адрес мебельной мастерской и время. Следом пришло еще несколько сообщений.

«Кофе без сахара. Любит старую фантастику, хотя ругается на нее. Когда интересно, начинает задавать много вопросов. Не любит, когда его хвалят просто так».

Я представила, как на том конце она выбирает, что еще добавить. Одиннадцать лет совместной жизни не могли уместиться в четыре строчки. Наверняка были и другие подробности — как он переставляет чашку, с какой стороны спит, что говорит, когда сердится. Мне стало не по себе от мысли, что я могу сейчас получить и это.

«Личного больше не надо», — написала я.

Инга ответила: «Конечно».

Я положила телефон экраном вниз. Взяла бумажную ленту, записала размеры первого окна, отрезала нужный кусок макетного материала. Работа помогала, пока не требовалось остановиться.

Ася подошла забрать ножницы.

— Все нормально?

— Да.

Она посмотрела на мою разметку.

— У тебя здесь два раза сорок шесть.

Я проверила. Одно из чисел должно было быть шестьдесят четыре.

— Спасибо.

Ася забрала ножницы и вернулась к себе. Я зачеркнула ошибку, написала верно. Потом сняла с манжеты булавку и воткнула ее в подушечку.

К вечеру Инга написала, что сообщила Матвею о рабочей встрече. Он спросил, какой образец подготовить для проверки, и попросил передать, чтобы я взяла ту самую изнаночную ткань.

Ту самую.

Я помнила его руки на пробном углу и то, как он молча ждал, пока я переставлю крепление. Мне не нужно было придумывать все заново. Именно это делало договоренность удобнее — и хуже.

Я ответила, что возьму.

Глава 4. Не по подсказке

На воротах мастерской висела табличка с телефоном. Под ней кто-то приклеил лист: «Если закрыто, позвоните. Если не открыли, еще раз не надо».

Я прочла его дважды и нажала кнопку звонка.

Матвей открыл почти сразу.

— Не испугались?

— Я решила, что у вас просто честная реклама.

— Вадим написал. После третьего воскресенья подряд, когда люди приезжали за своими стульями без предупреждения.

Внутри было светло и прохладно. Вдоль стены стояли мебельные щиты, на полках лежали короткие бруски с наклеенными бумажками. Сами полки кто-то пронумеровал крупным маркером. На рабочем столе возле окна стояла чашка, которую я бы побоялась взять чистой рукой.

— Кофе? — спросил Матвей.

— Не сейчас, спасибо.

Я развернула макетный кусок. Он расстелил на столе чистый лист бумаги, хотя мог бы просто смахнуть стружку.

Нам предстояло проверить крепление на настоящем основании. Я думала, что заготовка будет маленькая, размером с коробку. Матвей сделал целую секцию.

— Так понятнее, — объяснил он. — Если неудобно снимать, сразу увидим.

Я провела ладонью по округленному краю. Он не был еще покрыт составом, дерево оставалось светлым и теплым на вид.

— Вы из-за этого сегодня приехали?

— У нас несколько доставок. Все равно был бы здесь.

Я разложила ленты и булавки. С утра специально оделась так, чтобы не пришлось думать, как выгляжу на корточках возле мебели. В результате все равно думала, потому что Инга вчера прислала еще одно сообщение: «Не старайтесь слишком. С вами и так интересно».

Совет был хуже любой инструкции. После него я придавала значение даже тому, в какую сторону убрала волосы.

Матвей показал подготовленное основание, и я наконец переключилась на вещь, которая не оценивала мою естественность. Край держался, но в углу образовывался залом. Я передвинула полосу.

— Здесь нужно еще полтора сантиметра.

— На общем размере скажется?

— Нет. На количестве моих хороших мыслей о вас — да.

— Тогда добавим два.

Я рассмеялась. Он посмотрел и тоже улыбнулся, а я немедленно вспомнила, зачем приехала, хотя могла бы с полным основанием ответить: работать.

Из соседней комнаты вышел мужчина в темном фартуке, держа телефон у уха. Он показал Матвею два пальца, дождался кивка и убрал телефон.

— Через два часа приедут. А тут что решили?

Он наклонился над нашей секцией.

— Не проще закрыть наглухо? Снизу никто не увидит.

— Снимать будет неудобно, — сказал Матвей.

— Ну съемное сделать, но без этой возни. Нике же тоже времени меньше.

Я вдохнула, собираясь объяснить, почему «времени меньше» иногда означает «переделывать дольше», однако Матвей ответил раньше.

— Мы проверили, как чехол снимается. Все удобно. Делай по последнему чертежу.

— Там по часу на каждую секцию сверху.

— Значит, час. В смете есть.

Мужчина пожал плечами и ушел. Час в смете нашелся, и объясняться мне не пришлось.

Я занялась углом с большим усердием, чем требовалось.

— Вы не обязаны были спорить за меня, — сказала я.

— А мы спорили?

Он действительно не понял сразу.

— Я про час на секцию.

— Мы с вами его выбрали. Почему теперь выбрасывать?

Я кивнула. Объяснить разницу между этим ответом и теми, к которым привыкла, не удалось бы коротко. Да и рассказывать сейчас о прежних обидах не хотелось.

Когда образец наконец снялся без усилий, я села на скамью. Матвей чуть покачал ее за спинку.

— Проверяете, не развалится ли от дизайнера?

— Привычка. В кафе иногда неловко получается.

— Вы там тоже качаете мебель?

— Сажусь, чувствую, что не так. А потом полвечера думаю, чем подложить.

— Это опасно. Можно пропустить все свидание.

Я сказала и тут же поняла, что сказала. Матвей посмотрел на меня, но не стал переводить разговор туда, где я только что оставила открытый вход.

— Можно заказать еще кофе. Подложить чек.

— Временно.

— Многие вещи начинались как временные.

Мы еще раз сняли чехол. Я записала размеры, он сфотографировал угол. До магазина фурнитуры решили доехать вместе: я хотела сразу сравнить крепления с тканью.

В универсале на заднем сиденье лежали велосипедный насос и свернутая куртка. Матвей переложил их в багажник, освободив место для моего рулона.

— На вас не слетит. Там крепление.

— Вы всегда заранее сообщаете, что ничего не сломается?

— Людям легче.

Он выехал со двора. Я смотрела на дома и выбирала, с чего начать разговор, который не должен был выглядеть выбранным. По радио кто-то перечислял дорожные работы. Водитель впереди пытался перестроиться, не включая поворотник, и Матвей молча его пропустил.

— Вы любите фантастику? — спросила я.

Он покосился на меня.

— Некоторые фильмы.

— Мне недавно попался один. Где корабль возвращается, а дома уже прошло много лет.

— Таких много.

Конечно. Я успела посмотреть меньше половины того, который нашла после Ингиного сообщения.

— Там в начале еще все очень долго объясняют устройство двигателя.

— Это тоже не помогло.

— А потом они вообще забывают, что у них кончается топливо.

Матвей улыбнулся.

— Вы сейчас можете описывать мой обычный вторник.

Я прижала сумку к коленям.

— Я выключила. Не досмотрела.

— Тогда зачем спрашивали?

Очень хороший вопрос. На секунду я представила, как отвечаю: ваша жена считает, что разговор о кино поможет вам влюбиться. Но до этого места мы еще не дошли. Я спросила его о фильмах, он спросил меня о разговоре. Это было не то условие, которое я поставила в кабинете Инги.

— Мне стало интересно, за что вообще такое можно любить.

— За момент, когда они наконец перестают объяснять двигатель.

Я засмеялась. Он не обиделся на мое мнение и не попытался переубедить. Только попросил прислать название: хотел проверить, на какой минуте от него ушел последний терпеливый зритель.

— То есть вам самому может не понравиться?

— Конечно.

— А я думала, тут нужно защищать весь жанр.

— У меня нет полномочий.

В магазине нас встретил молодой продавец с бейджем, на котором имя было напечатано слишком мелко. Матвей назвал заказ, и парень ушел к дальним полкам. Я ходила вдоль стендов и подбирала крепления по цвету. При дневном свете серый уезжал в зеленый, под лампой — обратно. Матвей терпеливо переносил два образца из одного конца зала в другой.

— У меня плохие новости, — сказала я. — Ни один.

— Сначала были оба.

— Сначала вы не отнесли их к окну.

— Значит, ошибка моя.

Продавец вернулся с коробкой, услышал конец разговора и предложил третий вариант. Он оказался подходящим. Я поблагодарила его так горячо, что он еще несколько минут ходил за нами, придумывая, чем помочь.

На кассе Матвею позвонила Инга.

Он ответил сразу. Я слышала только его половину разговора: да, подошло; нет, не надо ехать; он посмотрит вечером. Потом он выслушал что-то еще и сказал:

— Ты сама чего хочешь?

После паузы добавил:

— Я про субботу. Если устала, отменим.

Я отступила к стенду с ручками, хотя видеть его было все равно легко. Он держал коробку под мышкой и терпеливо ждал ответа. На пальце блеснуло кольцо.

Моя аккуратно выстроенная версия на секунду покачнулась. Люди, которые живут как соседи, тоже могут обсуждать выходные. Даже спрашивать друг друга, чего хочется. Я повторила это про себя и вернулась к коробке с нашими покупками.

По дороге обратно он спросил, сколько времени займет изготовление.

Я рассказала о порядке работы и о том, что ткань придется забрать самой: доставку в нужный день не обещают. Он предложил помочь, но я сказала, что справлюсь. Не потому, что не хотела помощи. После разговора с Ингой слово «помощь» меня настораживало.

— Хорошо, — ответил Матвей.

И не спросил три раза, уверена ли я.

Возле моей мастерской он вынес рулон и поставил у двери.

— Название фильма пришлите.

— Вы же можете потом пожалеть.

— Меня предупредили.

Я сказала спасибо, взяла рулон и поднялась к себе. Ася ушла в магазин, на ее столе осталась раскрытая книга с новым корешком. В комнате было так тихо, что я услышала, как внизу закрылась дверь.

Матвей уехал не сразу. Я посмотрела в окно. Он стоял возле машины и разговаривал по телефону. Лицо отсюда было не разобрать, зато я видела, как он переставил коробку с одного места на другое, чтобы она никому не мешала.

Сообщение Инги пришло, когда я распаковывала образцы.

«Как пообщались?»

Я набрала: «Крепления подобрали. Образец работает».

Она ответила: «Я не только про образец».

Я положила телефон и занялась лентами. Через минуту взяла снова, нашла название фильма и отправила Матвею.

Он прислал в ответ фотографию карандаша. Тот, с обкусанным ластиком, все еще лежал у меня в сумке, а на снимке был новый, еще не заточенный.

«Потери восполнены», — написал он.

Я засмеялась вслух.

Потом заметила, что ответить Инге так и не смогла.

Глава 5. Третье место

Вечером на площадке было холоднее, чем утром у меня в мастерской. Я вошла с пакетом покрытий, остановилась возле двери и не сразу сняла пальто.

— Отопление обиделось? — спросила я.

Инга выглянула из маленькой кухни.

— Проветривали после покраски. Сейчас согреется. Я тебе чай сделаю.

На «ты» мы перешли в сообщениях. В какой именно момент, я потом не смогла вспомнить. Инга однажды написала «возьмешь образец?», и отвечать на это официальным обращением показалось нарочитым. Теперь ее «тебе» звучало так, будто мы давно вместе решаем личные и рабочие вопросы.

Матвей стоял возле скамьи, приложив к основанию длинную рейку. Увидел меня, убрал инструмент.

— Приехал окончательный суд.

— Предварительный. Окончательный будет, когда администратор скажет, что все удобно снимается.

— Тогда пусть придет сейчас.

— Ольга на другом объекте, — ответила Инга с кухни. — Завтра покажу ей видео. Как пройдет ваш суд, так и снимем.

Я расстелила чистое покрывало на полу и выложила готовые детали. Серый материал в этом свете казался теплее, чем в магазине. Матвей присел рядом, не наступая на ткань, и подал нужный угол раньше, чем я попросила.

Чехлы для трех первых секций должны были выглядеть одинаково. Первый сел хорошо, второй потребовал небольшого сдвига, а на третьем выяснилось, что угол на чертеже не соответствует реальному.

— Здесь стена уходит, — сказала я.

— Да. Я учел.

— А мне не сказал.

Он посмотрел на торец.

— На плане есть размер.

— Размер есть. Что угол другой — нет.

Мы оба помолчали над этой разницей. Инга поставила чай на подоконник.

— Переделать можно?

— Можно, — ответила я. — Сначала посмотрю, сколько съест поворот.

Матвей принес бумажную полосу. Мы приложили ее к стене, сняли шаблон угла, и я временно подвернула ткань. Он не повторил, что размер был. Я не сказала, что поэтому нужно присылать нормальный план. Через десять минут стало понятно, как исправить все без нового полотна.

— У меня к вам предложение, — сказала я. — Любые сюрпризы в стенах теперь присылайте отдельным сообщением.

— С фотографией?

— С предупреждением заглавными буквами.

Матвей кивнул.

— Сделаю.

Инга наблюдала за нами, опершись бедром о подоконник. Чай она приготовила всем троим, но сама не пила. Ее телефон несколько раз засветился; она отвечала коротко, не уходя из разговора.

Потом приехал курьер с едой. Я решила, что сейчас мы быстро перекусим и продолжим, но Инга разложила контейнеры для монтажников, себе оставила только небольшой.

— У меня встреча в семь. Вы как, закончите без меня?

Я посмотрела на часы. До семи оставалось сорок минут.

— Мы еще минут двадцать с этой секцией, потом окна.

— Отлично. Возле кухни выключатель другой, я подпишу. И не закрывайте внутреннюю дверь, там не везде ручки стоят.

Она говорила то же, что говорила бы при любых подрядчиках. Собрала сумку, отнесла пакеты с едой в соседнюю комнату, уточнила у Матвея, когда заберут остатки упаковки.

— Завтра утром, — ответил он.

— Только не позже десяти. В одиннадцать у меня фотограф.

— Заберем в девять.

Инга обернулась ко мне.

— Если проголодаетесь, я столик забронировала через дорогу. На двоих. Здесь можно оставить вещи, потом зайдете.

Я была на корточках и держала последний угол. Очень неудобное положение для того, чтобы сделать вид, будто ничего не поняла.

— Спасибо, — сказал Матвей.

Она улыбнулась ему, потом мне.

— Я напишу, как приеду.

Дверь за ней закрылась. Я еще несколько секунд разглаживала ткань, которая уже давно лежала ровно.

— Подержать? — спросил Матвей.

— Не надо, все.

Я встала слишком быстро, голова на секунду закружилась. Он протянул руку, чтобы я могла придержаться, но не схватил меня за локоть. Раньше я бы не заметила такой мелочи. Теперь ловила себя на том, что запоминаю каждый хороший жест.

На окнах мы задержались дольше. Чтобы точно увидеть нижнюю линию, пришлось отодвинуть столы. Матвей подложил под ножки старое покрывало и передвигал столы по одному, а я придерживала их. В центре зала остался светлый прямоугольник пола.

— Восемь лет выбирал бы сюда стол, — сказал он.

— Почему восемь?

— Примерно столько Инга смотрит фотографии похожих мест.

— А вы?

— Я смотрю, где можно хранить лишние стулья.

Я показала на кладовую.

— Здесь шторы еще влезут.

— Если не складывать на стулья.

— Вы удивительно быстро учитесь.

Когда я сняла временные крепления, руки у меня дрожали от обычной усталости. Хотелось горячего супа, чистого стола и не отвечать больше ни за один край. Матвей заметил, что я третий раз пытаюсь попасть булавкой в подушечку.

— Давайте останется на завтра.

— Если уйду с этим в голове, завтра начну с того же.

— Тогда еще пять минут. Потом перестану держать.

Я посмотрела на него.

— Шантаж подрядчика.

— У него рабочий день кончился.

В его голосе не было снисхождения. Он тоже устал, просто позволял себе назвать это. Мы закончили за четыре минуты. Я сняла последнюю булавку и с облегчением сложила все в пакет.

— Пойдемте есть? — спросил Матвей.

Я могла сослаться на дела. Вернуться в мастерскую, разогреть что-нибудь, сообщить Инге, что возможности не представилось. Но мне хотелось продолжить вечер. Именно мне. Из-за этого отказывать было бы одновременно честнее и обиднее.

— Пойдемте.

В кафе нас посадили у окна. На столе стояла карточка «Забронировано», которую официант унес, едва мы сели. Матвей подвинул мой стул, потом проверил свой и едва заметно поморщился.

— Чек еще не принесли, — напомнила я.

Он понял и рассмеялся.

Я заказала суп. Он взял горячее и, подумав, добавил салат. Спросил, не холодно ли мне у окна. Я сказала, что нет. Еще пятнадцать минут назад на площадке я была в пальто, а здесь наконец согрелась. Не нужно было ни жаловаться на холод, ни делать вид, что мне удобно его терпеть.

— Давно одна работаете? — спросил он.

— Почти год. В мастерской мы вдвоем, но у нас разные дела.

— А раньше?

Я рассказала про фирму. Коротко, без полной истории о том, как принимала решение уйти. Он уточнил, какие заказы нравятся больше. Я начала объяснять про пространства, которые можно менять, и поймала себя на том, что рассказываю слишком подробно.

— Скажите, если я увлекусь.

— Уже увлеклись.

Я замолчала.

Матвей поднял глаза от моей салфетки, на которой я рисовала перегородку.

— Я не просил останавливаться.

Пришлось опустить взгляд. К счастью, принесли суп.

Он рассказал, как начал мастерскую с нескольких заказов на простые полки и со временем перестал понимать, почему любую простую полку сначала нужно три дня согласовывать. У него было двое работников, маленькое помещение и список того, что однажды хотелось купить. Ни о чем из этого он не говорил с тем особенным нажимом, с которым иногда сообщают женщине, что умеют обеспечивать.

— А зачем тогда стали делать на заказ? — спросила я.

— Нравится, когда человек начинает пользоваться вещью. До этого она у тебя неделю стоит, и ты видишь все, что мог сделать иначе. Потом кому-то удобно. Немного успокаивает.

Я понимала это слишком хорошо.

Разговор ушел к клиентам. Мы не называли имен, вспоминали странные просьбы и смеялись. Матвей рассказал, как однажды сделал шкаф по размеру коробки, в которой человек хранил елочные игрушки. Я — о скатерти, которую попросили оставить «достаточно светлой, но чтобы пятна не отличались».

— И что вы ответили?

— Предложила подобрать цвет под пятна.

— Заказ состоялся?

— Сначала нет. Потом человек перезвонил.

Он смеялся негромко, чуть опуская голову. У него в углу глаза появлялась складка, которую на площадке я не видела. Мне захотелось сказать что-нибудь еще смешное, и я вовремя остановилась. Это желание не нужно было оплачивать.

Телефон у меня на столе загорелся.

Инга: «Доехала. Дальше сами».

Я накрыла экран ладонью.

— Срочное? — спросил Матвей.

— Нет.

Он кивнул и продолжил рассказывать про шкаф. А я видела столик, выбранный не нами, свободный вечер, оставленный не случайно, и его лицо напротив. Только лицо не было частью Ингиного расписания. Он сам решал, о чем говорить, что заказать, почему задержаться.

Мне захотелось убрать телефон в сумку так далеко, чтобы заодно исчезло сообщение.

Когда принесли счет, я предложила разделить. Матвей спорить не стал, только показал в счете, что заказывал сам.

— За суп с вас. За лекцию о пятнах доплата не нужна.

Я улыбнулась, заплатила, и от этого вечер стал еще больше похож на обычный.

На улице было темно. Мы вернулись на площадку за вещами. Матвей включил свет в нужной части зала, помог мне упаковать рулон. Я проверила, не осталось ли булавок на полу.

— Вам ткань когда привезут? — спросил он.

— В субботу нужно забрать. Если цвет подойдет.

— Там свет нормальный?

— На складе не очень. Придется нести к выходу.

— Я в тот день буду в той стороне. Могу помочь. Только давайте сначала при дневном свете цвет проверим.

Он предложил это сам, когда уже мог просто сказать до свидания. Инга не назначала нам следующий ужин. Во всяком случае, я Инге о ней еще не писала.

— Хорошо, — ответила я. — Напишу время.

Он закрыл входную дверь, проверил ручку. Мы постояли у ступенек, решая, кто в какую сторону идет.

— Ника, — сказал он, — давайте уже на «ты». Мы полвечера чужие пятна обсуждали.

— Давай.

Я произнесла это с неожиданным облегчением. У нас появилось что-то, о чем Ингу не спрашивали.

Дома я достала из сумки телефон. От нее было еще одно сообщение: «Все нормально?»

Я ответила, что поели и закончили примерку.

Потом открыла контакт Матвея, чтобы написать про склад. Набрала время, адрес и остановилась над последней фразой. Очень хотелось добавить что-нибудь, что не относилось к работе.

Я добавила: «Шкаф под игрушки все-таки хорошая идея».

Он ответил через минуту: «Особенно когда игрушки хорошие».