Жена выбрала ему любовницу

В.К. Косс

Жена выбрала ему любовницу

Глава 1. Чужой замер

Я успела решить, что мужчина на стремянке здесь главный, прежде чем он уронил мне под ноги карандаш.

— Подадите?

Я подняла карандаш и протянула ему. На конце был обкусанный ластик.

— Если вы сейчас что-нибудь отметите на этой стене, меня потом попросят повесить штору поверх вашей отметки.

Он посмотрел на стену, потом на карандаш.

— А если отметка хорошая?

— Особенно.

Мужчина спустился. Стремянка осталась посреди прохода, и я взялась отодвинуть ее к колонне. Он подхватил ее за верхнюю ступеньку и помог освободить место.

— Матвей.

— Ника. По текстилю.

— Я догадался.

У меня из сумки торчал метровый рулон образцов. Догадаться было несложно.

Помещение пахло свежей краской и чьим-то разогретым обедом. Вдоль кирпичной стены тянулась еще не законченная скамья, у окна стояли четыре разных стула. На одном лежала дрель, на другом — женская сумка. Из соседней комнаты доносился голос Инги:

— Значит, привозите в девять. Нет, девять вечера меня не устраивает. Давайте еще раз про утро.

Она появилась с телефоном у уха, кивнула мне и показала на стул у стола. Матвей забрал с него коробку саморезов.

— Садитесь. Здесь не шатается.

— Хорошая рекомендация для заведения.

— Одна из основных.

Я села и открыла блокнот. На первой странице сверху было написано: «Смена. Замеры. 14 апреля». Ниже начинался список того, что нельзя забыть спросить. У прежнего работодателя мне однажды сказали, что вопросы выдают неуверенность. После этого мы переделывали шесть окон за свой счет, и я решила позволить себе выглядеть неуверенной.

Инга закончила разговор.

— Простите. Поставщики считают, что новое помещение должно открываться само. Ника, кофе?

— Можно воды.

— Матвей, тебе без сахара?

— Да.

— Знакомьтесь нормально. Это мой муж. Он делает нам всю мебель.

Я посмотрела на его левую руку. Кольцо было, просто я раньше не обратила внимания.

— Мы уже познакомились. Карандашом обменялись.

— Самый надежный способ, — сказала Инга и ушла за водой.

Матвей остался стоять возле скамьи. Темные волосы были коротко подстрижены, на висках начиналась седина. На серой футболке у плеча белела полоска пыли. На архитектора с картинки, которую присылают заказчики со словами «хочу так же, только дешевле», он похож не был. На человека, который потом объясняет, почему так же не получится, — вполне.

— Давайте начнем с посадки, — сказала я. — Высота окончательная?

— Здесь да. Мягкая часть добавит четыре сантиметра.

— Если четыре, люди с другой стороны стола будут сидеть ниже.

— Там стулья.

— Я вижу. Поэтому спрашиваю.

Он присел возле торца, положил ладонь на основание.

— На плане подушка три. Четыре — я с запасом сказал.

— У этого запаса есть привычка заканчиваться у меня в мастерской.

Я достала рулетку. Он придержал край, пока я проверяла расстояние до стола. Работать с человеком, который не отпускает рулетку в тот момент, когда ты наклоняешься записать число, было неожиданно приятно.

Инга вернулась с подносом и поставила воду рядом с моей папкой.

— Здесь будут лекции, семейные ужины, иногда небольшие выставки, — сказала она. — Не хочется ощущения конференц-зала. Люди должны захотеть задержаться.

— А кто будет все это стирать, когда задержатся с тортом? — спросила я.

— Администратор уже задала тот же вопрос.

— Значит, хороший администратор.

Инга улыбнулась и перелистнула мои образцы. Мы работали с ней два раза: я делала полотна для фотозоны и длинную скатерть, которую потом растянули на стол шире согласованного. Она тогда не спорила, оплатила вставку и больше не просила угадать размеры. За это я ее уважала.

Теперь она показывала на светлый плотный материал.

— Вот этот хочется на скамью.

— На выставочный образец можно. На место, где будут пить кофе, лучше соседний.

— Он грубее.

— У него после чистки останется тот же цвет.

Матвей подвинул стул и сел с другой стороны стола. Ножки тихо скрипнули.

— Съемный чехол?

— Обязательно.

— Я хотел закрыть снизу планкой. Тогда молнии не видно.

Он показал чертеж на телефоне. Сначала я увидела аккуратную линию, потом — винты.

— Чтобы снять чехол, придется разбирать всю секцию?

— Шесть винтов.

— В субботу, за сорок минут до гостей, после пролитого сока. Кто это будет делать?

— Позвонят мне.

— А вы будете в отпуске.

Инга подняла глаза от ткани.

Матвей чуть усмехнулся.

— Допустим.

— Или телефон разрядится. Или вы просто не захотите ехать через весь город из-за мокрой подушки. Давайте сделаем так, чтобы вам не звонили.

Он молчал несколько секунд. Я успела подумать, что сказала лишнее. Заказчица только что представила мужа, а я уже объясняла ему устройство жизни без него.

Матвей увеличил чертеж.

— Что предлагаете?

Я взяла карандаш, который Матвей положил возле моего блокнота, и нарисовала отдельную полосу крепления.

— Здесь оставить свободный край. Основание не трогаем. Человек снимает подушку, открывает чехол и несет его в чистку.

— Край будет уходить вверх.

— Если сделать вот так — нет.

— А когда растянется?

— Возьму другой материал для изнанки.

Он встал, подошел к коробкам и достал обрезок фанеры. Я расстегнула сумку, нашла кусок макетной ткани. Инга отодвинула поднос, и ее будущий стол для гостей на десять минут превратился в верстак.

Матвей держал фанеру, я натягивала ткань. Первый вариант действительно завернулся. Я сняла временное крепление и изменила ширину.

— Вы могли бы сказать «ничего не будет видно», — заметил он.

— И увидеть это первой, когда уже все пришито.

Он повернул образец и провел пальцем по краю.

— Теперь нормально.

— Теперь можно проверить еще раз.

Инга сделала фотографию.

— Вот так и делаем. Мне нравится, когда вы оба говорите, что нормально.

— Мы пока не оба, — сказал Матвей. — Ника требует повторного испытания.

Я дернула ткань. Ничего не подвернулось.

— Теперь оба.

Мы переглянулись, и я впервые заметила, что у него серые глаза. До этого он состоял преимущественно из рук, рулетки и возражений.

Дальше пошли окна. Инга хотела, чтобы вечером свет не превращал людей в аквариумных рыб, днем оставалось достаточно света, а ткань при этом красиво лежала на фотографиях. Я записывала, измеряла и иногда спрашивала, какое из трех пожеланий важнее. Матвей переносил стремянку и не предлагал мне залезть в туфлях на подоконник.

Около двери нашелся участок стены, на котором ничего нельзя было закрепить без предварительной проверки. Я обвела его на плане. Раньше в фирме такие места любили обозначать словами «уточним на монтаже». Теперь слово «уточним» означало мои деньги, и писать его хотелось реже.

— Смета когда? — спросила Инга.

— Завтра к обеду. Окончательная после согласования материалов.

— Мне бы сегодня понимать порядок цен.

Я назвала примерную сумму. Она не скривилась, но перестала листать образцы.

— Разделим на этапы?

— Да. Закупка, готовые изделия, окончательная сдача.

— Хорошо. Пришлите все письмом.

Ни «дорого за шторы», ни «у нас перспектива дальнейшего сотрудничества». Я закрыла папку с таким облегчением, что даже не стала скрывать.

Матвей помог свернуть рулон.

— Карандаш пока оставьте себе.

— А вы чем будете портить стены?

— Найду. У меня большой запас.

Он сказал это совершенно серьезно, и мне пришлось отвернуться к сумке, чтобы не улыбаться человеку, который только что едва не устроил мне шесть лишних винтов в каждом чехле.

На лестнице я проверила телефон. От хозяйки мастерской было напоминание об аренде. От постоянного клиента — длинное сообщение, начинавшееся со слов «Ника, нам очень жаль».

Я не открыла его до улицы.

Заказ на двадцать комплектов отменяли. Обещали вернуться летом, когда станет понятнее с бюджетом. Внизу стоял смайлик со сложенными ладонями. Я некоторое время смотрела на него, как будто он мог превратиться в оплаченный счет.

В мастерской Ася резала картон. Она работала у окна, направив лампу на разметку, и выглядела человеком, который знает, чем займется завтра. Я поставила сумку на свой стол и сняла пальто.

— Ну? — спросила она.

— Помещение хорошее.

— Я про заказ.

— Кажется, договоримся.

— Уже лучше. Чай будешь?

Я кивнула, достала образцы и стала раскладывать по цветам. Сначала серые, потом теплые светлые. Ася ждала у чайника.

— Что еще?

Я показала сообщение.

Она прочитала, выдохнула и молча убрала с моего стола старую чашку. За год общей аренды мы обе научились замечать моменты, когда человеку не нужен немедленный совет.

Я села считать. Даже если «Смена» подтвердит работу, первый платеж уйдет на материалы. Из этих денег нельзя было взять аренду, а потом надеяться, что ткань как-нибудь купится сама. После отмены двадцати комплектов в ближайшем месяце оставалась дыра, которую я видела без калькулятора, но почему-то все равно пересчитывала.

Телефон зазвонил, когда я дошла до третьего варианта расходов.

Инга.

— Ника, не отвлекаю?

— Могу говорить.

— Завтра найдете полчаса? Лучше не на площадке.

Я посмотрела на разложенные образцы.

— Обсудить смету?

— Смету тоже. Но у меня есть еще предложение.

Она сделала паузу. Я услышала, как где-то рядом с ней открылась дверь, и потом голос стал тише.

— Оно касается Матвея.

Глава 2. Ее предложение

Инга выбрала столик, от которого были видны обе двери. Пока я снимала пальто, она передвинула к себе сахарницу и положила на ее место телефон.

— Здесь тихо до часу, — сказала она. — Потом приходят из соседнего офиса.

Я села напротив и достала смету. За ночь из нее исчезла одна строчка и появились две новые. От утепленной подкладки на входной шторе я отказалась, зато добавила обработку креплений. Если посмотреть на итоговую сумму достаточно долго, она уже не казалась страшной. Я смотрела с половины восьмого.

— Сразу скажу: ткань сейчас можно зарезервировать, но потом оттенок придется проверять заново.

— Зарезервируем, — сказала Инга. — Я все посмотрела. В целом устраивает.

Слова «в целом» иногда обходились дороже самой ткани.

— А что не в целом?

— Срок второй оплаты. Давайте привяжем к готовому первому блоку, а окончательную — к приемке. Можно?

Можно было. Я сделала отметку. Инга не торговалась, и мне хотелось наконец выпить кофе, который я заказала еще у стойки. Но она держала чашку двумя руками и почему-то не пила.

— Теперь про другое.

Я положила ручку.

— У Матвея проблемы с проектом?

— У нас с Матвеем проблемы.

За стеклом прошла женщина с мальчиком, который пытался наступать только на темные плитки. Женщина остановилась, подождала, пока он дойдет до нее своим путем. Я успела посмотреть весь этот небольшой спектакль, прежде чем снова повернулась к Инге.

Мы не были подругами. Я знала, какой шрифт она считает слишком праздничным и как быстро оплачивает срочную переделку. О ее браке знала со вчерашнего дня. Это была очень короткая подготовка к разговору, который начинался таким образом.

— Мне жаль.

— Подождите. Я не жаловаться позвала.

Она отпустила чашку, выровняла ложку на блюдце.

— Я хочу с ним разойтись.

Я осторожно кивнула. Под этим столом у меня стояла сумка с образцами. В ней было чем подтвердить мое присутствие на деловой встрече, и ничего, что могло бы помочь с разводом.

— Мы одиннадцать лет женаты. Не подумайте, я не после вчерашней ссоры. Это давно.

— Вы хотите, чтобы я иначе построила работу? Без совместных встреч?

— Наоборот.

Я посмотрела на нее внимательнее.

Инга была старше меня на несколько лет и обладала редким умением выглядеть собранной даже с бумажным стаканом в руке. Сегодня на ней был темно-синий жакет, короткие волосы она заправила за одно ухо. На лацкане осталась крошечная белая нитка. Я заметила ее и тут же разозлилась на себя за то, что продолжаю замечать рабочие мелочи.

— Вчера вы хорошо разговаривали, — сказала она. — Ему было интересно.

— Мы обсуждали скамью.

— Он и про скамью обычно умеет так поговорить, что все расходятся заниматься своими делами. Вы остались спорить.

— Потому что иначе мне пришлось бы потом снимать чехлы отверткой.

— Я понимаю.

Судя по ее лицу, мы говорили о разном.

— Ника, вы сейчас с кем-то встречаетесь?

Я откинулась на спинку стула.

— Это имеет отношение к заказу?

— Нет. И вы можете не отвечать.

— Тогда не буду.

Инга приняла это кивком. Помолчала, словно меняла порядок заранее приготовленных вопросов.

— Он вам понравился?

Я потянулась к кофе, чтобы дать себе несколько секунд. Кофе остыл и оказался крепче, чем я ожидала.

— Мне было удобно с ним работать.

— Я видела.

— Что именно вы предлагаете?

Инга посмотрела прямо на меня.

— Попробуйте с ним сблизиться.

Я поставила чашку мимо блюдца. Получился короткий сухой стук.

— Простите?

— Познакомиться ближе. Не только по работе. Вам не придется изображать заинтересованность, если ее совсем нет. Я думаю, она есть. И у него тоже.

На соседний стол принесли два завтрака. Официант спросил, кому сырники. Один из посетителей поднял руку. Все происходило так обыкновенно, что я на мгновение решила, будто ослышалась.

— Вы предлагаете мне встречаться с вашим мужем?

— Я предлагаю дать ему возможность.

— Возможность чего?

— Влюбиться. В другого человека. Увидеть, что он может жить по-другому.

Я взяла со стола смету, потом зачем-то положила обратно.

— А вы не можете просто сказать ему, что хотите разойтись?

— Мы уже обсуждали расставание.

— И?

— Мы до сих пор в одной квартире.

— Это не ответ.

Инга чуть отодвинула телефон, который лежал между нами, хотя экран так и оставался темным.

— Четыре года назад у меня сорвался большой заказ. По моей вине. Я решила, что успею, не проверила одну вещь и подписалась на сроки, которые не могла выполнить. Людям уже обещали оплату. Сотрудникам, подрядчикам. Матвей помог.

Я молчала.

— У него были накопления. Он собирался покупать помещение. Устал от аренды, от переездов, от чужих правил. Долго на это работал. А потом сказал: сначала разберемся с твоим.

Она произнесла последнюю фразу без тепла, и от этого в ней вдруг стало слышно больше, чем от подробной жалобы.

— Он вам напоминает об этом?

— Не так, как вы подумали.

— Как?

— Говорит, что мы справились. Что мы умеем справляться. Когда я говорю, что мне тяжело, предлагает что-нибудь убрать, купить, починить. Я понимаю, что он не виноват. Просто я больше не хочу просыпаться рядом с ним.

У меня чесалась ладонь от высохшего накануне клея. Я потерла ее о край салфетки и заметила этот жест слишком поздно. Инга смотрела на мои руки.

— Я не могу сказать ему: спасибо за все, а теперь мне больше не нужно, — добавила она.

— Но ведь вы сейчас именно это и хотите сказать.

Она приоткрыла рот, закрыла. На секунду ее собранность пропала.

— Я хочу, чтобы он был счастлив.

— Может быть, ему сначала будет плохо. А потом он сам что-нибудь решит.

— Вы его не знаете.

— Именно. Вы знаете одиннадцать лет. Почему тогда хотите поручить это мне?

Инга опустила взгляд на смету.

— Потому что я вижу, как вы разговариваете. Вы не заискиваете перед ним. Не ждете, что он все решит. Вчера он предложил вам помощь, вы сказали, в чем она нужна. Это было очень просто.

— Вы и раньше так разговаривали с ним?

Она посмотрела на меня уже без той деловой мягкости, с которой начинала разговор.

— Раньше — да.

От этого ответа мне стало неловко. Я бы предпочла, чтобы она сказала что-нибудь возмутительное. Тогда можно было бы встать и уйти с хорошим ощущением собственной правоты.

Вместо этого передо мной сидела женщина, которой было стыдно хотеть того, чего она хотела, и предлагала мне помочь с этим стыдом очень странным способом.

— А если я ему не понравлюсь?

— Значит, не понравитесь.

— Если он мне?

— Тогда тоже ничего не будет.

— Вы так спокойно говорите «ничего». Мы же не выбираем стулья.

— Я знаю.

Но отказываться от своей идеи она не собиралась.

Я спросила, есть ли у них дети. Она ответила, что нет и что это было обоюдное решение. Спросила, знает ли Матвей о том, что она ищет ему другую женщину. Инга покачала головой.

— Если он узнает, это все испортит.

— Что именно?

— Саму возможность познакомиться без чувства вины.

Инга явно обдумала все это заранее. Предусмотрела мой отказ, неудачное знакомство, время на раздумья. Только я так и не услышала, собирается ли она спросить Матвея, нужно ли ему все это.

— Нет, — сказала я.

Инга не сразу ответила.

— Я не прошу вас делать что-то, чего вы сами не захотите.

— Тогда я сейчас не хочу.

Я подвинула ей смету.

— Вот работа, которую я умею делать. Здесь все понятно. Материалы, сроки, оплата.

— За это предложение тоже будет оплата.

Я убрала руку с бумаги.

— Какая?

Вопрос выскочил раньше, чем я успела решить, что не стану его задавать.

Инга это заметила. Ничего не сказала, просто назвала сумму.

— Шестьдесят тысяч. Тридцать сразу. Остальное, если вы действительно захотите встретиться вдвоем. Не на монтаже. По взаимному желанию.

В голове у меня мгновенно выстроились две колонки. В одной была аренда мастерской. В другой — то, что осталось после отмены заказа. Я не собиралась считать, но посчитала все равно.

— За то, что я попью с ним кофе?

— За ваше время. И за неудобство.

— Это очень мягкое слово.

Инга выдержала мой взгляд.

— Другого у меня пока нет.

Я положила блокнот в сумку. Смету оставила на столе.

— Давайте на этом закончим.

Она больше не уговаривала. Сказала, что профессиональная работа остается в силе, если я сама не передумала. Я ответила, что пришлю уточненную версию к вечеру.

На улице я остановилась у витрины и стала искать ключи, хотя до мастерской было еще идти. Они нашлись в том же кармане, где лежали всегда.

Инга написала через десять минут: «Простите за неудобный разговор. Если решите отказаться от нашего проекта, я пойму».

Я ответила: «По проекту работаем».

В мастерской пахло картоном и апельсином. Ася чистила его над ведром, раскладывая кожуру одной длинной спиралью.

— Как договорились?

— Сумму согласовали. Почти.

— Почему у тебя такое лицо, будто она попросила сшить потолок?

Я повесила пальто.

— Ничего. Разговор странный получился.

— Странный оплаченный или странный бесплатный?

Я посмотрела на нее.

Ася протянула мне половину апельсина.

— Ладно, не рассказывай пока.

Я села за стол, открыла таблицу расходов и убрала из нее отмененный заказ. Остаток пересчитался сам.

Потом я закрыла таблицу. Открыла снова.

Мне хотелось считать, что я весь день думаю о том, как помочь двум несчастливым людям расстаться. Но начинала я каждый раз с одной и той же цифры.

Глава 3. Два назначения платежа

Утром Ася пришла с бумажным пакетом и объявила, что принесла нам будущее.

Будущее оказалось двумя булочками, бананом и номером телефона на кассовом чеке.

— Что за человек?

— Лена. Работает у тех, кто оформляет выездные мероприятия. Им на полтора месяца нужен толковый человек. Не начальник всего на свете, но деньги нормальные.

Я взяла чек.

— Ты с ней обо мне говорила?

— Сказала, что знаю дизайнера, который умеет отличать обещание от готовой вещи. Ты не обязана звонить.

— Я не просила искать мне работу.

Ася перестала разворачивать свою булочку.

— Знаю. Я и не нашла тебе работу. Дала номер.

На чеке под телефоном была записана цена кофе. Последняя цифра размазалась. Я потерла ее большим пальцем и положила чек возле клавиатуры.

— У меня «Смена».

— Которая откроется в июне. А аренда у нас в апреле.

— Я помню.

— Поэтому я и принесла номер.

В этом разговоре у нее не было ни одной неправильной фразы. Я от этого раздражалась сильнее. Если бы она сказала «ну что ты как маленькая», можно было бы обидеться по делу. Но Ася всего лишь разрезала банан на двоих и предложила мне пережить несколько недель без катастрофы.

Я взяла телефон и открыла окно набора номера. Представила, как звоню, объясняю опыт, спрашиваю про оплату. Как мне говорят, когда приезжать и что именно я буду делать. Как снова на вопрос заказчика об авторе решения кивают в сторону другого человека.

У Лены все могло быть совсем иначе. Я ее даже не знала. Однако этого удобного незнания хватило, чтобы не набирать номер.

— Я сначала договор подпишу, — сказала я.

Ася кивнула и занялась картоном.

До встречи в агентстве оставалось два часа. За это время я подготовила список материалов, два раза проверила счет и ответила клиенту, отменившему двадцать комплектов. Написала, что буду рада вернуться к обсуждению летом. Поставила точку. Смайлик не поставила.

Потом открыла переписку с Ингой.

«Вчерашнее предложение еще в силе?»

Я смотрела на эти пять слов, пока экран не потускнел. Вернула яркость прикосновением и отправила.

Ответ пришел почти сразу.

«Да. Обсудим после документов».

Ничего не изменилось вокруг. Ася включила чайник. Внизу кто-то привез коробки и ругался на сломанный доводчик. Я все еще могла написать: «Не надо. Я передумала». Вместо этого убрала телефон под папку и пошла искать одежную щетку. На черном рукаве сидела белая нитка, которую я видела теперь слишком хорошо.

В офисе агентства за двумя столами работали девушки. Одна держала телефон плечом и одновременно подписывала конверты. Другая выбирала фотографии на экране. На стене висели планы нескольких мероприятий, и только один из них относился к «Смене».

Инга встретила меня у двери.

— Пройдем в переговорную? Через пять минут ко мне придут, но договор успеем подписать.

Мы сели за маленький стол. Она положила передо мной два экземпляра и провела пальцем по разделу об оплате.

— Сто восемьдесят. Как в смете. Три раза по шестьдесят. Первый сегодня, второй после готового блока, третий после приемки всего текстиля.

Я читала внимательно. В отдельную строчку были вынесены материалы, в другую — изготовление и монтаж. Я внесла правку в количество чехлов. Инга исправила экземпляры и поставила подпись возле изменения.

Сейчас происходило именно то, ради чего я год назад снимала мастерскую. У меня была собственная цена, собственная задача, и человек напротив принимал мои условия. Следовало бы обрадоваться.

— Счет правильный? — спросила Инга.

Я сверила последние цифры.

— Да.

Она отправила письмо бухгалтеру и развернула ко мне экран, чтобы я видела вложение.

— По рабочему вопросу все. Спасибо, что беретесь. Мне очень нравится ваш подход.

Я могла бы на этом встать и уйти. Работу я получила. Ни с чем не осталась бы.

За стеной девушка кому-то объясняла, что одинаковых воздушных шаров из разных партий может не оказаться. Я слушала ее голос, пока Инга складывала бумаги.

— Я не хочу, чтобы одно зависело от другого, — сказала я.

Она перестала двигать папку.

— Не зависит. Мы вчера это обсудили.

— Тогда еще раз. Даже если я сейчас передумаю, текстиль остается моей работой.

— Конечно.

— И Матвей не должен участвовать в моей оплате.

— Он не участвует. У него своя смета и свой заказ. Ника, я не собираюсь делать вам неприятности.

От того, как спокойно она это произнесла, я почувствовала себя подозрительной и мелочной. Почти извинилась. Потом посмотрела на подписанные экземпляры и оставила извинение при себе.

— Хорошо. Теперь про личное. Я не обещаю, что он захочет со мной встречаться.

— Я понимаю.

— И что я захочу — тоже.

Инга чуть улыбнулась.

— Это я особенно понимаю.

— Не надо сейчас так говорить, будто мы уже все решили.

Улыбка пропала.

Она придвинула к себе блокнот, но я покачала головой. Мне стало неприятно представлять, как рядом с доставкой стульев и заказом закусок появится еще один пункт.

— Никаких фотографий, — сказала я. — Никаких доказательств для кого бы то ни было. Я не буду специально заставлять вас ревновать и не буду делать вид, что мне нужна помощь, если она не нужна.