В черной краске становишься черным. Том 3

Откуда же это ей было известно, если никто не присутствовал на битве? Дядюшка Лу узнал обо всем из духовного сознания Учителя, когда проводил первый этап лечения. Обрывочные воспоминания, которые не мог контролировать Учитель, стали известны главе Вэню и Гу Вэньвэнь. Ее новообретенный шишу решил скрыть новость о том, что Се Юньци оказался демоном, а вместо этого распространил вести, будто тот погиб во Втором дворце от лап наместника востока, который объединил усилия с наместником севера и напал на даочжана Сюаньи. Ради репутации старшего брата он выставил Се Юньци мучеником, павшим, защищая Учителя. Какая чушь!

Все это ужасно раздражало Гу Вэньвэнь. Сначала она полыхала от гнева, но время сглаживает любые эмоции, и теперь, по прошествии года, лишь была уверена, что, попадись ей Се Юньци, и она не побоится того, что он какой-то там наместник востока, – вытрясет из него всю дурь!

Однажды укушенный змеей десять лет боится колодезной веревки[8]. Гу Вэньвэнь так и не сблизилась ни с кем в ордене Чэньси и ощущала себя здесь если не чужой, то как будто лишней. Известность Учителя ложилась и на ее плечи, и поначалу ей даже нравилось, но затем… она поняла, почему тот никогда не говорил о своих подвигах и почему путешествовал по Поднебесной, бросив прославленный орден. Как хорошо быть вольным облаком и диким журавлем[9], а теперь ей подрезали крылья.

Гу Вэньвэнь похлопала себя по щекам, прогоняя грустные мысли. Она резво спустилась со скалы по узкой тропе, выходя на Пик восхода, или Плоский, – здесь находились общежития всех учеников, кроме старших, – аккуратные ряды одноэтажных зданий без всяких изысков. Из всех четырнадцати пиков Чэньси этот был самый обширный и вмещал почти тысячу учеников ордена. Здесь же располагались тренировочные площадки, учебные залы и столовая.

К счастью, Гу Вэньвэнь не пришлось жить в этом бурлящем котле. Старшие ученики, то есть те, кого лично отобрали старейшины, проживали на пиках своих Учителей. Двенадцать старейшин Чэньси были все разных возрастов – кто-то похож на древнюю черепаху, к примеру, старейшина Рассветного пика, которому впору уже закатываться; кто-то был совсем юн и стал старейшиной намного позже ухода Мо Хэ, например, молодая старейшина с Хризантемового пика, занявшая пост после смерти своего Учителя за неимением других учеников.

К сожалению, с Учителем Гу Вэньвэнь возникла, как это обычно с ним бывает, некоторая ситуация. Мо Хэ покинул орден триста лет назад вскоре после битвы с Владыкой демонов и скоропостижной кончины своего наставника, а Вэнь Цзеши, новоназначенный глава ордена, хоть и успел дать ему титул первого старейшины, пик не выделил. До этого оба старших ученика прежнего главы проживали на Лотосовом пике и, разумеется, имели свои комнаты. По правилам, первому старейшине полагался целый пик, но ныне, триста лет спустя, все четырнадцать пиков Чэньси были давно распределены. Глава Вэнь объявил, что пока шисюн выздоравливает, он остановится на Лотосовом пике, но что будет дальше, не сообщил.

Однажды Гу Вэньвэнь даже подслушала разговор старейшин, которые волновались по поводу того, кого «выселит» этот внезапно появившийся тринадцатый старейшина, называемый первым. Она тогда лишь фыркнула и подумала, что Учителю к гую не нужны эти пики, иначе бы он не сбежал из ордена.

Как бы то ни было, вышло так, что Гу Вэньвэнь не могла поселиться на пике своего Учителя, потому что его попросту не было, а жить на Плоском старшей ученице не полагалось. Посему шишу Вэнь определил ее к своим личным ученикам, и ей выделили комнату в общем дворе. У шишу было всего пять личных учеников, и Цзи Фэн из всех них оказался самым противным и высокомерным. Он имел наиболее высокое происхождение – был старшим сыном главы клана Цзи, одного из Десяти великих, проживавшего в Сюньяне у гор Лушань[10]. Как раз в этом году клану пришлось покинуть город и вернуться в горы из-за войны смертных, а потому Цзи Фэн постоянно был на взводе. И Гу Вэньвэнь ему бы даже посочувствовала, не раздувай он постоянно ее «шерсть» в поисках болячек[11]. Он вечно выискивал, как бы придраться к ней, а хуже всего было то, что жили они в соседних дворах!

Пыхтя от злости, девушка прошла через главную площадь, направляясь к узкому деревянному мостику между пиками. Сегодня и правда было многолюдно: орден впервые за десять лет открывал свои ворота, приглашая новых учеников, а потому многие пришли попытать свои силы в испытаниях. Впереди виднелись высокие каменные ворота, украшенные золотыми лентами, развевающимися на ветру. А за ними горы будто раскалывались на две половины, образуя узкое ущелье, затянутое облаками, – это и был единственный вход в горную обитель Чэньси.

И сейчас по каменным бесконечным ступеням сплошным потоком поднимались люди. Над Чэньси было запрещено летать на мечах, поэтому даже прославленные заклинатели были вынуждены спускаться у ворот и доходить последние ступени пешком. И потому же между пиками тянулись бесконечные вереницы деревянных мостиков. Гу Вэньвэнь тяжело вздохнула, ступая с одного из таких на твердую землю. Снова тяжело вздохнула, подходя к низенькому мужчине в темно-синем ханьфу, который держал в руках длинный свиток. Ему было на вид лет сорок, густые усы и бороду еще не тронула седина, волосы собраны в аккуратный пучок, халат сидел идеально, и даже лицо казалось приятным, – только вот он был почти на полголовы ниже Гу Вэньвэнь, и это при том, что, как поговаривали в ордене, носил сапоги со скрытой платформой для увеличения роста.

Это и был старейшина Кунь, глава Сумеречного пика, занимавшегося всеми хозяйственными нуждами ордена. Кажется, комплекс роста Кунь Вэйжань[12] (матушка его явно сильно просчиталась, называя так сына, – но немудрено, ведь отец его, по слухам, был под шесть чи[13] ростом) компенсировал особым рвением к работе, и весь орден Чэньси боялся его как огня. Стоило его невысокой фигуре появиться на горизонте, как даже великий глава Вэнь вдруг находил срочные дела, которые точно не были связаны с «непомерным количеством масляных ламп, которые просаживает глава ордена, хотя мог бы воспользоваться ци и создать духовный свет, если уж не спится по ночам». А ученики, завидев его издалека, тут же тушили свечи и послушно ложились спать. За это старейшину даже прозвали Чжоу Вэйжанем[14]. Гу Вэньвэнь же думала, что этот старейшина смог бы найти общий язык с ее Учителем, жаль лишь, что они не знакомы – Кунь Вэйжаню было не больше ста пятидесяти лет, и он никогда не видел великого даочжана Сюаньи.

Стоило Гун Вэньвэнь подойти, как старейшина Кунь впился в нее взглядом.

– Ученица Гу, где ты была? – спросил он поверх свитка.

– У меня возникли… неотложные дела. – Как бы ни был страшен старейшина Кунь в глазах учеников ордена, после стольких лет бок о бок со своим Учителем Гу Вэньвэнь стала практически неуязвима к упрекам. – Но я вернулась и готова снова взяться за дело.

– Неужели, – язвительно фыркнул за ее спиной Цзи Фэн, который как раз подоспел к представлению.

Не обращая на него внимания, Гу Вэньвэнь протянула руку за свитком.

– И что же это за дела такие? – Кунь Вэйжань продолжал мрачно на нее смотреть, не отдавая бумаги. Другие ученики у ворот незаметно отошли подальше, предчувствуя грозу. – Я это вижу так: ты отлыниваешь от обязанностей, заставляя соучеников заниматься твоей работой. Перепишешь правила ордена десять раз в библиотеке, как только тебя сменят вечером.

Цзи Фэн за ее спиной снова фыркнул – на этот раз торжествующе. Гу Вэньвэнь сжала кулаки.

– Слушаюсь, старейшина… – сквозь зубы прошипела она, слыша злорадное хихиканье Цзи Фэна за спиной.

– Цзи Фэн, как старший ученик проследишь за выполнением наказания, – бросил Кунь Вэйжань, отдавая свиток Гу Вэньвэнь.

– Но, старейшина!.. – тут же взвыл тот, но Кунь Вэйжань лишь выставил вперед ладонь, заставляя его замолчать, и быстро пошел прочь. – Какое же ты бедствие! – обернулся Цзи Фэн к шимэй со злым выражением лица.

Настроение девушки тут же скакнуло вверх.

– Поднявший против кого-то камень сам себе его на ногу и уронит, – многозначительно произнесла Гу Вэньвэнь. – Ай-я, новые гости! – С самым заинтересованным видом она повернулась к трем молодым людям, которые были уже на верхней площадке лестницы.

Цзи Фэн весь кипел от злости, но не мог начать ссориться на глазах у гостей, чтобы не испортить репутацию Чэньси. Поэтому он лишь скрестил на груди руки и мрачно посмотрел на девушку, которая, держа свиток, деловито обращалась к молодым людям.

– Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил.

Глава 57. Раз увидел – и как старый друг[15]

В небольшом и обычно очень спокойном городке Синьань[16] у подножья гор Ишань творился настоящий хаос: в тавернах посетители не могли докричаться до прислужников, а те сбивались с ног, носясь между столиками; улицы заполонили путники, а лавочники не успевали выставлять товары. Подобное в Синьане случалось раз в десять лет, и каждый раз все торговцы и лавочники начинали недовольно бурчать своим женам по вечерам, что орден Чэньси мог бы и заранее предупреждать, а то ведь они не справляются с наплывом гостей!

К сожалению, заботы простых людей, если они выходили за рамки злых духов и демонов, нисколько не беспокоили праведных заклинателей, а потому все три захудалых постоялых двора в Синьане просто ломились от постояльцев. Один предприимчивый хозяин уже начал стелить тюфяки в конюшне всего за связку медяков.

Если в обычное время зазывалы этих трех постоялых дворов «Высокие горы», «Верхние пики» и «Небесные скалы» боролись за клиентов, то в эту неделю всеми силами старались от них избавиться. Поэтому, когда молодой человек лет восемнадцати в простом черном халате остановился напротив ворот «Высоких гор», зазывала даже не поднялся, чтобы его поприветствовать. Он лишь окинул юношу скептическим взглядом, отмечая простой цзянь на поясе, простой халат и в меру симпатичное, но совершенно незапоминающееся юное лицо. Единственной яркой деталью этого юноши была красная киноварная родинка между бровями, придававшая ему очарования, да большие тигриные глаза. Явно слабый заклинатель, пришедший попытать счастья в великом ордене Чэньси, посчитал зазывала.

Юноша немного постоял, а затем сделал шаг вперед, и вот тут-то зазывала пошевелился.

– Молодой господин хочет снять комнату? – деловито спросил он, даже не встав с низкого табурета.

– А что? – спросил тот.

– У нас, увы, комнат совсем не осталось, господин, – с неискренним сочувствием отозвался зазывала. – Зато в «Верхних пиках» сейчас продают места в конюшне! Очень недорогие, хотя и со своими минусами, сами понимаете.

Зазывала «Верхних пиков», сидевший на табурете у ворот напротив, оторвался от игры в кости с зазывалой «Небесных скал» и тут же возразил:

– Препаршивые это места, господин! – громко крикнул он. – Блохи и вонь, еще лошади рядом топчутся. Вот в «Небесных скалах» хозяин уже свой двор отдал, там лучшие комнаты и еще свободны!

– Как бы не так, – недовольно отозвался зазывала «Небесных скал», – это все пустые слухи, хозяин наш наживается на бедных путниках, вот и сдает втридорога свои кладовые – там даже окон нет! А вот в «Высоких горах» хозяин такой добродетельный, что столовую под тюфяки выделил! Говорят, он снял и соседние дома и сдает их внаем постояльцам.

– Ничего он не снял, – немедленно вступил в перепалку первый зазывала. – Брехня, которую распускают всякие пустозвоны. Молодой господин, «Высоким горам» решительно негде вас разместить.

– «Высоким пикам» тоже! «Небесным скалам» тоже! – в унисон крикнули остальные и вернулись к костям.

Первый зазывала длинным желтым ногтем принялся ковырять в зубах, глядя на проплывающие облака. Все трое разом притворились, что юноши не существует. Тот, однако, молча достал из мешочка-цянькунь на поясе набитый шелковый кошелек и взвесил его в руке. Звякнули слитки, и зазывалы разом посмотрели на юношу. Опытные проныры оценили и тяжесть кошелька, и богатство, скрытое в его шелковых недрах.

– А вообще, знаете, господин, кажется, у нас осталась одна комната, хозяин приберег ее для самых важных гостей. А этот слуга совсем ослеп и не признал вас! – Первый зазывала подскочил с табурета и поклонился, махнув рукой на ворота постоялого двора.

– Вам зачем эта крысиная нора? У них ни еды нормальной, тюфяки все старые, что еще за лучшая комната? Кладовая! А вот у нас, в «Небесных скалах», есть отдельный дворик и даже небольшой пруд – только для самых важных гостей. Лучшее место в Синьане по версии лао Вана! – перебил его третий зазывала.

– Так ведь это ты лао Ван! – осадил его второй. – Не слушайте его, господин, какой еще пруд? Лужа с грязной водой! А вот у нас есть чайный домик – идеален для таких изысканных гостей, как вы, господин.

– Домик? Тьфу! Хижина с прогнившей соломой! А вот у нас…

Молодой человек бесстрастно слушал их перепалку, а когда эти трое уже начали трясти кулаками, спросил:

– Господа, как пройти в Чэньси?

Троица примолкла. Наконец первый зазывала позеленел и тихо спросил:

– Так вам не нужна комната?

– Нет, – молодой человек вскинул брови.

– Гуй тебя раздери, так зачем же ты тогда спрашивал про комнату? – пробормотал один из мужчин. Все трое гневно уставились на юношу, выглядя оскорбленными до глубины души.

– А я не спрашивал, – пожал плечами тот и вежливо улыбнулся. От этого его лицо преобразилось и будто оживилось, смывая печать равнодушия. А у всех троих создалось впечатление, что он намеренно над ними издевался. При виде его невинного лица у них снова зачесались кулаки.

Они угрожающе двинулись на юношу, но в этот момент с постоялого двора «Верхние пики» вышли два человека – девушка и парень, одетые в одинаковые белые ханьфу. Простоволосая девушка была красива как осенняя хризантема – бледная кожа, длинный разрез темных глаз, светло-розовые губы. На поясе у нее висела сяо[17] из белой кости, и она казалась бессмертной, сошедшей с небес. Что до молодого человека рядом с ней… про такую парочку обычно говорят, что ворота не равны и дома не подходят[18], настолько они не сочетались. Он не был уродлив, нет, но обладал самым простым на свете лицом, по которому стоит скользнуть взгляду, и оно тут же вылетает из головы: узкие черные глаза, плоский нос, смуглая кожа. Он без конца улыбался, глазея по сторонам и совсем не заботясь, куда ступает. В результате он споткнулся о камешек, ойкнул и чуть не полетел кубарем вперед, но девушка вовремя придержала его за локоть, а потом бросила взгляд на разыгрывающуюся драму.

Зазывалы при виде такой красавицы малость подрастеряли свой пыл, а юноша с красной точкой на лбу не преминул этим воспользоваться, складывая перед собой руки:

– Брат и сестра на тропе совершенствования, не знаете ли вы, как пройти в Чэньси?

Молодой человек остановился, и девушка замерла вместе с ним. Он вежливо сложил руки в ответ.

– Как выйдете из Синьаня, следуйте прямо до межевого камня и еще две ли до подножья гор Ишань, а там через ущелье Сихай еще пару ли вверх по каменным ступеням.

– Наконец-то мне кто-то ответил по-человечески! – весело отозвался юноша и улыбнулся, отчего его простое лицо будто осветилось.

Девушка задумчиво уставилась на него, а молодой человек спросил:

– Собрат-даос тоже хочет вступить в орден?

– Да, но я впервые в этой стороне и никак не мог найти дорогу, а местные не очень-то дружелюбны.

Трое зазывал почувствовали, как их кулаки снова зачесались, но на глазах у такой прекрасной девушки они не хотели затевать драку. Им оставалось только пыхтеть и сверлить юношу глазами. Девушка же потянула своего спутника за рукав, и тот сказал:

– Нам по пути, так почему бы не пойти вместе?

– О, собрат прочитал мои мысли – я как раз хотел предложить то же самое! – юноша улыбнулся еще сильнее, напрочь забыв о существовании зазывал, и направился к новым знакомцам.

Вскоре все трое скрылись за поворотом дороги, а зазывалы, хорошенько побранив заносчивого юнца, уселись снова играть в кости.

Троица же неспешно двигалась к воротам Синьаня.

– Мое имя Су Янлэй, а это моя сестра Су Юэлинь. «Су» как «трава», «Ян» как «солнце», «лэй» как «твердость». А у младшей сестры «Юэ» как «луна», а «линь» как «драгоценность»[19], – сказал Су Янлэй. – А у собрата на тропе совершенствования?

– С… Сяо… – с запинкой отозвался юноша. – Сяо Шэ.

– А как пишется? – с интересом спросил Су Янлэй.

Юноша снова замялся.

– А я неграмотный, – наконец выдал он без капли смущения. – Понятия не имею, как пишется, родители тоже писать не умели, так что, наверное, ничего там красивого нету. Не то что у брата и сестрицы – такие благозвучные имена!

* * *

Некий телохранитель далеко-далеко в Третьем дворце вдруг чихнул. Ин Тао вытащил из рукава шелковый носовой платок, осмотрел его и, убедившись, что тот чистый, сунул Сяо Шэ.

– Не надо, все в порядке, – отмахнулся тот. Вид у него был усталый и озабоченный, но, когда он попытался подняться с кровати, Ин Тао уперся ладонью ему в грудь, не позволяя. Сяо Шэ еле заметно поморщился от движения.

– Лежи и не двигайся, иначе я отравлю тебя твоим же ядом, – пробурчал Ин Тао, накладывая кривую повязку на предплечье Сяо Шэ.

– Это я должен был перевязать твои раны, – еще сильнее нахмурился мужчина, глядя на слои тонкой ткани, которые обматывали его руку.

– Ты принял на себя весь удар этого паршивого кабана, а на мне всего пара царапин! – тоном, не терпящим возражений, отозвался Ин Тао.

Сяо Шэ откинулся на подушки, позволяя маленькому демону и дальше играть в лекаря, а сам уставился за окно.

– Не стоит отзываться так о Втором господине, сяо Тао. – Затем он вздохнул. – Хозяин сбежал в одиночку, даже не подождав нас. Что ему сказал Второй господин и куда он отправился?

– Иногда ты такой недогадливый, глупый дагэ, – сморщился Ин Тао и отстранился, осматривая плоды своих трудов. Сяо Шэ перевел на него вопросительный взгляд: – Ты даже не обезьяна, а в самом деле деревянный чурбан.

Сяо Шэ, которого неожиданно отругали, недоуменно промолчал.

– Ну конечно же, он отправился в Чэньси! Должно быть, с тем даосом что-то случилось.

– Или он умер, – осознал Сяо Шэ.

Ин Тао цокнул языком.

– Да лучше бы и умер, тогда все это наконец-то закончится.

Сяо Шэ покачал головой.

– Ну и кто из нас двоих недогадливый? – он потрепал юношу по голове. – Это будет не концом, а лишь началом Великой войны в царстве демонов.

* * *

Су Янлэй оказался довольно болтливым, и спустя всего пару ли, когда они подошли к подножью Ишань, «Сяо Шэ» уже знал подробности их жизни: они были братом и сестрой из побочной ветви великого клана Су, который лет пятнадцать назад был под корень вырезан одним днем какими-то демонами, – мрачная и загадочная история, о которой по Поднебесной до сих пор бродили слухи. Как мог целый огромный и процветающий клан исчезнуть всего за одну ночь и кто был виновником, так никто и не выяснил. Эта история что-то шевельнула в памяти «Сяо Шэ», но он быстро отвлекся.

Боковая ветвь Су проживала в уезде Шиань, что в Гуйчжоу[20] на юге, а потому избежала гибели и теперь пыталась возродить былое величие клана. И вот старейшины решили отправить молодое поколение на обучение в Великий орден Чэньси – выбор пал на брата и сестру Су, старших детей главы клана, как самых талантливых в семье.

– Отец возлагает на нас большие надежды, поэтому нам придется постараться на испытаниях, – вздохнул Су Янлэй. Су Юэлинь серьезно кивнула и сжала кулачок, выражая тем самым свою решимость. – Моя сестра немая от рождения, зато ее игра на сяо лучше всяких слов, – нежно добавил Су Янлэй, глядя на Су Юэлинь.

«Сяо Шэ» посмотрел на костяную флейту, а затем на очаровательную девушку.

– Почему вы совсем не похожи? – спросил он.

Су Юэлинь громко фыркнула и дернула брата, прижимаясь щекой к его щеке, а затем многозначительно ткнула в свой нос, как бы говоря, что они похожи как два зернышка риса. Су Янлэй кашлянул и покраснел, без труда вырываясь из ее хватки, а затем потер свой нос картошкой.

– Мы не родные брат и сестра, – сказал он. – Я сирота, меня усыновил глава Су еще в младенчестве, и я почитаю его за отца. Но я не родня…

Су Юэлинь гневно пнула его под колено, заставляя замолкнуть, а затем ускорила шаг, уходя вперед. Су Янлэй неловко почесал голову и повернулся к юноше:

– Прости, брат Сяо, А-Линь всегда резко реагирует, когда я заговариваю на эту тему. Но я не считаю, что должен чего-то стесняться, – мне повезло, что ифу[21] проявил доброту и взял меня к себе. Клан Су всегда относился ко мне как к родному, поэтому, когда выбирали, кого отправить в Чэньси, я вызвался в надежде приумножить славу Су. А-Линь выросла со мной, так что для меня она настоящая младшая сестренка. Она даже напросилась со мной, хотя для ифу она жемчужина на ладони…

«Сяо Шэ» понимающе кивнул.

– Брат Су, правду говорят: страдающие одной болезнью сочувствуют друг другу[22]! Мы с тобой, оказывается, так похожи – я тоже сирота и тоже вырос под кровом небольшой секты, и вот решил приумножить ее славу, отправившись на испытания в Чэньси. Неудивительно, что мы встретились!

– И вправду судьба, брат Сяо! – удивился простодушный Су Янлэй. – Надеюсь, мы все попадем в орден и будем совершенствоваться вместе!

– А я-то как надеюсь, – очаровательно улыбнулся «Сяо Шэ» и посмотрел вперед, где Су Юэлинь застыла на нижней ступени огромной, уходящей в самое небо каменной лестницы между скалами, которой, казалось, нет конца.

По ступеням медленно поднимались другие люди, стремящиеся попасть в орден, и все пешком. Су Юэлинь в белом задумчиво смотрела вверх.

– Жаль, что нельзя взлететь на мече, – посетовал Су Янлэй, ступив на лестницу. – Но это, видимо, тоже испытание выносливости и твердости духа.

– Или издевательство над гостями, – пробормотал себе под нос «Сяо Шэ», раздраженно глядя на высокие ступени.

Су Янлэй расхохотался, будто услышал хорошую шутку.

– Брат Сяо, а ты остроумный. Разве может Великий орден издеваться над гостями? Чэньси заботится о стольких простых людях, защищает от демонов и духов. Наверняка запрет на полеты на мече связан с безопасностью.

«Сяо Шэ» покосился на него и ничего не сказал, про себя подумав, что дуракам на свете легко живется. Этот прогнивший до основания орден надменных праведных выскочек заставлял всякого забираться пешком на его заоблачные пики по одной простой причине – по той же, почему у каждого дворца Огненной пустоши тоже были ступени, ведущие в тронные залы; по той же, почему императорский дворец всегда находился на вышине, – чтобы дать понять, где место гостя. В мире заклинателей, где каждый совершенствующийся, только сформировавший золотое ядро, способен поднять в воздух меч… разве подобное правило – не проявление высокомерия? Ненависть взметнулась в нем ядовитой змеей, но он подавил гнев, глядя на ступени.

Его глаза слегка покраснели, но он лишь опустил голову и вежливо улыбнулся в ответ на смех Су Янлэя. Этот дурачок и его взбалмошная сестричка станут отличным прикрытием для проникновения в великий орден Чэньси.

На самом деле, преодолеть лестницу для того, кто постигает Дао, не представляло большого труда. Заклинатели отличались большой выдержкой и физической силой. «Сяо Шэ» и Су Янлэй даже устроили небольшое состязание цингуна, взбираясь по ступеням. «Сяо Шэ» будто случайно споткнулся, пропуская юношу вперед. Тот победоносно взлетел на верхнюю ступень у ворот и обернулся.

– Ты позволил мне победить! – запыхаясь, выпалил Су Янлэй.

«Сяо Шэ» приземлился рядом и хмыкнул:

– Брат Су просто сильнее, вот и все.

Он обернулся, глядя на Су Юэлинь, которая плыла по ступеням будто небожительница – грациозная, прекрасная и равнодушная. Она медленно дошла до вершины и оправила юбки, а потом вздернула хорошенький носик, будто говоря: «Что за детские забавы». За ее спиной открывался великолепный вид на залитые полуденным солнцем горы, и вся ее фигура словно сияла. «Сяо Шэ» невольно остановил на ней взгляд – и не он один. Другие гости ордена, проходя мимо, оборачивались и разглядывали Юэлинь. Су Янлэй, ничего не замечая, приставил ладонь ко лбу и посмотрел на горы.

– Ну и красота же здесь, – восхищенно заметил он. – В Гуйчжоу горы намного ниже, я никогда не был так высоко.

Лицо Су Юэлинь, вставшей в эффектную позу, сморщилось. «Сяо Шэ» хмыкнул и второй раз за день подумал про себя, что дуракам легко живется на свете. Истинная красота прямо перед ним, а этот чурбан любуется пейзажем!

Девушка закатила глаза, подошла к брату и взяла его под локоть, потащив к воротам, украшенным золотыми ленточками. У них стояли два ученика в темно-синих ханьфу, которые что-то яростно обсуждали. Заметив их, девушка с красной лентой в волосах обернулась и широко улыбнулась.

– Ай-я, новые гости! Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил. – Она с интересом уставилась на гостей, держа в руках кисть и длинный свиток.