Жена Эмиля. Наследник для Зверя

– Значит, бей их! Ладно, сворачиваем, – он скоординировал маршрут. – Пошли влево!

Обычная предосторожность: после нападения на машину мы двигались не ниже назначенной Антоном скорости, невзирая на знаки. Эмиль согласился платить штрафы. А когда-то мы свободно ходили по улицам и чувствовали себя в безопасности. Золотая клетка, через которую даже неба не видно. Однажды я собралась в магазин и ради моей вылазки его оцепили. Я выбирала посуду, пергамент для выпечки, всякие мелочи – это явно не стоило спецоперации.

Неужели такой жизнь будет и у наших детей?

Эмиль параноик, его ребенок вырастет под надзором охраны. Почему-то на сердце стало тяжело. Я не такой жизни хотела… не о ней мечтала.

Дома муж сразу ушел в кабинет, а я остановилась перед зеркалом, с доброй грустью рассматривая себя. Восемь недель. Я улыбнулась. Жаль, даже поделиться не с кем. Мой первый ребенок… девочка или мальчик? Ведь надо выбрать имя… Купить приданое!

Голова мгновенно пошла кругом, жизнь менялась стремительно, безвозвратно и я только сейчас почувствовала ее ход. В голове теснилась тысяча вопросов, а в кабинете снова ругался Эмиль. Еще в машине я заметила, что он сдерживает бешенство. Надо же, ушел к себе проораться… Он правда меня бережет, как обещал. Я тихонько подошла к приоткрытой двери.

– Антон! – Эмиль говорил со злым надрывом. – Он сказал, кровь за кровь, обещал группировку вырезать или детей достать. Ей запретили вылет… Антон! Я боюсь за нее, усиль охрану, никуда ее не выпускай.

Я тяжело вздохнула: муж снова запрет меня дома, оберегая, как ценный и любимый сосуд, а сам продолжит прежнюю жизнь – борьба, бизнес, деньги и власть. Было бы здорово, если бы он бросил все к черту и уехал со мной. Хотя бы на время.

Я решительно постучала в дверь и вошла. Эмиль обернулся и окинул меня взглядом, злой, разгоряченный спором по телефону.

– Ты уверен, что тебе это нужно? – я положила ладонь на живот. – Ты ведь сам сказал, что хочешь все изменить, Эмиль.

Глава 7

– Ты подслушивала?

– Случайно, – призналась я. – Забыл, что они с тобой сделали? Со мной? Эмиль, я больше не хочу этого, я хочу простой жизни, в которой мы бы вместе растили ребенка…

– Нет, Дина! – внезапно зарычал он. – Я не забыл! Именно поэтому я делаю то, что делаю, и лучшее, чем ты можешь помочь – не вмешиваться!

– Я просто боюсь за тебя.

– Хватит, маленькая! Иди к себе!

– К себе? – не поняла я.

В первом браке у нас были разные комнаты, это фраза из той жизни. Но теперь у нас общая спальня. Сердце сжалось от обиды, по лицу пробежала тень. Я резко отвернулась к окну, с высоты глядя на город, залитый утренним светом. В оконном отражении я заметила, что муж шагнул ко мне.

– Ты обиделась? Я оговорился.

Я опустила взгляд на новое кольцо, поглаживая камень.

У нас не было притирки. Говорят, когда появляются дети, проблемы в паре только выпуклей становятся, а у нас с Эмилем, откровенно говоря, проблем выше крыши…

– Тогда что ты имел в виду, когда сказал, что хочешь все изменить?

– Иметь семью, ребенка… Дина, это трудное решение, – когда я обернулась, Эмиль отвел глаза и мне это не понравилось. – Я рад…, но не думал, что у меня будут дети. Теперь я пересмотрел этот вопрос.

– Я тебя не понимаю. Ты же сам хотел ребенка! Говорил, будет ради кого жить…

– Я думал, что сдохну! Мне самому не повезло с семьей, – прямо сказал он. – Не хочу, чтобы дети повторили мою судьбу... Я всегда видел себя бездетным.

По правде говоря, я Эмиля знала однобоко… Никого у меня не было ближе, с ним я могла говорить безмолвно, на уровне чувств, и он понимал. Но в остальном осталось множество белых пятен. Я ничего не знала о его семье, прошлом. О нем самом.

– Почему?

Эмиль молча привлек меня к себе. Ну правильно, на что я рассчитывала? Кому, как не мне, знать, что демоны прошлого разорвут тебя на части, если снова подпустить их близко?

– Как назовем? – сменила я тему.

Теплые руки сомкнулись на затылке, локти прижались к спине – муж словно хотел обнять меня целиком.

– Мальчика в мою честь, – прошептал он. – Девочку – сама решай.

Зазвонил оставленный на столе телефон и Эмиль разжал объятия.

– Да?

Я отвернулась к окну, рассматривая реку: Дон в солнечных лучах отливал темно-синим. В стеклянной дымке Эмиль бродил по кабинету, в отражении я внезапно увидела голливудскую улыбку и обернулась.

– Не могу поверить, – рассмеялся Эмиль и добавил. – Бестужев. Чего ты хотел?

Он показал на трубку, привлекая мое внимание и включил громкую связь. Нервно скомкав на шее воротник блузки, я хмуро слушала старческий, сухой голос. Резкий и колючий от горя, но не убитый тем, что единственный сын погиб.

– Поговорить, Кац. Твой новый партнер рассказал, что случилось?

– Слышал, – нейтрально ответил Эмиль.

– Я обращаюсь к тебе, как к хозяину города. Не хочу с тобой воевать. Про тебя разное говорят, а такие люди нам нужны. Я предлагаю сделку, слышал, твой брат к тебе под крыло рванул и Воронцов тоже. Отдаешь этих двоих и возвращаешь товар. После мы в расчете.

Эмиль усмехнулся.

– Хорошо, Бестужев… Я подумаю и перезвоню, – он сбросил звонок и рассмеялся, устраиваясь в кресле. – Старик или в отчаянии или головой тронулся. Видишь? Все будет хорошо.

– А ты не думаешь, что… – я попыталась подобрать слова, все-таки речь шла о его брате. – Что, может быть, это выход? Идеальное решение?

Все еще комкая ворот, я прошлась по кабинету.

– Дина, он хотел пустить пулю в голову моему брату. Он бы и мне пустил, и тебе, но не может и торгуется. Бесится, маленькая. Это хорошо! Это значит, что он нас не достанет.

– Ты уверен?

– Иначе старик бы унижаться не стал, – Эмиль красиво улыбнулся. – Знаешь, что про меня говорят? Их во власть привели, а я сам взял. Придется им со мной считаться, вот их и трясет.

– У меня плохое предчувствие…

– У тебя всегда плохое предчувствие, Дина! – он набрал номер и прижал трубку к уху. – Антон! Приведи Феликса.

Эмиль был полон азарта, но успокоился и я вместе с ним. Может, не придется ехать в Германию и сидеть, запертой в четырех стенах… Я хотела остаться и схитрила: обошла стол и встала за креслом Эмиля. К тому моменту, как в кабинет втащили его брата, он обо мне забыл.

– Привет, – Эмиль откинулся в кресле. – К тебе вопрос, ты приехал получить помощь? Если да, я хочу знать детали. Чем конкретно ты занимался у Бестужева и что случилось с товаром?

При свете дня Феликс выглядел не таким пугающим. Джинсы, куртка были в грязи, словно его поваляли как следует, прежде чем привели. Видно, что уже не молод – морщины глубокие, кожа облепила череп, как пергамент. Темные глаза без выражения – он Эмиля не боялся. Руки были скованы спереди и наручники крепко стягивали запястья. Мне стало интересно, почему у них плохие отношения, но вопросы мужу лучше задать вечером – больше шансов, что ответит. Если вообще ответит.

– Зачем тебе, Эмиль? – у него оказался севший голос, словно он долго на кого-то орал. – Я твою улыбочку знаю. Что задумал?

– Не твое дело.

– Он тебя сожрет и не подавится, – тенор стал резким. – Занимался я много чем, охрана, особые поручения. Я должен был сопровождать грузовик с товаром, но меня заменили.

– Кто?

– Сашка Бестужев. Вместо меня сел.

– Сын? – недоверчиво спросил Эмиль. – Подменил шестерку?

– Я тебе не шестерка, Эмиль. Партия была большой, везли ее для людей Ахмеда. Важная была сделка, братишка, а их на трассе остановили и постреляли всех. Смертный приговор себе подписал Воронцов… И ты подпишешь, если не одумаешься! – он неожиданно кивнул на меня. – И ей подпишешь, как Але моей!..

Эмиль обернулся, и мы встретились глазами. Я опиралась на кресло и у меня был испуганный вид.

– Выйди, маленькая.

Я помедлила, но направилась к двери. Мужчины подождали, пока я выйду и снова заговорили. Пытаясь унять тревогу, я приникла к щели. В кабинете было тихо, никаких тебе сквозняков. Голоса звучали приглушенно, но разборчиво.

– Ты жить хочешь? – спросил Эмиль, брат что-то пробормотал. – Я согласен закрыть глаза на то, что между нами было в прошлом. Можешь остаться в моем городе…

Внезапно я перестала чувствовать руки – тон Эмиля пугал, а шестое чувство улавливало, что несмотря на уверенность мужа и вальяжный голос, происходит то, о чем мы можем пожалеть. Он ставил условия игры.

– Сколько у Бестужева людей? Как работает служба безопасности? Какие у него связи? Как отреагировал Ахмед? Ты все мне расскажешь.

От страха я затаила дыхание. Ты что творишь, Эмиль?

– И последний вопрос… Как он связан с Андреем Ремисовым?

– Я не знаю Ремисова, – озадаченно ответил Феликс.

– Чего же он на похороны приходил? Ладно, и еще…

Ненадолго повисла пауза – Эмиль думал, а прервать его никто не решался.

– Надо нажать на этого козла, Воронцова, – раздался его голос. – Хочет прятаться в моем городе, пусть делится. Антон, делаем так. Завтра вечером вечеринка, все собираются у нас, я приглашу Воронцова с женой. Прессанем его по тихой в кабинете, понял? Моей жене ничего не говори. Но ждать и трястись я не стану.

Глава 8

– Вечером будут гости, – за завтраком сказал Эмиль.

Вчера он весь день провел в кабинете, а когда пришел в спальню, меня уже сморило. Беременность совсем лишила меня сил – постоянно хотелось спать. В общем, я так и не решила: признаваться, что подслушала или промолчать.

Наверное, лучше… лучше…

Мощный аромат закипевшего кофе сбил с мысли. Я, как всегда, стояла у плиты, а Эмиль сидел позади за столом. Но когда я покачнулась, прижимая ладонь ко рту, ножки стула скрипнули по полу.

– Дина? Тебе плохо?

Сегодня на мне был пастельно-розовый пеньюар. Муж обнял меня, приминая атлас и кружево. Я не смогла ни звука выдавить, так замутило от кофе.

– Присядь, – он усадил меня на стул, выключил плиту и, обернув полотенцем ручку турки, аккуратно разлил кофе по чашкам.

Эмиль, невозмутимо управляющийся на кухне, в своей белой рубашке – кобуру он уже надел, а пиджак еще нет, выглядел неожиданно. Оказывается, он на это способен… Как-то он справлялся до меня, варил по утрам кофе. Или это делали его случайные любовницы?

Боже, сколько женщин строили на него планы! А подцепила его я – девчонка из клуба.

Нам было хорошо вместе… недолго, но хорошо. Потом я долго жила в сумеречном мире, всему училась заново: ходить, дышать, есть… Любить.

Я бы не справилась без него.

– Налить тебе кофе?

– Прости… Я… лучше сок.

Эмиль достал пачку апельсинового сока из холодильника, щедро налил в высокий стакан. Хотелось обнять его – так тронули эти крупицы заботы. Наверное, не стоит говорить… Иначе перед дверью появится охранник и больше я ничего не подслушаю.

– Дина, ты думала, чем будешь заниматься, когда все образуется? – Эмиль попробовал кофе. – Может быть, хочешь стать певицей? Сняться в кино? Заняться благотворительностью?

Я чуть не подавилась соком. Эмиль хотел, чтобы я занялась чем-то престижным или социально одобряемым, чтобы ему было приятно. Денег хватит на любые мои мечты. Перед тем, как я попала в ад, у меня были планы... Знаете, хотите насмешить бога – расскажите о них. Моя жизнь рухнула, как карточный домик.

– Не думала об этом, – прямо ответила я.

– Может быть, модель?

Я представила, как сотни взглядов следят за каждым моим шагом и содрогнулась.

– Ни за что. Не хочу публичности.

– Как насчет образования? Кем-то хотела стать?

Я отпила сока и поставила стакан на стол, глядя на волокна апельсина, прилипшие к краю.

– Тебе не нравится, что у меня ничего нет, кроме школьного аттестата?

– Мне все равно.

Боюсь, он врал. Эмиль прекрасно образован – у него научная степень в области экономики. Однажды он намекнул, что вынужден заботиться о моем будущем, потому что у меня нет профессии и работы. Когда-то я собиралась поступать, но сейчас возвращаться к тем мыслям было неприятно. Не знаю, кем хочу быть… Не знаю, кто я.

– Если хочешь, займусь благотворительностью, – подумав, решила я. – Если тебе это нужно.

– После родов вернемся к вопросу. Не передумаешь, значит, благотворительность, – Эмиль допил кофе одним глотком. – Я ухожу. Вернусь к шести, устроим вечеринку, чтобы ты не скучала. Я все организую.

В коридоре он надел пиджак, взял с полки мобильник и ключи. Я развернулась на стуле, наблюдая за ним. Каждый жест Эмиля наполнял меня любовью и болью. Сердце сжалось в предчувствии опасности. Ему всегда что-то угрожает… он сам опасность.

На прощание, муж поцеловал меня в лоб. Я осталась одна в огромной, дышащей тишиной квартире. Со стаканом сока подошла к окну, глядя в сияющую солнцем даль. Приближалось мое первое лето… Если муж снова запрет меня дома – я сойду с ума.

Это напоминало о временах, когда я подыхала от депрессии. Смотрела в окно ночами, в дождь и снег, на долбаный мерцающий фонарь… До сих пор вид на улицу в старой квартире вызывал чувство раздирающей боли и тоски. Случайный взгляд выбрасывал в те чувства. Все реже… Все слабее… Но все-таки. Еще один повод к переезду.

Если Эмиль все уладит, есть надежда, что не придется сидеть дома или прятаться за границей.

Я вздохнула, оставила сок на столе и пошла в комнату – нужно выбрать платье на вечер. Эмиль – расчетливый засранец: у нас дома на Воронцова будет проще давить. Но обо мне он, как всегда, не подумал – каково мне? Это мой дом и крепость, а не полигон для боя. «Не говори жене» – и вся проблема.

В гардеробной я оглядела ряды платьев… Хотелось чего-то скромного и закрытого, выбрала одно, которое надевала всего раз. Сливочный цвет, элегантный фасон, оно очень плотно облепило фигуру, подчеркивая изгибы. Я уставилась на свой плоский живот: недолго мне носить такие фасоны, так почему бы нет? Я расчесала волосы и выбрала бежевые босоножки к платью.

Около четырех пришла домработница. В гостиной она организовала нечто вроде шведского стола: несколько видов закусок и алкоголь. У нас нет прислуги. Эту женщину нашел Эмиль через агентство. Она была немногословной и слушалась в основном моего мужа. Его она называла «хозяин». Она следила за домом, покупками хозяйственных мелочей и прочей рутиной. Закончила домработница быстро и как тень покинула дом.

Эмиль пришел за полчаса и не один – с Антоном.

– Как ты себя чувствуешь? – муж приобнял меня, притянув за поясницу.

Я была при полном параде и прекрасно выглядела. Удивительно, но и чувствовала себя неплохо: к вечеру мутило не так сильно, а днем я успела поспать.

– Отлично.

– Ну и хорошо. Отвлечешь жену Воронцова? Справишься?

– Попробую, – улыбнулась я.

Гости начали подходить после шести.

В основном приближенные Эмиля и их женщины. Охраны битком и, вспомнив, зачем они тут, я начала нервничать. Женщин было исчезающе мало, так что я даже обрадовалась, когда появилась чета Воронцовых. Для отвода глаз я взяла шампанского и направилась к ним.

– Привет!

Платье Жанны, сплошь в блестках, напоминало наряд, в котором она была в ресторане, только черный. Она поцеловала воздух рядом с моими щеками и лучезарно улыбнулась. Я в очередной раз поразилась, насколько она красивая.

– Как сегодня себя чувствуешь? – она вела себя непринужденно, будто мы подружки. В сторону Эмиля не смотрела, я даже подумала – не показалось ли в прошлый раз?

– На все сто.

Я увлекла ее в гостиную, наблюдая за мужчинами. Они разговорились в коридоре – Эмиль улыбался, Воронцов спокоен.

– Ну как? – Жанна сделала большие глаза и небрежно подцепила со стола бокал с вином. – Что новенького?

Я растерялась. Со встречи в ресторане ничего нового не произошло. По крайней мере, того, чем нужно делиться. А от светских бесед я давно отвыкла.

– Ничего особенного, – я лихорадочно пыталась найти тему, в голову ничего не шло кроме утреннего разговора с Эмилем. – Жанна, а чем ты занимаешься? Работаешь?

– У меня салоны, – она жадно отпила вина. – Рома подарил. Я переманила лучших специалистов со всей Москвы, так что у меня теперь весь бомонд тусит.

– Что за салоны? – растерялась я.

– Красоты, Дина, – она рассмеялась. – А у тебя что? Чем занимаешься?

Я пожала плечами – мол, ерунда.

– Слышала, у твоего магазины и заправки… – Жанна неожиданно понизила голос. – Слушай, а пушка у него легальная? Мой говорил, у него ЧОП и тоже хочет открыть.

Мне не понравился вопрос. О делах Эмиля лучше за его спиной не говорить… Она обо всем догадалась и сердечно сжала ладонь.

– Извини… О парнях больше ни слова.

Сзади к нам подошли мужчины.

– Треплешься? – неуловимо агрессивно спросил Воронцов.

Вроде бы, ничего такого…, но я научилась улавливать опасность. Жанна легкомысленно пожала плечами, улыбнулась, но кураж он с нее сбил, как бы она ни пыталась притворяться.

– Я отойду, – добавил он.

– Пойдем, – Эмиль кивнул в сторону выхода, приглашая в кабинет. Такой доброжелательный, что я бы ничего не заподозрила.

Они направились в кабинет, едва ли не в обнимку, Антон присоединился к ним. Я провожала их встревоженным взглядом, пока Жанна не привлекла мое внимание.

– Ну вот, мальчики ушли, – она радостно, но наигранно улыбнулась. – Можно секретничать дальше.

Она встряхнула кудрявыми волосами, которые даже без профессиональной укладки выглядели идеально.

– Извини, – сказала я. – Мне нужно отлучиться.

Я сделала вид, что иду в туалет, но свернула в темный коридор к кабинету. Прокралась к двери, стараясь бесшумно идти по скользкому паркету и не стучать каблуками.

Дверь была прикрыта, Воронцов что-то говорил и тон был приподнятым под стать настроению.

– Роман, – раздался насмешливый голос Эмиля. – Сегодня звонил Бестужев.

Я узнала интонацию мужа – он чувствовал себя хозяином положения.

– Ты не говорил, что твои парни пристрелили его сынка. Приехал погостить ко мне, понимаю, здесь старик до тебя не дотянется. Он предложил слить тебя за хорошие бабки.

– Эмиль, ты серьезно? – голос Воронцова мгновенно стал цепким, звериное нутро подсказывало, куда дует ветер. – Что ты ответил?

– Я не крыса, Роман. Партнеров на деньги не меняю, – Эмиль сделал паузу, в которой читалось «но». – Но раз ты прячешься в моем городе, то и в делах мне нужна ведущая роль. Я контролирую процесс, получаю восемьдесят процентов со сделки, и живи спокойно.

Я очень хотела увидеть, что происходит в кабинете. Если бы такое предложили Эмилю, он бы принял это за наезд и схватился за пушку.

Повисла мучительная пауза – Воронцов думал.

– Нет проблем, – раздался его голос.

– И ты отдаешь товар.

Товар… Речь об оружии.

Он что, решил торговать сам? Эмиль не такой, он всегда занимался финансами, да, были в его арсенале махинации, мутные схемы, но это… Впрочем, он теперь другой. С момента первой встречи мы оба изменились до неузнаваемости.

Оглушенная, я вышла из коридора на свет. На пороге гостиной меня догнал и прошел мимо Воронцов – он сказал что-то Жанне. Все ясно, разговор окончен. Я боялась разборок, стрельбы, но Воронцов легко сдался… С одной стороны, от человека с таким прошлым и агрессивной энергетикой, такого не ожидаешь, а с другой – что еще ему было делать?

Эмиль приобнял меня со спины, поцеловал в висок, обдав запахом коньяка.

– Как ты, маленькая, соскучилась?

Я засмеялась, оборачиваясь. Мы стояли на пороге, обнимаясь – такие счастливые, красивые, в моем бокале искрился свет. Эмиль в отличном настроении – это миг его триумфа.

Когда в квартире появился один из охранников, я даже не подумала о плохом, хотя что-то кольнуло. С ним было что-то не так... Я не сразу поняла, что насторожило: он шел к нам, как человек, идущий по минному полю. Скованная поза. Напряженные руки чуть растопырены. Шаги осторожные, а лоб в испарине. Но хуже всего были глаза: так выглядят люди, когда споткнутся о растяжку и ждут взрыва… Это один из наших младших охранников, «свой».

– В чем дело, Сергей? – настороженно спросил Антон.

Сергей не дошел до нас пары шагов, огляделся. Под перекошенным черным пиджаком мелькнула рукоятка пистолета. Трясущаяся рука нырнула под полу, но вместо оружия он вытащил письмо и протянул Эмилю.

– Вам просили рассказать историю, господин Кац, – громко, словно для всех, сказал Сергей. – Про одного лоха, которого на деньги разводили и послали к нему девчонку. Ее потом поимели толпой, а этот лох ее в жены взял… А вы такую историю слышали?

Глава 9

Сказать такое Эмилю – мгновенно нарваться на пулю.

Мне всегда было интересно, что в нем сильнее – понятия о чести или здравый смысл. Этот позор мой муж смывал кровью. А здесь – при всех, прямо в лицо...

Я прижалась к плечу, понимая, что будет дальше, и положила ладонь на запястье, спасая мужа. Не доставай оружие… Не здесь. Желваки выступили на челюстях, когда он сжал зубы.

– Эмиль, дорогой, – я старалась не обращать внимания на ошарашенные взгляды. – Он под веществами, или что он несет? Это твой охранник?

Лишь бы Эмиль не разрядил в него магазин на виду у всех… Меня трясло, зрение помутилось от слез, но я висела на руке мужа, как бульдог, не давая вытащить пистолет.

– Отпусти, – выдохнула я в лицо.

Он убрал руку из-под пиджака.

– Антон, – с презрением бросил Эмиль. – Твой сотрудник пьян, убери его. Он уволен.

Письмо упало на пол, Антон подобрал его, дал знак своим и бледного охранника вытащили вон. Эти перепуганные бессмысленные глаза, которые на белом лице казались черными, будут преследовать меня в кошмарах.

– Придурок, – сказал Эмиль. – Испугал мою маленькую. Пойдем, отдохнешь. Провожу жену и вернусь!

Мы вышли из гостиной. В темном коридоре не было смысла держать лицо, дыхание стало судорожным, меня начало трясти. При гостях удалось его остановить, но во что это обошлось Эмилю, я поняла, когда мы попали в кабинет. Он остановился в центре, будто мыслями был далеко – в своих кошмарах.

– Господин Кац! – на пороге появился Антон.

Когда Эмиль обернулся, я увидела напряженное лицо, по которому прошла какая-то внутренняя рябь. Он потерянно уставился на подчиненного и тот протянул письмо.

– Дай сюда! – Эмиль разорвал конверт, прочел и бросил на пол.

– Где охранник? – глухо спросил он.

Эмиль выглядел растерянным, ему выбили почву из-под ног, и кто бы это ни был – он знал, что делает.

– Внизу, в машине. Что с ним делать?

– Пусть ждет… Допросим. Присмотри за гостями, Антон.

Прежде чем тотвышел, взгляд скользнул по дрожащей мне. Он понял? Понял, что говорили обо мне? Я изящно присела и прочла письмо, не подбирая: «Делай, что я прошу и об этом никто не узнает». Всего одна строчка…

– Это Бестужев, – Эмиль запустил пальцы в волосы, сминая укладку. – Шантажировать решил, мразь… Откуда он узнал, Дина?!

У него был растерянный взгляд, а такое редко бывает.

Это наша самая большая боль. И сейчас, когда я смотрела в глаза мужу, первым необдуманным желанием было уступить, сделать то, что хочет Бестужев, а в обмен он похоронит нашу историю. Но если поддадимся, то признаем, что это правда. Дадим в руки совершенное оружие против нас. Бесконечный источник для шантажа.

Я болезненно и жадно рассматривала Эмиля. Он всех убил – кто участвовал и знал об этом. Было одно «но», после насилия осталось видео… а что если запись у Бестужева? Сделай что-нибудь!

Эмиль думал о том же:

– Если пойду на его условия, нас всегда будут шантажировать, – хрипло сказал он. – А если у него доказательства и он их обнародует… Что теперь делать?

Он неосознанно взглянул на мой живот. Горе в глазах мужа было выразительным, я видела, как его трясет. В очередной раз Эмиль не мог меня защитить и боялся, что я не перенесу огласки. Тем более беременная.

– Он при всех меня… унизил. Пришью эту мразь, – пробормотал он, задыхаясь. – При всех сказал, сука!

У него сорвался голос, а из носа выкатилась струйка крови, пачкая губы. На белой сорочке расцвели ярко-красные пятна. Дрожащими пальцами Эмиль размазал ее по подбородку.

– Эмиль! – испугалась я. – Господи…

Я скомкала салфетку со стола, подошла и прижала бумагу к носу. Кровь быстро пропитала ее и замарала пальцы. Я положила ладонь Эмилю на щеку, чтобы не отворачивался. Перенервничал. Моему мужу сорок, у него нет вредных привычек, но масса стрессов и возраст… Он себя до смерти доведет.

– Успокойся, – шепотом попросила я. – Все хорошо, слышишь? Ничего страшного не случилось, мы справимся. Только успокойся, умоляю.

Я тебя люблю… Мне все равно, что они придумают.

– Пошел он со своим шантажом, – шептала я. – Пусть делает, что хочет. Не прогибайся. Пусть обнародует, я все выдержу.

Тревожно заныл живот. Эмиль приобнял меня одной рукой и от ощущения горячей ладони на пояснице стало легче.