Жена Эмиля. Наследник для Зверя

Он опустил лысую голову, на паркет потекла кровь из разбитого носа. В воображении возникло воспоминание: я голая стою коленями на бетоне, плачу, причитаю, но не опускаю рук с затылка, несмотря на то, что они пылают от боли и усталости – за каждую попытку сделать это, я получаю удар. За ночь подо мной скопилась лужа засохшей крови с сырой серединой…

Я съежилась, заново переживая издевательства. В себя меня привело бережное касание – Эмиль за подбородок повернул к себе мою голову, отжал салфетку и приложил к щеке. Холодная ткань была приятной и успокаивала. Муж протер мне лицо и шею, наблюдая, как я расслабляюсь и млею от ласки. Он нечасто таким бывает…

– Я ее не трогал, – донесся голос из фойе. – Спроси ее, я не трогал!

– Тебе лучше? – он выбросил салфетку и присел передо мной на корточки, обхватывая бедра крупными руками. Я нащупала его пальцы и сжала. Когда мы пришли домой, он вымыл руки, но под ногтями осталась кровь.

– Ты должен со мной поговорить! На меня покушались!

Игнорируя брата, он смотрел мне в глаза. Спокойный, словно его не огорчил испорченный вечер. У мужа был взгляд матерого волка: пустой, недоверчивый, безразличный. Почти без эмоций. Некоторых людей пустота в глазах пугает, но не меня – я его таким полюбила. Такой взгляд появляется у тех, кто прошел тяжелые испытания.

У нас не идеальные отношения.

Иногда, когда я думала о них, они напоминали жестокие игры кошки с птицей, случайно залетевшей в окно. Я досталась ему замученной, искалеченной, почти убитой. Эмиль меня выходил, но были времена, когда и сам был жесток со мной. Мне трудно быть счастливой – труднее, чем остальным. Прошлое своих жертв не отпускает. Чтобы вернуться к жизни, нужно быть сильным человеком, а в маленькой Дине не было сил. Они были у Эмиля: он щедро поделился со мной жизнью, а я отплатила преданностью.

По глазам мужа я поняла, что если скажу о ребенке, он убьет брата.

– Я тебя люблю, – прошептала я.

Эмиль поднялся и вышел в коридор, сунув в карманы руки. Пиджак на спине сморщился, подметки ботинок тихо стучали по паркету. На одном я заметила кровь.

Не говоря ни слова, он обошел брата с пресыщенно-презрительным видом.

– Так что, ты помощи приехал просить? Почему бы нет, – он наморщил лоб, – теперь, когда я на коне. Когда помощь была нужна мне, кто мне помог, Феликс?

Тот поднял голову и уставился на него неподвижными темными глазами. В них была дикая ненависть и непокорность.

– Убили Алю, мою жену, – жестким, полным металла голосом отчеканил он и уронил бритую голову. – На меня покушались, а погибла она! По приказу Бестужева – из-за тебя, Эмиль! Я пытался к тебе пробиться, предупредить, а ты что сказал сделать – избить меня и выгнать!

Взгляд мужа стал недоверчивым.

– Когда?

– Позавчера.

– Ты же работал на Бестужева, – нахмурился Эмиль.

Лицо Феликса было горьким и разочарованным.

– Работал, – он зло усмехнулся, показав окровавленные зубы. – Пока твой новый партнер не отжал у него последнюю партию товара. Когда старик узнал, что он завязан с тобой, я чуть не получил пулю в голову. Воронцов не сказал тебе главного. Во время налета погиб его единственный сын, Сашка Бестужев, слышал о нем?

Эмиль промолчал, глядя в пустоту. Он вытащил руку из кармана, задумчиво крутя монетку. Складка между бровей стала глубже.

Муж не доверял брату. Я понятия не имела, почему у них разлад. Как-то Эмиль вскользь упоминал, что у него есть брат, но отношений они не поддерживали. Я ни разу не видела его, не знала имени.

– Воронцов накосячил по-крупному, Эмиль. Давай поговорим наедине, это не для женских ушей, только ее испугаешь.

– Говори при ней, – возразил он.

– Воронцов понял, что натворил. Он сорвался сюда, чтобы подальше отсидеться! Старик Бестужев мстительная тварь. Он не успокоится, пока всех за сына не вырежет! А ты с Воронцовым открыто работаешь!

Я встревоженно встала, опираясь на стол. Голова закружилась сильней.

Помню, что говорил в ресторане Воронцов: хвалился, что прижал кого-то, отбил партию оружия – «прессанул», как он выразился. А Эмиль оговорился, что его деньги интересуют, а не разборки.

– Ты зря связался с Воронцовым!

– Уберите его отсюда! – внезапно разозлился Эмиль. – Надоел!

Охрану не пришлось просить дважды – Феликса вытащили за дверь.

– Придержите пока в тихом месте, – велел он. – И где охранник Дины?

– В больнице, – ответил Антон.

– Когда выйдет, прострели ему колено и вышвырни, он уволен. Ее могли захватить, Антон. Это твоя недоработка.

– Виноват. Больше этого не повторится, господин Кац.

– Надеюсь, – процедил Эмиль, отворачиваясь.

В полумраке прихожей неподвижный силуэт мужа выглядел пугающе. Он прятал лицо – думал о чем-то неприятном. Когда за охраной закрылась дверь, я подошла и обняла его со спины. Объятия меня успокоили: сорочка пропускала тепло, я запустила ладони под пиджак, наткнувшись на холодные кожаные ремни кобуры. Удары сердца отдавались в пальцах.

– Эмиль, это правда?

Слова Феликса перепугали меня не на шутку, но муж был спокоен.

– Что, маленькая? – он задумчиво обернулся.

– Мы можем пострадать?

– Свари кофе.

На вопросы он не ответил. Я хорошо его знаю – будет молчать, пока не сделаю, чего хочет. Я набрала воды в турку и поставила на плиту. Муж вошел в кухню, снял пиджак и повесил на спинку стула.

– Мы понимали, на что идем, маленькая. Бестужев привык к абсолютному влиянию, но пора начинать делиться. Не бойся, я отвечаю только за финансовую сторону.

– Это правда, что его сына убили?

– Я знал, что Воронцов отжал оружие, но не знал, что Бестужев-младший погиб. Это война, маленькая, а на войне смерти случаются. Проблемы будут, но тебя они не коснутся, я позабочусь о безопасности.

Хорошие слова – «случаются». С какой стати Эмиль решил, что они должны меня успокоить? Это может случиться и с ним… И со мной.

– Ты думаешь, нам ничего не угрожает?

Меня волновали слова о мести.

Я знаю таких людей. Даже случайно убитый мог привести к тому, что вырезали семью со всеми сторонниками. А сейчас речь шла о единственном сыне главаря. Этот конфликт не погасить.

Эмиль должен понимать… Он сам такой.

Когда изнасиловали меня, он уничтожил не только тех, кто надругался над женой, но и тех, кто об этом знал. Я вспомнила грустные глаза Жанны. Она понимала, что они приехали прятаться подальше от гнева криминального авторитета?

– Это ведь не я его убил, верно? Я разберусь с Воронцовым, – Эмиль поцеловал меня в висок и нейтрально заметил. – Вода давно кипит.

– Прости, – я прижала ладонь ко лбу. – Забыла про кофе…

– Дина, что с тобой? – Эмиль развернул меня к себе и отвел волосы от лица. – Тебе давно нездоровится. Это беспокоит... обратимся к врачу.

Я не выдержала и широко улыбнулась.

Эмиль гладил большим пальцем губы, а я просто смотрела на него, надеясь, что он догадается – по счастливой улыбке, теплу в моих глазах. Я говорила взглядом: мы станем родителями.

Эмиль почему-то не понимал, в чем дело. Мужчины к этим вопросам мало чувствительны, а мне хотелось, чтобы он понял сам.

Но вместе с тем было страшно.

Я вспоминала откровение Жанны, что муж заставил ее сделать аборт. Теперь беременность совсем не к месту. Я утратила веру в иллюзии, в безопасность, и не хотела остаться одна с ребенком на руках, а мужа потерять в ненужной борьбе. Не хотела вновь быть слабой, сносить издевательства его врагов, только еще и беременной. Не хотела быть его слабым местом.

Мы ведь не нуждаемся! У нас есть деньги, чтобы уехать и залечь на дно – хотя бы на нужный срок, пока наша растущая семья не окрепнет. Но это только мои желания. Все зависело от того, что скажет Эмиль.

От волнения закружилась голова.

– Прости, – прошептала я. – Мне нужно…

К горлу снова подкатила тошнота и я бросилась в ванную. В намытом черном мраморе отражался свет. Я подошла к раковине и наклонилась, боясь, что меня стошнит.

Эмиль вошел следом, встревоженно убрал назад длинные волосы, пытаясь заглянуть в лицо.

– Дина, что с тобой? Тебя тошнит?

Я глотала воздух, вся в испарине, лицо было белым. Неожиданно серые глаза наполнились шоком. Эмиль взял мое лицо в ладони, комкая волосы.

– Маленькая… – прошептал он. – Ты беременна?

Глава 5

– Я помню, что не время...

Мы договаривались не причинять друг другу боли, но именно ее я ощутила, когда представила, что Эмиль настаивает на аборте. Мужчины этого не понимают. Даже если нет выхода, кроме как избавиться от ребенка, вопреки доводам разума, хочется услышать другое. Хочется, чтобы мужчина, с которым ты спишь, стал тебе опорой.

Ведь не только я клялась быть рядом в горе и в радости, но и он тоже.

– Да, – уверенно прошептал он и в глубине глаз возникли огоньки. – Залетела от меня, моя девочка…

Эмиль свирепо расхохотался, обнажая крупные зубы. В глазах заискрился смех. Он подхватил меня на руки и поцеловал взасос так жадно, что мы столкнулись зубами.

– Моя радость… – он поставил меня на пол. – Когда узнала?

– Сегодня... – я подалась вперед и положила руки на грудь, с надеждой заглядывая в глаза. – Эмиль… что будем делать?.. Ты его хочешь?

Вместо слов он вновь поцеловал меня, но так чувственно, что я забросила руки на шею и прижалась всем телом. Медленный, проникновенный поцелуй наполнял душу спокойствием. Навевал сладкий морок, что все будет хорошо. Со мной, с моим мужем, нашим ребенком, и все мечты сбудутся. Сердце таяло от легкости.

Все еще целуя его, с закрытыми глазами, я улыбнулась и поверила, что можно быть счастливой. Несмотря на то, кто такой мой муж, мы тоже заслуживаем счастья.

– Ради него я был готов сдохнуть, а ты спрашиваешь, хочу ли я его? – прошептал Эмиль и дотронулся губами до лба. – Не вовремя... Так, что же дальше...

Я прижалась к нему щекой и крепко обняла, освобождаясь от напряжения. Стало так легко, что я рассмеялась. Глаза снова оказались на мокром месте, но это были слезы радости. Я боялась вспышки… Так боялась, что забыла: даже маленького шанса хватило Эмилю, чтобы сдаться ради меня – ради нас, как он считал.

– Знаешь, маленькая, – вдруг сказал Эмиль, – я уже начал забывать твой смех. У меня встреча, но… Никуда не поеду, останусь дома. Сделай кофе, хорошо? Мы все обсудим… Конечно, ты меня шокировала.

– Хорошо.

Недомогания отступили на второй план. Эмиль направился в кабинет, а я на кухню, не обращая внимания на слабость. У нас просторная квартира, здесь хватило места для спальни, гостиной, гардеробной, был у Эмиля и отдельный кабинет. Когда я вошла туда с чашкой кофе, муж задумчиво сидел в кресле. Единственным источником света был ноутбук. Мягкий свет экрана сгладил резковатые черты.

– Сейчас придет Антон. Это недолго, потом поговорим.

Я поставила перед мужем чашку и присела на край стола, забросив ногу на ногу. Соблазнительный изгиб тела привлек его внимание. Взгляд заинтересованно скользнул по груди и изогнутой талии – Эмилю нравится вид женского тела в доступных позах. Он безумно любит секс. Постепенно я заново распробовала чувственные удовольствия. Несколько раз у нас бывали марафоны до утра, почти как раньше – в день нашего знакомства. Вся ночь состояла из развратных ласк и поз, перетекающих одна в другую. Я уже была беременна, но еще не знала об этом…

Что будет с интимом теперь, когда у меня появится живот и я потеряю сексуальные формы? Я с тревогой наблюдала, как невозмутимо муж пьет кофе.

Он же постоянно по клубам – по делам или на встречах, а там столько соблазнов… Выпивка, «девочки» – рано или поздно кто-то поможет ему сбросить напряжение. Когда я боялась секса, он, ни капли не скрываясь, ходил к постоянной любовнице. А если мне запретят врачи или Эмиль сам не захочет беременную, он снова вспомнит телефон старой «подруги»?

От тяжелых мыслей отвлек звук зуммера. Эмиль включил видео, я наклонилась, заглядывая в экран – пришел Антон. У нас укрепленный дом – сюда не так просто попасть.

– Входи, – Эмиль нажатием кнопки открыл дверь. – Я у себя.

Притворно расслабленное тело мужа напряглось. Он откинулся на спинку, но рука лежала поблизости от кобуры. Ремни натянулись на плечах, под ними натолкалась сорочка, пошла морщинками. Ненавижу наплечные кобуры. В порядок одежду мужа привожу именно я, а рубашки после этих ремней как жеваные.

Я обернулась к двери, заслышав шаги в коридоре.

Дверь открылась, и Эмиль убрал руку от оружия. Он всегда такой и спит тоже плохо: в нашей постели ночуют лишь оружие и кошмары.

– Господин Кац, я проверил информацию, – сказал Антон. – Ваш брат не соврал. Сегодня хоронили Александра Бестужева.

Эмиль хмыкнул и откинулся в кресле, лицо в полутьме стало жестким.

– Еще кое-что… Отца Бестужева на похоронах не было. Зато пришел Ремисов.

– Ремисов? – Эмиль прищурился.

– Да. Держался особняком. Горсть земли на гроб бросил.

Эмиль задумался.

– Дина, Андрей когда-нибудь говорил про Бестужевых?

– Нет.

Я сказала это максимально спокойно. Каждый раз, когда звучало имя «Андрей Ремисов», я вспоминала голодные губы на своей шее. Как сидела на столе, внутренней стороной бедра ощущая голод этого человека. Киллер, изгой, враг моего мужа. Со всеми мужчинами, которым я нравилась, Эмиль расправился, он не умеет щадить, но мой несостоявшийся любовник смог избежать смерти.

Я не знала, ищет ли его Эмиль. С тех пор, как он уехал, я услышала о нем впервые.

Андрей Ремисов был влюблен в меня. С точки зрения моего мужа такие преступления карались смертью.

– Мои источники сообщили, старик Бестужев клялся достать виновных, – продолжил Антон, лицо стало предельно серьезным. – Господин Кац, он будет бить по уязвимым местам… по самым ценным… людям.

Он бросил взгляд на меня и Эмиль усмехнулся.

– Дина едет за границу.

Я нахмурилась, но подождала с вопросами, пока Антон нас не оставил.

– За границу? – переспросила я. – А ты?

– Я не могу все бросить, маленькая. Подыщу тебе врача, улетишь в Германию и там родишь, поняла? Мне нужно знать, что с тобой все хорошо, а там о тебе позаботятся.

Я промолчала, укоризненно глядя на него. Не хочу ни в какую Германию!

– Подойди, – Эмиль поманил к себе.

Я спрыгнула со стола, приблизилась, и устроилась у него на коленях. Повинуясь руке, положила голову на плечо. Села я справа, чтобы не мешалось оружие, обвила шею руками и привалилась всем телом. Какое-то время мы молчали, переваривая откровения, надежды, планы на будущее… Мы станем родителями. Он сказал, я его шокировала, но и сама была в шоке. Первая вспышка радости прошла, и Эмиль хмуро обдумывал будущее. С ним бесполезно спорить, хотя в Германию не хотелось до судорог. Верю, он сумеет обо мне позаботиться.

Я водила пальцем по линии нижней челюсти мужа – слишком отстраненным он выглядел. Хорошо, что принял все как есть.

– Ты будешь приезжать? – тихо спросила я.

– Буду звонить. Каждый день, – он обернулся, с близи рассматривая губы. – Не говори о ребенке никому, даже самым близким, поняла?

– И в мыслях не было. Эмиль… – вспомнила я. – Жанна Воронцова могла догадаться. Она спрашивала в ресторане, не беременна ли я…

– Твою мать, – оскалился он. – Ты ей сказала?

– Конечно нет. Соврала, что много выпила.

– Все, не думай об этом. Воронцов с женой – моя проблема.

Он приблизился и я вновь ощутила дыхание на губах. Эмиль взял меня за подбородок, чтобы я не отодвинулась и поцеловал. Этот поцелуй был наполнен не радостью за нас, как первый, а страстью. Ладонь накрыла бедро, на котором натянулся подол платья, и скользнула в разрез. Привстав, Эмиль на ощупь расстегнул пряжку ремня.

Что ж… даже если бы вечер прошел, как запланировано, он вернулся бы под утро и все равно бы полез ко мне, раззадоренный развратными играми своих ребят в ресторане. Ни одна встреча у них не обходилась без девушек. Эмиль всегда после них возвращался таким голодным… Меня еще мутило, но я не стала останавливать мужа.

Задев холодную пряжку, расстегнула ширинку. Ладонь скользнула внутрь дразняще-медленным движением – Эмиль заводится с пол-оборота. Я нежно обхватила его достоинство и сползла на пол перед креслом. Свободная рука скользнула по бедру к паху, морщиня брюки.

– Я не поеду в Германию.

Эмиль расслабился в кресле, хотя лицо осталось неподвижным: губы сжаты, опущенное веко придавало угрожающий вид. Когда-то ему порвали веко, выдавливая глаз. Шрамов у моего мужа больше, чем можно представить. Я знаю каждый. Каждый люблю.

– Поедешь, – он дышал глубоко, часто.

– Поехали вместе, – попросила я, беспомощно глядя снизу вверх. – Я волнуюсь за тебя.

Как неподвижное изваяние в темноте, он молчал. Светлые волосы упали на лоб, светясь в полумраке. Немного светилась и рубашка, перечеркнутая ремнями кобуры. Ладонь легла на шею, медленно размяла мышцы, и я закрыла глаза: молить Эмиля бесполезно.

– Давай, маленькая, быстрей... Все будет хорошо.

Он врал и я это знала. Но, подчиняясь, нашла ртом член. Сосать меня обучил Эмиль – так что я знаю, как доставить удовольствие именно ему. Знаю, как он любит, интуитивно улавливаю, чего бы он хотел. Сначала он гладил мне затылок и спину, затем остановился. Я чувствовала: ему нужно поскорей, не стала тянуть – и угадала. Эмиль даже расслабиться толком не захотел, сразу же сбросил сладкую паутину эйфории и застегнул брюки.

– Иди спать, Дина, – лицо было собранным и холодным. – Я еще не закончил.

Вытерев влажные губы, я оставила его в кабинете, но задержалась на пороге. Погруженный в себя взгляд, Эмиль был закрытым и немного растерянным. Сердце болезненно екнуло. Он ничего не сказал мне, но вижу, что весть о беременности выбила его из колеи.

Внезапный, усложнивший все, но желанный ребенок.

Я долго не могла уснуть. Лежала в постели, пахнущей лавандой, и под бешеные крики мужа, долетавшие из кабинета, пыталась угадать, что ждет нашу семью дальше.

Глава 6

Меня разбудил шорох.

Я сонно приоткрыла глаза, чувствуя, как меня окутывает сладковатый и нежный запах роз. Эмиль стоял над кроватью, а на соседней подушке лежал роскошный букет. Нежно-розовые, как я люблю, мелкие бутоны в розовато-серой лаконичной упаковке. Обманчиво простой букет, элитный и дорогой.

– Доброе утро, маленькая.

Я села, поправив лямку кружевной сорочки с глубоким декольте, и сладко улыбнулась мужу.

– Зачем ты… – у меня сердце сжалось, когда я вспомнила, почему муж дарит розы с самого утра. – Спасибо, Эмиль.

Он сел на кровать и поцеловал меня, горячую, разморенную сном. На пальцах остался запах туалетной воды, когда я провела по щекам. Хотелось лечь на спину, увлечь за собой, прямо так, в костюме и с оружием…

– Девочка моя, – он покрывал лицо ласковыми поцелуями. – Ты меня вчера шокировала... Я проснулся ночью, думал о нас, ребенке… и понял, что хочу все изменить.

– Что изменить? – я все же потянула мужа к себе, и мы легли на бок.

Я хотела, чтобы он отказался от дел с Воронцовым. Мечтала, чтобы сказал – я завязываю. Но понимала, что шансов мало – если Эмиль встал на путь к цели, его не остановишь.

Утренний свет искрился в серых глазах. Эмиль молча собрал мои руки в горсть и поцеловал пальцы. Из кармана появился футляр для кольца. Подарок в честь беременности… Красивое кольцо. Серебристо-серый металл, черный камень. Я повернулась к свету, но свет сиял на поверхности, а не внутри.

Странный камешек...

– Черный бриллиант, – ответил Эмиль на немой вопрос.

– Никогда о таких не слышала.

– Сегодня особенный день. Знаю, не так дорого, как ты привыкла… но он напомнил мне тебя.

– Спасибо.

Эмиль улыбнулся.

– Я договорился с врачом. Выпью кофе и поедем.

Пока я варила кофе, почитала про черные бриллианты. Коробочка с кольцом стояла на столе. Не люблю ювелирку и постоянно ношу только обручальное, хотя мне есть, что надеть. Если нужно подсластить горькую пилюлю или порадовать к празднику, Эмиль покупал браслет или подвеску. Все это где-то лежало в моих шкатулках для драгоценностей и иногда извлекалось, когда мы выходили в свет.

Но это кольцо неожиданно тронуло. Необычное: недорогое и… личное. Эмиль сказал, камень напомнил ему меня… Черные бриллианты, как я прочла, бывают природными и искусственными. Последние создавались путем обжига.

Я переставила турку с плиты и подошла к столу. Кольцо надела рядом с обручальным, наблюдая, как свет играет на камне. Я еще не знала, как полюблю это кольцо. Самый главный, самый драгоценный подарок Эмиля.

По дороге в клинику мы почти не разговаривали – я переживала о встрече с врачом, взглядом лаская черный бриллиант в оправе. Вопреки ожиданиям, мы приехали не в тот медицинский центр, куда я обычно ходила.

– Я договорился с надежным человеком, – пояснил Эмиль. – Тебя посмотрят перед вылетом, не хочу рисковать, никаких записей и имен.

Меня приняли без проволочек – подозреваю, Эмиль щедро заплатил за прием и молчание. Быстро завели в кабинет – не такой классный, без современной техники, но тут была кушетка и аппарат УЗИ. Если разобраться, это все, что нужно.

Врач – блондинка лет пятидесяти, по-прежнему миловидная, приветливо улыбнулась.

– Доброе утро, ложитесь.

Я скованно устроилась на кушетке. Вопросов не задавали, и вели себя так, словно Эмиль успел поговорить с врачом за моей спиной.

– Как себя чувствуете?

– Не очень, – я нервничала, ожидая, когда холодный и скользкий датчик коснется низа живота. А вдруг никакой беременности нет? Бывают же ошибки с тестами… – Тошнота, слабость.

– Сейчас посмотрим, – несколько секунд она возила датчиком по животу и улыбнулась мне в лицо. – Вы беременны. Срок совпадает, около восьми акушерских недель.

Я поняла, что они с Эмилем действительно говорили и он рассказал ей детали. Она что-то включила и помещение заполнил быстрый, ритмичный звук, похожий на звук насоса.

– Слышите? Это сердцебиение.

Звук доказывал, что все происходит наяву. Не ошибка, не ложные надежды – наша близость в машине закончилась беременностью. Я была на нервах, но во мне вспыхнула радость. Эмиль пристально смотрел в экран, но когда я потянулась к нему, взял меня за пальцы.

– Полежи спокойно, – попросил он.

Я замерла, все еще не веря в собственное счастье. Во мне поселилось непреходящее ощущение близкой беды. Как фон, как белый шум, оно нашептывало угрозы из будущего: я не заслуживаю счастья, все закончится плохо… плохо…

– Все хорошо. Небольшой тонус. Сейчас возьмем кровь… Лида!

У меня немного отлегло от сердца.

Приоткрыв дверь, в кабинет протиснулась медсестра. Не говоря ни слова, сноровисто взяла кровь из вены, старательно закупорила пробирки и бросила вопросительный взгляд на врача.

– Запиши на мою фамилию, – невозмутимо сказала та. – Срочно в лабораторию. А вы подождите где-то полчаса.

Девушка подписала пробирки и унесла их, собрав в охапку. Я села на кушетке, вытерев живот салфеткой. Врач оставила нас одних. Меня немного потряхивало и Эмиль сел рядом, проследив, чтобы нас не было видно из окна. Неприятный медицинский запах, витавший в воздухе обескураживал и возвращал в реальность. Раз я беременна – у меня будут роды? А как все пройдет? А если начнутся осложнения? И все это время я буду совершенно одна? А вдруг…

– Я не хочу в Германию, – я зажмурилась и простонала. – Эмиль… Если улечу, мы не скоро увидимся.

– Это нужно сделать, Дина. Просто нужно.

Знаю, но сердце разрывалось от мыслей о разлуке… Скоро пришла врач.

– С кровью все в порядке. Гемоглобин низкий, я расписала вам лечение, – она протянула бумажку на которой в ряд были написаны названия препаратов. – По поводу вашего вопроса. Я бы рекомендовала отложить поездки до второго триместра. Я не могу гарантировать, что все пройдет успешно. Риск есть. С сексом тоже лучше повременить.

– До второго… триместра? – прищурился Эмиль. – Сколько это займет?

– Четыре-шесть недель для верности.

Я тихонько обрадовалась. Глупо, опасно, Эмиль прав: лучше всего уехать и спрятаться до родов, чтобы враги не нашли нас с малышом, но я смогу побыть с ним еще немного.

В машине мы вдвоем сели на заднее сиденье. В теплых руках мужа было спокойно. Я всегда мечтала о простом: о покое, и чтобы муж был рядом. Не в клубах, на разборках или в офисе – рядом со мной. Отсрочка в несколько недель – это чудо.

– Ничего, – сдержанно сказал Эмиль, гася ярость и переваривая ее в себе. – Все будет хорошо, посидишь дома. Месяц пролетит незаметно.

Наша кавалькада двигалась быстро, но начала сбрасывать скорость. Мы были в третьем по счету авто. Антон сразу же поднес рацию ко рту:

– Держать скорость не ниже шестидесяти!

– Впереди машины, – протрещала рация.