
Полная версия:
Сверхновые
Арухо хочет обижаться на мардуков. Пусть обижается.
Пусть будет свободным хотя бы так.
– Нет, госпожа Сога. Это не то, что он желал бы увидеть. Так что незачем показывать, – сказала Эйенешентар.
– Здравое решение, – сказала эннинамат, и погасила передатчик в ладони Эйенешентар. – Будет здраво не оставлять сообщений Белу Руджива. Вы отмечаете твой успех в Стенах Рудж.
Ночь. Никто не ждёт и некуда идти.
И госпожа Сога не отпустит.
Эйенешентар посмотрела в огромные глаза эннинамат.
– Что будет дальше, госпожа Сога?
– Мы уснём, – сказала Сога, целуя её в висок, – уснём вместе, и наша ночь будет долгой, моя радость, она будет вечной, моя синяя звезда. Ты проснёшься, и я буду у твоих ног, ты будешь, и я буду с тобой…
Тесный мир
Повернув голову, Джейк смотрел на лицо жены, наполовину съеденное подушкой, с распухшими губами. Дженна перед сном мазала их скрабом и, похоже, перестаралась. Дженна просидела перед туалетным столиком с полчаса, перебирая свои баночки и тюбики, довольная – Джейк наблюдал за ней, пока в соседней комнате читал волшебные истории Хлое и Дэлис.
Пока его не было, Дженна прилегла и уснула.
Она устала.
Джейк вернулся домой гораздо раньше, чем мог бы – пирог ещё остывал на решётке, но Дженна, не дожидаясь, когда он снимет верхнее, выставила ладонь. И Джейк, найдя фото на смартфоне, отдал его как дань.
– Я её знаю, – сказала Дженна, и Джейк немного подержался за куртку на вешалке. – Это же Вивиан! Они с Молли вместе снимали квартиру в этом году, – Дженна увеличила фото. – Я видела её на странице Молли в Фейсбуке, и эту блузку видела. Они покупали её вместе. Джейк?
Джейк повернулся к ней.
– Они обе живут в Чикаго, Джейк!
– Они там не привязаны.
Дженна одарила его взглядом ищейки, отдала ему смартфон и пошла на кухню, вытаскивая из заднего кармана брюк новую игрушку в цвете розового золота. Его подарок ей на День рождения. Джейк не торопился и слышал, как Дженна здоровается с племянницей, проговаривает дежурные фразы и интересуется, где Вивиан Смоуэл.
Завязалось перемывание костей.
В то время, как он поднимался по лестнице на второй этаж, жена вспомнила, что Смоуэл была не одна. Она начала рассказывать про очень светлые волосы, и Джейк нажал ручку двери в спальню.
Он переоделся, посидел в ванной комнате, прорабатывая планы «Б», и пошёл спускаться, готовый ко всему. Но не к этому.
Дженна поднималась навстречу подозрительно стыдливая.
– Джейк…
– М-м?
– Спасибо тебе.
Он искренне удивился.
– Ты – самый лучший. Спасибо, что имел терпение, пока я сомневалась. Этого… всего не повторится, Джейк, клянусь. Прости меня, – она прильнула к нему жарким телом. – Простишь?
Они спустились, обнявшись.
– Мы вместе 18 лет, а день нашей свадьбы остаётся для меня самым счастливым днём в моей жизни, – нежничала Дженна.
– И для меня, – он поцеловал её в лоб.
Какой тумблер переключился под этим лбом?
– Что тебе сказала Молли?
– Смоуэл с самого начала, как приехала в Чикаго, чувствовала себя неуютно и хотела уехать. Правда, в Бостон. Любовь всё меняет… Им понравился дом? – Дженна увлекала Джейка под лестницу.
– В целом да… Они подумают…
Закрыли дверь, и Джейк утоп в мягкости Дженны. Повздыхали и отстранились – над ними Хлоя крушила ногами лестницу с воплями:
– Ма-а-м?! Па-а-ап?!
Она побежала на кухню и не застала родителей выбирающимися из подвала на цыпочках, будто воры.
– Мам, можно пирога?!
– Подожди! – откликнулась Дженна и пустилась бегом.
С Джейкобом это был бы один из лучших вечеров в их доме, без него это был просто неожиданно хороший вечер для такого дня.
Впятером они посидели за столом, собравшись вокруг абрикосового пирога с укусами на боку. Дэлис с гордостью показала всем картинку, на которой папа в образе Тора бил молотом бледное невесть что. Фальшивый Джейкоб сказал, что он счастлив, и собрал с тарелки все крошки, чем сподвиг Дженну на приступ к кастрюлям, и семья получила ещё и ужин, достойный называться младшим братом праздничного.
Это было так сильно, приятно, привычно, что Джейка носило на тёплых волнах; он сидел облепленный стразами, проигрывал девчонкам в дженгу, и старался не вспоминать, где был несколько часов назад. Потому что когда вспоминал, то его словно обливало холодной водой.
Волшебные истории быстро закончились.
Он пожелал девочкам спокойной ночи, пошёл в спальню, укрыл Дженну и скользнул под одеяло. Всё, что ждало, пришло к нему на подушку и навалилось тоннами на голову.
Было о чём подумать.
И особенно – о том, что если представить многомиллионную очередь, то в ней Вивиан Смоуэл вчера едва не дышала ему в спину: она стояла после его жены и племянницы его жены. Всё повторялось. Погибшая алуранка, у которой он позволил Атамилу Мардуку забрать зародыш, приходилась роднёй спутнице его жизни на том этапе, Малави Ортиэд.
Его как будто надували в игре в скорлупки.
А он не мог ничего поделать.
Тогда, в эпоху Ран, он даже не пытался – не хотел делать общение с мардуками опасным. Узнав об очень раннем сроке беременности Динамарни Калерте, он предвидел, что мардуки потребуют ребёнка, оставшегося сиротой и не успевшего закрепиться во чреве, а расследование погружения генмаила «Калерте» будет тянуться в тупике.
Так всё и случилось.
У него был маленький шанс узнать про Вивиан, пропавший из-за отсутствия интереса к тому, что прокручивалось у Дженны на экране ноутбука среди жареных кур и звёздных разводов, и из-за того, что Маргарет не прислала ему ни одной ссылки на посты Молли с Вивиан.
«Шуугес».
«Про Шуугес ничего не известно», – сказал он себам. Вот именно! Значит, это важно. «Заявляю, что не буду нести никаких официальных и неофициальных обязательств по отношению к этой девушке». Поспешил, дурак. Время самое благоприятное, а он обрадовался, что может вернуться в спячку. Это в разорённом-то углу?
Его чуткий слух уловил бряканье, и Джейк заглянул во все помещения разом. Всё спокойно. Дэлис, включив настольную лампу, доставала из пенала фломастеры.
Всё к одному.
Джейк поднялся, натянул штаны и, прихватив футболку, вышел из спальни босиком. Одеваясь по дороге, он спустился на кухню, налил себе воды, а на обратном пути остановился у двери в комнату Дэлис. Дэлис, конечно, слышала, что он ходит, и поджидала. Высунув язык, она делала вид, что давит дверью себе на шею.
– А у меня голова сейчас отпадёт…
– Приклеим, – сказал Джейк.
Дэлис прыснула и показала ему на ноги:
– Ты наступил на какашку!
Она дурачилась, но Джейк осмотрел левую ногу, потом правую, чем повеселил дочь. Кролики Хлои создавали много веселья в доме.
– Врушка! Почему не спишь?
– Не спится.
– Хочешь горячего шоколада? С горячего хорошо уснёшь… Только тихо, – прошептал он вслед Дэлис – она в малиновом спальном костюме припустила вперёд с грацией енота.
Ей не хватило его внимания сегодня.
На кухне она уже сидела за столом, болтая ногами, с пальцем в носу, как маленькая. Джейк залез в шкафчик, спросив:
– Дэлис, почему ты нарисовала меня с молотом?
– Ты как Тор, папа!
Её любимый герой. Хорошо.
– А почему ты нарисовала, что я бью пришельца?
– А ты не дрался с ним?
– Я рассказал тебе, что был в шоке, впервые увидев одного из них, потому что никогда не видел, чтобы у человека была белая кожа… – «Хотя это оказалась не кожа, а защитная оболочка, и чёрт знает, какие они на самом деле», – договорил Джейк у себя в мыслях, а потом подумал, что не видит коробку. – Ты не помнишь, куда мама убрала шоколад?
– Он закончился.
– И ты мне не сказала? – он обернулся и пожалел о сердитой нотке. Он предложил ей повод посидеть с ним ещё немного, и она согласилась. Остальное неважно. – Ладно. Что тогда будешь?
Дэлис вращала глазами.
– Будешь тёплое молоко? Если у нас есть молоко, – заручившись кивком, он пошёл к холодильнику.
– Извини.
– Молоко есть, – констатировал Джейк.
– Я про рисунок… Я заметила, что, когда люди делают что-то правильное, они об этом рассказывают. А если их поступок был плохой, они его скрывают. Я подумала, что ты подрался с ним и не сказал.
– Но с чего ты взяла, что я мог драться с ним?
– Ты же сам рассказывал. Они никого не убивали. А ты же не знал. Ты был великим воином. Я подумала…
Джейк открутил крышку бутыли и налил молоко в стакан.
Попыхтев, Дэлис сдалась:
– Я подумала, что ты ошибся. Ты же хороший. Извини, папа.
– Не извиняйся. Ты недалека от истины.
– О-о-о…
– Я правда не бил его молотом. Я скинул на него гранату. Не потому, что он был чужак, вторгшийся на наши границы, – Джейк открыл микроволновку. – Я сделал это потому, что за мной летели молодые пилоты, которые посадили меня в планер, чтобы я в последний раз поднялся в небо. До этого я упал с большой высоты и сломал позвоночник. У меня двигались только руки, мои раны гнили, и я был очень зол из-за того, что не женился и не завёл детей, и из-за того, что у меня больше нет будущего. А у них есть.
Дэлис сидела с открытым ртом.
– Мне так жаль, папа! Как ты вылечился?
– Меня восстановил он.
– Инопланетянин?
– Пришелец – так всё-таки правильнее. Потому что они пришли в наш мир. А о том, что они с другой планеты, они никогда не говорили. Наоборот… – Джейк осёкся. – Всё это очень сложно, Дэлис. Очень.
– Ты думаешь, я глупая и не пойму?
– Я никогда не думаю так о тебе. Я сам не могу многого понять, – он заметил, что так и не поставил молоко греться, и закрыл микроволновку. Он сел за стол и, обхватив ладонями стакан, сам начал греть его. – Они называли сами себя мардуками. Это значит… ну, вроде «бездомные».
Джейк переставил горячий стакан к Дэлис.
Она потрогала стекло пальцем и просияла.
– Это ты сейчас сделал?!
– Пей. Тебе надо поспать, Дэлис. Будет трудный день.
Дэлис только обмакнула губы.
– Они хорошие?
– Мардуки? Не сказал бы.
– Почему?
– Ну, – Джейк сплёл руки, наваливаясь локтями на стол, – потому что под «хорошими» ты подразумеваешь «добрых». Они не были добрыми. Они придерживались таких принципов жизни на Земле, которые делали их как будто не такими уж плохими ребятами. Им было проще, чем людям. Человек по природе подчинён короткому жизненному циклу, поэтому в нём заложено саморазрушение, которое проявляется болезнями тела и разума, шатаниями в обществе, ущербом для среды. Мардуки несли в мир стабильность и покой своей долговечности. Я прожил при них в общей сложности около 2 миллионов лет, и за это время не было ни одной масштабной войны, эпидемии, техногенной катастрофы, – Джейк скрипнул столом. Он и не переставал жить при них, однако при Кейенарнене Мардуке всё было наоборот.
– Это же здорово.
Посмотрите – сам делает из дочери их поклонницу.
– Дэлис, не торопись с выводами. Мардукам было, за что сказать спасибо, но всё хорошее от них, как и всё плохое, исходило только потому, что они подстраивали наш мир под себя. Они не считались с людьми. Часть людей они модифицировали и дали им высокую культуру, а большинство насильно удерживали на уровне цивилизаций, существовавших 5 тысяч лет назад. Это было очень несправедливо, детка. И знаешь, что самое… странное? – вовремя поправился Джейк.
– Что?
– Мардуки не улетали.
Глаза Дэлис заблестели пусто, словно стекло.
– Представь, что мардук пришёл жить в наш дом. Он заявил: «Я ваш гость. Я беру себе вот эту комнату на время. В доме не шуметь и не драться, ко мне в комнату не заходить, меня не беспокоить, ничего в доме не менять». И вот представь, что сменилось уже сотое поколение жильцов, а гость всё сидит в своей комнате и диктует свои правила. Как тебе?
– Да, это странно…
– Разве ты бы не стала думать, зачем он явился и почему не уходит?
– Ты говорил – он бездомный.
– В городе тысячи домов. Почему наш?
– Наверное, наш ему понравился… А ты как считаешь?
Даже ребёнку понятно, что каждый выбирает то, что больше всего соответствует его предпочтениям. Мардукам было нужно, чтобы на такой планете, как Земля, жили такие существа, как люди, и по первому требованию отдавали им таких детей, как будущие сопды. Не могло быть случайности в том, что каждый сопд вырастал сильным духом, неординарным, чистосердечным. Каждый мог бы стать цветом человечества, но попадал к мардукам – через руки ану со званиями Защитника и Первоголоса.
В прошлом Йолакан Са Кецальмек не сразу узнал, что был создан в рамках особого проекта линии Шеос. С его участием мардуки наладили и узаконили отъём детей. Стоило ему вздумать поспорить или оспорить, его совесть лечили, предлагая ему освободить место.
– Папа?
– А?
– Наш дом ему понравился, да?
Джейк погонял по зубам какую-то крупинку.
– Была официальная версия, которая объясняла, почему они здесь. Такая… сказка, Дэлис. Будто бы для них здесь всё удачно сложилось.
– О-о-о…
– Всё, абсолютно всё упирается в вопрос, каков залог существования. Запомни это, Дэлис. Любому человеку не прожить без еды, воды, воздуха. А что нужно любому мардуку? На этот вопрос не ответить, если не знать, что такое мардук. И я не знал. Но есть одна женщина – бессмертная, как я. Она длительное время жила на Марсе и изучала там старые технологии мардуков. Вернувшись на Землю, она стала создавать разные механизмы и связывать с ними людей… – Джейк почесал обеими руками голову и поглядел на остановившееся лицо Дэлис.
Она протянула:
– Серьё-ё-ё-зно?
– Та женщина использовала две технологии сдвоения. Одна позволяет человеку иметь тело человека и тело животного, и менять их местами. Другая технология присоединяет к человеку особый летающий дрон. Люди называют первых оборотнями, вторых – драконами. После того, как они появились, я стал думать, что мардуки сочетали отдельные свойства тех и других, а сами являлись результатом наиболее продвинутого способа сдвоения.
– Это плохо?
Всё-таки, она маленькая девочка. Знает две категории.
– Если мои догадки верны, то да. Не очень хорошо.
– Пап?
– Кхм…
– Папа, я поняла. А тот парень, который вместо Джейкоба – он кто?
Молодец, Дэлис! Увидела разницу!
– Он оборотень – человек и лис. Поскольку он служил долго и хорошо, ему позволили владеть маскировочным устройством, которое как маска на всё тело. Я нанял его на время, потому что надеюсь скоро найти Джейкоба. Его похитили. Не беспокойся, он жив.
– А если мама заметит…
– Она заметит перемены в его поведении и в своём отношении к нему. Ей не придёт в голову, что он оборотень. Дэлис, детка…
Наверху Дженна заглядывала в её пустую комнату.
– Я хочу тебя предупредить. Завтра мама повезёт вас с Хлоей в школу, и по дороге вас перехватят. Это я организую. Вы поживёте несколько дней в незнакомом месте. Вас никто не обидит.
– Но почему нас похитят?! Мы тебе мешаем?
– Мне нужно искать Джейкоба, а я боюсь, что вы тоже исчезнете, стоит мне отвернуться. Вы должны быть в безопасности. Понимаешь?
У Дэлис дрожали щёки и губы, её глаза краснели.
– Поддерживай маму и сестру, хорошо? И не сердись на меня, ладно?
– А ты заберёшь нас обратно?
– Ну, я…
– Обещай, что ты придёшь за нами, папа!
– Обещаю, Дэлис, – сказал Джейк с тяжёлым сердцем.
Половина желания
Фридрих не заметил, как задремал, и, повалившись, вскрикнул. Взмах – и он удержался на стуле, на котором сидел у панорамного окна в своём читальном номере. Сердце прыгало, и, потирая себя по груди, он с кислым чувством посмотрел на феерию света.
С четвёртого этажа гостиницы Новой библиотеки открывался вид на край большой террасы с розариями, поделившими площадку на закутки со столиками, на каждом из которых теплился цветной переносной фонарь. За парой столиков сидели. Большая лестница вела вниз на аллею платанов, убранных гирляндами, и ещё на ярус ниже – на набережную со скамейками. Искусственное мелкое море, замешанное с синими искрами, жило в заметных с высоты течениях: тут и там воду увлекало в водовороты и поднимало стенами струй, а к набережной неспешно набивало фосфоресцирующий кисель. Вдали горел, как торт со свечками, парк аттракционов.
В начале 1958 года, когда Фридрих уезжал из Архива Диррахика, новый квартал начинали строить, и он видел только макет. Думал, как было бы интересно посмотреть на результат, и забыл об этом. Вот – посмотрел.
Да, красота.
А он в скором времени поселится в усадьбе «Белая Остролодка» в области снабжения Бырранга, относящейся к Пику Сияния. Господин Беляевский сдержал обещание – сделал его землевладельцем в столичном округе Дуата. Подарил ему землю. Клочок земли…
Фридриху мечталось, что он начнёт с чего-то куда значительнее, поскольку усадьбы полуострова Таймыр, кормившие Пик Сияния, представляли собой богатые сельскохозяйственные угодья, фермы и фабрики. Он как-то не учёл, что процветали вторичные области снабжения Пика в заливах, и что на северо-востоке полуострова оставались в резерве Голубая, Зелёная, Жёлтая и прочие цветные «Остролодки». Фридрих приуныл, узнав название своей усадьбы.
Он заочно познакомился с ней, просмотрев копию журнала ревизий. Ожидаемо: минимального размера щит, хвойный лес, двухэтажный краснокирпичный дом. В «Белой Остролодке» имелись капустные огороды, парники, курятники, пруд с карпами и пекарня, где пекли пироги для обедов. Там жили и работали несколько бальсагов и людей.
Не могло быть и речи о плантациях какао, орехов и ягод, и о шоколадной фабрике, которую Фридрих взлелеял в своих мечтах до винтика!
Он поднялся со стула со вздохом, и со вздохами прошёл вглубь комнаты к письменному столу, где на полке оставил ящик из сейфа, а на столешнице – журнал и бумаги с расчётами. Присел. Светильник под полкой заливал уютным теплом всё, что омрачило его радость.
Хотя, нет, не всё.
В Банке Бити Фридрих подступил к Гельмуту с разговором о беламитере, и только расстроился.
– Беламитер? У вас? – спросил Гельмут, перечитывая письмо.
– Господин Беляевский подарил мне перед отъездом в Вокантин.
– Занятно. Как он выглядел?
– Белая сфера. Примерно в два человеческих роста.
– Она меняла форму?
– Нет… Я не видел.
Гельмут сделал вопросительный жест.
– Как вы считаете, как я могу использовать этот подарок? – начал издалека Фридрих, думая, как это умно.
– Он будет хорошо смотреться в центре водоёма, например.
– А ещё?
– Господин Леген, – Гельмут поджал губы, – в мире сотни беламитеров и все они мёртвый груз, потому что их не активировали после постройки в эпоху Ран. Для активации кораблей 2—4 классов, к которым относятся беламитеры, нужны иды. Технологии их создания считаются недоступными. Господин Беляевский говорил вам что-нибудь на этот счёт?
У Фридриха мурашки пробежали по телу.
– Нет? – Гельмут сложил пожелтелые листы и сунул в конверт.
– Нет. Эти сотни беламитеров – чьи они?
– Это собственность мардуков. Господина Мардука, то есть вас, и мои. Куда направитесь теперь?
– В Пик Сияния, – Фридрих взял протянутое ему письмо.
– Без согласования визита с Инго Себой? Пока он не внёс вас в список акеров гесперы Пика Сияния, вы – проявление господина Мардука и самый нежелательный гость. Инго закрыл свою приёмную на двое суток. Советую вам подождать в Архиве Диррахика.
Подождать!
Однако это был дельный совет. Не стоило идти на конфликт с Инго. К тому же в Пике Сияния сейчас вакханалия, а в городе-библиотеке всегда спокойно. Он находился совсем близко – на побережье Чёрного моря, и Фридрих, имея абонемент, мог ехать туда в любое время без запроса и извещений в приёмную Василисы Себы.
Что он и сделал.
Он настоял, чтобы ему дали стандартный номер в общем корпусе гостиницы, согласившись только на секретаря, и не лёг спать. Какой сон? За несколько часов он весь издёргался, размышляя о финтах человека, которому привык безоговорочно доверять.
Было тяжело думать, что у него нет не только на обмен Милочки, но и на выкуп Клары. «Белая Остролодка» получала контракты на поставки продовольствия сугубо для поддержания хозяйства, а накопленные за 70 лет лимиты было разумно пустить на расширение щита и оборудование, чтобы в следующем ноябре попытаться увеличить заявки.
Фридрих остановил взгляд на толстом журнале. Это был свежий итоговый выпуск Фонда снабжения Пика Сияния. За прошедший год в 11 усадьбах открыли кондитерские цеха с перспективой на расширение.
А он будет выращивать капусту.
И Фридрих заметил, что небольшой передышки, которую он дал себе у окна, хватило, чтобы он успокоился. Мысли о его положении уже не кипятили его кровь. Было просто досадно.
Почему он не думал, злясь, что в Аменти не принято приходить на всё готовое? Ведь он знал это. Здесь всё, начиная с воздуха, требует постоянных трат энергии, места, сырья, чужого времени. Каждый должен отдавать не меньше соразмерного тому, сколько берёт, и обязан трудиться не покладая рук, если хочет большего. Он, Фридрих Леген, не слишком-то надсадился, играя роль проявления ану Мардука. Да и не играл – собственно говоря, пил, ел, спал, ни во что не лез, и этим всех устраивал. Он не должен был присвоить плоды трудов управляющих Фонда снабжения Пика Сияния, чтобы думать: «Как хорошо я всё устроил».
Из-за таких, как он, полноправные граждане Аменти не жалуют людей. Спичек, как их тут называют. Люди патологически неблагодарны. Они торопятся жить и иметь, и – большинство – были бы рады убрать лестницу между тем, что у них есть, и тем, чего они хотят.
Он такой. Он именно такой.
В апреле следующего года ему исполнится 98 лет, а он всё тот же мальчик у витрины магазина игрушек, который ощутил свою нищету, как грязь на себе, и исцарапал себе руки до крови. Он ничтожество, которое измеряет степень своего благополучия тем, как много может взять, не думая платить. Он как вор.
«Дай мне слово, что ты никогда не будешь воровать».
Фридрих и вспотел, и покраснел, и заскулил, припомнив, как сидел в углу, закутавшись в пропахшую табаком и кошками стариковскую куртку. Поднимая голову с рук, он кое-как различал одним глазом высокую тёмную фигуру. Лицо висело бледным пятном.
Это был не Мешок.
– Вот ты где, – сказал мужчина. – Ну, здравствуй, мальчик.
– Вы кто?
– Я человек, который прошёл сквозь стену, – ответил он.
Фридрих разглядел, что палка, которой он подпёр дверь, на месте. И правда – становилось светлее, и Фридрих, протерев здоровый глаз, затаил дыхание: какая-то призрачная с синеватым оттенком вуаль проступала в воздухе рядом с мужчиной. Тот оказался одет по моде и бледен как смерть, а его глаза были кровавые.
– Я много чего умею, и знаешь, что? Несмотря на это, я никогда не ворую, и терпеть не могу воришек.
Слова из молитвы запутались у Фридриха под бурчание в животе.
– Я видел тебя вчера у магазина Каганера, а сегодня до меня дошли слухи, что похожий на тебя оборванец вынюхивал у дома Ганса Вальцбурга. Неужели собираешься похитить малышку Шери?
Откуда он знал?!
– Не ваше дело! – огрызнулся Фридрих.
Утром его послали в булочную, и первым делом он побежал в «Маленькие радости» Каганера. Как же, «радости»! Он выяснил, кто вчера купил Шери, и бросился на другой конец города, где послонялся у кованного забора. У дома ходил садовник, грозя кулаком. Фридрих решил дождаться ночи в сарае у чокнутого старика Мешка, и украсть Милочку. Вальцбурги не обеднели бы – на двух подоконниках красовались две компании толстых и разряженных, как хозяева, кукол. Но по дороге Фридрих наткнулся на банду мальчишек – и, пусть он отвёл душу, пальцы хрустели, заплывший глаз не видел, рукава его куртки, оторванные, висели на нитках в подмышках, и не хватало левого ботинка. Всё болело, и горели, растворяясь, кишки. Деньги на хлеб Фридрих потерял.
А у мужчины в руках вдруг оказался свёрток.
Фридрих впитал ноздрями игривые ароматы булки, масла и мяса.
– Иди, разбойник, – он развернул бумагу, и Фридрих, сам себя не помня, перевалился через кучу хлама.
Мужчина присел на бочку и закурил.
Бутерброды таяли во рту, не успевая проваливаться в желудок. Фридрих ел, ел и ел, кусая себя за пальцы, и обливался сладким тёплым чаем из наколдованной бутылки. Съев всё, и всё выпив, он скомкал бумагу, и на её белизне увидел свои грязные руки и чёрные полоски под ногтями.
– Представь, – заговорил мужчина, – что тебе удалось украсть куклу. Что дальше? Тебя не найдут? Твои родители позволят оставить её? Ты будешь с ней играть? Шить ей платья и панталоны?
Фридрих вытер нос.
Он бы поставил её на стол и смотрел бы на неё часами.
– У Мадлен Вальцбург кукле Шери живётся очень хорошо. Она сидит за столом, и к ней ходят пить кофе другие игрушки. Ты хочешь, чтобы у тебя она лежала в тряпках на чердаке, и её погрызли крысы? Вижу, не хочешь, – он потрепал его волосы. – Ты хороший мальчик. Дай мне слово, что ты никогда не будешь воровать.