Дождь идет

Этот вопрос в лоб на время пошатнул самообладание парня, но выкрутился он молниеносно.

- Только что прилепил жвачку под сиденье скамьи у подъезда.

- Серьезное преступление, - сыронизировала Юля, немного разочаровавшись.

«Ее юный визави скор на выдумку и увертлив», - мысленно сделала она пару важных заметок.

- Можно войти?

- А ордер у вас есть?

- Сейчас будет! - разозлилась Чижова такой развязности. – Пройдемте.

- В КПЗ?

- Пока следуйте за мной.

Они вышли на улицу.

- Эта скамейка? – указала следователь. – Где жвачка? Нужно зафиксировать акт преступления.

Лысый, если только это действительно был он, ухмыльнулся уже не так беззаботно, но, наклонившись, указал куда надо. Наличие жвачки несколько обескуражило Юлю, но в то же время укрепило настрой не терять марку. Ей потребовался очередной пакетик, запас которых на тот момент заметно истощился. Пришлось ей нырять на самое дно своей сумочки, а для этого вынуть чуть ли не половину ее содержимого и разложить на скамейке. С великой показной предосторожностью она перенесла резиновый комочек в свой контейнер для улик.

- А присутствие понятых? – паренек проявил юридическую подкованность.

На удачу Чижовой на противоположной скамейке сидели две старушки, которые с присущим такой категории граждан любопытством наблюдали за всем происходящим.

- Граждане, - обратилась к ним Юля, показав удостоверение. - Вы согласны поприсутствовать в качестве понятых?

Старушенции закивали головами, отчаянно тараща глаза. Следователь села на скамейку, достала чистые бланки и принялась исполнять свои служебные обязанности.

«В добавок к детскому телефону еще этот документ по изъятию жвачки», - с дрожью представила она реакцию насмешливых коллег, но остановиться уже не могла.

Парень наконец-то потерял дар своей находчивой речи. Завершив свою писанину, следователь поднесла составленную бумагу сначала на подпись старушкам. Те поставили свои автографы с трепетом, а скорее дрожью в руках.

- А что ему за это будет? – полюбопытствовала одна из них.

- Суд решит.

Чижова приняла такой суровый вид, который только могла выжать из своих артистических способностей.

- Теперь ты.

Дошла очередь и до самого главного преступника.

- Где?

- А вот, - подсказала парню Юля. – против своей фамилии Лысый. Я ведь правильно записала?

Паренек попал в ярко заметный ступор, не в силах сориентироваться: плакать ему или смеяться.

- Что неужели твой товарищ, давая мне адрес друга, ошибся? Попутал или обманул? Последнее не дай бог. А то его тоже придется привлечь к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. А теперь садись, поговорим по существу.

Чижова умышленно сделала такой резкий переход, чтобы окончательно сбить своего растерявшего былой пыл подопечного с толку. Тот чуть не сел сверху на выложенные женщиной вещи из сумочки: пакетики с женскими трусами, недоеденным поминальным пирожком, книжкой от Худого. Лысый взял все это в руки, намереваясь переложить в другое место.

- Эй! Поосторожнее с уликами. Я сегодня поработала на славу.

Парень вернул Юле ее имущество, но пакет с трусами почему-то переложил в другую сторону.

- Тот пакет тоже верните на базу, уважаемый.

Заметила намерения Лысого бдительный детектив и не преминула дополнительно уколоть засмущавшегося молодого человека своим острым женским язычком:

– Что это тебя так заинтересовал предмет женского гардероба? Фетишист, что ли?

Это был последний гвоздь, вбитый в уже и так предельно шаткое состояние подопытного кролика. Чижова посчитала, что настал момент серьезных вопросов.

- Вы дружили с Еленой Новиковой? Я расследую причину ее смерти.

- Так, шапочно.

- Кстати, какие жвачки ты предпочитаешь?

Лысый подхватился на ноги, чтоб залезть в карман своих джинсов. Он так резко выхватил оттуда пакетик с резиновыми конфетками Dirol, что следом вывалилась и связка ключей, плюхнувшись под ноги Чижовой. Она подняла их, но сразу же передать владельцу резко передумала. Ее чрезвычайно заинтересовали два пришпиленных вместо брелка алюминиевых диска. На одном из них было выбито слово «Лысый», а на другом - «Дождь».

- Говоришь шапочно?

Юля торжественно продемонстрировала свою разоблачающую находку.

Лысый совсем поник и опустил голову почти точно, как и Худой.

- А почему Лысый? Снова пресловутый Димочка пофантазировал?

- Вы и об этом знаете?

Вид Лысого в этот момент соответствовал приговоренному к расстрелу.

- Ладно, - смилостивилась женщина. – Детально поговорим в другой раз.

А пока завершающий на сегодня вопрос. Охарактеризуй свою подружку, - на слове «подружка» она сделала акцентированный нажим, - одним словом.

- Отчаянная.

Оперативность ответов неожиданно вернулась к почти уже распотрошенному юному индивидууму.

– А еще чудная немножко.

- Ударение на «у» или «а», - уточнила дотошная следовательница.

- «А».

- А где ты был в тот день?

- Вы же сказали, что предыдущий вопрос - последний.

- И все же.

- Разве она погибла днем? Ночью я спал.

- Откуда такая информация? О времени смерти?

- Все говорят. На похоронах слышал.

- Еще тебе придется одарить меня адресом кого-нибудь из своих друзей…

Сотрудница милиции снова заглянула в записную книжку.

– Ну, например, этой девочки Ксены.

- Ни за что! Л

Лысый аж подпрыгнул.

– Чтобы она меня убила потом!

У Юли от такой реакции парня сердце трепыхнулось в груди. Настолько неожиданно он подскочил.

- Адрес Сополи могу дать, - предложил Лысый более спокойно.

- Сопли? Этот не убьет?

Лысый, потупив взгляд, промолчал. На том разговор закончился.

По дороге домой Чижова размышляла о прожитом дне. Ничто ее не радовало. Вывод напрашивался один: она занимается сущей ерундой, не имеющей никакого отношения к преступлению. Дружили ребята с жертвой или нет, какое это имеет значение! В час ночи они все были дома. Юлю злило, что на новом месте службы ее подставили, как лохушку. Поручили заниматься этим детским садом. Чижова пыталась настроить себя на позитивный лад, выискивая хоть какие-то плюсы от своей деятельности. Полезным дивидендом она определила развитие собственной наблюдательности и улучшение навыков ведения допросов в форме доверительной беседы. Впрочем, попытка самоуспокоиться у нее не сработала. Она еще раз оценила свои потуги расследования с разных ракурсов и тут же разнесла свой положительные наскребушки в пух и прах. Развитие наблюдательности – курам на смех. Анализ получаемой информации, как отражение в кривом зеркале. Толстый почему-то оказывается худым, а лохматый - лысым. Единственное достижение - алюминиевые брелки с прозвищами.

«Но почему? - вдруг кольнуло у нее в мозгу. – У Лысого оказалось два металлических диска? Второй с именем Дождь. Почему не Худой, не Ксена или этот сопливый, а именно Дождь? У Лысого с этой девочкой были какие-то особенные отношения? Странно. К тому же, почему Лысый появление Чижовой назвал оперативным. Притом с удивлением. Ну не из-за жвачки, в самом деле! Неожиданный визит представителя власти не удивил его, и это подозрительный факт. Хотя после смерти подружки появление следователя событие как раз ожидаемое. Чижова, наоборот, затянула с ним, а не действовала, по мнению Лысого, «оперативненько».

Внезапно злость на саму себя и всемирную несправедливость вскипела в глубине ее души новым всплеском. Селезнев преспокойненько найдет убийцу или грабителя, а она так и будет ковыряться в этих лабиринтах полудетской психологии и в результате станет на голову ниже от Николая. Хотя физиологически она и так меньше своего мужчины ростом, но ведь соперничество между ними по другому поводу. Нет, как любящая женщина, Юля в принципе не против быть ниже него и душой и телом, но корень зла в том, что именно он, самец инициатор этого нелицеприятного «социалистического соревнования». А это значит, что она никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах этому дураку не уступит.

«Чтоб ему…» - Чижова в сердцах хотела пожелать завистливому мужу кучу гадостей, но вслух прошептала совсем другое:

- Вагон здоровья.

Домой она явилась в прескверном настроении. Супруг встретил ее с кастрюлей в руках.

‒ Вот, купил по случаю, - бодро доложил он. – А где электроплитка?

- Отдала назад. Ты же стал подозревать, что я заработала ее своим телом.

- Я такого не говорил. Не утрируй. Бери тогда кастрюлю и дуй на кухню. Свари что-нибудь.

- Сам иди. Вари свои пельмени. Я тебе уже заявляла, что на этой бомжатской кашеварне ноги моей не будет. Никогда.

- Так что, будем с голоду пухнуть?

- Теперь ты не утрируй. Нам предложили пожить здесь кратковременно, пока подыщут более подходящее жилье. Потерпим.

- Конечно, ты есть не хочешь. Вон опять запашок. Хорошо службу тянете. Бурлаки отдыхают! С картины маслом!

- Я на поминках была сегодня.

- Я тоже был на таком же мероприятии, но глаза там не заливал. Кстати, тебя видел. Ты двигалась к нашей похоронной процессии. Что у вас там мало наливали? У нас решила добавить?

- У вас в прокуратуре все такие глазастые?

- Нет, только один Селезнев. И глазастый, и с обонянием. Рюмку за версту чует. Еще и помощницу-собутыльницу нашел себе на радость.

Уязвленная жена устало села на кровать и почти простонала:

- Боже! Последнее время мы постоянно скандалим.

- Потому что голодные!

Муж все-таки взял кастрюлю и покинул комнату. Юля первым делом переоделась и отправилась принять свой обособленный душ. На данный момент хоть какая-то приятная отдушина. Проходя мимо кухни, заметила, что ее Коля стоит у плиты и беседует с какой-то девицей при том очень даже живенько. Ее покоробило, но в душе она с толкнулась с еще большим деморализующим фактом. В передней комнатке-раздевалке на скамейке сидела голышом худосочная девица лет двадцати. В душевой тоже кто-то уже плескался. По одежде на вешалке Юля определила, что там Элеонора Ивановна. Девица прикрылась полотенцем и пропищала в свое оправдание:

- Я на вахте заснула ночью.

- Слащева! Вера! – раздался зычный зов из душевой. – Заходи!

Юля поспешила ретироваться. На обратном пути к еще одному своему неудовольствию констатировала факт, что картина в кухне не изменилась. Только голая нога девицы высунулась из-под халата до самой ляжки, а Колина улыбка стала еще шире. Юлю передернуло еще раз.

По возвращению в комнату, женщина решила подвергнуть экспресс ревизии содержимое своей сумочки. Надобность в этом мероприятии, конечно же, назрела, но по большому счету, главной ее целью являлось отвлечься и успокоить волну душевного возмущения. Детский телефон с заключением экспертизы и книжку, взятую на прокат у Худого, она положила в тумбочку. Мельком взглянув на обложку, поняла, что в глазах паренька теперь будет выглядеть глупо. «Вязание» гласило название книги. Чуть ниже в скобках добавка «часть №6».

«Придется теперь прикидываться любительницей рукоделия», - без особого энтузиазма детектив-неудачник прикинула пунктик своих будущих планов.

Трусики, брошенные с крыши, Юля развернула и понюхала. Вроде свежие. Размер почти детский. Вдоль верхней резинки заметила вышитые нитками буквы. «Н. Базанова». Улика оказалась конкретная.

Вернулся Николай и поставил на стол кастрюлю, из-под крышки которой валил пар.

- Супец - класс, - доложил он с сияющим лицом. – Но с пельменями.

- Что там за шмара с тобой зубки свои сахарные сушила?

‒ Это Маринка – соседка по этажу. И почему сразу шмара? Очень хорошая отзывчивая девушка. Вот ложки нам одолжила и специй в суп.

Коля достал из кармана два столовых прибора.

- Почему не три? – съязвила Юля. – А сама Марина чем хлебать будет?

- Она у себя в комнате будет это делать. У нее муж есть.

Николай отошел к окну, где на подоконнике лежала пачка салфеток, и принялся протирать ложки. На свою беду, повернулся к супруге спиной. А та, не соображая, зачем она это делает, взяла и бросила в кастрюлю трусы, которые держала в руках. Николай вернулся в позицию анфас и протянул жене одну из протертых ложек.

– Бери. Я добрый. Угощаю.

Юля покорно взяла, но пустить в ход свой столовый инструмент не спешила.

- Тарелок нет. Давай прямо из кастрюли, - предложил мужчина.

- Давай.

Его коварная супруга наигранно облизнулась. Первым же гребком несчастный едок подцепил бельевую добавку к супу. Его шок был ужасен. Держа выловленные трусы на ложке, как свернувшуюся в клубок гремучую змею, Николай с великой предосторожностью отнес их подальше от обеденного стола и бросил на пол. Они шмякнулись грязным дискредитирующим пятном на имидже жильцов местной коммуны.

- Ну, козлы, - прошипел он не хуже той самой змеи.

Юля с трудом прятала торжествующую улыбку.

- Зря ты так. Твоя соседка Маринка действительно очень отзывчивая девушка. Понимает, что хороший суп без навара – это пустая похлебка для бездомных.

С этими словами она смело запустила свою ложку в кастрюлю и отправила в свой рот парочку пельменей.

- Ты что? Совсем!

Николай хотел было броситься к жене, но его тут же вырвало, и он метнулся в секционный туалет.

- Тебе что, не противно?

- Меня Селезнев научил пренебрегать ложной брезгливостью, а он твой коллега по службе. При том старший по званию. Ты с него пример должен брать.

- А ты не должна жрать эту гадость!

Николай решительно подхватил кастрюлю и выбросил ее в окно.

- Коленька, в окна ничего выбрасывать нельзя по закону, который ты поставлен охранять. А ты ведешь себя, как Денис Кораблев с манной кашей. Тем более кастрюли с горячими пельменями – это гораздо серьезней. Я не удивлюсь, если завтра там внизу мы обнаружим труп безвинно пострадавшего гражданина.

- Хватит паясничать! – взорвался муж.

Он резко рухнул на свою кровать и схватился руками за голову, как будто прикрывал уши.

- В этой общаге точно с голоду загнешься или умом тронешься!

- На, подкрепись.

Жена миролюбиво протянула ему остаток своего пирожка.

- На данный момент наша доля питаться по поминкам.

- И по помойкам. Не иначе.

Юля посчитала события вечера исчерпанными, разделась и легла спать, сразу же отвернувшись к стенке. Среди ночи проснулась от какого-то шума. Прислушавшись, она определила плеск. Повернула голову и увидела мужа, который копошился в ведре с водой. По всей видимости, стирал.

- Эй! Ночной енот полоскун, лунатизм одолел?

- Трусы стираю, которые из супа. Я на них чью-то фамилию рассмотрел.

- Действительно, глазастый сотрудник прокуратуры.

- Теперь от меня этот шутник не уйдет. Я ему покажу.

- Мои бы лучше постирал.

Юля стащила с себя свои трусишки и бросила их Николаю. Тот не успел вовремя среагировать, и они зависли у него на голове.

- Остальные там, в пакете, за шкафом, - небрежно подсказала она и зевнула в последний перед основным сном раз.

День без белья

(сумасбродный)

Ночью, в состоянии полусна, Юля не особо осмысленно воспринимала собственные поступки, но утром ей стало отчаянно стыдно. Мужа тогда, во время своего случайного пробуждения, она, можно считать, унизила. Осторожно приоткрыв глаза, провинившаяся жена окинула взглядом комнату и обнаружила Николая уже почти собранным. Следовало сказать некие теплые слова в компенсацию за свою ночную выходку, но ее противный язычок вновь родил очередную колкость:

- Что так рано? Голод гонит в путь? Думаешь: ноги накормят, как волка?

- Позорного? – супруг усугубил ее издевку до самой неприглядной стадии.

- А! Поняла: с утра пораньше свое расследование в общежитие провернешь о великом преступлении на кухне!

- Видно будет, - отмахнулся Николай, причесываясь у зеркала. – Работы у меня и на службе хватает.

- О службе ни слова! – рявкнула Юля и мгновенно, чисто по-женски, сменила тему. – Где же твои постирушки? Там кроме твоей улики и мое пикантное имущество.

- На балконе.

- Принеси, пожалуйста.

- «Пожалуйста» на хлеб не намажешь.

- Особенно если этого самого хлеба нет в наличие.

Коля все-таки сходил на балкон, но вернулся оттуда чернее тучи грозовой.

‒ Вот! Любуйся!

Швырнул он ее белье.

- Мог и не стирать, если так обида замучила, - по-своему восприняла его жест супруга.

- Посмотри!

Муж подскочил к кровати жены и, подхватив первые попавшиеся в руки трусы, продемонстрировал их, тыкая Юле в лицо.

– Зацени, какие уроды тут проживают!

Женщина присмотрелась и, поняв в чем дело, расстроилась похлеще муженька. На трусах была прожжена большая дырка. Видимо, при помощи сигареты. Притом на самом пикантном месте - спереди. Судорожно пересмотрев все остальное интимное имущество, она с ужасом поняла, что пострадали все вещи. Местный диверсант постарался на славу!

- Не тронули только трусы этой вот Н. Базановой, - констатировал между тем Николай. – Разве не подозрительно!

- А твоя эта Маринка курит?

У Чижовой был совсем другой кандидат в бытовые преступники.

- Кажется, курит! – нехотя предположил муж. - Но неужели это ее проделки! С виду такая милая.

- Милая, - с издевкой подзадорила Юля. – Как мне теперь на службу идти? И додумался же ты на балкон их вывесить.

- Я теперь этот балкон наглухо законсервирую, - наконец на Николая подействовали стенания супруги и он рассердился по-настоящему. – Пусть курят у себя под кроватью.

- А ну дай!

Юля вскочила и выхватила из рук мужа целые трусы Базановой. Попытки натянуть их на себя успехом не увенчались. Размер изделия оказался катастрофически мал. Еще и Коля поднял визг:

- Куда улику!

- Мне этот вещдок нужнее. А фамилию Базанова и так запомнишь.

Женщина была в отчаянии.

- Одевай дырявые, в чем проблема?

- Еще чего! Чтобы моего тела касались следы от чьей-то вонючей сигареты!

- Во! Принцесса недотрога! Вчера суп хлебала с пикантным наваром, без всяких комплексов, а сегодня прям метаморфозы щепетильности. Походишь чуток в дырявых, потом купишь новые.

- У меня денег в обрез.

- Что же тебе мамочка твоя не спонсировала перед отъездом?

- Она давала, я не взяла. На тот момент я пребывала во власти собственной гордыни. Одолжи до получки, муженек недорезанный?

- Ты думаешь: моя гордыня меньше твоей? Я тоже заверял стариков, что на новом месте справимся сами, без их спонсорства.

- Справились уже! С голой жопой по Бродвею!

- Одевай мои. Их курильщик почему-то не тронул.

- Почему-то! – взвилась Юля почти в истерике. – Из солидарности, наверное. Вашей мужицкой.

Она взяла в руки семейники мужа и примерила их на себя, приложив сверху.

- И на кого я в них буду похожа? На Зинадина Зидана? Может, это ты мои труселя самолично прожег, чтобы сымитировать встречу со своим футбольным кумиром? Так я футболеркой быть отказываюсь! Категорически!

Чижова отбросила интимное имущество супруга в сторону. Трусики миниатюрной Базановой оформила обратно в виде улики в свою сумочку. Свое испорченное, теперь уже барахло, запихнула в старый пакет и, выйдя из общаги, без сожаления выбросила в мусорный контейнер. Тут она заметила вахтершу Слащеву, которая двигалась ко входу с их посудой в руках.

- Всю ночь коты орали, - пояснила та в сторону Чижовой. – Кто-то кастрюлю с пельменями в окно выбросил, так у хвостатых всю ночь был пир-горой. Сбежались, наверное, со всей округи.

Застигнутая врасплох организаторша кошачьего кутежа молчала стойко, как партизан.

- Вчера, по-моему, ваш муж с кастрюлей в руках заходил в общагу, - не унималась вахтерша. – Я его еще плохо знаю.

- И как это вы на вахте не заснули, - уколола ее Юля, оставив упоминание о Коле без ответа.

Дежурная сразу же смутилась и поспешила на свой пост. Вот раздосадованной Чижовой свой правильный путь предстояло еще избрать. Она пребывала в крайней степени растерянности. Джинсовая юбка у нее была, конечно, не мини, но все-таки выше колен. К тому же регулярная месячная блокада организма закончилась совсем недавно, и женская природа вступала в полную силу. А раздвинутые порознь кровати в угоду их супружескому договору привели к долгому воздержанию, что совсем обострило женскую чувственность. В теперешнем ее положении, лишенной очень важной части интимного туалета, на нее неуправляемыми волнами накатывалось возбуждение. Притом, не особо выбирая подходящие для этого места расположения ее тела. Поразмыслив, Чижова решила, что идти в таком состоянии на встречу с подростками нельзя. К Селезневу с его волшебной фляжкой тоже. Оставалось управление. Там хоть в кабинете можно уединиться. Закрыться и пересидеть в этом схроне весь рабочий день. Эта идея всецело овладела Юлей. По дороге магазин интимного белья ей не попался. Да и не работали подобные заведения в такое время. Зато овощные уже функционировали. В одном таком открытом лотке она купила на завтрак банан. Покупать его в единственном числе Юле было нестерпимо стыдно, но денег на большую роскошь в этот момент у нее действительно не имелось. Нерадивая хозяйка в ее лице совсем запамятовала, что вчера бездумно шиканула в кафе с прокурорским следователем. Следовало с утра тряхнуть загашник под матрасом, но утренняя суматоха спасла ее финансовую подушку от разорения.

Попасть в свой кабинетик почти незамеченной, на удивление, получилось без напряга. Дверь Чижова сразу заперла. Повлиял вчерашний успешный опыт. Усевшись за рабочее место, сразу же сладко потянулась, откинувшись на спинку стула. Полностью расслабиться ей помешал какой-то дискомфорт в одежде. Что-то противно терло ее тело сзади. Она вывернула руки за спину. Так и есть, застежка бюстгальтера перекрутилась. Это утренняя катастрофа с бельем разбалансировала ее процесс одевания. Требовалось срочно поправить допущенный недочет. Юля поднялась на ноги и принялась раздеваться. Почему-то создавшаяся ситуация представилась ей игривой. Напомнила сцену в стриптиз-баре. Не в силах совладать с собой, женщина стала кружиться в легком танце, напевая какую-то незамысловатую мелодию и по ходу движения расстегивая пуговицы на своей джинсовой курточке. Тут ей попался на глаза банан, лежащий на столе. Одежда с нее стала слетать гораздо быстрее и оказалась небрежно брошенной на сиденье стула. Туда же она поставила левое колено и, прикипев взглядом к заморскому фрукту, стала подтягивать юбку к верху. С ней происходило какое-то умопомрачение.

- О, - томно прошептала возбужденная женщина и вожделенно взяла длинный плод в руки.

Внезапно раздался звук, совершенно неуместный в такой фривольной обстановке. Кто-то вставлял ключ в замок двери!

«Вспышка справа»! – молнией мелькнула в ее воспаленном мозгу неуместная фраза из армейской подготовки, почему-то выскочившая из каких-то совершенно глухих запасников памяти. Ее реакции хватило лишь на то, чтобы отбросить банан обратно на прежнее место, накинуть куртку, а остальную одежду впихнуть в ящик письменного стола. Когда дверь открылась, Юля судорожно застегивала самую верхнюю пуговицу своей джинсовки.

В комнату вошли двое: Полетаев собственной персоной и Людмила Яковлевна из отдела кадров с папкой, которую она прижимала к своей груди.

Обнаружив в кабинете его хозяйку, они опешили.

- Чижова! А ты что здесь делаешь?

- Работаю, Эдуард Борисович.

Капитан Чижова удосужилась вспомнить о своем звании и по-деловому склонила голову над бумагами, которые уже успела разложить на столе.

- А закрылась зачем? Я же тебя предупреждал, что у меня есть ключи от всех кабинетов.

- Даже если так. Вы ведь вошли сюда не с какой-то праздной целью, - Юля смело уколола шефа. – Если я вам мешаю, то могу удалиться.

- Мы с Людмилой Михайловной решили поработать тут немного. В моем кабинете компьютер ремонтируют.

Кадровичка в этот момент стала бордовой, как вареная свекла.

- Так мне уйти, - вновь уточнила Чижова.

- Ничего. Сидите. Мы тут с другого конца стола пристроимся. Давайте, Людмила Михайловна. Что там у вас?

- Яковлевна, - поправила его подчиненная.

- Чего? – не понял босс.

- Я Людмила Яковлевна, - еще раз робко попыталась подсказать растерявшаяся женщина.

- Зачем вы мне об этом сто раз повторяете? Я прекрасно знаю, что вы Людмила Павловна.

Полетаев деловито уселся, ожидая пока его спутница дрожащими руками достанет хоть какую-то бумаженцию из своей папки. Начальник, видимо, тоже разбалансировался основательно, совершая совсем необдуманные поступки. Он машинально схватил в руки банан, быстро очистил, откусил и стал сосредоточенно жевать. Чижова до крови впилась в свои губы, чтобы не рассмеяться.

- Не возражаете? – запоздало спросил мужчина разрешение на угощение.

Юля молча покачала головой, не в силах раскрыть рот.