Дождь идет

- Чижова, - окрикнул начальник. – Садись! Подвезу!

- Спасибо, - попыталась она отказаться, но он повысил голос до самых властных диапазонов.

- Садись! Кому говорю!

Пришлось подчиниться.

- Куда тебе?

Начальник вальяжно развернулся со своего переднего места.

- На похороны, - ответила Юля, зажавшись в уголок на заднем сиденье и назвала адрес.

- Кто-то из родственников?

Лицо шефа стало участливым.

– Попросила бы отгул, раз такое дело. Что мы не люди. Соболезнуем.

- Эдуард Борисович, я еду на похороны погибшей девочки.

- Какой девочки?

Чижова поежилась. Разговор заходил в глухой тупик.

- Девочки, которая погибла. Которую убили…

- Так бы и говорила: фигурантки уголовного дела, в разработке которого я участвую, - вскипел Полетаев и передразнил ее. – А то, девочка! Тут что тебе детский сад! Девочки и мальчики! Сопельки и трусики! Телефончики!

От упоминания о трусиках и телефончиках Чижову прямо подбросило.

- Вижу, не сработаемся мы с вами, капитан Чижова, - продолжал свой наскок начальник. – Может, тебя в отдел кадров перевести или в паспортный стол? А?

У Юли на глаза наворачивались слезы, но она старалась держаться. Сцепила зубы до судороги челюстных мышц.

- Чижова, а как твоя девичья фамилия? - внезапно полюбопытствовал босс.

- Канарейкина, - со злобой ответила обиженная женщина, хотя на самом деле до замужества была Гусева.

- Ха-ха! – заржал Полетаев почти неприлично. – Птичка была, птичкой осталось. Притом мелкой пичужкой.

- Приехали, - буркнул водитель служебного «Форда».

- Разрешите идти? - перестраховалась Юлия, вспомнив об уставе.

- Давай, Чижик, - еще раз хохотнул Полетаев и со смаком повторил. - Канарейкина.

Юля не успела отойти от машины и на пару шагов, как он призвал ее снова.

- Эй! На минуточку!

Шеф опустил стекло на двери автомобиля. Чижова наклонилась, чтобы быть на уровне лица Эдуарда Борисовича.

- Ближе, - поманил он ее.

Она приблизилась, но противный мужлан настоял, чтобы его подчиненная просунула голову внутрь салона. Тут же резко нажал кнопку, и выдвинувшееся вверх стекло заблокировало шею женщины. Юле стало трудно дышать. Такого хамства она не ожидала вовсе.

- Попалась! – торжествовал самодур. – Потеряла бдительность.

Чижова не без основания опасалась, что, выбравшись наружу, этот придурок не постесняется изнасиловать ее сзади. Полетаев между тем смилостивился и отпустил свой капкан. Юля отскочила, как ошпаренная.

- Что же ты, Чижик, так лоханулась? Так тебя любой бандитский кот крылышки обломает, не успеешь и клювиком своим чирикнуть.

Машина шефа укатила, а капитан Чижова стояла, как будто эта самая машина обдала ее грязью с ног до головы.

- Балбес, - выразила она свое отношение к шефу, теперь уже вслух. – Идиот.

На похороны ей предстояло появиться не как чижику, а словно взъерошенной курице. Адрес привел ее в большой двор между несколькими пятиэтажными зданиями. Пройдя через арку дома, который был крайний от дороги, она сразу же определила место траурного мероприятия. Небольшая группа людей в темных одеждах у подъезда. Гроб стоял прямо на улице. Чижова расположилась поодаль. Покойницу с такого расстояния рассмотреть было сложно, но это и без надобности.

«Да пребудет земля ей пухом», - мысленно пожелала Юлия, выполняя свой христианский долг, и неумело перекрестилась.

Родственников Юля определила почти безошибочно. Бабушка с опухшим от слез лицом стояла у изголовья, опираясь морщинистыми руками о борт нижнего ящика гроба. Родители девочки стояли рядом и оба пристально смотрели на неподвижное тело своего чада, почти не отводя взгляда в сторону. На глаза самой Чижовой накатились слезы. Она только планировала стать матерью, но такие эксцессы ее службы сильно отбивали желание поскорее осуществить рядовую мечту, присущую любой женщине.

Взрослых у гроба присутствовало очень мало. Основную массу скорбящих составляли подростки. Впрочем, вели себя они вполне достойно: не вертелись, не кривлялись, лишь иногда тихо перешептывались между собой.

«Вот он - мой контингент», - мысленно констатировала Чижова.

Честно говоря, она не предвидела слишком много друзей у погибшей. Ведь девочка даже в местную школу еще не успела пойти. Неуместным ярким пятном около людей шныряла рыжая собака. Видимо, местная бездомная дворняга. Чижова тут же обозлилась на себя, что ее внимание отвлекает это никчемное животное. Хотя и душой, и сердцем понимала, что вряд ли убийца, если такой действительно существует, заявится сюда, чтобы проститься со своей жертвой.

Вместо него подошли какие-то две женщины. Одна из них несла в руках блюдо, на котором возвышалась гора пирожков. Ее напарница стала брать хлебобулочные изделия и раздавать стоящим у гроба, приговаривая:

- Возьмите, пожалуйста. Помяните нашего Димочку. Помяните кровиночку нашу. Родненького.

Чижова очень удивилась.

«Почему Димочку? - стрельнуло в ее мозгу, как ударом хлыста. – Она что? Перепутала? Не туда подошла?»

Достался мягкий пахучий пирожок и ей. Юля покорно приняла поминальный дар, склонив голову в знак сочувствия. Задавать какие-либо вопросы в такой ситуации было крайне неуместно. Выполнив свою печальную миссию, женщины развернулись и двинулись прочь. Наблюдая за их продвижением, Чижова узрела то, на что не обратила внимание изначально. У дальнего подъезда соседнего дома тоже проходили похороны, но гораздо масштабнее.

Еще она заметила кощунственный казус. Один из парнишек отделился от группы скорбящих и, присев на корточки, подозвал рыжую псину.

- Джинджер! На, Джинджер, помяни Димочку родненького, - последнее слово он произнес с идиотской интонацией.

«Да они не такие уж и милашки», - Чижова с горечью отметила в своей памяти нелицеприятную информацию жирной галочкой.

Чтобы утихомирить свои нахлынувшие сомнения, Юля решила пройтись к соседним похоронам. По мере приближения явственно осознала, что горе здесь выражают более эмоционально. Душераздирающий женский крик просто рвал душу.

- Дима! Димочка! Родименький!

Какая-то женщина, видимо мать, отчаянно бросалась на крышку почему-то закрытого гроба. И тут Юлия увидела своего Николая. Ему было легче затеряться в гораздо большей толпе здесь скорбящих, но женское сердце все равно почувствовало и вычислило родного человека. Чижова мгновенно развернулась и столь резко пустилась в обратный путь, что чуть не сбила с ног какую-то девушку небольшого роста, спешащую присоединиться к участникам тех похорон. От столкновения поминальный пирожок чуть не выскочил из рук следователя.

- Женька! Булавина! Ты чего опаздываешь? – окликнули незнакомку из толпы скорбящих.

- Извините, - пролепетала Чижова и остановилась, чтобы отправить несчастного сдобного друга в свою дамскую сумочку, по ходу удивляясь: почему имя этой девушки показалось ей знакомым.

Для упаковки пирожка пришлось снова позаимствовать пакет из запасов тары для вещественных доказательств. Правда, улики ей попадаются все на уровне детского сада. Впрочем, погоревать по этому поводу полноценно не удалось. Похороны ее подопечной жертвы уже погрузились в машину и автобус. Требовалось поспешить, чтобы догнать процессию, выезжавшую со двора. Открыто побежать нелегальная гостья не могла, поэтому опоздала. Уехали все, в том числе и подростки. Юля растерянно оглянулась по сторонам. На одной из лавочек у соседнего подъезда она заметила мужчину изможденного вида.

- Что, опоздали? – заговорил он первым, проникшись наблюдением ее метаний.

Чижова подошла к незнакомцу вплотную, а затем присела рядом.

- Вы здесь живете? – поинтересовалась почти вкрадчиво.

- Тута, - ответил тот блеклым голосом, потирая руками свои предплечья, как будто озяб под холодным взглядом снежной королевы.

- Знали покойную?

- Я тут живу, - напомнил мужчина вместо ответа.

- А почему людей так мало?

- Бабку Наталью у нас не любят. А теперь, когда старушенция дождя не уберегла, совсем ей кранты приснятся. Соседи сожрут.

- Не уберегла дождь? – переспросила Юля. – Она что, у вас шаманка?

- Почему шаманка?

- Ну, вы сами сказали про дождь. Бабушка что, могла вызывать осадки? Колдовала?

Худой парень искренне рассмеялся.

- Дождь – это внучка ее. Сразу видно, что вы неместная.

- Насколько я знаю: имя покойной Елена Алексеевна Новикова.

- Вполне возможно.

Собеседник Чижовой особо не спорил.

- Так кто из нас нездешний?

- Вы, видать, родственница какая-то? Дальняя?

- Вроде того.

Чижова не стала козырять своим удостоверением, но искренне удивлялась, что парняга, по всей видимости, имевший в своей истории проблемы с законом, до сих пор не разгадал ее статус.

- Так почему дождь?

- Прозвали ее так местные пацаны.

- С чем связанно такое прозвище?

Женщина действительно не понимала.

- Я по чем знаю.

Передернул плечами ее мутный собеседник.

– Наверное, Димочка постарался.

- Димочка?

Юля вздрогнула всем телом.

– Это не тот, которого хоронили около соседнего дома.

- Ага.

Парень безразлично зевнул и заложил руки за голову. Чижова рассмотрела на сгибах его локтей синюшные следы от уколов и не удивилась. По характерным повадкам она уже вычислила его криминальный порок.

- Любил Димон погоняла раздавать, - лениво продолжил беседу ее конченный визави. – Он такой. Был.

Последнее слово добавил почти удивленно и удрученно одновременно.

- И вас наградил этим самым, как вы говорите, погонялом?

- А то!

- И как оно звучит, если не секрет?

- Догадайтесь с одного раза.

«Нет. Он все-таки понял из какого я учреждения», - мысленно резюмировала Чижова.

- Кокс? – предположила она вслух.

Теперь сильно вздрогнуть настала очередь забулдыги. Он долго и пристально глядел в глаза незнакомой собеседницы, но в конце концов успокоился и бесстрастно констатировал:

- Не угадали.

- Что ж, я впустую истратила отпущенный мне шанс, - почти пошутила Юля.

- Кока, - выдал он правильный ответ будто представился.

- Колы только не хватает, - вновь весело отпарировала женщина. – Рада познакомиться.

- Прям так уж и рада?

Его взгляд до краев наполнился безнадежным скептицизмом.

- У нее были друзья?

- У Дождя то? Были. Компашка еще та. Я с ними недоростками мало якшался. Имен, фамилий не знаю.

- Хоть прозвища?

Юля решила действовать пристраиваясь к сложившейся ситуации.

‒ Это пожалуйста, если только всех упомню. Худой, Лысый, Ксена – принцесса воин, Сопля или Сополя. С этим несколько вариантов. А еще этот, как его! Гопник! Вспомнил. Адресов не знаю. Зачем мне. Если по памяти одного могу сказать. Худой в этом подъезде живет. Первый этаж. Дверь налево. Батя у него дальнобойщик, но на шмотки хорошие тратиться жаба давит. Мамашка даже вяжет для приработка.

Мужчина стал говорить нервно и путано.

- Худо мне, - пожаловался без всякого логического перехода.

Затем вскочил на ноги. Попытался идти, но его сильно качнуло. В результате он снова плюхнулся на скамейку и откинувшись на ее спинку, устало закрыл глаза. Чижова поначалу растерялась, но затем решила остаться. Информатор не ахти какой, но и таким пренебрегать нельзя. Хотя сидеть рядом с этим отключившимся типом было совсем некомфортно. Юля достала из сумочки блокнот и приняла вид сосредоточенного журналиста - хроникера, хотя прозвища ребят действительно записала, если, конечно, правильно их запомнила. Мысленно она терзалась за допущенную оплошность, что не попала на кладбище. Перед ней возникла дилемма: доложить об этом Селезневу или отморозиться. А если он сам отправился туда? Решил высматривать кающегося убийцу, прячась между могильных памятников. Нужно добыть хоть какую-то полезную информацию, поэтому Чижова решила дожидаться здесь до победы.

Долгое сидение на одном месте довело ее до дремы. Не помог и предварительный отдых в служебном кабинете. Чижова чуть было не пропустила возвращение похоронной процессии. Тем более автобус, видимо, во двор не стал заезжать, остановился у дороги. Не стал напрягаться из-за мизерного числа пассажиров. А может, они и сами благородно попросили водителя не утруждаться. Честно говоря, запомнила Чижова их плохо и опознала лишь потому, что рядом с ними шел следователь прокуратуры Селезнев. Она вжалась в сиденье скамейки, но начальник, к счастью, не глянул в ее сторону. Мимо в дверь подъезда пропыхтел очень толстый паренек в шортах до колен и до безобразия стоптанных кроссовках.

- Худой, ‒ это слово произнес новый знакомый Чижовой, который неожиданно ожил и оторвал свою буйную голову от спинки лавочки.

- Что? – не сразу поняла его Юля.

- Худой домой пошел, - изможденный индивид соизволил расширить информацию.

Чижова сорвалась с места и бросилась в подъезд. Паренька она догнала, когда тот почти уже скрылся за дверью своей квартиры.

- Эй! Подожди!

В такой спешке даже не успела сообразить, как к нему обратиться. Кричать ему в след «Худой» было неуместно не только из этических норм, но и по причине полного несоответствия этому определению состояние его фигуры. Парень, тем не менее, ее услышал и выглянул в щель притвора двери с вопросом в глазах. Скрывать свое удостоверение в данном случае не имело смысла, и следователь сунула его в лицо паренька. Реакция любого гражданина в такой ситуации всегда имеет большое значение. Чижова, в силу профессиональной привычки, попыталась считать эту информацию с физиономии ее подопытного и в этот раз, но особых инсинуаций не заметила. Нечто среднее, размытое. Паренек особо не удивился, но и безразличным не выглядел.

- Входите, - буркнул он, раскрывая дверь шире. – Я дома сам. Мать на похоронах у Димы.

- Не беспокойся. Это не допрос. Просто беседа.

Молодой хозяин провел гостью в зал и кивком головы предложил ей кресло. Сам же плюхнулся на пол, упершись спиной в сиденье дивана. Тут же поднял с пола какую-то книжку и, полистав, через минуту отбросил в сторону. Чижова некоторое время наблюдала за ним молча, играя в провокационную молчанку.

- Слушаю, - первым не выдержал он.

- Можно на «ты»? – первым делом уточнила Юля.

- Валяйте.

- Ты знал Лену Новикову?

- Кого?

Встречный вопрос паренька прозвучал так уничижительно, что женщина засомневалась, а правильной ли информацией нагрузил ее злополучный забулдыга.

- Девочку, которую сегодня хоронили.

- А!

Парень сообразил или только сделал вид, что до него дошло.

– Сегодня хоронили Дождь, - констатировал он свою версию произошедшего.

- Почему девочка имела такое странное прозвище?

- Не знаю. Может, Лысый в курсе.

- Вы дружили с ней?

Паренек пожал плечами.

- Пересекались во дворе. Она тут недавно. С мая месяца.

- Тип, что сидел на лавочке рядом со мной, сказал, что вы дружили?

Худого аж перекосило.

- Вы бы еще у Ди…- внезапно он запнулся. – У черта рогатого спросили!

- Я в вашем городе тоже недавно. С вашим чертом рогатым незнакома, - Чижова пыталась шутить, чтобы сбавить внезапно подскочивший накал беседы.

- Здох он уже. Черт, хоть и не рогатый. Но вы по этому поводу не расстраивайтесь.

На несколько минут зависла неприятная пауза.

- Я понимаю, смерть столь юного создания тяжело пережить в твоем возрасте. Я от всей души сочувствую, но в силу своего положения должна вести расследование убийства твоей подружки.

На слове «убийство» парня заметно подбросило. Он поднялся с пола и сел на диван, как всякий порядочный индивидуум.

- Ты не пугайся. Это только предположение, - поспешила успокоить его гостья из правоохранительных органов. – Возможно, с ней произошел несчастный случай.

Худой отвернулся. Его глаза наполнились слезами.

- Скажи, вы виделись в тот день?

- В какой день?

«Парень далеко непрост», - мелькнуло в мозгу следователя.

- Тот день, когда Лена погибла.

- Лена? - вновь переспросил Худой, как ушибленный.

А в мозгу Чижовой мелькнула очередная молниеносная, но обобщающая и немного философская мысль: «Неужели нынешняя молодежь настолько привыкает к прозвищам, что настоящие имена начисто стираются в их сознании?»

- А какой это день был? – парень уточнил все-таки еще раз.

- Воскресенье.

- Воскресенье, - повторил он, как зомби. – Может, и виделись. Не помню.

- У кафе «Кристалл» не гуляли?

- А где это? У нас тут «Земляничная поляна». Наше заведение. Безалкогольное.

- Какая она была?

Этот простой вопрос, казалось, сбил паренька с толку. Он опять нервно пожал плечами.

- Ну, хотя бы, одним словом, - подбодрила Юля собеседника. – Одним единственным словом.

- Доверчивая, - каким-то рывком ответил Худой.

Тут же поник стриженой головой себе на грудь. Опустить ее еще ниже, до колен мешал большой живот.

- Ладно, - смилостивилась над ним женщина. – Я надеюсь, мы с тобой еще поговорим, и не раз. Когда твое эмоциональное состояние прийдет в норму. А пока ты мог бы назвать адреса других ребят?

- Я друзей не сдаю.

Голова Худого снова взлетела вверх.

- Что за вульгарные слова? – искренне удивилась Юля. – Разве речь идет о предательстве?

- Я не знаю: с кем она дружила, - опомнился Худой.

- Можешь назвать кого-либо из своих товарищей. Тем более я их все равно узнаю. Вот, например, Лысый.

Заглянула Чижова в свой блокнот.

- И ты его, кажется, упомянул минуту назад в нашей беседе. Так что…

Парень улыбнулся, но адрес назвал.

- Тут недалеко, в соседнем подъезде. Только не говорите, что я сказал. Валите все на этого информатора вашего доходного. Мой адрес он вам указал? Правильно я допер?

- На счет Коки-Колы этого?

Чижова сделала максимально серьезное, чуть ли не официальное лицо.

– Вы, ребята, с него пример не берите…

- Больно надо, - перебил ее Худой. – Понимаем. Не дебилы.

Чижова поднялась на ноги, обозначив финал общения.

- Кстати, дай мне почитать что-нибудь. У тебя, я вижу, здесь библиотека неплохая.

Немного с насмешкой провела она рукой, указывая на разбросанные по полу книги.

- Берите.

Юля подхватила первый попавшийся экземпляр печатной продукции и, не читая заглавия, отправила его в свою сумочку.

- Будет повод еще раз встретиться, - чуть ли не в открытую озвучила сотрудник милиции свою задумку.

- Я думал: отпечатки пальцев снять, - съязвил Худой и тоже довольно откровенно.

- А стоит?

Худой вздрогнул.

- Вам виднее.

Чижова вышла на улицу с облегчением, но вдохнуть чистого воздуха полной грудью не успела, столкнувшись с Селезневым буквально у самого входа в подъезд.

- А я вас поджидаю, - доложил он, улыбнувшись.

Скорее всего, сам он свою улыбку квалифицировал, как «располагающую к доверию», но у Юлии подобная гримаса не вызвала соответствующей реакции. Она только отметила, что зря посчитала себя умелым конспирологом. Остаться незамеченной у нее не вышло. Впрок дала себе мысленную установку: с этим типом не терять бдительности и всегда держать ушки на макушке.

- Поговорим? – предложил Селезнев.

- Только не здесь.

Чижова осторожно кивнула в сторону сидящего на скамейке своего нового знакомца.

- Что за тип? – уточнил ее руководитель, когда они отошли на достаточное расстояние.

- Кока-кола.

- Ясно.

Столь короткий ответ вполне удовлетворил интерес опытного служащего прокуратуры.

За двором Селезнев провел свою спутницу в ближайшее кафе и предложил пообщаться здесь. за столиком на открытой площадке. «Земляничная поляна» гласила вывеска. Это была та самая территория, освоенная Худым.

- Вы бы лучше внутрь зашли, - посоветовала подошедшая официантка. - Мы навес только планируем делать.

- Что голуби? – предположил сообразительный следователь.

- И голуби тоже, - загадочно согласилась сотрудница кафе.

- А как же вы без навеса от дождя спасаетесь? – Чижова задала самый практичный вопрос для данной ситуации.

- Мебель пластиковая, что ей сделается, - хмыкнула официантка.

Селезнев сделал довольно солидный заказ. Юля была не против. Она тоже сильно проголодалась.

- Давай по маленькой, - предложил Селезнев и достал свою волшебную фляжку. - Пока принесут, помянем усопшую.

От такого предложения Чижова отказаться не могла и покорно достала из сумочки свой поминальный пирожок, разломив его пополам.

- Деловой подход! - снова восхитился собутыльник и протянул ей крышку фляжки с горячительным напитком.

- Бедная девочка. Земля ей пухом, - пробормотала Юля стандартные слова, осушив свою порцию.

- Несчастные родители, - посочувствовал и Селезнев. – Кстати, они проявили завидную предусмотрительность и в свое время записали товарный номер мобильного телефона дочери. Это дает нам какое-то преимущество, но только если аппарат засветится в чьих-нибудь руках. А у вас есть успехи?

- Я только в начале пути.

Чижовой похвастать было нечем.

– Определить истинных друзей жертвы будет очень сложно. Девочка - новое лицо в этом городе. Может, и не успела еще подружиться с кем-то по-настоящему.

- Заиметь истинных друзей зачастую и жизни не хватает, - изрек мужчина почти научную мысль.

Философствовать дальше ему помешала официантка, которая принесла заказ. Когда она справилась со своими обязанностями и ушла, собутыльники повторили свой заход к содержимому фляжки.

- Кое-что я все-таки прояснила.

Юля вдруг вспомнила об алюминиевом жетоне и достала его из сумочки. – Дождь – это прозвище девочки.

Селезнев так и застыл с открытым ртом, а рот Чижовой озарился в самодовольной улыбке. Все-таки ей удалось хоть как-то поддержать свой профессиональный имидж.

- Кажется, фильм такой есть «Человек дождя». Я правда его не видел.

- Я не думаю, что он имеет отношение к нашему случаю…

Юля не успела договорить, как им на стол откуда-то сверху свалилась какая-то тряпка. Прямо в тарелку мужчине. Селезнев хладнокровно подцепил ее своей вилкой и приподнял над столом.

- Трусы. Женские, - выдал он результат своего зрительного экспресс анализа. - Точно не голуби.

- Подождите, - Юля заставила замереть своего шефа.

Как всегда, в ход пошел полиэтиленовый пакетик из сумочки, в который при помощи пинцета она погрузила свалившуюся на них пикантную бомбу.

- В лабораторию отнесете? – поинтересовался Селезнев, и как ни в чем не бывало продолжил трапезу.

- Не противно?

Поежилась женщина, хотя упоминание о лаборатории покорежило ее больше.

- Абсолютно! - мужчина даже бравировал. – Хоть свои мне в тарелку бросайте, Юлия Васильевна. Если я голодный, мне и землетрясение по боку.

У женщины снова возник повод залиться краской. Чтобы разрядить неприятную ей обстановку она оценивающе посмотрела вверх.

- Бросили с крыши. Больше не откуда. Но бежать на ту сторону дома, чтобы накрыть злоумышленника, я думаю, поздно и бесполезно.

- Всецело согласен.

Селезнев снова отправил руку во внутренний карман пиджака за фляжкой.

- Давайте для аппетита, - предложил он. – За подарок небес.

- За сюрприз с крыши, - решила не отставать с вульгарным тостом и женщина. – От Карлсона или Малыша.

- Скорее малышки! - хохотнул Селезнев.

Расплачивались каждый за себя. Но даже при таком раскладе цены этого кафе подкосили и без того тощий карманный бюджет женщины. Теперь она не могла поступить по типу обычной затурканной семейной клуши и проскочить после службы по магазинам. Семейный ужин оказался под угрозой. Оставалось надеяться на сознательность Николая. Дома, под матрасом, у нее, конечно, имелся небольшой финансовый запас. Подушка безопасности, так сказать. Но воспользоваться ним можно было лишь по возвращению, а затем снова уходить из дома. Захочется ли ей этого - тот еще вопрос. А вот сейчас полученный заряд коньячного допинга подтолкнул капитана Чижову к новым служебным подвигам. После ухода Селезнева она бросилась искать место жительства так называемого Лысого. Оказавшись у нужной квартиры, милиционерша решительно нажала на кнопку звонка. Дверь открылась почти мгновенно. Высокий худой паренек с курчавыми, как у негритенка волосами предстал перед ее взором. Он почему-то казался запыхавшимся. Следователь растерялась. Она ожидала увидеть пусть не полностью лысого человека с блестящей кожей головы, но хотя бы коротко постриженного. А тут юный Пушкин и Боби Фарел в одной упаковке. Хотя, может, это вовсе и не Лысый. Худой, который товарищей не сдает, мог и обмануть с адресом. Еще вариант ‒ это просто брат Лысого.

Чижова поспешила тыкнуть свое удостоверение.

- Оперативненько, - охнул курчавчик, чем внушил в сознание следователя реальные подозрения.

- А есть повод к оперативному появлению сотрудникам правоохранительных органов?