Я пришёл дать вам победу

— Я тебе скажу один раз, а ты постарайся услышать: среди членов нашей партии практикуется обращение друг к другу на «ты». Независимо от возраста и должности. И это, поверь, не проявление какого-то оголтелого панибратства. Так уж повелось изначально без лишних обоюдных договорённостей. Ты, конечно, не член партии ещё, но ты, надеюсь, наш единомышленник. Товарищ. Так что, давай-ка соответствуй! — припечатал Южин.

----------------------------------------------------------------------------

[1] Оказалось, что в квантовом мире «Эффекта бабочки» не существует. Американские физики-теоретики решили проверить теорию на практике, воспользовавшись мощностями квантового компьютера IBM-Q. С его помощью они смоделировали ситуацию, в которой время течет в обратную сторону. В то же время в созданное прошлое были запущены несколько квантовых зарядов – кубитов, которым перед началом эксперимента был нанесен некоторый ущерб.

Однако попавшие в альтернативное прошлое «путешественники во времени» практически не изменили хода истории. Что может свидетельствовать о несостоятельности теории «эффекта бабочки»).

Эпизод 8. Год 1916.

… Время в пути даже не прошло, а натурально пролетело.

Нет, положа руку на сердце надо признать, что в итоге от изнурительной беседы Шилов прилично устал и ощущал себя донельзя выпотрошенным, но был доволен как шейх, изменивший своему гарему с парочкой других гаремов. Видами за окном Василий особо не любовался. Ничего примечательного там не было. В паровозных клубах дыма уползали прочь голые рощи, грязные избушки придорожных деревушек.

Всё, что когда-то ранее им познавалось и записалось на ленту сознания, вытаскивалось теперь из глубин памяти, и всю дорогу от Саратова до Москвы Василий рассказывал о людях, одни из которых в настоящее время ещё даже и не стали большевиками и вообще не догадываются, что станут ими, другие же были партийцами с уже приличным стажем. Но определенно можно сказать, что и те и другие в будущем зарекомендуют себя как настоящие патриоты своей Родины, искренне верящие в то, что делают. Которые даже в мыслях не допускают возможность проявления каких-либо, хотя бы мизерных, злоупотреблений своим положением. Искренне считающие неприемлемым стремление к собственной выгоде и уверенные в недопустимости откровенного пренебрежения насущными нуждами, проблемами жителей страны. Истинные защитники интересов простого народа.

Прерывались сотоварищи от беседы лишь по естественным надобностям. На остановках выходили вдохнуть свежий воздух после вагонной спёртости и размять ноги после тесноты купе, да перекусили разок тем, что собрала Мария Андреевна в поездку.

Южин, старательно записывая наиболее значимую информацию, добросовестно мучил карандаш, время от времени правя его маленьким ножичком. На подъезде к Москве на столике скопилось уже с десяток листов, мелко исписанных сокращёнными, лишь самому Михаилу Ивановичу понятными знаками.

— Знатно, однако, потрудились, — потягиваясь произнёс Южин и, разровняв в стопку ударом о стол кипу заполненной бумаги, запихнул её в портфель.

— Стало быть, прибываем. Давай-ка собираться, Василий Иванович!

Отблески солнца плясали в оконных переплётах. Солнечные зайчики задорно отскакивали от стёкол и щекотали глаза Василия. Хороший октябрьский день.

Поезд втянулся на платформу Саратовского вокзала Москвы.

Вагоны различных классов на удивление дружно выплюнули из своей тесноты приехавших, и они, обгоняя друг друга, толкаясь, спеша, колыхающейся массой различного достатка, двигались к выходу, у которого блестели надраенными нагрудными бляхами кондукторы.

Не обращая внимания на их зазывные кличи с названиями гостиниц, Шилов и Южин вышли на привокзальную площадь. Выстроившиеся как на параде извозчики, приподнявшись на дрожках, жестами рук заманивали к себе. Шилов кинул вопросительный взгляд на замершего на месте, как вкопанного, Михаила Ивановича.

— Чего тормозим, Михаил Иванович? Извозчика берём?

— Ты знаешь, Василий Иванович, тут такое дело... Закрутился совсем и забыл с тобой посоветоваться... Несмотря на то, что местное областное бюро руководит партийными организациями в тринадцати губерниях, я не планировал встречаться с московскими товарищами. К сожалению, слишком много среди партийцев в городе агентов охранки. Но мне перед отъездом передали, что Милютин звонил в Москву и ему сообщили о находящемся сейчас в городе Фрунзеэ. Ты о нём много чего лестного порассказал, вот я и решил, что стоило бы нам с ним повидаться. Позвоним ему с Николаевского, он подъедет до отправления поезда и мы побеседуем. Ты не против?

— Да ты что, Михаил Иванович. Я, разумеется, всеми руками «за», — обрадованно воскликнул Василий.

Ещё бы, упустить такую возможность пообщаться с великим Фрунзе... Да ни в жисть. Тем более, что довольно странным выглядит нахождение Михаила Васильевича в Москве. Произошли изменения в развитии исторических событий или что? Всё же это иная реальность? Он же ещё в апреле уехал из Москвы и сейчас должен быть в Минске.

Васильев махнул рукой, призывая извозчика, и к ним споро подкатила ладная, чистая бричка с кожаным тентом. Опрятный внешний вид ямщика вызывал к нему доверие.

— На Николаевский, любезный, — забираясь на сиденье сказал Южин.

— Только прошу сердечно, не тряси сильно.

Василий без промедления заскочил следом.

— Не извольте сумлеваться, барин. Домчим как по перине, — откликнулся кучер и легонько щёлкнул вожжами по крупу лошади.

Ход у брички и правда оказался плавным.

На Каланчёвской площади экипаж подкатил к зданию Николаевского вокзала, воткнувшись в череду уже стоявших бричек. Получив свои честно заработанные боны, номиналом в пятьдесят копеек, [1] извозчик торопливо подъехал к опрятно одетому мужику, всем своим внешним видом указывавшему, что он здесь главный. Никола Аношкин, в просторечии – Кашинский, значившийся у жандармского управления как исправный «барабанщик» Кеша Озерок, у Николаевского вокзала «держал шишку» [2]. Миротворец многочисленных конфликтов привокзальных земель. Это была его территория. Чужаки сюда не допускались. Нет, привозить ездоков можно было на любой вокзал, но вот забирать – только со своего. Все прибывающие извозчики спешили к Николе с донесением, какого типа пассажиры были доставлены. А Кеша уже сам решал, сообщать ли охранке или же оставить без внимания информацию.

Проводив оценивающим взглядом Василия с Южиным, Никола молча кивнул извозчику и милостиво указал на место, куда мог воткнуть свой экипаж возница. До самого входа в здание вокзала Шилов чувствовал буравящий его лопатку глаз «шишкаря». И он отдавал себе отчёт, что это не психическая патология, а Никола действительно пристально смотрит на него и на Михаила Ивановича.

Купив билеты, Василий с Южиным прошли к телефону-автомату.

— Барышня, сорок пять ноль шесть, будьте добры, — прокричал в трубку Южин.

Через пару минут его соединили.

— Арсений? Южин на проводе. Я проездом на Николаевском и есть необходимость повидаться. Есть у тебя такая возможность?... Жду!

Повесив трубку, Михаил Иванович задумчиво рассматривал аппарат. Наконец повернулся к Василию.

— Голос у Миши какой-то встревоженный... Давай-ка пройдём на привокзальную площадь, подождём и понаблюдаем.

Тротуар у вокзала неожиданно оказался заполненным людской массой. Буквально минут пятнадцать назад здесь прохаживались редкие пассажиры и зеваки, а теперь же вокруг бурлила жизнь. Рядом с афишной тумбой, разместившейся вплотную к проезжей части, серой шинелью выделялся солидный городовой. Этот представитель власти соответствовал всем критериям отбора. Лет тридцати, высокий, подтянутый, с отличной выправкой. Здоровье так и пёрло из него наружу. И конечно же в руке у него присутствовал неизменный атрибут профессии — свисток. Несколько в стороне от городового кучкой толпились человек десять извозчиков. Они, размахивая руками, оживлённо что-то обсуждали, перебивая друг друга и дробно смеялись. Словно преследуя цель взять в кольцо представителя власти с другой стороны, в форменной одежде с огромными бляхами на правой стороне груди, толпились носильщики с тележками.

-----------------------------------------------------------------------

[1] Боны мелких номиналов в 1916 году выпускались в Российской империи вместо монет. Боны полностью вытеснили из обращения разменную монету. Номиналы бон были: 1, 2, 3, 5, 10, 15, 20 и 50 копеек.

[2] Выражение «держать шишку» относится к жаргону и означает: властвовать, быть главным, в авторитете.

-----------------------------------------------------------------------

Эпизод 9. Год 1916.

Со стороны Рязанского проезда на площадь выехала пролётка, в которой находились два пассажира. Один из них сидел напряжённый, поставив ногу на подножку экипажа, и нервно поглядывал назад. Коляска шустро направилась к стоявшим у тумбы Южину с Василием. С сиденья кто-то привстал и призывно помахал рукой

— А вот и Михаил... И не один... С ним, похоже, Химик, — повернулся к Шилову Михаил Иванович, с тревогой наблюдая за подъезжавшим транспортом.

Пролётка уже подкатывала к тротуару. Следом за ней, отставая буквально на пару десятков метров, явно стараясь догнать, приближался фаэтон, из которого, не дожидаясь полной его остановки, выскочил мужчина возраста далеко за сорок, одетый в английском стиле с чёрным котелком на голове. Он резво, отмахивая в такт зажатой в руке тростью, припустил к остановившейся впереди коляске. Раздался пронзительный звук свистка городового, который, заметив определённо говорящую о принадлежности бежавшего человека к известной службе, придерживая полы шинели, порысил так же к остановившемуся экипажу.

— Господин Бубнов, — ещё не добежав до пролётки, закричал человек в котелке, — вы задержаны.Он опёрся локтем на колесо экипажа, который привёз Фрунзеэ с Бубновым, и загнанно хватал ртом воздух, хоть и пробежал – то от силы не полный десяток метров. Городовой пристроился рядом с ним, всем своим видом давая понять, что он в любой момент готов исполнить свои обязанности, зорким коршуном блюдёт за подлежащим задержанию гражданином и не предоставит ему удобного случая, не даст ни малейшего шанса улизнуть.

— Господин хороший, — раздался сверху голос извозчика, — ко мне вопросов не имеется, могу отъехать?

«Котелок» отвлёкся, подняв взгляд на возницу, и отмахнулся вяло рукой, мол, свободен.

За промелькнувшие мгновения ситуация на площади резко поменялась. Внезапно раздался прерывистый, залихватский свист, и извозчики гурьбой, как будто только и ждали этого звукового сигнала, двинулись в направлении тумбы и вроде как непроизвольно затёрли блюстителей порядка в своих рядах. Носильщики как-то неожиданно дружно, одновременно покатили свои тележки мимо застывших в оцепенении Южина и Шилова, отсекая городового с «котелком» от Бубнова. Химика кто-то дёрнул за рукав, облапил его ладонь и сквозь толпу потащил в сторону от вокзала. Туда, где находилось оборотное паровозное депо. Василий краем глаза отметил, что это был местный «смотрящий» Кеша.Южин, не растерявшись, потянул за собой Фрунзеэ.

В здании вокзала Южин быстро купил билет на поезд для Михаила Васильевича.— Михаил Васильевич, тебе оставаться в Москве не безопасно. Ты едешь с нами в Петроград, — предвосхищая возможные вопросы, тоном, не терпящим возражений, пояснил Михаил Иванович.

— В пути поговорим и объясним, с какой целью я позвал тебя сюда на встречу.Южин непроизвольно поскоблил ногтем переносицу и возбужденно хохотнул:— И надо сказать, удачно мы тебя позвали, а? Химика вот от охранки отбили. Тебя спасаем.— Ну, положим, отбили не вы, — широко улыбнулся Фрунзеэ, — а биндюжники, но всё равно — спасибо!Оставшееся до отправления поезда время, чтобы не привлекать к себе внимание всполошившихся жандармов, метавшихся из стороны в сторону, решили скоротать в ресторане. Разговоры вели о пустом, ни о чём не значащем, не представляющем интереса сторонним посетителям. О том, как воевал Василий, за что получил Георгиев, как поживает Мария Андреевна и о многих других пустяках.

За час до отправления состава бригадир кондукторов громко объявил о посадке и ударил в колокол. Вообще, эти гонговые звуки колокола через каждые десять минут изрядно надоели Шилову. Кричали перронные кондукторы, кричал бригадир, кричали отъезжающие и провожающие, гремел колокол — гам стоял невообразимый.