Редактор для злодейки. Одна звезда

— Все девять тысяч?

— И каждая считает тебя своим мужем.

Каэль задумался.

— Это, по меньшей мере, неудобно, — сказал он наконец.

* * *

Мастер отступил на шаг и спрятал трескающийся штамп в карман. На лице его, до того спокойном, появилось что-то похожее на досаду.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, герцог слишком популярен. Остальные нет.

Он повернулся и ударил штампом по ближайшей стене.

Бум.

Красная печать расцвела на камне, и участок стены от земли до верхнего края зубцов осыпался серой пылью, оставив в воздухе рваную дыру. Через неё виднелась пустота: ровная, белая, как чистый лист. Серые плащи на дальнем конце двора повторили движение, и ещё три пролёта стены обратились в ничто.

— Остановитесь, — сказала Алиса.

— Не могу.

— Тогда я остановлю вас сама.

— Чем? — Он слегка приподнял бровь. — У вас больше нет пера.

Алиса открыла рот и закрыла. Он был прав.

За спиной раздались быстрые шаги. Кто-то летел по двору, спотыкаясь, подбирая подол, на бегу выкрикивая что-то неразборчивое. Алиса обернулась и увидела растрёпанную девчонку в сером худи, которая мчалась к воротам с телефоном в руке, как с факелом.

— Подождите! — кричала Ксюша. — Подождите, я придумала!

Она с разбегу врезалась в Алису, едва не упала, выпрямилась, одёрнула капюшон и выпалила:

— Он ищет тех, кого мало читали, да? Значит, надо читать!

— Что?

— Вслух! — Она сунула Алисе под нос светящийся экран. — Это же как у вас в книге! Когда вы читали вслух про Тильду, он же исправил слово! Помните? Если читать вслух, то оно становится настоящим!

У Алисы перехватило дыхание. Это была правда. Именно тогда, в Хранилище Печатей, в последнюю ночь. Читали вслух, и слова становились весомыми.

— Ксюша, вы гений.

— Я просто много сижу в телефоне. — Девушка отдышалась. — Давайте. Какую страницу про кухню?

— Глава семнадцатая.

— Читаю.

Ксюша нашла страницу на экране, глубоко вдохнула и, не обращая внимания на Мастера, на серые плащи, на красные штампы, громко, чуть дрожащим голосом, начала:

— «На кухне, в самом дальнем углу, под низким закопчённым сводом, Тильда пекла хлеб. Руки у неё были по локоть в муке, на носу белело пятнышко, а в печи, пыхтя и потрескивая, поднимались румяные караваи. В воздухе пахло дрожжами и теплом…»

Мастер замахнулся.

— Прекратите.

— «…Девочки из прачечной смеялись за соседним столом, Орден чайной ложки собирал сплетни и крошки, а в окно, выходящее на двор, заглядывало утреннее солнце…»

Штамп с хрустом ударил по стене рядом с воротами. Красные буквы вспыхнули, и от стены отлетел кусок камня. Но Ксюша читала дальше, громче, и голос её окреп:

— «…и от запаха свежего хлеба даже самый хмурый стражник улыбался».

Тишина.

А потом из серой пустоты, зиявшей на месте кухни, потянуло теплом.

Не сразу. Сначала откуда-то из глубины, как из давно закрытой печи. Потом резче, ярче. Контуры стены дрогнули, замерцали, и сквозь рваную дыру проступило что-то золотистое: окно, занавеска, угол стола. Один за другим из пустоты вышли сводчатый потолок, закопчённые кирпичи, полки с мешками муки.

Кухня вернулась.

Тильда, стоявшая у ворот, вскрикнула и закрыла рот ладонями. Из кухонных дверей один за другим выбежали девушки из прачечной, повар, помощницы, и все остановились, растерянно озираясь, как люди, которые только что очнулись от странного сна.

— Что это было? — спросила одна из них.

— Не знаю, — ответила другая. — Но пахнет хлебом.

— Очень.

Мастер отошёл ещё на шаг. Лицо его побелело.

— Это невозможно, — тихо сказал он. — Вы не можете читать быстрее, чем я стираю.

— Я знаю, — сказала Алиса. — Но мы можем читать вместе.

* * *

Он ушёл так же, как пришёл: без шума, без вспышки, просто повернулся и ступил в серую дверь, которая появилась в воздухе за его спиной. Серые плащи молча двинулись следом, один за другим исчезая в узкой щели, пока двор не опустел.

Остались только следы.

Рваные края стен. Пустые пятна на камне. Красные отпечатки, в которых ещё тлел слабый свет. И толпа растерянных жителей, которые стояли у ворот, шептались и тревожно оглядывались.

Ксюша села прямо на землю.

— Я вымоталась, — призналась она. — Как будто пробежала кросс. Голос сел.

— Это цена, — тихо сказала Алиса, опускаясь рядом. — Чтение тоже требует сил.

— Он вернётся.

— Да.

— И не один.

— Тоже да.

Резник, подошедший сзади, молча подал Ксюше флягу с водой. Каэль присел рядом на корточки, и она вдруг неловко засмеялась.

— Простите, ваша светлость. Я просто… я читала про вас столько отзывов. Мне всё ещё странно, что вы настоящий.

— Мне тоже странно, что вы настоящая, — серьёзно ответил он.

— Я могу попросить об одной вещи?

— Прошу.

— Можно… автограф?

Каэль молча взял у Тильды перо, развернул протянутый Ксюшей листок и аккуратным, ровным почерком вывел внизу: «Каэль Аверн. Не картонный».

Ксюша прижала листок к груди и разревелась.

* * *

К вечеру во дворе горел костёр.

Они сидели вокруг него все, кто остался: Алиса, Каэль, Резник, Тильда, Ксюша, Мирабель, которая, как выяснилось, всё это время пряталась в подвале с банками и теперь с достоинством потребовала два стакана чаю, Вика с Ромаром, король Ориан с пирожными, Бранн, приехавший из Хранилища на ослике, и ещё десятка два человек из тех, кто не побоялся прийти.

— Итак, — сказала Алиса, расправляя тихую бумагу. — Что мы узнали?

— Он удаляет то, что мало читали, — сказал Резник.

— Его штамп не берёт тех, у кого высокий читательский вес, — добавил Каэль.

— А читать вслух возвращает то, что стёрто, — закончила Ксюша хриплым голосом.

— Значит, нам нужны читатели.

— Много, — сказала Мирабель. — Очень много. И желательно организованных.

Алиса кивнула. Она смотрела на огонь и думала о цифре в чате, которую видела в хрустальной башне: «4 790 / 5 000». До полуночи оставалось семь часов.

— У нас семь часов, чтобы позвать всех, кто когда-нибудь открывал эту книгу, — сказала она. — Не тех, кто читал. Тех, кто полюбил. И попросить их прочесть вслух хотя бы одну страницу.

— Вслух, — повторила Тильда. — Но как они узнают?

Алиса посмотрела на Ксюшу.

— Вы говорили, что состоите в чате, где тысячи человек.

— Да.

— У вас есть доступ к рассылке?

— Есть.

— Тогда напишем им.

— «Мастеру»? — Ксюша испуганно моргнула.

— Не ему. — Алиса слабо улыбнулась. — Тем, кого он нанимал. Они ведь тоже читатели.

У костра стало тихо.

— Нам придётся придумать письмо, — задумчиво сказал Резник. — Достаточно короткое, чтобы его прочли. И достаточно честное, чтобы они поверили.

— Я знаю, с чего начать, — сказала Алиса.

Она взяла перо.

И на первой строчке вывела:

«Здравствуйте. Меня зовут Алиса, и я автор книги, которую вы оценили на одну звезду».

Глава 7. Письмо

Письмо писали три часа и вымарали из него всё лишнее, кроме правды.

Они сидели у костра на дворцовом дворе, на перевёрнутых ящиках и бочках, потому что стулья, как сухо заметила Мирабель, «сегодня закончились вместе со стеной». Огонь потрескивал, над ним в чугунном котле булькала каша, и от неё пахло горячим хлебом и дымом. Тильда раздавала миски. Король Ориан, не стесняясь, сидел прямо на земле, подстелив горностаевую мантию, и ел кашу с таким видом, будто это самое изысканное пирожное в королевстве.

Алиса писала. Остальные нависали над её плечом и перебивали.

— Слишком длинно, — сказала Мирабель. — Читатель сдастся на третьей строке.

— Слишком сухо, — возразила Вика. — Они же не канцелярия.

— Слишком много слов, — добавил Резник. — Режем.

— Слишком мало слов, — вставил Каэль. — Они должны понять, что это важно.

— Вы можете договориться между собой? — не выдержала Алиса.

— Нет, — хором ответили четверо.

Ксюша, сидевшая с телефоном на коленях, подняла голову.

— Можно вопрос? — тихо сказала она. — Они же не читают письма. Они читают только заголовки. Мы так работаем. Приходит задание, видишь первую строчку, нажимаешь кнопку. Всё остальное пропускаем.

Алиса замерла с пером.

— Значит, нужна одна строчка.

— Желательно такая, чтобы стало неловко.

— Неловко.

— Ага. Как будто тебя поймали.

Алиса долго смотрела на огонь. Потом осторожно положила перо и вывела на чистом листе одну фразу. Прочла вслух:

— «Я автор книги, которую вы оценили на одну звезду. Я не обижаюсь. Прочтите, пожалуйста, одну страницу вслух».

Она подняла глаза.

— Подходит?

Ксюша молча кивнула, глядя в телефон, и вдруг шмыгнула носом.

— Подходит, — сказала она. — Я бы прочла.

* * *

Полное письмо вышло коротким. Резник сократил его втрое, Мирабель выправила запятые, Вика попросила убрать слово «пожалуйста» как «слишком заискивающее», а Каэль вернул его обратно, потому что «вежливость не слабость». Получилось вот что:

«Здравствуйте. Я автор книги «Редактор для злодейки», которую вы оценили на одну звезду. Я не обижаюсь. Я знаю, что вам платят тридцать рублей за отзыв и что у многих из вас дома есть причины, по которым эти деньги нужны.

Но я хочу попросить вас об одном. Откройте книгу на любой странице. Любой. Прочтите вслух один абзац. Не для меня. Для героев, которые вас слышат.

Сегодня в девять вечера по Москве мы будем читать вместе. Если вам неловко, читайте шёпотом. Если вам некогда, прочитайте одну строчку. Если вы не верите, просто проверьте.

Спасибо. Алиса».

Они перечитали три раза.

— Отправляем? — спросила Ксюша.

— Отправляйте.

Она нажала.

На экране мигнула галочка. Потом вторая. Потом чат взорвался.

«Это кто?»

«Автор??»

«Развод, не ведитесь».

«Админы, удалите».

«Мастер, у нас тут бунт».

Через четыре секунды сообщение исчезло. На месте письма появилась серая строка: «Сообщение удалено администратором».

— Он следит, — прошептала Ксюша.

— Конечно, следит. — Алиса не отрывала взгляда от экрана. — Ксюша, а вы можете переслать это лично?

— Могу. Каждому.

— Сколько?

— Не знаю. Полтора часа до девяти. Я могу скинуть тысяч пять, если не заблокируют.

— Тогда начинайте.

— А если они не поверят?

Алиса посмотрела на неё.

— Тогда мы проиграем. Но я не думаю, что проиграем.

* * *

Следующий час прошёл в тихом, напряжённом ожидании.

Ксюша сидела у костра, склонившись над телефоном, и торопливо пересылала письмо. Пальцы её летали по экрану. Время от времени она шептала что-то вроде «блокировка… ещё одна… обхожу» и мотала головой. Резник стоял рядом, держа наготове запасное зеркальце. Тильда, не умея помогать иначе, молча подкидывала дрова.

Первые ответы пришли через двадцать минут.

«Вы настоящая?»

«Я сорок отзывов в день пишу. Мне сорок лет, мама болеет. Я не знала, что это кому-то больно».

«Пошла вы. Но… ладно, прочту абзац. Просто чтобы проверить».

«Моя дочка читает вашу книгу тайком от меня. Я нашла в её комнате. Она плакала над Лиарой. Я хотела бы прочесть вместе с ней».

Алиса читала эти сообщения вслух, и голос её вздрагивал на каждой строке. Каэль стоял рядом, положив руку ей на плечо. Мирабель отвернулась и сделала вид, что поправляет шнурок на ботинке. Король ел кашу молча, но у него дрожали пальцы.

К восьми вечера пришло триста восемь ответов.

К половине девятого тысяча двести.

К без десяти девять двенадцать тысяч.

— Это больше, чем мы рассылали, — выдохнула Ксюша, глядя на цифру. — Они пересылают друг другу. Они… они создали свой чат. Называется «Читаем вслух».

— Как называется?

— «Читаем вслух. 21:00».

Алиса закрыла глаза.

* * *

В девять вечера во дворе стало очень тихо.

Они стояли кольцом вокруг потухающего костра: все, кто был, взявшись за руки, чтобы не упасть. Кто-то держал книгу. Кто-то просто смотрел в небо. Ночь стояла тёплая, густо-синяя, и над городом висели ранние звёзды.

— Началось, — прошептала Ксюша.

Алиса ничего не услышала.

Потом, откуда-то издалека, из-за стен, из-за горизонта, из самой глубины ночи, донёсся тихий, неясный, мягкий звук, похожий на шум моря. Сначала едва слышный. Потом громче. Он нарастал, как прилив, как далёкий хор, как множество голосов, шепчущих одно и то же на разных языках разной громкости, с разной интонацией, в разных ритмах:

«…На кухне, в самом дальнем углу, под низким закопчённым сводом, Тильда пекла хлеб…»

«…Лиара Аверн родилась в первую оттепель месяца Капели…»

«…Король Ориан Третий правил сорок лет и ел очень хорошие пирожные…»

Голоса. Тысячи голосов. Женские, мужские, детские, взрослые, звонкие, хриплые, торопливые, медленные. Они лились с неба, со стен, из воздуха, из земли, окутывали дворец тёплым гудящим покрывалом. Алиса стояла с закрытыми глазами, и слёзы катились по щекам, и она не вытирала их.

Первой вскрикнула Тильда.

— Миледи, смотрите!

Над её головой серое слово, которое весь день висело там тусклым дымом, вдруг дрогнуло. Буквы распались, закружились, сложились заново и вспыхнули тёплым золотом:

«Тильда лучшая».

Она замерла, прижав ладони к щекам.

Над королём Орианом колыхнулось слово «слишком много пирожных», превратилось в «много пирожных, и это правильно», мигнуло и зажглось ровным светом. Над Бранном вместо «картонный старик» возникло «мудрый старик». Над Викой «ГГ ноет» растаяло, и на его месте проступило тёплое слово «настоящая».

В Канцелярии жалоб и слов распахнулись банки. Серые слова поднялись над ними облаком, закружились, сгорели и обратились в лёгкий белый пар.

— Мои банки! — ахнула Мирабель.

— Они свободны, — сказал Резник, улыбаясь.

Рваные дыры в стенах начали затягиваться. Не сразу, медленно, кольцами, как круги на воде, расходясь от центра к краям. Серая пустота съёживалась, красные печати бледнели, и из-под них, камень за камнем, возвращались знакомые очертания зубцов и башен.

Каэль осторожно взял Алису за руку.

— Ты это сделала.

— Не я.

— Ты написала письмо.

— Они прочли.

— Это одно и то же.

* * *

В половине десятого Ксюша тихо ахнула.

— Смотрите на счётчик.

Она протянула телефон. На экране мигала цифра, ровная, красная, с тех пор как они впервые увидели её, не менявшаяся ни разу:

«4 812 / 5 000»

Теперь она менялась.

«4 701», «4 592», «4 300», «3 980».

— Они забирают жалобы, — выдохнула Ксюша. — Те, кто отправлял. Они откатывают!

«2 100», «1 520», «880».

Алиса не дышала.

«214». «87». «12».

Цифра замерла. Потом мигнула и погасла, а на её месте появилась короткая серая строка:

«Автоматическое снятие отменено. Произведение передано на ручную проверку. Модератор: Лена. Срок решения: до рассвета».

Все молчали.

— Это хорошо? — тихо спросила Тильда.

— Не знаю, — ответила Алиса.

— А кто такая Лена?

Ксюша медленно подняла голову. Лицо у неё стало белым.

— Модератор_Лена, — сказала она. — Одна из трёх администраторов чата. Я не знала, что она настоящая.

— Что значит «настоящая»?

— Что у неё есть реальная должность. — Ксюша сглотнула. — Она не накрутчица. Она сотрудница платформы. Она может снять книгу одним нажатием. Окончательно. Без права обжалования.

Над двором повисла тишина. Далеко за стенами всё ещё шелестели голоса читателей, но теперь они звучали тише, будто чувствовали, что настоящий разговор только начинается.

Каэль посмотрел на небо, потом на Алису.

— До рассвета, — сказал он.

— Да.

— Это значит, что у нас есть ночь.

— Ночь, чтобы найти одну женщину и убедить её.

— Ты умеешь убеждать.

— Я умею править чужие запятые, — тихо сказала Алиса. — Это не то же самое.

Резник подошёл и положил ей на плечо тёплую ладонь.

— А я не уверен, что вы вообще нуждаетесь в других талантах.

За стенами дворца, далеко, над самой дальней башней, мигнула первая звезда.

Глава 8. Окно номер три

Дверь открылась ответом.

Алиса стояла в Башне Архивов перед маленьким столиком, на котором лежало зеркальце Резника, и смотрела на серую строку: «Модератор: Лена. Срок решения: до рассвета». Внизу мигала кнопка, которую она уже научилась ненавидеть и любить одновременно: «Ответить».

— Ты уверена? — спросил Каэль.

Он стоял у неё за плечом, прямой, в чёрном мундире, и в голосе его не было ни приказа, ни просьбы. Только тихое напряжение человека, который очень хочет пойти с ней и знает, что нельзя.

— Нет, — честно сказала Алиса. — Но у меня есть до рассвета восемь часов, и других вариантов нет.

— Я буду здесь.

— Я знаю.

— Возвращайся.

— Я каждый раз возвращаюсь.

Он слегка улыбнулся. Она поцеловала его быстро, почти украдкой, чтобы не растерять храбрость, и обернулась к зеркальцу. Набрала короткое:

«Здравствуйте, Лена. Я автор книги, которую вы проверяете. Можно поговорить?»

Нажала.

Мир сложился пополам.

* * *

Первым, что она ощутила, был запах.

Не воска и не пыли, а кислый, душный, канцелярский: дешёвый кофе, сырая бумага, пластик, горячий картридж принтера. Запах мест, где людям платят за то, чтобы они не думали.

Алиса открыла глаза.

Она стояла в огромном зале без окон. Потолок терялся в серой дымке, лампы дневного света мигали на длинных штангах, а вдоль стен тянулись бесконечные ряды металлических стульев, на которых сидели люди. Сотни. Тысячи. Тихие, смирные, терпеливо уставившиеся в пространство.

Слева стоял автомат с билетами. Серый, с красной кнопкой и пластиковым козырьком. Алиса, сама не зная зачем, нажала. Из щели выполз длинный бумажный язык.

№ 4811.

— Вы не торопитесь, — сказал кто-то рядом. — Очередь идёт медленно.

Это был старик в потёртом пиджаке, с бородкой и глубокими добрыми глазами. Он держал на коленях кожаную папку и аккуратно разглаживал на ней складки, будто боялся помять что-то живое.

— Давно ждёте? — спросила Алиса.

— Одиннадцать лет. — Он слабо улыбнулся. — Я поэт. У меня сборник «Осенние окна». Жалобу подали на плагиат. Ложную. Но разбирательство… идёт.

— Одиннадцать лет?

— Ну, по здешнему времени. — Он вздохнул. — Здесь день как год. Или год как день. Я уже не уверен.

Рядом с ним сидела девочка лет шестнадцати с рюкзаком и ноутбуком на коленях. Она быстро печатала что-то, не поднимая головы.

— А вы? — спросила Алиса.

— Фанфик. — Девочка не отвлеклась. — Кто-то пожаловался на «неприемлемый контент». У меня там два персонажа держатся за руки.

— И всё?

— Они из разных фандомов.

Алиса молча сжала её плечо.

Табло на дальней стене мигало: «Окно № 3. Следующий: № 4801». Алиса посмотрела на билет, потом на людей вокруг. Все они, понимала она, были такими же, как её герои: теми, кого можно удалить одним нажатием.

— Мне нужно в окно номер три, — сказала она.

— Все хотят в окно номер три, — спокойно ответил поэт. — Но туда пускают по очереди.

— Мой номер четыре тысячи восемьсот одиннадцать.

— Вам ещё десять номеров ждать.

— Сколько это?

— По три часа каждый.

Алиса прикинула. Тридцать часов. До рассвета оставалось восемь.

— Тогда придётся идти без очереди, — сказала она и пошла вперёд.

* * *

Она не прорывалась. Просто шла уверенным шагом, ровной походкой, с видом человека, который знает, куда идёт. Двенадцать лет работы в редакции научили её одному: если вести себя так, будто имеешь право, на тебя посмотрят и не остановят.

Работало.

Охранник у входа в служебный коридор взглянул на её билет, на лицо, на запястье, тихо кашлянул и отвернулся к стене. Алиса прошла мимо, толкнула стеклянную дверь и оказалась в узком коридоре, вдоль которого шли окошки с матовыми стёклами. Над каждым светилась цифра.

Окно № 1. Окно № 2.

На окне №3 висела табличка: «Перерыв. Вернусь через 5 минут». Рядом, на подоконнике, стоял картонный стакан с остывшим кофе и лежала недоеденная булочка.

Алиса постучала в стекло.

— Кто там? — устало отозвался женский голос.

— Я по поводу решения.

— Сегодня не принимаю.

— Это срочно.

— Всё срочно.

— Прошу вас.

Окошко с треском отъехало в сторону.

За стеклом сидела молодая женщина лет двадцати девяти, в сером кардигане, с чёрными кругами под глазами и наушниками, висевшими на шее. Волосы собраны в небрежный хвост, на бейджике: «Лена К., модератор». На столе перед ней громоздились стопки папок, мониторы мигали красными счётчиками, а рядом лежал открытый контейнер с остывшими пельменями.

— У вас пять минут, — сказала она, не глядя. — Номер?

— Четыре тысячи восемьсот одиннадцать.

— Не ваша очередь.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что вы сейчас смотрите в мою книгу, — сказала Алиса. — А я хочу, чтобы вы посмотрели на неё глазами.

Лена наконец подняла голову.

Глаза у неё были красными, воспалёнными, как у человека, который смотрит в экран по двенадцать часов в сутки. Она тяжело вздохнула, потёрла переносицу и устало сказала:

— Слушайте. Я не злодей. У меня шестьсот дел за смену. Восемь минут на каждое. Я не читаю книги. Я смотрю на метрики. Есть жалобы, есть рейтинг, есть флаг от администратора. Всё остальное меня не касается.

— Вы не читаете?

— Мне платят не за чтение.

— А хотели бы?

Лена замолчала.

Она долго смотрела на Алису, потом на пельмени, потом куда-то в сторону, на выцветший плакат на стене: «Время — деньги. Решение за 8 минут».

— Не знаю, — сказала она наконец. — Раньше хотела. Лет пять назад. Пока не поняла, что на это нет времени.

— У вас есть время сейчас.

— Пять минут.

— Достаточно.

Алиса достала из кармана смятый листок: страницу, которую вырвала из распечатки Эльвиры. Первую страницу «Редактора для злодейки».

— Прочтите вслух. Один абзац. Не для меня.

— Это не по регламенту.

— Тогда для себя.

Лена колебалась ровно столько, сколько нужно человеку, который давно разучился читать просто так. Потом взяла листок, расправила на столе и негромко, неуверенно, как читают в пустой комнате, начала:

— «Последнее, что Алиса помнила из прежней жизни, была запятая».

Она запнулась.

— «Одна-единственная запятая в тридцать седьмой главе, которую автор упрямо ставил перед «как», будто боялся, что без неё читатель утонет в собственных мыслях».

Уголок её рта дрогнул.

— Это же у меня в курсе, — тихо сказала она. — «Автор слишком любит запятые». Мне такое в рецензиях пишут каждый день.

— Читайте дальше.

Она прочла ещё строчку. Ещё. На четвёртой Алиса увидела, как в сером коридоре что-то меняется. Стены мигнули, выцветший плакат с лозунгом ярко вспыхнул золотом и тут же погас. Из матового окна потянуло запахом, не кофе и не пластика. Лилий. Тёплого воска. Горячего хлеба.

— Что это? — прошептала Лена.

— Мир, — сказала Алиса. — Он слышит.

Лена опустила листок.

Лицо у неё было мокрым.

— Моя бабушка была корректором, — сказала она тихо. — Она тоже ненавидела лишние запятые. И всё равно ставила их. Говорила: «Читатель должен вдохнуть».

* * *

Они говорили полчаса.

Лена закрыла окошко, поставила табличку «Не беспокоить» и вывела Алису в боковую комнатку, где стояла кофемашина и висел расписанный детскими рисунками календарь. Налила два стакана. Сначала молчала, потом заговорила, быстро, не поднимая глаз.

— Я не принимаю решений, — сказала она. — Вы поймите. Ни один модератор не принимает. Нам приходит дело уже с отметкой. Красный флаг, зелёный, жёлтый. Мы просто подтверждаем. Нажимаем «ОК».

— Кто ставит флаги?

— Отдел удаления.

— Мастер.

— Я его никогда не видела. — Лена покачала головой. — Он работает ночью. Его подпись уже стоит в системе до моей смены. Я думала, это автоматика.

Она открыла ноутбук и повернула экран к Алисе. На экране было дело «Редактор для злодейки». Рядом с названием стояла красная печать: «К удалению». Внизу мелким шрифтом: «Подтверждено: Мастер. Основание: превышение читательской плотности. Решение окончательное».

— Видите? — глухо сказала Лена. — Моя подпись нужна только для порядка. Если я откажусь, он узнает. Меня уволят. У меня ипотека.