Патология страсти

Я чувствую прилив энергии, странное, почти ликующее возбуждение. Мои губы слегка приоткрываются, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется узнать все. Каждая деталь, каждый нюанс этого опасного существования, в которое он так небрежно меня посвятил. Я готова нырнуть в эту бездну с головой, лишь бы понять, что там, на самом дне.

Мой взгляд тут же встречается с его, и я чувствую, как легкий румянец заливает мои щеки. Он видит. Видит эту искру, эту странную, почти болезненную тягу к неизвестному, что только что проснулась во мне. И он, кажется, предлагает мне шагнуть еще дальше.

– Я могу тебе это показать, Амели, если ты хочешь, чтобы твои желания были удовлетворены, – произносит он, и по телу пробегает волна тепла, смешанная с тем же возбуждением. Идея о том, чтобы погрузиться глубже в этот мир, не просто слушать, а, возможно, увидеть или даже почувствовать его, кажется одновременно безумной и невероятно притягательной. Он понимает, что мне нужно нечто большее, чем просто обычная жизнь, что я ищу чего-то, что может перевернуть мой мир.

– Собираешься ли ты меня покупать? – он резко меняет тему.

– Придет время, и я заплачу тебе. За ночь, проведенную вместе.

Слова повисают в воздухе. Обещание, заключенное не в деньгах, а в предвкушении опыта. Я жду его реакции, жду, что он скажет, как отреагирует на это предложение.

И тут раздается тихий шорох, прерывая эту напряженную тишину. Официант, словно призрак, появляется у нашего столика, неся поднос с нашими тарелками. Аромат еды мгновенно заполняет пространство, резко возвращая меня в реальность дорогого ресторана, забитого людьми, а не в темный мир опасных секретов.

Он аккуратно ставит передо мной тарелку с изысканно разложенным блюдом, затем перед Джеймсом. Звон вилки, легкий стук тарелок – эти обыденные звуки кажутся оглушительными после нашей напряженной беседы.

Я резко отодвигаю стул, звук от которого кажется оглушительным в этом приглушенном ресторане. Мой недоеденный ужин остается на столе.

Холодно, почти механически, я достаю кошелек. Вытаскиваю несколько крупных купюр, больше, чем стоит моя еда и вино. Кидаю их на стол рядом с его рукой, так, чтобы купюры слегка задели его запястье.

Моя рука скользит по его плечу, и я наклоняюсь к нему. Мой взгляд цепляется за его глаза, в которых сейчас, кажется, промелькнуло удивление. Быстрый, сухой поцелуй приходится на его щеку, и я чувствую, как она мгновенно становится холодной под моими губами.

Мой голос шепчет, почти шипит ему на ухо, достаточно тихо, чтобы только он услышал:

– Это аванс.

Я выпрямляюсь, не глядя больше на него. Не оглядываясь. Я разворачиваюсь и иду прочь.

ГЛАВА 6

Безмолвное ожидание.

Два года назад

Ребекка Грант

Я сижу за своим столом, тусклый свет настольной лампы падает на экран ноутбука. В воздухе витает запах остывшего кофе. Последние полгода прошли в этой бесконечной, изматывающей охоте на призрака своей сестры.

Перелистываю ленту Евы. Одно фото за другим – кафе, прогулки, старые друзья. Всё обыденно, и именно это делает её пропажу такой невыносимой. Я ищу хоть что-то, хоть какую-то зацепку, которая объяснит, куда она делась.

Наконец, я добираюсь до раздела «Отметки». Здесь другие люди отмечают её на своих фотографиях. И вот, среди привычных кадров, мелькает одно фото. Ева. Она стоит на улице, на фоне каких-то стеклянных дверей, в полуоборот. Лицо её… я не могу разобрать выражение, оно скрыто в тени. Но это определённо она.

Что меня настораживает – геолокация. Она указана в каком-то странном, незнакомом мне районе. Я кликаю на неё, и открывается карта. Этот район… он выглядит непривычно. Только какие-то современные, явно элитные жилые дома, с идеальным ландшафтом. А прямо напротив – большая, узнаваемая вывеска: «Хирон Клиник».

Это название всплывало и раньше. Вскользь, в каких-то странных форумах, где обсуждали экспериментальные методы лечения, где люди искали выход из безнадёжных ситуаций.

Внутри что-то ёкает. Это не может быть совпадением. Я быстро нахожу профиль девушки, которая выставила это фото. Её зовут… Энн. Просто Энн. Фотографии обычные, жизнь ничем не примечательна. Но она отметила Еву.

Я набираю сообщение. Пальцы слегка дрожат.

«Привет. Меня зовут Ребекка. Я вижу, ты отметила мою сестру, Еву, на фото. Она пропала больше полугода назад и никто из её друзей не знает, чем она занималась в последнее время. О тебе я не слышала. Ева не упоминала ни твое имя, ни о вашей дружбе. Заметила отметку в районе клиники. Подскажи. Вы дружили? Я её разыскиваю, и твое фото – первое, что я нашла за долгое время. Любая информация, которую ты можешь дать, будет очень важна для меня. Спасибо.»

Держу телефон в руке. Сообщение от Энн приходит почти мгновенно.

«Привет, Ребекка. Да, я была знакома с Евой, но совсем недолго. Мы познакомились случайно, пару раз поболтали. Но потом… её парень сказал, чтобы я держалась подальше. Он был очень… против нашего общения. Так что, к сожалению, я мало что знаю.»

Её парень? Это странно. Ева никогда не упоминала никакого парня. Последние месяцы она говорила, что полностью сосредоточена на своей карьере, на своих проектах. Я хорошо её знаю, я бы заметила, если бы у неё появился кто-то серьёзный.

Но теперь, когда я думаю об этом… в её сообщениях, в её постах появилось что-то новое. Какая-то отстранённость, необъяснимая лёгкость, как будто она отпустила старые проблемы. Это не похоже на Еву, которую я знаю.

Эта информация, как и геолокация, как и название клиники, складывается в какой-то искажённый пазл.

Я быстро печатаю ответ.

«Спасибо. Это очень странно, потому что Ева никогда не упоминала никакого парня. Возможно, это какая-то ошибка? Я бы очень хотела поговорить с тобой лично, если у тебя есть возможность. Через час, в кафе «Мирроу» на углу Бурбон–стрит? Ты сможешь?»

Я сижу за столиком на террасе, прокручивая в голове каждый возможный сценарий. Время тянется мучительно медленно. Я нервно выпускаю колечки дыма, наблюдая, как они тают в вечернем воздухе. Каждый проходящий мимо человек заставляет меня подпрыгивать, надеясь, что это она. Моя сигарета почти догорела, оставляя горький привкус во рту.

Наконец, я вижу её. Девушка, которая отметила Еву на той фотографии, подходит к моему столику. Её шаги неуверенные, взгляд скользит по мне, как будто она не уверена, что я – это я.

– Ребекка? – её голос тихий, почти шепот.

Я киваю, тушу сигарету в пепельнице.

– Привет, Энн. Спасибо, что пришла.

Мы садимся друг напротив друга. Я сразу же достаю диктофон, кладу его на стол между нами.

– Ты не против? Просто, мне нужно всё запомнить.

Она слегка кивает, но видно, что ей не по себе.

– Расскажи мне всё, что знаешь о Еве, – начинаю я, голос немного дрожит. – Всё, что ты помнишь. Последние месяцы перед её… исчезновением.

Энн глубоко вдыхает.

– Ну… я познакомилась с Евой где-то год назад. Получается, в сентябре прошлого года. Мы случайно пересеклись на каком-то мероприятии. Она была… такой энергичной, полной жизни. Я была рада, что мы нашли общий язык.

Я слушаю, пытаясь удержать каждое слово.

– Но потом, – продолжает Энн, её взгляд становится более задумчивым. – Где-то за три месяца до того, как она… пропала, Ева начала встречаться с врачом. Он работал в той клинике, «Хирон». Я не знаю его имени, Ева не говорила. Она была очень… скрытна насчет этих отношений. Говорила, что это что-то новое, что-то важное для неё.

Сердце у меня сжимается. Врач из «Хирон Клиник». Именно туда указывала геолокация.

– А потом, – Энн делает паузу, словно собираясь с мыслями. – Примерно через месяц после того, как они начали встречаться, я снова столкнулась с Евой. Мы немного поболтали. И вот тогда она мне сказала, что её парень… он ей как-то сказал, что ей не стоит со мной общаться. Что он против. Это было так странно. Мы же просто знакомые.

Я в шоке.

– Парень Евы? Но… она же никогда не говорила, что у неё есть парень. Особенно такой, который бы кому-то запрещал общаться.

Энн пожимает плечами.

– Я тоже не поняла. Я спросила её, кто он, но она только отмахнулась, сказала, что это сложно. И с тех пор мы почти не общались. Я думала, может, у неё какие-то личные проблемы, и я просто попала не в то время. Я не знала, что она… исчезла.

Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Это всё так… странно. Парень, который контролирует её общение. Врач из клиники, которая внушает мне дурные предчувствия.

– А ты знаешь что-нибудь ещё? – с надеждой спрашиваю я. – Что-то, что могло бы помочь мне понять, куда она могла пойти?

Она отрицательно качает головой.

– Нет, Ребекка. Правда, больше ничего. Я знаю, это не очень много. Но я очень надеялась, что ты узнаешь что-то.

Я смотрю на неё, пытаясь понять, говорит ли она мне всю правду. Но в её глазах я вижу искреннее сожаление.

– Спасибо, – говорю я, чувствуя, как мое сердце наполняется новой волной тревоги, смешанной с нарастающей решимостью. – Ты мне очень помогла. Правда. Я… я просто хочу найти её.

Мы прощаемся. Я остаюсь сидеть на террасе, глядя на пустой стул напротив. Диктофон в моей руке кажется тяжелым. Теперь я знаю, что Ева была не одна. И что её последнее увлечение могло быть не таким уж безобидным. Врач. «Хирон Клиник». Это уже не просто совпадение, это направление. Направление, которое мне нужно исследовать.

Я открываю ноутбук, пальцы начинают летать по клавиатуре. На сайте «Хирон Клиник» есть раздел «Наша команда». Врачи, медсестры, администраторы. Целая галерея лиц. Мне нужно найти того, кто мог быть близок к Еве. Или к тому, кто мог контролировать её.

Я скачиваю фотографии всех врачей. Десятки лиц, некоторые из них кажутся мне знакомыми по телевизионным новостям о медицинской сфере, другие – абсолютно незнакомы. Мое сердце колотится быстрее с каждой новой фотографией. Я чувствую, как нарастает напряжение.

Собрав всю коллекцию, я нахожу контакт Энн. Мои пальцы дрожат, когда я набираю сообщение.

«Привет, Энн. Я тут копаюсь на сайте клиники. Можешь взглянуть на эти фото? Вдруг кого-то узнаешь. Любого, кто мог бы быть в окружении Евы.»

Я отправляю архив, и теперь остается только ждать. Каждая секунда тянется бесконечно. Я хожу по комнате, пытаясь успокоиться, но беспокойство только растет. Я представляю себе Еву, её смех, её сияющие глаза. Куда ее занесло? Кто этот человек, который изменил её жизнь так, что она перестала общаться с друзьями?

Через некоторое время приходит ответ. Я хватаю телефон, как будто он может дать мне ответы.

«Ребекка, я просмотрела. Большинство мне не знакомы. Но… один из них. Это врач Джеймс.»

Мое сердце пропускает удар. Джеймс. Я открываю фотографию, которую она выделила. Действительно, там он. Молодой, с проницательным взглядом, чуть сдержанной улыбкой. Он выглядит… профессионально.

«Он не тот, кто ей нравился. Я уверена. Но… он был другом того парня. Ева как-то упомянула его. Говорила, что он был в их компании, когда они отдыхали за городом. Она о нем не очень тепло отзывалась, сказала, что он какой-то… холодный. И он, кажется, тоже врач.»

Друг. Джеймс. В компании. Это уже не просто врачебная связь, это что-то более личное. У Евы был парень, о котором она не рассказывала, но который был настолько важен, что он решал, с кем она может общаться. И этот парень имел друга-врача, который был в курсе их отношений.

Я смотрю на фотографию Джеймса. Он не похож на человека, который бы кого-то контролировал. Но дружба – это сложная вещь. И иногда, чтобы защитить кого-то, друзья могут делать не самые лучшие вещи. Или, возможно, он был частью чего-то большего.

«Ты помнишь имя парня Евы?» – пишу я, пытаясь не выдать своего нарастающего беспокойства.

Ответ Энн приходит почти мгновенно.

«Нет, Ребекка. Как я и говорила, Ева была очень скрытна. Но я помню, что он был из медицинской сферы.»

Я закрываю ноутбук, чувствуя, как холод проникает под кожу.

ГЛАВА 7

Холодный расчет.

Сид

Запах антисептика, острый и стерильный, въедается в ноздри. Я делаю глубокий вдох. Не для успокоения, нет. Просто проверка – привычная, механическая. Всё как всегда. Мои пальцы, облаченные в латекс, уверенно берут скальпель.

Передо мной – тело. Тишина в операционной – это мой оркестр. Тихое жужжание аппаратов, ровное дыхание анестезиолога, редкие, глухие звуки, когда мои руки совершают предсказуемые, отточенные движения. Это не человек. Это – источник. Резервуар. Набор биологических составляющих, которые я должен извлечь с максимальной точностью.

Мой взгляд, возможно, кажется холодным. Так оно и есть. Эмоции это лишний шум. Помеха. Здесь, в этой стерильной коробке, нет места для сожалений, для грусти, для любой другой человеческой слабости. Есть только задача. И я – инструмент.

Мои движения это алгоритм, отработанный до автоматизма. Скальпель скользит по коже. Резкий, чистый разрез. Не чувствую ничего, кроме легкого сопротивления ткани. Кожа, мышцы, кровеносные сосуды. Всё это преграды на пути к цели. Моя цель – орган. Единственный, ценный. Остальное – расходный материал.

Вижу, как под моими пальцами открывается полость. Здесь, в глубине, лежит то, что мне нужно. Он еще теплый. Ненадолго. Я знаю, как быстро угасает эта теплота. Как быстро жизнь, что питала его, уходит. Это факт. Констатация. Ничего личного.

Мои руки, словно продолжение моего разума, точно и без колебаний проходят сквозь слои. Я вижу, как кровеносные сосуды пульсируют, словно последние вздохи. Я их перевязываю. Быстро. Эффективно. Каждое движение – это команда. Исполняется безукоризненно.

Вот он. Орган. Я беру его. Он тяжелый. Упругий. Еще сохраняет свою форму. Мои глаза фиксируют его. Не восхищенно, не с благоговением. Просто оценивая. Целое. Без видимых дефектов. Идеально.

Я аккуратно отделяю его от последних связей. Медленно, чтобы ничего не повредить. Это требует концентрации. Моей единственной, незыблемой силы.

Я кладу орган в специальный контейнер. Он опускается в охлаждающую жидкость. Это как финальный аккорд. Задача выполнена. Я делаю последний, осмотрительный взгляд на рану. Ровные края. Минимальная кровопотеря. Отлично.

Мои руки уже свободны. Я знаю, что сейчас начнут закрывать. Шить. Делать вид, что ничего особенного не произошло. Но я знаю. Я – тот, кто взял. Тот, кто отделил. Я – часть этого механизма. Бесстрастного, логичного, неумолимого. Молодой, да. Но уже давно не наивный. В этом мире, как и в этой операционной, важна не красота, а функция. И я свою функцию выполняю. Всегда.

Я выхожу из операционной. Холодный воздух стерильного коридора обволакивает меня. В руке – пачка. Хрустит. Тяжелая. Неприятно тяжелая. И сообщение. На экране телефона.

«24 часа».

Мои пальцы, все еще чуть влажные от дезинфицирующего средства, нажимают на клавиатуру. Скорость. Это то, чему здесь учат. Скорость и точность.

«Нет вариантов».

У меня нет вариантов. Не за этот срок. Я не провидец. Я не волшебник. Я – хирург. Я могу вернуть жизнь, но не могу найти ее источник в таких сжатых временных рамках.

Ответ приходит мгновенно. Без задержки. Без эмоций. Как и все остальное.

«В следующий раз тебя не будут просить так мягко».

Я сжимаю телефон в руке. Мягко. Ясно. Следующий раз будет жестче.

Я всего лишь винтик. Необходимый, но легко заменяемый. Если не справлюсь.

Но я справляюсь. Я всегда справляюсь. Это мой принцип. Моя сила. Моя слабость.

Я иду по коридору. Шаги мои размеренны. Спокойны.

24 часа.

Я снова смотрю на сообщение. На эти два слова.

Пачка денег. Она все еще в руке. Я не считаю ее. Это не важно. Важно то, что это – начало. Начало игры. И я в ней участвую. По собственному желанию. Насколько это возможно.

Я закрываю глаза на мгновение. Вдох. Выдох.

Нет вариантов.

Нэнси

«Каждый поцелуй – как укол. Каждый стон – как ломка.»

Я сижу дома. Обычный день. Закатное солнце лениво пробивается сквозь занавески, рисуя на полу золотистые полосы. Мама что-то вещает про ужин, но я не слушаю. Мысли мои где-то далеко, в мире, где нет пыльных книжных полок и запаха валерьянки.

Телефон вибрирует. Неизвестный номер. Странно. Обычно мне приходят сообщения от друзей, иногда от доставки пиццы. Но это…

«Любишь экстрим? Тогда выходи».

Сердце замирает. Экстрим? Я? Мне? Откуда? Любопытство, острое, как лезвие, пронзает меня. Я подхожу к окну, отодвигаю край занавески. И вижу его.