Отвергнутые

Собрав остатки воли и, не придумав ничего лучше, я простонал короткое, женское имя:

– Элин… – большего я всё равно не смог бы сделать в таком состоянии.

Гейла замерла. Резко соскочила с меня, и следующее, что я услышал, был хлопок закрывающейся двери. Она ушла. И тут же меня захлестнула тоска, острая, раздирающая боль. Но это были не мои эмоции, а её. Ничего, подумал я, это пройдёт. Беги от меня. Не я тебе нужен. Беги как можно дальше, моя сладкая вишенка. "Сладкая вишенка?" – подумал я и отметил, что в последнее время, думая о ней, слишком часто в голове всплывают именно эти слова. Это неправильно.

Продолжая лежать, я отчаянно пытался остановить бушующий во мне огонь возбуждения, но ее соблазняющие образы то и дело всплывали у меня в голове. Какая же она всё-таки желанная, восхитительная. Я представил её, скачущей на мне. Да, я продлевал свою агонию, но это было единственное, что я мог себе позволить. Это была пытка, но эта пытка была не первой в моей жизни и явно приятнее тех, что были у меня раньше. Пару часов мучений мне обеспечено, а потом действие зелья спадет, и тогда мне нужно будет уезжать и больше никогда не возвращаться.

Гейла

Сердце в моей груди бешено колотилось. Я сорвалась с места, вылетела из комнаты, и, проскользив по ступеням, буквально вырвалась из каменных стен замка. Острая и безжалостная боль от осознания, что я ему не нужна пронзила меня насквозь. Как он мог? Значит, все это время он лелеял в мыслях другую? И это несмотря на то, что я – его пара, его истинная половина! Я неслась вперед, гонимая отчаянием, не замечая ничего вокруг. Слезы жгли веки, но я яростно сдерживала их, твердя себе: "Я не заплачу. Я сильная". Внезапно к душевной боли примешалась физическая – нарастающая, нестерпимая, словно раскалённые плети опутали моё тело и дёргали за каждую жилу. Шею нестерпимо зажгло. Слово “клятва” вспыхнуло в моем сознании, я не могу покидать территорию замка. Но мне было все равно, я не желала останавливаться. Бежать, подальше отсюда бежать. Волчица внутри меня заскулила жалобно и слабо, сломленный зверь. В голове возникла мысль: забыть. Забыть все это, как страшный сон, и больше никогда не вспоминать. Отчаяние, тоска, обида и жалость к себе захлестнули с головой, грозя утянуть на самое дно.

– Мамочка!

Взрыв боли ослепил сознание, вырвав из реальности. Мир закачался, краски сплелись в единую смазанную картину. Я рухнула на землю, разбивая колени о камни, но это было ничто по сравнению с разорванным сердцем.

Но потом…

Образ.

Её тёплые руки. Её голос, шепчущий: "Всё пройдёт, солнышко".

Собрав последние капли воли я поползла вперед, прошептала сквозь стиснутые зубы:

– Мама…

И поняла.

Бежать. К ней. Домой.

Глава 5. Пропала!

Медек

Голова раскалывалась на части, будто кто-то вбил мне в череп раскалённый гвоздь. Я застонал, пытаясь понять, сколько времени провалялся без сознания. События, предшествующие моей головной боли, я помнил хорошо. Гейла, видимо, она подмешала мне зелье в еду. Открыл глаза – вокруг лишь непроглядная тьма. Что за чертовщина? Действие этой отравы давно должно было закончиться. При попытке пошевелить руками, понял, что они скованы. Проклятье! Эта волчица не только опоила меня, но и связала. Изобретательная бестия! Натянув веревки, я почувствовал, как одна из них лопнула. Прикоснувшись к лицу, сообразил, что на моих глазах повязка, стянув ее, увидел, что это красная шелковая лента. Отложив ее в сторону, я начал развязывать руки, коря себя за то, что вчера проигнорировал собственное чутье. Едва переступив порог комнаты, я уловил неуловимый аромат Гейлы. Она была здесь, надо было найти ее и сразу же выпроводить за дверь. Ничего бы этого не случилось, но… в голове возникла предательская мысль: тогда я бы так и не узнал вкуса ее губ, не почувствовал бы прикосновений ее ласковых рук. Проклятье, знал, что нам нельзя быть вместе, но сердце твердило другое. Я хотел ее обнять, поцеловать и никогда не отпускать.

– Нет! Прочь эти мысли! – зарычал я, как раненый зверь.

Именно поэтому ее и следовало выставить вон – чтобы не знать, чтобы не желать. Я давно уже должен был покинуть этот замок и больше никогда не возвращаться. Но я возвращался, чтобы хотя бы еще раз увидеть ее, хоть и издалека, но наблюдать, как она играет с детьми, пройти мимо и вдохнуть ее пьянящий аромат. Стоп! Мысли опять заводили меня в то, что мне было недостижимо. Собираюсь и уезжаю. Навсегда! Но здесь мои руки коснулись шеи. Метка.

– Черт возьми…, – прошипел я. Вот это уже серьезно.

Я потер пальцами следы от зубов. Я даже не помнил момента, когда она успела её поставить. Теперь всё усложнится – влечение, которое я и так едва сдерживал, станет невыносимым. Хуже не придумаешь. Но так или иначе – в душ и бежать отсюда!

Стоя под ледяными струями воды, я смывал ее запах со своей кожи. При этом я скрипел зубами, напоминая себе, кто я и чем это всё грозит. Ей это все ни к чему. Выключив воду, я вытерся и вышел из ванной комнаты, но едва успел застегнуть рубашку, как дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвалась Мидара, следом за ней шел Сантер, он недовольно хмурился.

Мидара замерла на пороге, ноздри ее трепетали, улавливая остатки аромата в воздухе. В очередной раз выдохнув, произнесла:

– Гейла пропала.

Я холодно скрестил руки на груди:

– И что с того?

– Как что? Она твоя истинная пара, – ее голос дрогнул. – Слуги видели, как она выбежала из твоей комнаты бледная, как призрак. Что между вами произошло? – А ты как думаешь? – произнес я спокойно и безразлично, в то время как в моей душе творился хаос. – Как бы там ни было, ты должен ее найти! – С какой стати? – Потому что я приказал! – в спор вмешался Сантер. – Забыл о клятве? Ты найдешь ее и вернешь! Конь и провизия готовы, отправляешься немедленно! – прорычал генерал. – Идем, Мидара, дадим ему время собраться. Через десять минут встречаемся внизу. Дверь за ними захлопнулась, а я так и стоял, не зная, что делать. По логике, мне нужно бежать от нее подальше, а не преследовать. Но в душе поселилось гнетущее беспокойство. Как никто другой, я знал, что одной волчице за пределами замка небезопасно. Ведь именно я еще несколько часов назад докладывал Сантеру об участившихся случаях пропажи оборотней. Черт!

***

Спустившись, я увидел Мидару и генерала, застывших в ожидании.

Мидара приблизилась и порывисто взяла мою руку в свою. Вопросительно взглянув на наши руки, я перевел взгляд на Сантера. Его лицо оставалось невозмутимым, ни тени ревности, ни искры гнева. Их странное поведение рождало тягостное предчувствие.

Наконец, отпустив мою ладонь, Мидара одарила меня печальной улыбкой.

– Я искренне надеюсь, что ты найдешь ее и вернешь.

Я кивнул, ощущая неясную тревогу.

– Я не говорила тебе раньше – не было нужды, – продолжила Мидара, – но, как и с тебя, с нее я также взяла клятву. Все это время она была привязана к замку, не могла покинуть его пределы. Но она нарушила ее, и, честно говоря, я не знаю, какие последствия ее ждут.

Я снова кивнул, чувствуя, как тревога сгущается в ком в груди:

– Что-то еще?

– Нет. Больше ничего.

Но я ощущал – она что-то недоговаривает, скрывает важную деталь. Что ж, ее право. Решительно развернувшись, я направился к конюшням. Быстро оседлав коня, я погнал его в указанном слугами направлении.

После слов Мидары о клятве мне стало совсем не по себе. Тревога стала почти физической, неведомое доселе, мучительное чувство.

Ничего, догоню беглянку, верну в замок, и наши пути больше никогда не пересекутся.

Глава 6. Иду к маме

Гейла

Я бежала так, как будто за мной кто-то гонится. Ноги несли меня, словно одержимые, а в голове пульсировала единственная мысль: "Бежать, бежать, бежать…" Я не чувствовала ни тела, ни себя самой, не понимала, кто я и куда направляюсь. Ветки хлестали по лицу и плечам, словно цепкие пальцы, стремящиеся задержать, ноги проваливались в предательские кротовые норы, а перед глазами плясала лишь темная пелена яростного отчаяния.

Обессилев, я остановилась, оглядываясь в растерянности. Вокруг ни души. Я одна. Куда я бежала? Попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в памяти всплыли лишь образы мамы, обрывки детства. А что было дальше? Пустота! Страх сковал меня ледяными объятиями. Где я? Как я здесь оказалась?

Вновь окинув взглядом окрестности, я осознала, что нахожусь в лесу. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, заливало поляну теплым светом. Куда я бежала? Вновь задала вопрос, но ответа по- прежнему не было. И кто я? Также пустота. Единственное, что помнила это маму. Значит, нужно идти к ней. Если найду ее, все встанет на свои места. В отчаянии я зацепилась за эту мысль, потому что отсутствующие воспоминания в моей голове пугала до дрожи. Я даже имени своего не помнила. "Значит, к маме", – подбодрила я себя, хотя бы мысленно. Осталось только понять, в какой стороне ее искать.

С глубоким вздохом я решила, что просто надо идти, рано или поздно выйду на дорогу, и, собрав остатки сил, побрела вперед. Как и предполагала, через пару часов я наткнулась на тропинку, переходящую в колею, протоптанную повозками. Нужно найти деревню и попытаться узнать, где ближайшее поселение оборотней. А вдруг они не знают? А как я найду своих, если даже имени не помню? Я старалась не поддаваться отчаянию, надеясь, что кто-нибудь меня узнает.

Так, погруженная в тягостные раздумья, я шла, пытаясь понять, как быть дальше. От размышлений меня отвлек подозрительный шорох в кустах, а затем и свист.

– Какая хорошенькая… глянь, кого мы нашли! И совсем одна…, – раздался гнусавый голос.

Я замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Разбойники!

На дорогу вышли два отвратительных мужика. Вид у них был омерзительный и угрожающий. Тот, что пониже ростом, коренастый, с серой, спутанной бородой и волосами, огромным, бугристым носом, занимавшим пол-лица, и мутными серыми глазами под нависшими бровями, перегородил мне путь. Второй, высокий и худой, с вытянутым лицом и грязными рыжими волосами, явно незнакомыми с мылом и расческой, встал позади меня.

Коренастый сплюнул сквозь гнилые зубы и произнес:

– Ну что, развлечемся, Вилли? – голос был скрипучий и противный.

Я поняла, что они так просто не отстанут. И вряд ли кто-то придет на помощь, но сдаваться я не собиралась. Страх сковал, сердце бешено колотилось, отбивая панический ритм в ушах. Я судорожно пыталась понять как мне быть.

Неожиданно липкие пальцы впились в мои запястья. Тот, что сзади, схватил меня и резко прижал к себе. Бородатый подошел ближе. С его губ сорвался хриплый смешок, и я почувствовала как его потные лапы полезли мне под юбку. Дикий ужас захлестнул меня. Неужели это конец? Меня изнасилуют и убьют? Стало так жаль себя. Нечестно! Я даже не помню, кто я! А вдруг у меня есть муж, дети? Эта мысль придала мне сил. Нужно что-то сделать. Я прикрыла глаза. "Раз, два, три…" – всплыло откуда-то из подсознания, успокаивая.

Пока я боролась с паникой, бородач продолжал ощупывать мое тело, его руки приближались к самому сокровенному.

– Нет! – выдохнула я и со всей силы лягнула его.

– Сссука! – прошипел он злобно.

Я не поняла, куда попала, но он, согнувшись, отступил на пару шагов, глядел на меня с ненавистью изрыгая ругательства сквозь стиснутые зубы.

“Это не конец.” – промелькнуло в голове. – “Сейчас он придет в себя и расправится со мной. Нужно что-то острое. Что-то, что сможет защитить. И словно в ответ на эту отчаянную мольбу, в ладонях вспыхнуло легкое покалывание. Что это?

Мужик, стоявший сзади, отшатнулся и заорал:

– У нее здесь когтища выросли! Она оборотень! Валим!

Я повернулась боком, чтобы они видели меня, и посмотрела на свои руки. По локоть они обросли белой шерстью, стали больше и явно сильнее. На концах пальцев появились длинные и острые когти.

– Нет, пока не отымею, не уйду! – продолжал шипеть бородатый.

– Она нас убьет!

– А ты держи крепче!

Я увидела, как тот, что держал мои руки, снова двинулся ко мне. Недолго думая, я сама шагнула навстречу и полоснула его по животу, стараясь вонзить когти как можно глубже. Не ожидая, что у меня получится, я увидела и почувствовала, как когти раздирая рубашку и плоть, прошлись вдоль живота, распарывая. В оцепенении я смотрела на то как хлынула кровь. Разбойник издал истошный крик, обхватил живот руками и рухнул на землю.

Я в недоумении посмотрела на свои перепачканные кровью лапы-руки. В этот момент острая, раздирающая вспышка боли пронзила меня, вырывая из оцепенения. Я громко застонала. Ноги перестали держать, и я упала на колени. Посмотрев на ногу, я увидела, что из бедра торчит рукоять ножа, струйка крови текла по ноге капая на землю. Снова резкая боль. Оклемавшийся бородач, схватив меня за волосы и повалил на бок. Снова мой стон.

– Думала, только ты можешь размахивать своими когтями? У меня тоже есть “острое”, – прорычал он и пнул меня в живот. Я вновь застонала, скрючившись от боли.

– Вот так-то лучше.

Он навалился на меня, принуждая перевернуться на спину. Держа мои руки над головой, он терся об меня всем телом. Красная пелена застелила глаза, мысли разбегались от боли, я не могла сконцентрироваться. А разбойник продолжал елозить на мне и пытался целовать. Я крутила головой, уворачиваясь от его противного рта, из которого исходил зловонный запах.

– Надоело! – выплюнул он слова мне в лицо.

Переложив мои руки в одну, второй начал стаскивать с себя штаны.

Затуманенный разум подсказал, что это мой единственный шанс.

Резким движением я выдернула сначала свою руку из его захвата, а потом, нащупав рукоятку ножа у себя в ноге, резко выдернула его и, то ли с рычанием, то ли со стоном, воткнула в бок разбойника и повернула. Крик и он выгнулся на мне. Сбросив его с себя и не дав опомниться, острыми когтями прошлась по его спине. Снова душераздирающий крик. Не мешкая, я перевернулась на живот и, цепляясь за землю, начала отползать. Надо было убраться подальше от этого места, но нога не давала. На мгновение я обернулась, чтобы рассмотреть рану. Порез был глубоким, и из него толчками текла кровь. Плохо, очень плохо. Умру, но хотя бы честь свою защитила. Нужно перевязать, подумала я, но силы покидали меня. Сознание ускользало, и в этот момент промелькнула мысль: "Какой же я оборотень, если от удара в ногу теряю сознание? Очень слабый оборотень…"

Глава 7. Они не могли далеко уйти

Медек

Двигаясь по следу, я все ярче ощущал аромат Гейлы. “Не больше часа,” – промелькнуло в голове. И я настигну её. Но внезапно след изменился. Я соскочил с коня, пригнулся к земле – безошибочно определил место, где её бег сменился шагом. Сделав несколько шагов в направлении в котором она шла, увидел примятую траву. Она потопталась здесь, нерешительная, будто выбирала направление. Потом резко свернула влево.

Вскакивая в седло, я невольно отметил, что Гейла довольно вынослива, даже для оборотня. Столько пробежать, не останавливаясь. И тут же злорадно стиснул зубы. Какая разница? Она мне никто. Я здесь только для того, чтобы найти беглянку и отвести в замок, а после я уезжаю, напомнил себе.

Спустя час, я выехал на обочину. Картина передо мной не сулила ничего хорошего. Двое мужчин, по виду – обычные разбойники, валялись на земле. Один – бездыханный, другой – еще цеплялся за жизнь, корчась в багровой луже собственной крови, изрыгая хриплые стоны. Гейлы нигде не было, но ее запах здесь стоял особенно густо. В нескольких шагах от умирающего разбойника алела еще одна лужа крови. Опустившись на корточки, я коснулся ее двумя пальцами и, не донеся до носа, уже знал – ее кровь.

– "Крррооовь…" – взревело в моей голове, и мой собственный зверь врезал мне по сознанию, едва не сбив с ног.

– "Нет, сидеть!" – стиснул зубы так, что челюсть затрещала.

– "Пара, кровь…" – зверь не сдавался, разрывая разум когтями.

Голова раскалывалась. Я схватился за неё руками, рыча сквозь боль:

– "Сидеть, тварь!" – тяжело дыша, почувствовал, что зверь отступил. Открыв глаза, взгляд упал на стонущего разбойника – нужно вытянуть из него что здесь произошло и где Гейла. Я резко поднялся и в три шага преодолел расстояние между нами, схватив мужика встряхнул:

– Где она? – прорычал сквозь стиснутые зубы.

В ответ – только стеклянный взгляд и пульсирующий страх, сочащийся из каждой поры. Я встряхнул его сильнее, чувствуя, как хрустят его позвонки.

– Девушка! Где она?!

Задрожав всем телом, он прошептал:

– Ее забрала старуха… Помогите…

– Помощь? – я оскалился, обнажая клыки.

Обведя взглядом поляну, я вслух произнес свою догадку:

– Ведь именно ты на нее напал, не так ли?

Разбойника затрясло, он начал судорожно мотать головой.

– Ты… – выдохнул я. Хруст шейных позвонков прозвучал неестественно громко. Тело обмякло в моих руках, отпустив его, оно с глухим звуком упало на землю.

Старуха, значит. Я еще раз внимательно огляделся, свежих следов повозки не было, да и вообще каких-либо человеческих следов. Я втянул воздух носом, но… ничего. Исчезла.

– Ведьма, – прошептал я, уже вскакивая в седло. Только колдовство могло так тщательно замести следы.

Конь рванул вперед, едва почувствовав мое движение. Я следовал своему чутью. Единственное, что хоть немного успокаивало – ведьма может вылечить ее, уберечь.

– "А если не сможет?" – выплюнула моя вторая сущность, разрывая сознание на части.

– "Спать!" – я вогнал его обратно в темноту, чувствуя, как тот цепляется когтями за края моего разума.

Нужно успокоиться, иначе я ее никогда не найду. Пытаясь ни о чем не думать, кроме своей цели, стараясь не выпустить из под своего контроля зверя, я мысленно находился на той дороги с поверженными разбойниками ища зацепку.

Глава 8. У ведьмы

Гейла

Когда очнулась и вдохнула полной грудью, почувствовала густой, дурманящий аромат трав. Медленно разомкнув веки, я увидела потолок. Он был низким, закопченным и с трещинами. А еще травы – они висели повсюду. Разнообразие поражало. Пучки с красными ягодами на закопченных балках, покачивались на кованых крючках. На полках старого шкафа примостились какие-то изогнутые коренья. Тут же мешочки и снова пучки, теперь уже без ягод. Приподнявшись на локтях, я заметила в дальнем конце комнаты мерцающий огонек масляной лампы. Где я? Отчаянно пытаясь выудить хоть что-то из памяти, я наткнулась на глухую стену. Лишь обрывки воспоминаний: разбойники, их злобные лица… Но додумать мне не дали – комнату прорезал скрипучий старческий голос, и тут же раздались шаркающие шаги.

– Проснулась? А то! Давно пора.

Переведя взгляд я увидела в дверном проеме маленькую сухонькую старушку в длинном, выцветшем сером платье со множеством амулетов. Высокие, словно выточенные из камня скулы, тонкий, чуть заостренный нос и цепкие, светлые глаза.

Старушка взяла табурет, подошла к кровати и села рядом, вперив в меня долгий, немигающий взгляд, в свою очередь, я не могла отвести взгляда от нее. В голове роились вопросы, но ни один не решался сорваться с губ.

– Меня зовут Сибил, – наконец прервала молчание старушка. – Что-нибудь помнишь?

– Только разбойников, – пожала я плечами.

Сибил хмыкнула, и в её светлых глазах вспыхнуло что-то похожее на уважение:

– Да, ловко ты с ними разделалась. А еще? Что помнишь?

Я зажмурилась, пытаясь поймать ускользающие образы. И вдруг – вспышка:

– Маму… но очень смутно.

– И всё? – старуха наклонилась ближе, и запах сушёных трав стал гуще. – А как тебя звать-то?

Вопрос повис в воздухе. Я открыла рот – и с ужасом осознала, что не знаю ответа. Пустота в памяти обожгла ледяным ужасом. Как? Как можно забыть собственное имя?

Сибил хлопнула себя по колену:

– Так я и думала! Это клятва твоя аукается. Не бойся, всё вспомнишь. А звать тебя… – она прищурилась, – вроде как Гейла. Бывала ты у нас…

Её голос затих. Взгляд внезапно ушёл куда-то вглубь, за пределы этой комнаты, этого времени. Губы шевелились беззвучно, будто вела беседу с невидимым собеседником. Минуту спустя она вздрогнула и вернулась.

– Нашла я тебя у дороги, – продолжила Сибил, вытирая ладони о платье. – Возле тех самых разбойников. Ехала с замка – внучку проведать. Ты… – она окинула меня оценивающим взглядом, – тяжеленькая оказалась, намаялась я с тобой, пока в телегу затаскивала.

Я почувствовала, как жар разливается по щекам. В её словах не было упрёка, но почему-то стало нестерпимо стыдно – будто я намеренно усложнила ей жизнь.

– Всю дорогу без сознания пролежала, крови много потеряла, лихорадило тебя. Но ничего, мои травки тебя на ноги поставят. Нога, конечно, поболит еще, и сводить ее будет. Тот подлец знатно потрепал тебе мышцы. Но заживёт, не переживай.

– Спасибо, – тихо прошептала я.

Сибил махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– Не за что.

В комнате повисла тишина, я решилась спросить:

– А что за клятва?

– Откуда ж мне знать, что за клятва? Но из-за нее ты все и забыла. Догадываюсь я, кто тебя ею наградил… Надо бы ее проведать, да уму-разуму научить. А сейчас пойдем есть, ужин готов.

Старушка поднялась и, прихрамывая, направилась к столу, стоявшему в другом конце комнаты, поманила меня рукой:

– Иди, иди.

Я встала и пошатнулась, нога болела, но не так сильно как я ожидала. Опустив взгляд, я попыталась разглядеть рану, но безуспешно – на мне была длинная белая сорочка, явно не моя.

– Твои лохмотья годились только на тряпки, – бросила Сибил через плечо. – Завтра подберём что-нибудь.

– Спасибо… Я не задержусь у вас, – пробормотала я, чувствуя, как жар заполняет щёки. Я понимала, что ничем не смогу отплатить ей за заботу.

– Куда собралась, сорванок? Поживешь у меня несколько дней, а вот как твой благоверный приедет, тогда и идите, куда вам вздумается. А одну я тебя не пущу, мало тебе разбойников, что ли? Маги то и дело шныряют по лесу.

– Бла…говерный? – я застыла на полпути к столу.

– Ну да, – Сибил ткнула пальцем в мою шею. – Метка-то на месте.

Я дотронулась до кожи. И действительно, там была метка. Но почему, тогда, его не было рядом со мной на дороге? Почему я была одна?

– Не копайся в этом, – старуха шлёпнула ложкой по моей руке. – Всё расскажет, когда приедет. А теперь – ешь! Завтра на рассвете за грибами пойдём. Весенние травки покажу – самые целебные.

Старушка поставила на стол две тарелки, и по комнате разлился аппетитный аромат грибной похлебки. Я сглотнула слюну.

– Очень вкусно пахнет.

– Ешь, ешь, потом скажешь, – ответила она и села напротив.

Грибная похлебка и вправду оказалась восхитительной.

Глава 9. Ведьмин подарок

Гейла

– Гейла, вставай, пора нам, помощь мне твоя нужна, не для красоты же я тебя с дороги подобрала! – услышала я голос Сибил над собой, – вставай давай!

Я резко открыла глаза и села на постели. Это была моя привычка, не любила я тянуться после пробуждения, тем более, сказано вставать, значит надо вставать.

– Там выберешь, – ведьма ткнула костлявым пальцем в сторону дубового шкафа, потемневшего от времени. – Внучкины платья остались. Брезгует, городская! Говорит, "некрасивые". – Сибил язвительно фыркнула, – Разве в платьях вся суть? Нынешняя молодежь внешним блеском обманывается. Вот ты, как думаешь, правильно это? Разве внешняя красота гарантирует, что человек хороший? – засыпала меня вопросами ведьма.

Что это на нее нашло?

Между тем, она сосредоточенно смотрела на меня, ожидая ответа. Я лишь пожала плечами. Не знала я, что ей ответить, да и вряд ли думала когда-нибудь об этом.

– Вот то-то же, не задумываетесь вы над такими вещами, – произнесла Сибил, будто бы  прочитав мои мысли и продолжила, – а как страшное увидите, так сразу бежите, не раздумывая, а может стоит глубже заглянуть? Сначала присмотреться надо, а потом уже выводы делать, – произнесла она назидательно.

Я молчала.

– Каждое живое существо достойно жизни и любви, в каждом есть искра света, – продолжила она свои загадки, при этом не отводя внимательного взгляда.

Нечего мне было сказать на это. Не-че-го.

Не дождавшись от меня ответа, она всплеснула руками:

– Долго ты сидеть будешь? Пора нам, работы много!

Она подошла к столу и начала, что-то искать:

– Где же он?

Поднявшись с постели, я осторожно ступила на пол и направилась к шкафу. К моему удивлению, нога почти не болела – лишь слабая тянущая боль напоминала о былом. Распахнув дверцы, я увидела с десяток серых платьев, выбора, как такового, не было и я надела первое попавшееся.