Протокол «ЭХО»

Ян откинулся на спинку стула. Экран смартфона в его руке был единственным источником света в потёмках, выхватывая из мрака усталое лицо, тени под глазами и нервный шрам в уголке рта. Он методично, с тупым упорством крысы в лабиринте, вбивал в поиск имена из сводок. Скудные, обезличенные строчки. «Молодой мужчина, 22 года…», «без определённого места жительства…», «индекс ниже 20…». Безликий человеческий шум, который система отметала в сторону как статистическую погрешность. Какой из них был первым? Кто запустил эту безумную конвейерную ленту утилизации?

Данные были скудные, система выдавала их нехотя. Ориентир в виде отрубленных рук немного упрощал задачу.

Палец нудно скроллил. Сергей. Дмитрий. Максим. Иван. Безликие тени. Он уже начал ненавидеть их всех – этих невезучих призраков, чьи смерти стали для него головоломкой, от которой зависело, не сойдёт ли с ума его последний друг.

И вдруг – редкая, режущая глаз метка. Оскар Г. Не «Геннадиев» и не «Григорьевич». Просто «Г.». Как шифровка. Или как стыдливая попытка сохранить хотя бы намёк на приватность в мире, где её не существовало.

Редкое имя. Ян приподнял бровь, в нём шевельнулся холодный, циничный интерес. Охота – всегда лучше пассивного ожидания. Он перешёл в поиск по соцсетям.

Профиль нашёлся сразу. Оскар Грошев. Ян насмешливо выдохнул. Ну конечно. Не «пострадавший от неустановленного лица в коллекторе». А успешный, с графической, стерильной красотой управляющий в каком-то свежесозданном НИИ прикладной оптимизации. Лицо – будто с корпоративного буклета «ЭХО»: уверенная полуулыбка, идеальная стрижка, взгляд, смотрящий сквозь объектив в светлое цифровое будущее.

Ян листал ленту. Спортзал на рассвете. Конференция с логотипом системы. Коктейль с коллегами, все в одинаково дорогих рубашках. Девушки – милые, ухоженные, как аксессуары к статусу. Ни намёка на тень, на сомнение, на прожитый день без отчёта об эффективности. Идеальный человеческий продукт. Система должна была им гордиться. Ян чувствовал тошнотворную, знакомую тяжесть – отторжение к этому глянцевому, удобному миру.

– Что ты сделал, красавчик? – пробормотал он, листая дальше. – Кому ты перешёл дорогу своим безупречным существованием? Слишком громко смеялся на корпоративе? Отбил девушку у какого-нибудь такого же ущербного, как я? Или просто… был на месте, куда кто-то другой так отчаянно хотел попасть?

Палец устало скользил по стеклу. Ещё одно фото с тренажёром. Ещё одна деловая поездка. Скука. Пафос высокофункциональных людей.

И вдруг – резкий, диссонирующий кадр. Яркая, сочная лента прервалась чёрно-белым шрамом. Архивное фото. Явно отсканированное, с зерном и царапинами времени.

Строгая женщина в белом халате, сидящая на железном стуле, как на троне. Лицо – высеченное из камня, с поджатыми, не знающими пощады губами. Учёный. Судия. Мать.

И по бокам от неё – два подростка. Два близнеца. И два разных мира.

Справа – определенно Оскар. Он уже весь в этой фотографии был таким, каким стал потом.

Открытый, с расправленными плечами, будто вбирающий в себя всё пространство кадра. Его рука лежала на плече матери – небрежно, уверенно, по-хозяйски. И самое главное – мать инстинктивно подалась в его сторону. Её поза не была объятием, это было тонкое, почти невидимое, но кричащее для взгляда психоаналитика признание права. Права на близость. Права на эту опору. Он был её успешным проектом, живым доказательством правильности её методов. Солнцем её вселенной.

Слева…

Ян прищурился, придвинул телефон ближе.

Тот же разрез глаз. Тот же овал лица. Но всё – искажено, перевёрнуто, будто отражение в кривом зеркале. Сутулые плечи, вжатые в себя. Взгляд, ушедший куда-то в пол, полный молчаливого, густого напряжения.

Он стоял чуть сзади, создавая ощущение, что его вклеили в кадр в последний момент. Случайный прохожий. Неудачная копия. Он был её тихим укором, напоминанием о погрешности даже в самой совершенной системе. Его имя в подписи стояло последним, через запятую, как дополнение.

Подпись под фото, оставленная Оскаром уже в зрелом возрасте, резанула Яна по живому:

«Мы были одной командой. Мама, я благодарен. Мама, я скучаю.»

И ниже: «Грошева В.В, я и Рэм»

Одна команда. Да, конечно. Капитан и балласт. Золотой мальчик и его тень.