Мара. Искры старого мира

— Это у нас, — продолжил Смотритель, — Агриппина Кузьминична, — он указал рукой на могилу, из которой Мара слышала стоны. — Агриппина у нас детишек и своих, и мужниных притравила. Страсть как они ей надоели.

Из могилы снова послышались стоны, на этот раз более жалобные. Смотритель стукнул своей тростью по могильной плите.

— А ну тихо, окаянная ты баба.

Агриппина Кузьминична действительно притихла.

— Она ж там умерла уже давно, — Мара решила, что Смотритель подшучивает над ней.

— И что ж, не жить теперь?! — он обидчиво скрестил руки на груди и расхохотался. — Моё милое дитя, обернись.

Мара обернулась. Только что пустой погост наполнился людьми. Они были странными: бледные и какие‑то полупрозрачные. Каждый из них что‑то бубнил себе под нос. Вместе это напоминало жужжание пчелиного улья.

— Я боюсь, — Мара схватила Смотрителя за руку.

— Не бойтесь. Барышне с таким прекрасным именем грех их бояться. Главное — не позволяйте им понять, что видите или слышите их. Иначе прицепятся, как банный лист к причинному месту, моя дорогая.

— А зачем они цепляются? — спросила Мара.

— Чтобы есть и жить. Вот я за ними и приглядываю, чтоб душеньки мои не разбежались, — буднично пожал плечами Смотритель.

— Я не хочу их видеть. Они меня пугают, — по её щекам потекли слёзы.

— Так коль пугают, зажмурьте глаза, посчитайте до трёх — и их тут как и не было.

Мара зажмурила глаза и начала считать: раз, два, три. Она открыла глаза — и никаких страшных полупрозрачных людей и силуэтов не увидела.

— Легче? — улыбнувшись, спросил Смотритель.

— Да, спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. Вчера ночью меня прабабушка разбудила. Я совсем не могла спать и теперь боюсь, что она опять вернётся.

— Так‑с, так‑с, — он потёр задумчиво подбородок. — Лидия Петровна?

— Да, мы сегодня на похороны к вам приехали.

— За неё не извольте беспокоиться, сударыня. Теперь Лидия Петровна — наша голубка.

— Мара! — откуда‑то издалека донёсся голос матери.

— Я здесь, мам! — она снова обернулась на Смотрителя. Но его уже не было.

— Где ты пропадала! Я чуть с ума не сошла! — Эмма была очень взволнована.

— Я памятники смотрела и заблудилась.

— Боже мой, а как нашла дорогу? Кладбище же огромное!

— Не знаю, — соврала Мара.

— Ладно, всё почти кончилось. Пойдём, я тебя в машину посажу.

Эмма усадила Мару в машину и добавила:

— Чтоб отсюда ни ногой!

— Хорошо, мам.

Мара лениво наблюдала за похоронной процессией, покидавшей погост. Внимание её привлекла старушка, слишком легко одетая для октября, даже такого тёплого, как сегодня.

«Это же она! Бабушка Лида!» — подумала Мара, и кожа её покрылась мурашками.

Прабабушка медленно брела среди многочисленных гостей своих же похорон. Вдруг вокруг её шеи обмоталась цепь, раскаляясь с каждым мгновением всё сильнее. Другой конец цепи держал Смотритель. Вернее, одежда Смотрителя, но надета она была на скелет, обтянутый остатками гниющей кожи и мышц.

— Куда собралась? — рычал он, натягивая цепь. — Теперь ты моя! На место! — он забросил дух старушки обратно в могилу.

Мара смотрела на происходящее стеклянными глазами — казалось, она спит. Другие не видели этой битвы и продолжали спокойно выходить из ворот. Из‑за выходившей толпы она потеряла Смотрителя из виду. Он снова возник через мгновение, опираясь на кладбищенские ворота. Послал Маре воздушный поцелуй и на прощание помахал рукой. Она помахала в ответ.

«Мама всегда говорит, что не стоит судить книгу по обложке», — размышляла Мара о неприглядном виде своего нового знакомого. «Что ж, если так, у меня появился первый друг».

Глава 5. Дядя Женя

Настя подошла к остановке ближе к полудню. Летнее солнце уже вовсю пекло голову, и она поспешила надеть кепку. К своим семнадцати годам ловить попутку для неё было делом обычным. Из посёлка общественный транспорт ходил редко, а подруга уже ждала в гости.

Для выбора попутки у Насти была выработана определённая система: к молодым не сажусь, в крутые тачки не сажусь, одиноких мужчин остерегаюсь. В идеале было ехать с женщинами, но они, возможно ввиду своей пугливости, редко брали попутчиков. Конечно, мама дала с собой денег на такси, но Настя, соврав, что вызвала машину к остановке, решила сэкономить. Всего в тридцати километрах её ждала подруга. А там — свободный дом: родители уехали на море, маленький бассейн во дворе и река рядом. Целую неделю они будут вдвоём, предоставлены сами себе, и никто им не указ.

Как назло, все машины проезжали мимо. Некоторые останавливались, но выглядели подозрительно, и Настя отказывалась садиться к ним в машину. Наконец на остановке остановилась старенькая «семёрка». Там сидел небольшой щуплый мужичок в клетчатой рубашке.

— Подбросить вас, девушка?

«Этот вроде нормальный. Да и старый, лет шестидесяти восьми, не меньше», — подумала Настя. Вслух сказала:

— Мне в Малиновку. Сколько денег возьмёте?

— Ой! Повезло тебе! — всплеснул руками мужичок. — Мне тоже. Я маму еду проведать. Совсем старенькая у меня. Я не возьму денег. Всё равно по пути. Хоть компания будет.

Настя чувствовала себя так, словно выиграла в лотерею. «Убила двух зайцев: и машину быстро поймала, и денег не потратила», — садясь на пассажирское сиденье, думала она.

Всю дорогу они разговаривали. Незнакомец представился дядей Женей, рассказывал про маму в Малиновке, про то, что раньше у неё хозяйство было большое, да только сейчас, разменяв девятый десяток, она угомонилась. Остался у неё только старый кот, слепой на один глаз, и пёс Шурупчик — маленькое чёрное пушистое недоразумение.

— Я как приезжаю, так Шурупчик прыгает так, что аж цепью душится. А я его кормлю, водички наливаю да пускаю с цепи по двору побегать, пока мать проведываю, — с нескрываемым удовольствием рассказывал он.

— У нас тоже была собака, но убежала недавно, — поддержала разговор Настя. Все её мысли были о предстоящей неделе отдыха.

— Настя, я могу тебя попросить достать мои документы в бардачке? Там в жёлтом пакетике лежат.

— Конечно, — она исследовала бардачок, но ничего, кроме старых карт, непонятных бумажек и замусоленных чеков, не нашла. Единственное, что было жёлтым в этом ворохе мусора, — это упаковка слегка подтаявшей шоколадки «Алёнка». — Я не нашла, тут их нет, — развела руками Настя.

— Да как же так! Садовая голова моя! Там же пост ГАИ. А если остановят! Что же делать?! Маме без меня никак нельзя!

Он посмурнел и тут же просиял.

— Настя, ты не против, если мы в объезд, через лесок, проскочим? Там на десять минут дольше ехать, зато мне спокойнее. Если не хочешь, я могу тебя тут высадить, сама понимаешь, боюсь, мало ли чего. До Малиновки километров пять. За час-полтора дойдёшь до посёлка.

— Я, наверное, с вами поеду в объезд, — Настю такая перспектива совсем не устраивала: идти два часа по дороге под палящим солнцем не хотелось.

— Хорошо. Ну тогда поехали, — он съехал с трассы на грунтовую дорогу.

На середине лесной дороги машина внезапно остановилась. Дядя Женя секунду помялся и попытался её поцеловать. Настя в испуге отпрянула. Тогда он схватил девушку за волосы и силой притянул к себе. От него несло потом, чесноком и затхлостью. У Насти получилось вырваться, пришлось пожертвовать немалым локоном волос, который остался в руке у нападавшего. Она бросилась к ручке двери; в этот момент её ударили кулаком в затылок, в спину. Внешне щуплый мужичок, на деле оказался очень сильным. Дверь всё-таки поддалась. Несмотря на звон в ушах, она перевесилась через порог машины и руками коснулась земли.

Дядя Женя озверел: он орал что-то невнятное и пытался втащить её за ноги обратно в машину. Тогда, опираясь на две руки, она изо всех сил пнула его ногой по лицу. Хватка ослабела на мгновение, и Настя бросилась бежать в лес. Он бросился за ней, но быстро выдохся и вернулся в машину. Какое-то время машина ещё стояла. Он тупо смотрел в сторону леса, надеясь, что его добыча вернётся.

— Ишь, не понравился я ей, видать. Но вот пусть тебя тут волки и сожрут, — обиделся он. Бросив взгляд на часы, он вернулся в машину и поехал в сторону трассы.

Настя бежала изо всех сил. Когда силы были на исходе, спряталась под упавшим деревом. Преследователя она не слышала и, аккуратно выглянув из укрытия, не увидела.

Просидев в укрытии около двух часов, она начала замерзать. Не придумав ничего лучше, Настя решила аккуратно вернуться к дороге. Единственное, на что была надежда, — так это на то, что дядя Женя её не ждёт. Она подобрала с земли увесистую палку, которая послужит ей дубинкой, если преследователь караулит её до сих пор.

Примерно понимая, куда идти, она медленно брела по настилу из листьев. Голова ужасно болела. Сил совсем не было. Солнце уже клонилось к закату. Вернувшись к грунтовой дороге, она с облегчением поняла, что здесь никого нет. Немного поколебавшись, пошла в ту сторону, которая вела к трассе. Неизвестно, ведёт ли эта дорога к Малиновке или хоть куда-то. В сумерках она казалась незнакомой. То и дело на каждом шагу попадались зелёные лужи, больше походившие на болотные топи.

— Странные лужи какие-то. У нас дождей уже месяца полтора не было. А может?.. — у Насти внутри всё похолодело. — Может, я не к той дороге вышла?! Тише, тише, — успокаивала она себя. — Всё хорошо. Просто ты лужи не заметила, когда этот урод тебя сюда вёз.

Вода в лужах цвела и имела стойкий запах гниения. Чем дальше девушка продвигалась, тем сильнее становилось зловоние. Кожа покрывалась мурашками от холодного сырого воздуха. Она шла, погружённая в свои мысли, волоча палку за собой и коря себя за то, что потеряла телефон.

«Сейчас бы уже спасателей вызвала или полицию, или маме наконец позвонила. Нет, ну она б прибила меня, это уж точно. Но зато потом пожалела бы», — думала она.

Вдруг что-то схватило её за ногу. Она посмотрела вниз, ожидая увидеть корягу или ветку, но это была рука! Она показалась из лужи. Грязная рука в зелёной тине впилась в её ногу мёртвой хваткой. Настя не могла пошевелиться от ужаса. Ей чудилось, что из этой лужи медленно выползает дядя Женя, чтобы закончить начатое. Ступор длился пару секунд. Она очнулась и проорала во всё горло: Иди к чёрту! — и начала лупить руку палкой. Рука отпустила и исчезла в мутной воде. Настя бросилась бежать. Она бежала со всех ног: ужас придавал ей сил. В каждом шорохе ей мерещились монстры. Лес бил её ветками; она продиралась сквозь деревья, падала, поднималась и снова бежала. Деревья попадались всё реже. Она выбежала к деревне. Это не Малиновка. Полтора десятка маленьких деревянных домиков на сваях.

— Господи, пусть тут хоть кто-нибудь живёт! — взмолилась девушка.

В окне крайнего дома она заметила тусклый огонёк. Поднявшись по высокой лестнице, Настя постучалась и аккуратно открыла дверь. В абсолютно тёмной комнате сидела старая женщина за прялкой. Единственным источником света служила толстая свеча в обугленном подсвечнике, но толку от неё было немного.

— Тьфу ты! Нитка оборвалась! — она оставила прялку и глубоко вдохнула через нос. — И чего ты, дочка, там стоишь?

— Здравствуйте. Меня зовут Настя. У меня случилось несчастье, на меня напали.

— Да что несчастье приключилось, это мне ведомо. Иначе ж как тебя в нашу глухомань занесло?

— У вас есть телефон?

— Ох и насмешила! — захохотала старушка. — Тут в деревне я одна осталась. Нету уж больше никого. Деревня эта и на карте никакой не значится.

— А как же мне домой попасть? — продолжая стоять в дверях, спросила Настя.

— Ты, дочка, заходи, садись. В ногах правды нет. Стемнело уж. Оставайся на ночь. Поешь, отогрейся. Я баньку растоплю. Она у меня махонькая, но тебе хватит, — старушка жестом пригласила её в дом.

— Большое вам спасибо, — она аккуратно зашла и осмотрелась.

Домик был крохотный. Большую его часть занимала печка; к ней спиной и сидела старушка с прялкой на стареньком стульчике. Возле маленького окошка стоял стол с придвинутым стулом. Девушка опустилась на него и только тогда почувствовала, как же сильно она устала и хочет есть.

На столе очутились жареные грибы в горшочке, сладкое варенье из лесных ягод, небольшой кусочек хлеба и травяной чай. Настя с огромным аппетитом всё это уплетала. Она заметила, что хозяйка, несмотря на возраст и ярко выраженную хромоту, довольно ловкая.

Настя рассказала ей свою историю, и бабушка сочувствовала ей и ругала.

— Да где это видано, девке одной ездить! Вот за дурость ты свою поплатилась! — сказала бабушка и громко отхлебнула травяного чаю.

— Он приличный с виду был, — отвечала с набитым ртом Настя.

— А я тебе, дочка, так скажу: не человек это был! Не человек, а зверь. Оборотня ты встретила! Вот так!

— Ну хорошо, что ноги унесла. А почему у вас тут дома над землёй подняты? — попыталась сменить тему разговора девушка.

— Вода тут, бывало, раньше подымалась. Домишки топило. А как подняли, так хорошо. Да волки раньше бывали у нас гостями частыми. А ты как лесенку прикроешь или поднимешь, так и не доберётся до тебя никто, — бабушка вернулась за прялку. — И как эту нитку обратно приладить, ума не приложу.

Настя расправилась с ужином и начала собирать со стола.

— Спасибо вам большое. Накормили и приютили, я в долгу перед вами. Как я всё-таки могу к вам, бабушка, обращаться?

— Бабушкою и зови. Чего уж тут. Имя у меня мудреное, не выговоришь. Ты лучше полезай на печку да отдохни. Со столом я сама разберусь.

Настя послушалась: по маленькой приставной лестнице забралась на тёплую печку и моментально провалилась в сон.