Вселенские дыры души

Мария слегка улыбнулась. Значит, Александр внимательно читал её рассказ, в котором ею было упомянуто поступление в медакадемию. Девушке стало от этого приятно. Она взяла в руки чашку с чаем и сделала несколько глотков. Её унесло в воспоминания о своём коротком и бурном романе с Владиславом. «Да, он определённо кое-что делал. Например, умело создавал иллюзию того, что у их отношений возможно будущее, искусно раскачивал эмоциональные качели, ставил якоря», – подумала Мария.

– Хорошо, Саша. Давай я тебе расскажу всё от и до. А ты сам уже сделаешь выводы, что за тараканы ползают в извилинах моего мозга.

Владислав с его качелями

«Мы познакомились в одной тусовке, в которой я частенько бывала. Сначала он наговорил мне каких-то гадостей, но со временем мы нашли общий язык. Сидели мы с ним однажды как-то на кухне, в какой-то задрипанной общаге, когда народ уже вырубился, и болтали о том, да о сём.

Он был весь такой с иголочки – моднее просто не бывает. Крутая причёска, запах чего-то сладкого к кофе, исходивший от одежды, бритая небритость на лице без единого косяка. Я же рядом выглядела, как замухрышка, – с растрёпанными волосами, в мятой футболке и облупившимся лаком на ногтях. Он восхищался фильмами Жан-Люка Годара и Франсуа Трюффо, обсуждал работы Педро Альмодовара, Франсуа Озона и Ксавье Долана. Я могла часами погружаться с ним в кинематографический мир, оставаясь, в роли случайной прохожей и чувствуя себя хамелеоном, от страха поджимающим свой хвост.

– Представляешь, когда Годар снимал «На последнем дыхании», он постоянно импровизировал – останавливал съемку, затем за столиком в кафе писал диалоги и передавал их актерам! А оператора он усадил в инвалидную коляску, и тот ручной камерой снимал движения персонажей!

Я изображала удивление и не знала, что говорить в ответ. Но мои ответы ему и не требовались. Он взахлёб продолжал просвещать меня о бунтарских выходках режиссёров «новой волны» французского кино, и почему их преемниками считает постановщиков современного артхауса.

«А вдруг всё всплывёт наружу? – думала я, прислонясь к холодной стене общежития, пока он ходил в туалет. – Вдруг станет понятно, что ни черта я не разбираюсь и не понимаю в этом перемудрённом авторском кино». Я же не знала тогда, что на самом деле никто ни хрена не понимает. И все транслируют свои однобокие суждения сквозь призму собственного опыта и всё.

А больше всего меня удручало то, что я понятия не имела, что он здесь и сейчас со мной тут забыл? Чего ему не хватает в его прилизанной жизни из молескинов, конверсов и маршмеллоу? Почему тянет на бесконечные разговоры со мной?

Мы проболтали с ним до утра, а потом он стал ежедневно закидывать меня сообщениями и письмами, суть которых сводилась опять же к перебиранию творческих продуктов человечества – книги, картины, музыка, фильмы… факты, цитаты, изображения и так далее. Голова моя пухла, но было стрёмно не отвечать. Не хотелось показаться невоспитанной что ли. Не знаю….

И через неделю на этой же обшарпанной кухне он сказал:

– Может, сходим куда-нибудь? Ну, в смысле только ты и я. Как бы… без всех…

Без всех – это без тех, с кем мы каждые выходные собирались в этом пристанище творческого неадеквата: людей искусства, как сейчас говорят. «Богемы» – так бы сказали наши родители. В общем-то, друзей, если не просить их помощи и не рассчитывать на поддержку. По факту – компании побухать, задвинуть за культурные артефакты и продемонстрировать собственные успехи в завоевании творческого Олимпа.

– Да. Пойдём. Конечно.

Сказала ему, как будто проскандировала на митинге, я. И тем самым – вызвала неловкое молчание в ответ. Надо было как-то выдержать паузу, но от боязни обидеть человека, не смогла. Резко, зажмурившись, как принято идти в бой. Помирать так молодым! С закрытыми глазами. Согласилась. Правда, соглашаться совсем не хотелось. Тут же стрессу на полгода потом и однозначно – потеря новоиспечённого друга. Так как парой мы просто быть не могли. Он – неземное существо из мира шмоток, а я – человек простой, мне лишь бы картошки жареной и глаза каждый день не красить…. Ну и под одеждой у меня – рыхлое тельце с целлюлитом и гусеничными складками. У него же глаза из орбит выпали бы, когда он мои прелести увидел бы.

Настал тот идиотский день. Поход в кино на самый дорогой сеанс. А до него – жратва в фаст-фуде, очередь за мерзким попкорном и замирание сердца в женском туалете у зеркала.

– Господи, как я выгляжу, – всматривалась в свою рожу я, – прыщ надувается, глаза как у макаки срака.... А вдруг полезет ещё… куда мне жир девать? Столько съедено, даже живот не втянуть....

А он стоял и ждал меня в коридоре. Счастливый и довольный, как пёс, которого наконец-то отвели под куст в конце рабочего дня. И вырядился, как на праздник – по ходу специально ходил в свои стильные магазины за новыми тряпками.

– Я тут набрал афишек, почитаем потом. Выберем, на что пойдём в следующий раз…

«Ох, ты ж, блин. В следующий раз. Затянется по ходу наш кинороман, как бы ни накрыло меня от такого развития сюжета», – подумала я.

– Отлично, – говорю ему, – давай устроим марафон. Лишь бы мозги не растеклись, это же всё-таки сплошной мейнстрим.

– Да ладно… не всё же нам смотреть арт-хаус. Спускаться с облаков порою тоже надо.

И так, мы, по-прежнему в капсуле неловкости от нового статуса друг для друга, зашли в кинозал. Там пахло креслами, карамелью и газировкой.

В середине фильма меня обдало ледяной волной прозрения. У него точно была включена стандартная программа по завлеканию женских особей в своё логово. Этот говнюк несколько раз прикасался ко мне именно в те моменты, когда я радовалась происходящему на экране. И всегда – именно к тыльной стороне правого запястья. Получается, якорь мне на руке устанавливал. Вот такие дела….

Я от злости чуть не выронила свою банку с колой прямо ему на джинсы. Но ругаться в полном зале народа – не шибко то хотелось. Решила немного остыть, отключив свой мозг, поедая глазами распиаренную отрыжку режиссёра дебильного кино.

По ходу он как-то смекнул, что я догадалась о том, что он делает. Не знаю, что творилось у него в голове. Но мы за три минуты после окончания фильма перекроили действительность и снова стали типа друзьями без всяких намёков на что-то большее.

Только потом уже дома, перед сном, мне пришла странная смска: «Всё не так, как ты думаешь». Но на что он рассчитывал, когда написал её? Что я ночь проведу в переписке с ним или, размышляя, что имел он в виду? Да ну на фиг. Я просто почитала перед сном рассказы Михаила Зощенко, поржала как слон над «Аристократкой» до первых стуков соседей по батарее и вырубилась без задних ног.

Утро началось с «продолжения банкета». В смысле, за ночь в телефоне скопилась херова туча сообщений от моего неотразимого френда. Короче, накрыло его не хило. Думаю, после нашего беспонтового свидания, он направился в какой-нибудь крутой бар, где продают вишнёвое пиво Belle-Vue, и залил им себе свои глазища по самое не хочу.

В первом послании было: «Неужели ты думаешь, что я ради секса с тобою общаюсь?». В последнем: «Ну и дура. Хрен с тобой». Вот истеричка. Совсем уже крышу снесло – устроил разбор полётов, как малолетка какая. И зачем он мне тогда сдался? Я и до сих пор не знаю. Но такие ведь люди, как он магниты. Или чемоданы без ручки, что вернее в нашем с ним случае. Я не стала ничего ему отвечать. Оправдываться не увидела смысла. А придя на работу, увидела огромный букет синих роз на столе с запиской: «Прости».

Так продолжалось больше недели – он звонил и писал, пытался выловить меня у подъезда, но я прочно не шла на контакт с этим придурком. Не брала трубку телефона, не отвечала на месседжи, выходила из дома раньше обычного, возвращалась – позднее. Но под ложечкой жутко сосало. Вечерами я проглядывала наши фотографии. И мысленно продолжала вести с ним беседы. Конечно, хотелось обольститься – забить на его выкрутасы и, расслабившись, подпустить поближе. Но всё-таки было страшно. Если он не от чистого сердца старается, а обмануть меня хочет – пережить нелегко стало будет такое. И верить ему – особых оснований не было.

Ну, зачем ему – такая, как я? Правда, ведь странно? Я же не красавица, не модница, не под стать ему вовсе….

Всё же хватило меня ненадолго. Найдя в почтовом ящике (!) письмо в дизайнерском конверте с фактурой микровельвет, я принесла его домой и вскрыла. Там было пять листов бумаги цвета слоновой кости с его мыслями о жажде серьёзных отношений с интересным человеком, когда вокруг одни «тупые тёлки», о нашей грядущей свадьбе и знакомстве с родителями. И я, конечно же, сдалась. Растаяла глупой снегурочкой в лучах яркого мартовского солнца. Хотя вопрос: «какая на хер свадьба?» жутко просверливал мне лобные доли, а нутро жалобно урчало, чтоб не велась.

Мы встречались с ним целый месяц, в котором было всё: походы на пьянки к общим друзьям, посещение кинофестивалей, прогулки по магазинам, чтение книг в библиотеках… и, конечно же, секс. Я похудела на 10 килограммов, сменила прическу и гардероб, перестала красить губы помадой и говорить всё, что думаю. Мой уровень самооценки повысился, спина распрямилась, и на других девушек я стала смотреть свысока. Ведь самый красивый парень, на которого многие пускали слюни, был моим. Он забрасывал меня подарками, постоянно звонил, и казалось, куда бы я ни пошла, он следил за мной, даже если был в это время на работе. Почему-то он всегда знал, где я, и что делаю.

Однажды мы попали в компанию каких-то его приятелей. Как обычно, обкуренная хата, пьяные песни под гитару, две бутылки текилы и художница—артивистка. В ту ночь мы танцевали и бегали за догоняловом в круглосуточный бар неподалёку. И нахлебались по самые уши. Он вырубился в обнимку с художницей на надувном матраце, валявшемся на полу, а остальной народ – задрыхнул шпалами на двуспальной кровати. Я же никак не могла уснуть полулёжа в раздолбанном мягком кресле, от которого несло кошачьей мочой, поэтому решила пойти налить себе чая на кухню.

В момент, когда я задумчиво макала в чашку пакетик «Принцессы Нури», в дверном проёме появился большеглазый брюнет, тусивший с нами впервые. Увы, но имени его я не запомнила во время нашего шапочного знакомства, а переспрашивать после уже было неудобно. Он молчаливо взял сигарету, чиркнул спичкой, сделал пару затягов, а потом резко сказал: «Надеюсь, ты знаешь, что он – женат». Тут меня словно ошпарило кипятком, но внешне я решила не паниковать, и полушепотом ответила: «Знаю». Прозвучало неубедительно. И этот парень сразу просёк, что открыл мне Америку, которую я не искала. Естественно, мои мозговые извилины подкинули мне парочку умозаключений тут же. И как бы всё на свои места сразу вдруг стало: я не была у него дома, он часто как будто пропадал и всё время контролировал меня, чтобы если что – пресечь на корню шаги влево и вправо.

Наутро я ушла «по-английски». Не знаю, сказал ли ему тот парень, что сдал его с потрохами. Но пару дней мне никто не звонил.

Надо ли объяснять тебе в каком смятении духа я тогда находилась? Понятно и так. Никакие мантры и благовония, мандалы и игрушки в телефоне мне не помогали. Я начисто потеряла покой и перестала есть.

И вот, уснув вечером, читая «Мне тебя обещали» Эльчина Сафарли, я увидела сон о конце света. Всё рушится, падает, а куда бежать – я не знаю. Но вдруг понимаю, что всё это – за окном, а я лежу в обнимку с ним, и меня не касается эта грядущая погибель всего человечества. Он рядом, он – мой, и всё хорошо. И на этом моменте вдруг зазвонил телефон. Я просыпаюсь, хватаю со спросонья трубку, а там – его голос: «Не бойся, я с тобой. Это всего лишь сон». Вот такой вот хернёй он напугал меня так, что мороз по коже пошёл. Это было уже чересчур. Сдавленно проговорив с ним несколько минут ни о чём, я сказала, что мне некогда и положила трубку.

На следующий день он встретил меня после работы. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Одежда – мятая, борода торчит, сосуды в глазных яблоках полопались кровавыми звёздочками. Сидя на бордюре и куря одну за другой вонючий «Пётр», он говорил, что любит меня, и чтобы я его не бросала. Мне хотелось жрать, завалиться дома на диван и ничего не делать. Ручки тяжёлого пакета с книжками, урванными в обеденный перерыв на распродаже с дикими скидками, больно врезались в ладонь. «Любит… как же… ничего святого нет, готов врать о чём угодно», – пронеслось в моей голове.

– Ты не знаешь, как я живу на самом деле. И через что прохожу всякий раз, когда прихожу домой, – сказал он, убирая с глаз свою модную чёлку трясущимися руками.

– Мне и не нужно этого знать. Достаточно того, что я уже узнала, чтобы всё это прекратить, – ответила я и хладнокровно пошла в сторону автобусной остановки.

А вслед услышала только одно: «значит, ты и не любила меня вовсе». Ну, как бы да. Наверное, не любила. Так немножко сошла с ума и только. Снесло крышу, но вот – она снова на месте.

Прошло два года. Мы изредка пересекались в компании общих друзей. Пару раз виделись на мероприятиях. Ещё реже – встречали друг друга на улице. Но, кроме «привет» и «пока» ничего друг другу не говорили. За это время я изменилась бесповоротно, и неизменно оставалась одна, хоть и была в отношениях не единожды. Лишь одна беда меня преследовала регулярно – я всё равно думала о нём, общалась с ним мысленно. И это были самые интересные беседы в моей жизни. Со временем его образ во мне обтесался, избавился от всего лишнего. Мне стало казаться, что поговорить вообще больше не с кем – общий язык найти с другими людьми не удавалось.

Я нашла его жену в социальных сетях. И каждый вечер разглядывала их совместные фотографии. Она была вполне себе ничего. Красивая, ухоженная, загорелая, и к тому же – блондинка без чёрных корней. Смотрелась с ним рядом куда лучше, чем я. Модная одежда, голые щиколотки, татуировки – всё это сочеталось с его хипстерской наружностью как нельзя лучше.

Но мне всё равно казалось, что на её месте должна была быть я. И только для того, чтобы разговаривать с ним, как раньше. И поскольку единственное, что мне было нужно – это общаться с ним, то, как только я это осознала после очередных горьких раздумий на фоне своего одиночества, так практически сразу вышла из зоны безопасных выдуманных разговоров.

Я ему позвонила.

– Не бойся, я с тобой. Это всего лишь сон, – сказала я без промедления.

Он засмеялся. Таким добрым светлым радостным смехом…

И ответил: «Я развёлся. Давай завтра сходим в кино».

Но в кино мы так и не сходили. В тот же день я узнала от общих знакомых, что никакого развода не было. Он как жил с женой, так и живёт, сказали они. Я тут же сменила номер телефона и страницы в социальных сетях. Без предупреждения и объяснений».

Все ответы уже есть

Александр хмыкнул и зажмурился, переваривая услышанное.

– Ну, и какие выводы из этой истории можно сделать?

Мария закрыла глаза, положила голову на спинку дивана, тяжело вздохнула и посмотрела на соседа, который снова «включил» парад планет в глубине своих зрачков. По крайней мере, так ей казалось. В зрачках Александра она видела бескрайние просторы космоса и Полярную звезду. За холодным блеском звезды скрывалась история немого одиночества космического тела, которое навсегда осталось в центре вселенской тишины.

– Печальные у меня выводы из этой истории, товарищ—наставник из мудрой Вселенной, не вселившийся в моего кота, но кажись, решившего с ним срастись. Что-то Янтарь тебя совсем из своих лап не выпускает, – Мария подозрительно покосилась на своего кота, – Ну, в общем…. Либо Владислав меня настолько не уважает, что так обманул. Либо у него – проблемы с головой. А если так – то жалко его, конечно. Человек, который так относится к другим людям, в глубине души должно быть – очень несчастный человек.

– А другие объяснения его поступкам возможны? – спросил Александр, погружая пальцы в шерсть Янтаря, который, действительно, ещё сильнее прилип к нему, и, казалось, что вот-вот станет частью своего предмета обожания.

– Не знаю.

– Знаешь. Все ответы уже есть в твоей голове. Ты их просто не ищешь.

Мария задумалась. Астероиды и кометы в глазах Александра уводили поток сознания за пределы обычных умозаключений. Было ощущение преодоления какого-то барьера, построенного тараканами в извилинах мозга. Её мысли тянулись холодной сгущёнкой в кофейные чернила бессознательного.

– Ну, если только он просто не придумал ничего лучшего, чем меня обманывать, чтобы быть со мной. Видимо, знал, что правда меня оттолкнёт, что и произошло. А объясниться я ему так и не дала. Но чтобы изменилось, будь я в курсе всех подробностей?

– Ничего и всё – одновременно. Да, у ваших отношений, судя по всему, не было будущего. И дело даже ведь не в том, что он женат и говорил неправду. Ты бы знала наверняка, почему он так поступает, если бы его тогда выслушала. Увидела бы в нём не просто того, с кем тебе нравилось общаться. Делала бы выводы о ваших отношениях, исходя из новых знаний о человеке и его жизни. Поняла бы, какой он на самом деле. Кого ты в конце-то концов любишь.

– Выходит, что сейчас я люблю придуманного человека?

– Ну, не то, чтобы совсем придуманного. Скорее только ту часть, которую он тебе показал. И сделал это так, что вариантов у тебя особо то и не было. Ты, как мне кажется, девушка впечатлительная, а тут такой шикарный мужик за тобой бегает. Весь такой загадочный. И в сны приходить умеет.

После этих слов Александр отправился на кухню попить водички. От обилия пищи в желудке наступил сушняк. Мария сидела не шевелясь. Она глубоко погрузилась в свои мысли. Процесс рефлексии захватил её целиком. И чем больше она прогоняла через себя сказанное новым соседом, тем больше осознавала, что он прав. Всё это время она скучала по тому, кого на самом деле никогда и не было. Ну, по крайней мере, для неё – не было целиком и полностью.

Александр вернулся в комнату со стаканом воды для Марии.

– Машенька, я, пожалуй, откланяюсь. Время уже позднее. Мне нужно ещё матери позвонить, пока она спать не легла. Обещал, что сегодня расскажу ей как у меня дела. И благодаря тебе, я скажу ей, что дела у меня отлично. Очень здорово, что мы с тобой познакомились. Спасибо тебе большое за шикарный стол и такую искреннюю беседу. Надеюсь, мы ещё пообщаемся.

– Тебе спасибо, Саша. Торт обалденный. И инсайты такие, каких и после психологов не было. Я тоже надеюсь ещё с тобой поболтать. Про твоих тараканов я так и не узнала, – посмотрела грустными глазами Мария на парня, беря из его рук стакан с водой, тихонечко касаясь кончиками пальцев его ладони.

– О, у меня они слишком лезут людям в душу, судя по всему. Мне жаль, что расстроил тебя. Хотелось бы иначе, а вот так всегда и выходит. Ухожу, оставляя девушек без настроения, и они не хотят меня больше видеть.

– Ну, тогда понятно, почему ты один. Не всем такое нравится, я согласна. Но обижаться-то не на что. Я сама тут откровенничала. Ты меня за язык-то не тянул. Мне кажется, что это было правильным – рассказать об этом тебе. Но немного не по себе, вот и всё. Надо переварить.

– Эх, вот бы изобрели психологический мезим, – попытался пошутить Александр.

– Ага, – вяло ответила Мария, – контейнеры с едой в пакете на тумбочке у входа. Пока ты читал, я тебе собрала кушаний. Буду спать до обеда, так что – смогу приготовить только ужин, если что. А до этого момента тебе хватит.

– Ого. Значит, завтра ужинаем вместе?

– Да, – шепотом сказала Мария.

Александр не услышал её внутренней мольбы, но догадался о ней. «Ей надо, чтобы мы сразу без каких-либо пауз продолжили общение, а иначе возникшая близость с чужим человеком её пугает. Я теперь должен стать не чужим ей, чтобы пазл сложился. А иначе – труба», – подумал он.

– Отлично, – радостно воскликнул Александр, – но давай уже у меня. Посмотришь, как я устроился, познакомишься и с моим питомцем.

– А кто у тебя?

– Вот и увидишь завтра! Уверен, она тебе понравится, – заулыбался парень.

– Жду с нетерпением, – воспряла духом Мария, – пойдём, провожу тебя до двери.

– А то вдруг уйду в твоих тапочках, – засмеялся Александр, направляясь к выходу. В прихожей он вдруг резко остановился, обернулся и крепко обнял Марию.

– Не грусти, пожалуйста. Ты такая хорошая. Я, правда, очень рад нашему знакомству!

Мария улыбнулась и смущённо буркнула:

– Ну ладно, я постараюсь. Не буду киснуть…. До завтра, Саша! Пока!

Александр бодро запрыгнул в свои кеды и скрылся в дверном проёме.

Глава 2. Вдохновение

Прогулки во сне

После ухода Саши Мария какое-то время пребывала в ощущениях от его объятий – таких тёплых и крепких, что хотелось ещё, а потом задремала с Янтарём в обнимку. Кот мурлыкал, разминая лапами плечи хозяйки, чтобы та хоть немного расслабилась. Хотя, возможно, кошкам просто нравятся такие движения подушечками, которые напоминают их хозяевам лёгкий массаж.

– Мария, я, действительно, тот самый наставник, – вдруг шепнула в самое ухо усатая морда.

– И мне сейчас это не снится?

– Нет, конечно…. Ну, что? Тебе будет интересно пообщаться с высшим разумом?

– Мне интересно, котик. Только уж это слишком похоже на шизофрению. Будь тут кто-то, кроме тебя и меня, я бы быстрее поверила в то, что я в здравии.

– Увы, нам запрещено являться одновременно более, чем к одному человеку.

Кот спрыгнул с Марии и уселся в своё кресло.

– Слушай, – сонливость на лице девушки сменилась озабоченным выражением, – Александр сказал, что мы с Владиславом всё равно не были бы вместе, даже будь он не женат. С чего это он взял?

– Так ты же не из тех, кто будет вместе с человеком, который не разделяет твои жизненные принципы. Не терпила ты, Мария!

– А он не разделяет?

– Вот. Ты даже это не выяснила. А уже решила, что любишь. Или что-то в этом духе. Ну, хорошо. Давай у него сама спросишь. Он сейчас как раз уснул. Отличная возможность!

Мария даже не успела понять, что происходит, как вдруг очутилась в летнем кафе за столиком вместе с Владиславом.

– Привет! – весело сказал он, – Ты теперь тоже приходишь в мои сны. Они у меня не такие яркие и апокалиптические, как твои! Всё скромненько и по-тихому.

– Тогда ты приходил в мой сон?

– Ну да. Также, как и ты сейчас в мой. Наставник помог. В том сне тебе было слишком плохо. Это могло повлиять на твоё здоровье. Рядом должен был оказаться тот, кто тебя успокоит.

– Ты и наставника человечества знаешь?

– Ну, конечно. Не слушаюсь порой его только. Но что поделать – такова человечья природа. Дурости многовато у нас, – засмеялся Владислав.

Мария почувствовала, как соскучилась по его смеху. Ей было приятно смотреть, как в выразительных карих глазах мерцают солнечные зайчики.

– Влад, ответь мне на несколько вопросов. Для меня это очень важно сейчас. Скажи, а как ты относишься к детям и пожилым людям?

– Честно? Ну, не также, как ты Мария. Я равнодушен по большей части. Детей мне не хочется ни развлекать, ни воспитывать. Да и пожилым помогать – не откликается это.

– А что важно для тебя?

– К счастью или нет, но только сам себе я и важен. Мне нравится жить для себя. Без головняков и запар. На подвиги меня, как тебя не тянет. Амбиции мои лишь в карьере. И то – ради высокой зарплаты и престижа.

– А Родину нашу ты любишь?

– Ох, смог бы – уехал отсюда, ей-богу. И как смогу – так уеду. Мне кажется, что где-нибудь я буду более счастлив. И пусть даже так не будет. Но попробовать стоит. Чего тут небо коптить, коли не по душе мне....

– Понятно, – грустно сказала Мария, – какие же мы всё-таки разные.

– Ну да, ничего бы не вышло у нас, милая, хоть и хотелось бы, но увы.

– Так зачем же тогда ты затеял всё это?

– Как и ты – я не знал. Я не знал тебя, а придумывал. Я не знал, что нужно узнавать. Это потом уже наставник мне дал понимание.

Мария заметила, что на столике появилась чашка капучино и круассан.

– Эй, а зачем оно мне в твоём сне? – улыбнулась она.

– Ну, прикольно же, – снова засмеялся Владислав, – здесь можно делать, что угодно! Это так чудно, когда находишься в осознанном сне!

– Да, чудно. Но ты мне вот, что скажи. У тебя есть жена. А ты меня вот гулял. Почему??

– Так.... И есть, и нет. Связаны мы с ней так, что не разойтись. Болеет она. И виноват в этом я. Был за рулём, и попали в аварию. Она головой ударилась сильно. В коме лежала полгода. И после – стала память терять. Сейчас и меня не узнаёт. Тяжело мне было. Знаю, грех большой. Но отдушина нужна была. А с тобой мне было полегче.

– Почему правду не сказал?

– Не думал, что поймёшь. Казалось, что сразу пошлёшь.

– Да… вероятно, так и было бы. Я тогда посуровее к людям была. Житейского опыта не хватало. Осуждала всех без разбору.