Ткань её амбиций . Том 2. Корона из шёлка

— Кристиан, — произнесла она, — кто занимался описью его архива?

— Сотрудники ведомства, проводившего расследование. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что кто-то должен был читать эти бумаги, прежде чем признать их опасными.

Он посмотрел на неё.

— И этот человек мог понять, что профессор не просто фантазировал.

— Именно.

Кристиан медленно сложил письмо.

— Тогда завтра я выясню, кто присутствовал при изъятии документов и составлял опись.

— А я займусь французским направлением.

— Юлия…

— Нет, послушай. Кто-то пытается связать мою ткань с историей Торндорна. Но мы пока не знаем, существует ли между ними настоящая связь. Я не хочу бросаться за первой подсказкой, которую мне подсовывают.

Он кивнул.

— Разумно.

Юлия устало усмехнулась.

— Ты сегодня уже второй раз называешь мои решения разумными. Я начинаю беспокоиться за твоё здоровье.

Кристиан не улыбнулся.

— Меня беспокоит другое.

— Что именно?

Он подошёл к ней и осторожно взял за плечи.

— Ты ведь понимаешь, что тот, кто написал это письмо, знает о расследовании Торндорна гораздо больше обычного человека?

— Да.

— И, возможно, знает о тебе больше, чем нам хотелось бы.

Юлия посмотрела ему в глаза.

— Я понимаю.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина.

Кристиан знал её тайну. Знал, что она пришла из другого века. Знал, что женщина, которую он любил, однажды проснулась в чужой жизни и сумела сделать её своей.

Но даже он не мог ответить на главный вопрос, который Юлия старательно отодвигала с самого начала.

Почему это произошло?

И почему именно с ней?

Она никогда не находила ответа.

А теперь кто-то неизвестный напомнил о единственном человеке, который пытался исследовать её появление с научной точки зрения.

— Я не позволю им использовать тебя, — тихо произнёс Кристиан.

Юлия положила ладонь поверх его руки.

— И я не позволю им разрушить нашу жизнь.

Она хотела добавить что-то ещё, но взгляд неожиданно упал на конверт.

Сургучная печать была сломана.

На тёмном воске сохранился едва различимый оттиск.

Юлия взяла конверт и поднесла ближе к лампе.

— Кристиан, посмотри.

Он наклонился.

В центре печати был изображён круг, разделённый двумя пересекающимися линиями. По краю шли крошечные знаки, напоминавшие деления измерительного прибора.

— Тебе знаком этот символ? — спросила Юлия.

Кристиан долго смотрел на оттиск.

Потом его лицо изменилось.

— Кажется, я видел его раньше.

— Где?

Он не ответил сразу.

Подошёл к книжному шкафу, открыл нижний ящик и достал тонкую папку, которую Юлия прежде не замечала.

— После дела Торндорна я оставил себе копии нескольких служебных документов, не содержащих его научных выкладок, — сказал он. — На случай, если кто-нибудь попытается оспорить законность расследования.

Юлия подошла ближе.

Кристиан перелистнул несколько листов.

Остановился.

И положил перед ней страницу.

Это была копия описи имущества, изъятого из кабинета профессора.

Внизу стояли подписи чиновников, участвовавших в процедуре.

А рядом с одной из подписей находился небольшой оттиск.

Круг.

Две пересекающиеся линии.

Те же необычные деления.

Юлия почувствовала, как неприятно похолодели пальцы.

— Кто это?

Кристиан внимательно прочитал имя.

— Эдвард Харкорт. Секретарь комиссии, составлявшей опись архива Торндорна.

— Ты его знаешь?

— Лично нет. Но помню, что он занимался передачей материалов в ведомственный архив.

Юлия посмотрела на конверт.

— Значит, письмо мог отправить человек, связанный с расследованием профессора.

— Или кто-то, кто получил доступ к его печати.

— Харкорт всё ещё служит?

— Насколько мне известно, да. Но подробности придётся уточнить.

Кристиан уже собирался убрать бумаги, когда Юлия остановила его.

— Подожди.

Она снова взглянула на опись.

Среди перечисленных предметов значились чертежи, рукописи, расчёты, книги и личная переписка профессора.

Но одна строка была перечёркнута.

Юлия наклонилась.

Под зачёркнутыми словами ещё можно было разобрать несколько букв.

«Тетрадь 4. Наблюдения за…»

Дальше текст скрывала широкая чернильная полоса.

— Почему это зачеркнули?

Кристиан нахмурился.

— Не знаю.

— Есть другая копия?

— Возможно, в архиве.

Юлия медленно выпрямилась.

Она уже не думала ни о свадебном платье, ни о французских посредниках, ни о том, сколько прибыли принесёт следующий сезон.

Перед ней лежал документ из прошлого расследования.

Документ, который до этого вечера казался совершенно незначительным.

А теперь кто-то неизвестный настойчиво подталкивал её именно к нему.

— Кристиан, — тихо произнесла Юлия. — Я хочу увидеть эту тетрадь.

— Если она сохранилась, мы её найдём.

— А если её уничтожили?

Он посмотрел на перечёркнутую строку.

— Тогда придётся выяснить, почему её вообще внесли в опись, а потом вычеркнули.

Юлия подошла к окну.

За стеклом сгущались лондонские сумерки. Фонари постепенно оживляли улицу, по которой ещё продолжали проезжать экипажи.

Где-то в городе находился человек, знавший о деле Торндорна.

Возможно, он пытался помочь.

Возможно, заманивал её в ловушку.

Но впервые за долгое время Юлия почувствовала, что угроза её новому миру исходит не от разорённых конкурентов и не от старых аристократических предрассудков.

Кто-то заинтересовался самой причиной её появления здесь.

Кристиан подошёл сзади и обнял её.

— О чём думаешь?

Юлия некоторое время молчала.

— О том, что в моём прежнем мире я привыкла считать прошлое чем-то неизменным.

— А здесь?

Она повернулась к нему.

— Здесь я уже однажды убедилась, что прошлое и будущее могут встретиться самым неожиданным образом.

Он осторожно коснулся её щеки.

— Что бы ни выяснилось, ты не останешься одна.

Юлия улыбнулась.

— Знаю.

Она прижалась к нему, позволив себе несколько секунд покоя.

Затем решительно вернулась к столу.

— Завтра проверяем архив комиссии. И выясняем, что представляет собой этот Дом де Вальмон. Но сначала…

— Что?

— Ужин.

Кристиан удивлённо посмотрел на неё.

— Ужин?

— Да. Нормальный ужин. С горячим мясом, вином и без единого разговора о подозрительных письмах. Я не собираюсь позволять неизвестному шантажисту портить мне вечер с собственным женихом.

Кристиан рассмеялся.

— Вот теперь я узнаю свою Юлию.

Она взяла его под руку.

Они уже направились к двери, когда Кристиан остановился.

— Одну минуту.

Он вернулся к столу, чтобы убрать опись Торндорна в папку.

И вдруг заметил то, чего прежде не видел.

На обороте листа, почти у самого края, находилась короткая служебная пометка. Чернила выцвели, а почерк был настолько мелким, что Кристиан сначала принял его за обычную архивную отметку.

Он поднёс бумагу к свету.

Прочитал.

Потом ещё раз.

— Юлия.

Она обернулась.

— Что случилось?

Кристиан медленно поднял голову.

— Здесь указано, куда передали четвёртую тетрадь Торндорна.

Юлия подошла ближе.

— В какой архив?

— Ни в какой.

Он положил лист перед ней.

Под зачёркнутой строкой сохранилась запись:

«Предмет изъят из общей описи по распоряжению уполномоченного лица. Передан отдельно. Получатель — Э. Харкорт».

Юлия почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Значит, тетрадь не уничтожили?

— Судя по этой записи, её передали секретарю комиссии.

— Тогда мы должны найти Харкорта.

Кристиан смотрел на документ с таким выражением лица, что Юлия насторожилась.

— Что ещё?

Он медленно положил бумагу на стол.

— Сегодня утром мне сообщили о новом назначении в одном из королевских ведомств. Я не придал этому значения.

— И?

— Эдвард Харкорт получил должность, связанную с надзором за промышленными патентами.

Она замерла.

В памяти мгновенно всплыли изумрудный образец, письмо из Парижа и странная печать на конверте.

— Он будет иметь доступ к патентным документам?

— По должности — да. Но это ещё не означает, что он причастен к происходящему.

Юлия медленно опустилась в кресло.

На её лице появилась та самая холодная, сосредоточенная улыбка, которую Кристиан помнил ещё со времён их первого знакомства.

— Разумеется, — произнесла она. — Мы никого не обвиняем без доказательств.

Она взяла чистый лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу.

— Что ты собираешься делать? — спросил Кристиан.

— Составлять список вопросов.

— Для Харкорта?

— Для всех, кто решил, что мои патенты, моя жизнь и моё прошлое могут стать предметом чужих сделок.

Юлия вывела первую строку.

И только тогда заметила, что на внутренней стороне крышки коробки, в которой утром доставили изумрудный атлас, была приклеена узкая бумажная полоска. Её скрывал загнутый край обёрточной бумаги, оставшийся под лентой.

Юлия осторожно отделила полоску.

На ней стоял всего один номер.

4.

Она медленно подняла глаза на Кристиана.

Ни один из них не произнёс ни слова.

Совпадение было слишком точным, чтобы его игнорировать. Но кто оставил эту отметку и что именно она означала, им ещё предстояло выяснить.

Юлия положила полоску рядом с описью профессора.

Теперь у неё было два образца чужой ткани, два анонимных письма, имя чиновника и номер пропавшей тетради.

И ни одного ответа.

Она вдруг поняла, что всё это время думала о противнике как о человеке, который хочет украсть её изобретения.

Но если кто-то действительно владел записями Торндорна, у него мог быть товар куда ценнее крапивного атласа.

Правда о женщине, которой не должно было существовать в этом веке.

Глава 2. Цена чужого имени

Первую подделку крапивного атласа Юлия Вэнс получила в посылке, якобы отправленной из Парижа. Вторую Кристиан обнаружил у лондонского торговца. А третью на следующее утро попытались продать герцогине Бедфорд от имени самого Дома Вэнс.

Именно последнее обстоятельство заставило Юлию окончательно понять, что неизвестный противник не ограничится загадочными письмами. Он уже начал действовать, причём выбрал для удара самое уязвимое место её предприятия — репутацию.

— Повторите, Марта, — произнесла она, отставляя чашку кофе. — Кто именно предложил герцогине ткань?

Марта стояла возле письменного стола, держа в руках записку от секретаря герцогини.

— Торговый агент, миледи. Вчера вечером он явился к управляющему Её Светлости и представился уполномоченным поставщиком Дома Вэнс.

— И предъявил какие-нибудь доказательства?

— Письмо с вашей подписью.

Юлия протянула руку за запиской. Неизвестный торговец предложил двадцать ярдов изумрудного крапивного атласа для предстоящего приёма. Цена оказалась почти на треть ниже обычной. Однако больше всего Юлию заинтересовало другое: агент утверждал, что действует по её личному поручению.

— Прекрасно, — произнесла она. — Я ещё не успела выйти замуж, а кто-то уже распоряжается моими товарами и подделывает мою подпись.

— Герцогиня ему не поверила, миледи.

— Герцогиня прекрасно знает, как мы ведём дела. Но другие покупательницы могут оказаться менее внимательными.

Юлия поднялась и подошла к окну. Бонд-стрит постепенно наполнялась экипажами. Возле соседних магазинов служанки подметали мостовую, торговцы открывали ставни, а первые покупательницы уже направлялись к дорогим лавкам.

Ещё вчера поддельный атлас казался ей прежде всего угрозой производству. Теперь стало ясно, что кто-то намерен использовать её имя для продажи неизвестного товара. Если ткань окажется некачественной, пострадает не таинственный торговец. Пострадает Дом Вэнс.

— Марта, распорядитесь, чтобы все новые заказы подтверждались только через наш магазин или официально назначенных представителей. Подготовьте список постоянных клиенток. Каждая должна получить уведомление о новом порядке.

— А как объяснить причину?

— Скажите, что мы совершенствуем обслуживание и защищаем покупателей от недоразумений. Никаких публичных обвинений, пока не выясним, кто стоит за этим.

Марта кивнула.

— Будет исполнено, миледи.

— И пригласите Сибилл. Сегодня мне понадобится её помощь.

Когда управляющая вышла, Юлия вернулась к столу. Перед ней лежали образцы ткани, полученные накануне, письмо из Парижа и маленькая бумажная полоска с номером четыре.

Она взяла полоску двумя пальцами.

Обычная бумага. Никаких украшений. Только цифра.

Но именно этот предмет тревожил её сильнее всего.

Вчера вечером Кристиан обнаружил тот же номер в описи архива профессора Торндорна. Четвёртая тетрадь, которая, согласно официальным сообщениям, должна была разделить судьбу остальных научных записей.

Юлия снова прочитала сохранившуюся служебную пометку:

«Предмет изъят из общей описи по распоряжению уполномоченного лица. Передан отдельно. Получатель — Э. Харкорт».

Имя чиновника теперь оказалось связано с единственным человеком, который попытался доказать, что знания Юлии не могли принадлежать женщине начала девятнадцатого века.

Но подозрение ещё не означало вину.

В прежней жизни Юлия видела достаточно деловых конфликтов, чтобы понимать, насколько опасно строить обвинения на совпадениях. Тем более когда неизвестный противник явно стремился направить её внимание в определённую сторону.

Она убрала документы в папку.

Сегодня ей предстояло защищать собственное имя.

А Кристиану — выяснять, почему прошлое, которое они считали оставленным позади, внезапно снова напомнило о себе.

Кристиан Локвуд не любил возвращаться в государственные учреждения после отставки. Не потому, что сожалел об утраченной должности. Напротив, жизнь без постоянных распоряжений начальства обладала множеством преимуществ. Особенно если рядом находилась женщина, способная за одно утро придумать новую коллекцию, заключить торговое соглашение и поссориться с половиной лондонских поставщиков.

Но коридоры министерств напоминали ему о другом.

Здесь решения принимались медленно, ответственность перекладывалась быстро, а некоторые документы исчезали значительно успешнее, чем преступники.

Он вошёл в приёмную ведомства, где хранились материалы, связанные с промышленными привилегиями и патентными делами.

За высоким столом сидел пожилой чиновник в тёмном сюртуке.

— Мистер Локвуд? — удивился тот. — Не ожидал вас увидеть.

— Доброе утро, Уитмор.

— Говорят, вы теперь занимаетесь торговлей тканями.

— Преимущественно тем, чтобы чужие руки не слишком часто к ним прикасались.

Уитмор усмехнулся.

— Слышал о ваших успехах. Леди Вэнс, должно быть, весьма довольна.

— Надеюсь.

Кристиан положил на стол визитную карточку.

— Мне необходимо уточнить несколько обстоятельств, связанных с делом профессора Сайласа Торндорна.

Улыбка чиновника исчезла.

— Это дело закрыто.

— Я не собираюсь его возобновлять.

— Тогда зачем вам документы?

— Хочу проверить порядок передачи одного предмета из описи.

Уитмор внимательно посмотрел на него.

— Насколько мне известно, все материалы профессора были уничтожены по распоряжению комиссии.

— Именно поэтому меня интересует четвёртая тетрадь.

Пальцы чиновника замерли на краю раскрытого журнала. Совсем ненадолго, но Кристиан заметил.

— Четвёртая? — переспросил Уитмор.

— Да.

— Я не помню такого предмета.

— Тогда, возможно, вам поможет фамилия Харкорт.

Теперь чиновник окончательно перестал улыбаться.

— Мистер Локвуд, вы ведь больше не состоите на королевской службе?

— Совершенно верно.

— В таком случае вы понимаете, что я не могу предоставить вам доступ к закрытым материалам без соответствующего разрешения.

Кристиан кивнул.

— Разумеется. Я не прошу нарушать правила. Подскажите, куда следует направить официальный запрос.

Уитмор некоторое время молчал.

— В канцелярию мистера Эдварда Харкорта. После его недавнего назначения вопросы, касающиеся подобных материалов, проходят через него.

Кристиан не изменился в лице.

— Благодарю.

Он уже собирался уходить, когда Уитмор негромко добавил:

— Если позволите совет, мистер Локвуд, оставьте дело профессора в прошлом.

Кристиан остановился.

— Почему?

Чиновник посмотрел на закрытую дверь соседнего кабинета.

— Потому что иногда бумаги уничтожают не для того, чтобы скрыть преступление.

— А для чего?

Уитмор помедлил.

— Чтобы не допустить нового.

Кристиан внимательно посмотрел на него.

— Вы говорите о преступлении профессора?

— Я ничего не говорил, сэр.

Чиновник опустил глаза к журналу.

Разговор был окончен.

К полудню Юлия получила первый отчёт из провинции.

Томас сообщал, что производство продолжается без перебоев. Усовершенствованные ткацкие механизмы работают исправно, запасы сырья достаточны, а ни один из мастеров не заявил о пропаже чертежей.

Но в письме содержалась неприятная подробность.

За последнюю неделю несколько работников получили предложения перейти на другую мануфактуру. Им обещали жалованье почти вдвое выше нынешнего.

Юлия перечитала эти строки.

— Вот теперь становится интересно.

Сибилл, сидевшая напротив с альбомом эскизов, подняла голову.

— Что случилось, миледи?

— Кто-то пытается переманить наших работников.

— Разве это запрещено?

— Нет. И я не собираюсь удерживать людей силой. Но когда неизвестный наниматель предлагает двойную плату именно тем, кто работает с нашей новой тканью, возникает вопрос: за что он готов платить такие деньги?

Юлия отложила письмо.

В прежнем мире промышленный шпионаж редко начинался с эффектных угроз. Гораздо чаще конкуренты просто нанимали нужных специалистов. Иногда законно, иногда не слишком. Но последствия могли оказаться одинаково дорогими.

— Нам нужно проверить оплату труда, — сказала она. — Если люди получают достойное жалованье и видят своё будущее на предприятии, их труднее переманить.

— Томас говорил, что вы уже повысили заработки.

— Повысила. Но производство выросло, а значит, изменилась и прибыль. Пора пересмотреть условия ещё раз.

Сибилл задумалась.

— Миледи, можно задать вопрос?

— Конечно.

— А если мастер всё равно захочет уйти?

Юлия посмотрела на девушку.

— Тогда он уйдёт. Я не покупала людей вместе со станками.

— Но ведь он может рассказать чужим о нашей ткани.

— Может. Поэтому мы должны защищать чертежи, условия поставок и производственные записи. И ещё — не допускать, чтобы все секреты предприятия зависели от одного человека.

Она взяла перо и сделала пометку.

— Я попрошу Томаса разделить техническую документацию. Сведения о сырье, обработке волокна и настройке оборудования должны храниться отдельно. Доступ к каждому разделу получат только те, кому он действительно необходим для работы.

— Вы никому не доверяете? — осторожно спросила Сибилл.

Юлия улыбнулась.

— Я доверяю людям. Но хорошее управление не должно требовать от них невозможного.

В дверь постучали.

Амброуз сообщил, что прибыла герцогиня Бедфорд.

Юлия немедленно поднялась.

— Пригласите Её Светлость в малую гостиную.

Герцогиня Бедфорд вошла в Модный дом с выражением женщины, которой нанесли личное оскорбление.

— Юлия, дорогая, вы представляете, до чего дошли эти наглецы?

— Полагаю, речь о вчерашнем торговце?

— Разумеется! Он имел дерзость предложить мне дешёвую тряпку под вашим именем. Мне! Человеку, который видел ваши первые образцы ещё до того, как весь Лондон сошёл с ума по крапивному атласу!

Юлия помогла гостье расположиться.

— Я очень благодарна, что вы сообщили мне об этом.

— Благодарность оставьте для кого-нибудь другого. Я хочу знать, кого следует наказать.

— Пока мы выясняем обстоятельства.

Герцогиня посмотрела на неё поверх веера.

— Вы слишком спокойны.

— Внутри я гораздо менее спокойна, Ваша Светлость.

— Вот это уже похоже на правду.

Юлия села напротив.

— Мне понадобится ваша помощь.

— Наконец-то разумный разговор.

— В ближайшие дни я хочу провести закрытый показ новой коллекции. Только для наших постоянных клиенток. На нём мы представим несколько тканей, которые ещё не поступили в продажу.

Герцогиня заинтересовалась.

— Новая коллекция? Уже?

— Небольшая. Но достаточно выразительная, чтобы напомнить Лондону, почему Дом Вэнс нельзя заменить дешёвой копией.

— Ах, Юлия. Вот за это я вас и обожаю.

Герцогиня сложила веер.

— И когда состоится показ?

— Через неделю.

— Я приглашу нужных людей.

— Только тех, кому вы доверяете.

— Дорогая, в Лондоне нельзя доверять даже собственной горничной, когда речь идёт о моде.

Юлия рассмеялась.

— Тогда пригласите тех, чья любознательность нам полезна.

Герцогиня внимательно посмотрела на неё.

— Вы собираетесь устроить ловушку?

— Нет. Я собираюсь показать настоящую коллекцию. Но если кто-то из конкурентов проявит к ней чрезмерный интерес, это тоже будет полезно узнать.

Герцогиня улыбнулась.

— В таком случае я непременно приду.

Она уже собиралась подняться, когда неожиданно спросила:

— Кстати, Юлия, вы знакомы с мистером Харкортом?

Юлия почувствовала, как напряглись плечи. Но голос остался спокойным.

— Пока нет. А почему вы спрашиваете?

— Он недавно появился в нескольких весьма влиятельных гостиных. Молодой человек с безупречными манерами и совершенно непроницаемым лицом. Говорят, разбирается в патентах и промышленных делах.

— И что о нём думают?

— Одни называют его блестящим чиновником. Другие считают слишком честолюбивым.

— А вы?

Герцогиня помолчала.

— Я не люблю людей, которые внимательно слушают, но почти ничего не рассказывают о себе.

Юлия улыбнулась.

— Тогда мы с вами похожи.

— О, дорогая, не льстите себе. Вы рассказываете о себе ровно столько, сколько необходимо для продажи очередного платья.

Герцогиня рассмеялась.

Юлия поддержала смех, но мысли уже были далеко.

Харкорт появлялся не только в государственных учреждениях. Он входил в высший свет.

А значит, рано или поздно их пути пересекутся.

Кристиан вернулся ближе к вечеру.