Ткань её амбиций . Том 2. Корона из шёлка

Юлия Смирнова

Ткань её амбиций . Том 2. Корона из шёлка

Глава 1. Письмо из Парижа

Человек, приславший Юлии Вэнс образец её собственной ткани, совершил одну ошибку.

Он решил, что она испугается.

Вместо этого Юлия приказала подготовить карету, отменила две встречи и велела принести бухгалтерские книги. Она слишком хорошо знала: если конкурент демонстрирует, что способен украсть твою технологию, прежде всего следует выяснить, сколько денег он готов потратить на войну.

Но всё это случилось позже.

Утром того дня Юлия ещё выбирала свадебное платье и всерьёз размышляла, можно ли отменить половину английских брачных обычаев, не испортив отношений с будущими родственниками.

Весна 1812 года выдалась в Лондоне удивительно солнечной. Свет проникал через высокие окна флагманского Модного дома Вэнс, ложился на рулоны дорогих тканей и заставлял золотые буквы над входом сиять особенно ярко. На Бонд-стрит останавливались экипажи, лакеи распахивали дверцы, а дамы в шляпках с перьями спешили занять очередь к модисткам, ещё недавно никому не известным за пределами провинции.

Теперь имя Вэнс произносили в лучших гостиных столицы.

Крапивный атлас покупали графини, герцогини и представительницы королевского семейства. Усовершенствованные ткацкие механизмы, защищённые королевским патентом, приносили прибыль, о которой прежний владелец разорённой мануфактуры не мог бы и мечтать. Томас управлял расширенным производством, Марта помогала руководить лондонским домом, а Сибилл и Бетси давно перестали быть робкими девушками, которых Юлия когда-то учила держать спину прямо.

Империя росла.

И всё же её хозяйка стояла перед зеркалом с таким выражением лица, словно только что обнаружила в финансовом отчёте огромную недостачу.

— Нет, — произнесла Юлия. — Это не платье. Это капитуляция перед кружевами.

Бетси, придерживавшая длинный белый шлейф, растерянно посмотрела на Сибилл.

— Но миледи, вы сами выбрали этот атлас.

— Атлас великолепен. Я его придумала. Проблема в том, что кто-то решил использовать его весь сразу.

Марта, сидевшая у окна с коробкой жемчужных пуговиц, не удержалась от смеха.

— Миледи, неужели вы хотите выйти замуж в обычном платье?

— Я хочу выйти замуж в платье, в котором смогу дышать, ходить и самостоятельно садиться в карету. Разве это непомерные требования?

— Для английской невесты из высшего общества — почти революционные, — невозмутимо заметила Сибилл.

— Прекрасно. Значит, устроим ещё одну революцию.

Юлия повернулась перед зеркалом. Белый крапивный атлас струился вдоль фигуры, подчёркивая завышенную линию талии. Серебряная вышивка обрамляла лиф, а тончайшие рукава казались почти прозрачными. Платье было красивым. Даже слишком красивым для женщины, которая всю прежнюю жизнь считала, что одежда должна служить человеку, а не наоборот.

В двадцать первом веке она руководила модельным агентством и видела тысячи свадебных нарядов. Она знала, как превратить обычную девушку в королеву вечера, как заставить публику запомнить единственный выход модели и как продать простую идею по цене бриллиантового гарнитура.

Но теперь речь шла не о клиентке.

Теперь невестой была она сама.

Юлия Вэнс — вдова разорившегося английского аристократа, хозяйка процветающего Модного дома и женщина, которая помнила мир, ещё не наступивший для всех остальных.

— Уберите шлейф, — распорядилась она. — И никаких дополнительных оборок. Я не собираюсь тащить за собой по церкви половину мануфактуры.

— Какое разочарование, — раздался мужской голос от двери. — Я как раз надеялся, что моя будущая жена появится в сопровождении шести лакеев, несущих её юбку.

Юлия обернулась.

Кристиан Локвуд стоял на пороге.

Он больше не носил строгий редингот королевского инспектора. Теперь его гардероб состоял из прекрасно сшитых столичных фраков, хотя привычка держаться с холодной уверенностью человека, привыкшего отдавать распоряжения, никуда не исчезла. На пальце поблёскивал фамильный перстень.

Кристиан оставил государственную службу и стал соучредителем Дома Вэнс, взяв на себя безопасность предприятий, проверку новых партнёров и переговоры, требовавшие железных нервов.

Юлия подозревала, что из всех возможных занятий именно последнее доставляло ему особенное удовольствие.

— Локвуд! — возмутилась она. — Жених не должен видеть платье до свадьбы.

— Насколько я помню, ещё вчера ты называла этот обычай бессмысленным суеверием.

— Я передумала.

— За ночь?

— У женщин бывают удивительные способности.

Он подошёл ближе и остановился перед ней. Несколько мгновений Кристиан молча смотрел на Юлию. Его привычная ирония исчезла, уступив место выражению, от которого у неё неожиданно потеплело в груди.

— Ты прекрасна, — тихо сказал он.

— Ты даже не заметил, что рукава слишком широкие.

— Заметил.

— И?

— Если я начну обсуждать рукава, ты решишь, что я не оценил всё остальное.

Марта поспешно отвернулась к окну.

Кристиан взял руку Юлии и коснулся губами её пальцев. Изумруд помолвочного кольца сверкнул в солнечном свете.

Ещё недавно этот мужчина приходил в её полуразрушенное имение с королевским ордером, готовый описать имущество за долги. Теперь он собирался стать её мужем.

Иногда Юлии казалось, что вся её новая жизнь состоит из событий, которые не принял бы ни один разумный бизнес-план.

— Ты пришёл не только ради комплиментов, — заметила она.

— К сожалению. Прибыли бумаги из министерства и ответ нашего посредника по французскому направлению.

Юлия немедленно повернулась к девушкам.

— Продолжим после обеда. Сибилл, подготовь новый эскиз. Бетси, проверь посадку лифа. Марта, не забудь о заказе герцогини Бедфорд.

— А свадьба, миледи? — спросила Бетси.

— Свадьба состоится, — ответила Юлия. — Если жених не передумает, увидев, сколько денег я собираюсь вложить в европейское расширение.

— Боюсь, я уже привык к твоим расходам, — сказал Кристиан. — Меня больше беспокоят твои доходы. Они растут слишком быстро, чтобы не привлекать нежелательного внимания.

Юлия улыбнулась.

— Вот поэтому ты мне и нужен.

На стене кабинета висела большая карта Европы.

Париж был отмечен красной булавкой, Вена — синей. Между городами тянулись тонкие карандашные линии предполагаемых торговых маршрутов.

Юлия стояла перед картой, держа в руке письмо французского посредника.

— Месье Делакруа хочет исключительные права на продажу наших тканей во Франции, — произнесла она. — Как трогательно. Ещё не открыл ни одного магазина, а уже мечтает стать монополистом.

Кристиан расположился у письменного стола.

— Он утверждает, что без сильного местного партнёра нам не закрепиться на рынке.

— В этом он прав.

— Тогда почему ты так недовольна?

— Потому что между партнёрством и передачей контроля есть огромная разница.

Юлия положила письмо на стол.

Она прекрасно понимала сложности предстоящего расширения. Британия и наполеоновская Франция находились в состоянии войны. Континентальная блокада, проверки судов, ограничения на торговлю и опасность конфискации грузов превращали любые планы в сложную задачу.

В прежней жизни задержка контейнера на таможне могла сорвать рекламную кампанию.

В нынешней — неосторожная коммерческая операция могла закончиться обвинением в незаконной торговле.

— Я не собираюсь отправлять наши ткани прямо в Париж под английским флагом, — сказала она. — Сначала изучим рынок, найдём законные возможности для будущего присутствия и проверим людей, с которыми предстоит работать.

— Рад слышать разумные слова.

— Не привыкай.

Кристиан усмехнулся.

— Делакруа упоминает ещё одну фирму. Старый французский текстильный дом, который интересуется нашей технологией.

— Название?

— «Дом де Вальмон».

Юлия задумалась.

— Знакомое имя?

— У меня пока нет сведений, позволяющих судить об их положении. Я запросил информацию через наши торговые связи.

— Правильно. Никаких исключительных договоров, пока не узнаем, кому именно собираемся доверить собственную репутацию.

Она взяла чистый лист и начала набрасывать ответ.

— Напишем вежливо. Поблагодарим за интерес. Сообщим, что Дом Вэнс готов обсуждать сотрудничество, но сохраняет право самостоятельно определять ассортимент, цены и условия использования своей торговой марки.

— Ты умеешь отказывать так, что человек ещё и благодарит тебя за оказанную честь.

— Профессиональная привычка.

Юлия уже собиралась продолжить, когда в дверь постучали.

Вошёл Амброуз.

Старый управляющий держал небольшую коробку, перевязанную чёрной лентой.

— Миледи, курьер оставил это у служебного входа. Сказал, что посылка из Франции.

Кристиан поднялся.

— От кого?

— Имени не назвал, сэр.

— Курьер ещё здесь?

— Нет. Уехал сразу после передачи.

Юлия посмотрела на коробку.

— Надеюсь, это не ещё один образец французского кружева. Сегодня я уже получила достаточную дозу свадебной роскоши.

Кристиан осторожно развязал ленту.

Под крышкой лежала ткань.

Тонкий изумрудный атлас.

Юлия протянула руку.

Едва её пальцы коснулись материала, улыбка исчезла с лица.

Она взяла образец, поднесла к окну и внимательно рассмотрела переплетение нитей.

— Кристиан.

— Что?

— Это крапивный атлас.

Он подошёл ближе.

— Наш?

— Не совсем.

Юлия провела пальцем вдоль кромки.

Материал был необыкновенно тонким, мягким и ровным. При определённом освещении его поверхность приобретала тот самый благородный матовый блеск, который сделал продукцию Дома Вэнс знаменитой.

Однако существовали различия.

Юлия знала собственную ткань слишком хорошо, чтобы их не заметить.

— Посмотри сюда, — сказала она. — Нить скручена плотнее, а основа натянута иначе. Это не наш образец, отправленный кому-то из покупателей. Его изготовили на другом оборудовании.

— Ты уверена?

— Да.

Она повернула ткань.

Возле края обнаружился небольшой вытканный знак: золотая лилия и две переплетённые буквы.

«E. V.»

Кристиан нахмурился.

— Де Вальмон?

— Возможно. Но если кто-то хочет, чтобы мы подумали именно так, он выбрал слишком очевидную подсказку.

На дне коробки лежало письмо.

Кристиан развернул его.

«Леди Вэнс.

Ваш крапивный атлас восхищает Европу. Однако успех любого изобретения измеряется не только тем, кто создал его первым, но и тем, кто сумеет сделать его доступным всему миру.

Вы уверены, что сможете сохранить исключительное право на собственное открытие?

Париж внимательно следит за вами.

И не только за вашей тканью».

Подписи не было.

Юлия перечитала письмо. Затем положила его рядом с образцом.

— Любопытно.

— Это угроза, — заметил Кристиан.

— Разумеется. Но довольно неуклюжая.

— Почему?

— Потому что отправитель хочет заставить меня поверить, будто у него уже есть полноценная технология. А прислал всего лишь небольшой кусок ткани. Возможно, его мастера сумели повторить внешний вид материала, но мы пока не знаем, способны ли они производить его в промышленных масштабах.

Кристиан посмотрел на образец.

— То есть ты не считаешь, что наши чертежи украдены?

— Пока у меня нет доказательств. А делать выводы на основании красивой коробки я не собираюсь.

Она осторожно сложила ткань.

— Отправим половину Томасу. Пусть изучит волокно, плотность и переплетение. Вторую оставим здесь для сравнения.

— Я проверю курьера.

— А я подготовлю список всех иностранных посредников, которым мы показывали образцы. Начнём с очевидного, прежде чем искать заговор в каждом шкафу.

Кристиан слегка улыбнулся.

— В последнее время ты стала осторожнее.

— В последнее время мне есть что терять.

Она сказала это спокойно, но Кристиан понял, что речь шла не только о деньгах.

После полудня Модный дом наполнился посетительницами.

В главном зале шуршали юбки, служанки приносили шляпные коробки, а Марта уверенно руководила примерками. На стенах висели новые модные гравюры с изображениями Сибилл и Бетси.

Юлия спустилась к клиенткам, однако мысли продолжали возвращаться к изумрудной ткани.

Её настораживала не столько сама возможность подделки, сколько точность выбранного момента.

Европейское расширение только начиналось. Потенциальные партнёры ещё изучали условия. И именно сейчас неизвестный человек решил продемонстрировать, что может создать материал, похожий на крапивный атлас.

Совпадение?

Возможно.

Но Юлия не любила совпадений, которые стоили слишком дорого.

— Миледи, — негромко произнесла Марта, приблизившись к ней. — У нас небольшая неприятность.

— Насколько небольшая?

— Одна из клиенток утверждает, что видела похожую ткань у другого торговца.

Юлия остановилась.

— Где?

— В лавке возле Сент-Джеймс-стрит. Она говорит, что ей предложили изумрудный атлас, почти такой же, как наш, но значительно дешевле.

— Когда?

— Вчера.

Юлия задумалась.

Значит, образец из коробки мог быть не единственным.

— Марта, попроси клиентку назвать торговца. Только осторожно. Не нужно превращать разговор в допрос.

— Разумеется, миледи.

— И ещё. Никому из покупателей пока не говори о подделке. Если это слух, мы сами поможем ему распространиться.

Марта кивнула и поспешила выполнять распоряжение.

Юлия осталась у окна.

Внизу по Бонд-стрит проезжали экипажи. За стеклом витрины отражались нарядные дамы, дорогие шляпы, блестящие украшения.

Всё, что она создала, казалось прочным.

Но опыт прежней жизни подсказывал ей: репутацию можно строить годами и разрушить за одну неудачную неделю.

Если на рынке действительно появилась подделка, действовать следовало быстро.

Она поднялась в кабинет.

Кристиан уже ждал её.

— Удалось что-нибудь выяснить? — спросила Юлия.

— Пока только то, что посылку передали через обычную курьерскую контору. Отправитель заплатил наличными. Адреса не оставил.

— А мне только что сообщили, что похожую ткань предлагают в одной из лондонских лавок.

Кристиан нахмурился.

— Значит, дело не ограничивается письмом.

— Именно.

Юлия подошла к столу и развернула карту.

— Я хочу проверить эту лавку. Купим образец, выясним происхождение товара и посмотрим, кто стоит за продажами.

— Этим займутся мои люди.

— Хорошо.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Ты не собираешься спорить?

— Кристиан, если у меня есть глава службы безопасности, было бы глупо лично бегать по лавкам и задавать подозрительные вопросы. Тем более когда он так любит расследования.

— Иногда мне кажется, что ты используешь меня исключительно из практических соображений.

— Не исключительно.

Юлия подошла ближе, поправила его шейный платок и улыбнулась.

— Ещё ты очень красиво выглядишь в новом фраке.

Он обнял её за талию.

— Опасная женщина.

— Ты знал, на что соглашался.

— Нет. Но теперь уже поздно отступать.

Кристиан поцеловал её.

На несколько мгновений исчезли письма, торговые переговоры, подозрительные образцы и бесконечные счета. Остались только они двое, солнечный свет на паркете и тихий шум города за окнами.

Юлия закрыла глаза.

Иногда ей всё ещё было трудно поверить, что этот мир стал её домом.

Когда-то она проснулась в чужой спальне, в чужом теле, среди людей, которые знали другую Юлию Вэнс. Тогда ей казалось, что главное — выжить, расплатиться с долгами и найти способ удержаться в незнакомой эпохе.

Теперь она любила мужчину, который знал правду о её происхождении и всё равно попросил её остаться.

И впервые за долгое время не хотела ничего менять.

— О чём задумалась? — тихо спросил Кристиан.

— О том, что у меня слишком много дел для женщины, которая через несколько недель выходит замуж.

— Я могу предложить перенести свадьбу.

Юлия немедленно открыла глаза.

— Даже не думай.

Он рассмеялся.

— Вот теперь я окончательно уверен, что ты намерена стать моей женой.

Вечером, когда последние клиентки покинули Модный дом, Кристиан вернулся с новостями.

— Нашли торговца, — сообщил он.

Юлия отложила документы.

— И?

— Он действительно показывал покупателям ткань, похожую на нашу. Но продавать её отказался. Утверждал, что образец принадлежит человеку, который собирается открыть собственное дело.

— Имя?

— Не назвал.

— Очень предусмотрительно.

— Мои люди продолжат наблюдение. Пока у нас нет оснований считать торговца участником преступления.

Юлия кивнула.

— Хорошо. А образец удалось получить?

Кристиан положил на стол небольшой свёрток.

— Один из покупателей согласился уступить нам свой отрез. Он приобрёл его несколько дней назад.

Внутри лежал кусок тёмно-зелёной ткани.

Юлия развернула его и сразу заметила разницу.

Этот материал был грубее, плотнее и хуже окрашен. Он напоминал крапивный атлас лишь внешне.

— Вот это уже интересно, — произнесла она.

— Почему?

— Потому что образец из Парижа значительно лучше. Если оба появились у одного производителя, зачем демонстрировать лондонским покупателям худший вариант?

— Возможно, чтобы проверить спрос.

— Возможно. А возможно, это вообще два разных источника.

Кристиан задумался.

— Ты считаешь, что кто-то намеренно связывает их между собой?

— Я считаю, что нам пока слишком мало известно.

Юлия сложила ткань.

— Завтра отправим оба образца Томасу. И пусть проверит, не появлялись ли возле мануфактуры незнакомые торговцы или люди, интересующиеся производством.

— Я уже написал ему.

— Прекрасно.

Она устало опустилась в кресло.

— Знаешь, Кристиан, в моём прежнем мире существовали специальные отделы, которые занимались защитой брендов от подделок. Огромные компании тратили на это целые состояния.

— Значит, твой век не избавился от мошенников.

— Боюсь, он только научил их работать быстрее.

Кристиан подошёл к камину.

— В таком случае нам придётся воспользоваться твоими знаниями, а моим людям — научиться новым способам расследования.

Юлия улыбнулась.

— Видишь? Мы уже прекрасно работаем как супруги.

— Пока ещё не супруги.

— Формальность.

Он повернулся к ней.

— Юлия, для тебя брак действительно только формальность?

Она подняла глаза.

Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.

— Нет, — ответила она после короткой паузы. — Именно поэтому я так долго училась не бояться его.

Кристиан молчал.

Юлия отвела взгляд к огню.

— В моём мире женщина могла владеть компанией, распоряжаться собственными деньгами, заключать сделки и самостоятельно принимать решения. Здесь всё гораздо сложнее. Я слишком много сделала, чтобы однажды проснуться и обнаружить, что кто-то считает мои достижения частью приданого.

— Ты говоришь обо мне?

— Я говорю о законах, обычаях и людях, которые уверены, что после свадьбы женщина должна стать приложением к фамилии мужа.

Кристиан подошёл ближе.

— Мы уже обсуждали брачный договор.

— Обсуждали. Но пока не подписали.

Он взял её руку.

— Тогда подпишем до свадьбы. Составим условия, которые защитят твою долю в Доме Вэнс, и проверим их у юристов.

Юлия посмотрела на него.

— Ты действительно готов?

— Я собираюсь жениться на тебе, а не присвоить твою мануфактуру.

Она улыбнулась.

— Это самая романтичная фраза, которую я слышала за последнее время.

— Удивительно низкие требования для хозяйки модной империи.

— Зато вполне практичные.

Он наклонился и поцеловал её в лоб.

Юлия закрыла глаза.

И именно в этот момент в дверь постучали.

Амброуз вошёл с письмом.

На этот раз конверт был самым обыкновенным: плотная бумага, тёмный сургуч, никакого герба.

— Миледи, это доставили только что. Посыльный просил передать лично вам.

— От кого?

— Не знаю. Он назвал ваше имя и сразу ушёл.

Кристиан протянул руку.

— Позволь.

Он осмотрел конверт, затем передал его Юлии.

Внутри находился один лист.

На нём было написано всего несколько строк:

«Леди Вэнс.

Не тратьте время на поиски мастера, который изготовил изумрудную ткань.

Вас пытаются заставить смотреть на Париж.

Настоящий ответ находится гораздо ближе.

Вспомните профессора Торндорна.

Особенно то, что произошло с его бумагами».

Юлия медленно опустила письмо.

Кристиан заметил перемену в её лице.

— Что там?

Она молча протянула ему лист.

Он прочитал и нахмурился.

— Кто-то решил напомнить нам о профессоре.

— Не просто напомнить, — тихо произнесла Юлия. — Он хочет, чтобы мы заинтересовались его записями.

Кристиан положил письмо на стол.

Имя Сайласа Торндорна не звучало в их доме уже несколько месяцев.

Профессор прикладной механики когда-то изучил чертежи Дома Вэнс, проанализировал необычные слова Юлии и пришёл к выводу, что она обладает знаниями, невозможными для женщины начала девятнадцатого века.

Он назвал её временной аномалией.

Тогда его обвинения едва не превратились в скандал, способный уничтожить всё, что Юлия успела построить.

Благодаря вмешательству влиятельных покровителей профессора отстранили от научной деятельности и отправили под домашний арест. Его официальные рапорты были изъяты и уничтожены.

Во всяком случае, именно так им сообщили.

— Торндорн находится под надзором, — произнёс Кристиан. — Ему запрещены переписка и публикации.

— Но у него были ассистенты.

— Были.

— И он утверждал, что отправил материалы в Королевское общество ещё до ареста.

Кристиан молчал.

Юлия подошла к столу.

— Ты сам говорил, что все рапорты изъяли.

— Так значилось в документах.

— А личные записи? Черновики? Копии, которые могли остаться у его помощников?

— Мы не можем исключить, что что-то сохранилось.

Она медленно кивнула.

Вот теперь угроза приобрела совсем другой смысл.

Поддельный крапивный атлас был неприятностью.

Возможная кража технологии — серьёзной проблемой.

Но если кто-то получил доступ к исследованиям Торндорна, речь могла идти уже не только о бизнесе.

Юлия помнила взгляд профессора. Помнила его фанатичную уверенность, когда он говорил о хронологических нарушениях, механике и словах, которым ещё не существовало места в английском языке.

Он не знал всей правды.

Но подошёл к ней опасно близко.