Одна ночь и ничего больше

— А что ты подразумеваешь под «гештальтом»? — тут же влезает мой неугомонный младший брат.

Вика смотрит на него ТАКИМ взглядом, что он аж ахает. Делает шаг назад, изображает кисейную барышню, облокачивается на стол и начинает обмахиваться папкой как веером.

— Ой, всё… — шепчет он, изображая полуобморок.

— Че? — так и не найдя подходящих слов возмущения, спрашиваю я.

— Алекс, ты ей нравился в школе. Ты на неё внимания не обращал. А теперь обратил, — продолжает Вика, методично забивая гвозди. В мой гроб.

— На этом вся история.

— Ты сейчас прикалываешься, что ли?

— А ты бы хотел продолжения?

— Ясен хрен, хотел! — взрываюсь я. — На кой я вообще к вам приперся в этот грёбаный снегопад? Полюбоваться на твой офис? Я пришёл её увидеть, если что!

Вика издаёт что-то среднее между мурчанием и довольным мычанием. Наклоняет голову вбок. Смотрит так масляно, что мне самому хочется растечься под этим взглядом лужей.

Как снеговику под апрельским солнцем.

— Подожди-ка. Твоя подруга соблазнила моего брата и послала его ко всем чертям после этого? — как бы уточняет Даня.

Ни хрена он не уточняет. Он всё давно понял. Просто грех не постебаться.

Такого шикарного повода у него ещё не было.

Меня никогда не бросали. Вообще. Даже в начальной школе.

— Не злись на нее? — муркнула Вика.

Клянусь, если они сейчас начнут целоваться, я пойду домой через окно. С четвертого этажа прямо в сугроб. Достали…

— Да, наоборот. Моему братцу уже давно пора по кумполу постучать, — хохотнул он и чмокнул ее в нос.

Я закрываю глаза. Медленно выдыхаю.

Вот за что мне это, а?

— Так, я понял. Вы все рады, что меня отшили. Нормально, ожидаемо. Телефон-то ее дайте, — говорю максимально спокойно.

Вика качает головой.

— Она на тебя злится.

И снова. Опаньки. Это с какого, простите, перепугу?

Что именно ей не понравилось — хотелось бы уточнить для протокола.

Когда в двух оргазмах подряд складывалась в моих руках?

Или когда чуть не кончила, когда мой член языком насиловала?

Или, когда…

Стоп. Тормоз для воспоминаний. Иначе моего интереса к этой девушке уже не скроешь под брюками.

— Ты правда не помнишь, что у вас было на выпускном в школе? — смотрит на меня хитрым взглядом.

— На настоящем выпускном я был бухой настолько, что даже не понимал, с кем и о чем говорю, — почти ору я.

Вика смотрит удивленно. А брат снова кивает.

— Я тебе рассказывал, что у него тогда был тяжелый период.

— Ага, брат вешаться собирался, потому что его некая девочка кинула, — прошипел почти.

Не могу сдержаться.

Все проблемы, оказывается, из-за этого. Вот кто во всем виноват.

И в том, что я теперь спать в своем доме не могу. Потому что он весь пропах безумным сексом с охрененной любовницей.

Даже не отследил, что Вика развернулась лицом к брату и погладила его по щеке.

— Данечка, мой, прости меня, — прошептала.

Он поймал ртом ее руку. Облизал палец.

— Так, всё, — резко вмешиваюсь.

— Хватит его жалеть. Я, между прочим, новая жертва вашего расставания.

Теперь по регламенту жалеть надо меня.

Пытаюсь пошутить.

Выходит хреново.

Потому что ни черта не смешно.

А эти двое смотрят друг на друга так, будто меня в комнате вообще нет. Как будто я тут — лишний предмет интерьера. Тумбочка. Или фикус. Стою, листьями шуршу, а смысл моего существования никого особо не волнует.

Ясно.

Ни хрена мне здесь не узнать. Вообще ни хренасеньки.

Разворачиваюсь. Два шага к двери.

— Алекс, ты был пьян, но ты ведь все помнишь? И ты ее сразу узнал? — кидает мне Вика вопрос прямо в спину.

А кажется, что кинула нож. Небольшой, но прямо под лопатку. Воткнулся. Больно.

Разворачиваюсь медленно. А она смотрит на меня не моргая.

Умная.Зараза. Только прикидывается такой милашкой. На самом деле, хрен, что от нее скроешь.

Молчу. А она улыбается. И говорит, будто бы между делом.

— Она ходит в Майнд-фитнес на Петроградке к восьми по вторникам, четвергам и субботам.

Ну, наконец-то. Хоть какой-то толк от этой моей экскурсии.

Мне как раз срочно надо позаниматься…А уж мотивация у меня теперь — железобетонная.

Глава 14

Pov Алекс

Тачка остановилась у входа в клуб, я выскочил на улицу. Почти вприпрыжку пробежал до администратора. Гостевой браслет уже готов. Когда ты знаешь кому звонить, все в жизни делается очень быстро.

— Александр Юрьевич, приятно встретится с вами лично, — управляющий здоровается со мной за руку.

Молодец, парень. Приветствуешь — вроде бы формально, но внутри видно, что про меня доложили.

Быстро переодеваюсь, спускаюсь в тренажерку, останавливаюсь у турникетов. Быстрый сканер.

Нашел. Уперся в нее взглядом. Приседает с весом.

Ещё бы. Такую попу просто так не сделаешь. Это не удача и не генетика — это дисциплина, пот и упрямство. Много приседаний. Очень много.

А я ведь помню. Ту девчонку в растянутой толстовке. Круглые щёки, лишние килограммы, этот неловкий смех, когда кто-то случайно обращал на неё внимание.

А сейчас…

Сейчас передо мной стоит женщина, которая буквально вылепила себя заново.

Каждая линия тела — результат. Каждый изгиб — часы, проведенные в зале. Каждое движение — упрямство, которое однажды победило всё остальное.

Любуюсь. Открыто. И мне плевать, как это выглядит со стороны.

Ну потому что реально красотка. И дело, как вы понимаете, даже не во внешности. В упорстве. В умении сделать себя. Вложиться по полной и получить такой офигенный результат.

Именно такой, от которого у половины этого зала уже топорщатся брюки в правильном месте.

Она заканчивает подход. Медленно выпрямляется. Подергивает плечом. Чувствует, что на нее смотрят.

Но делает вид, что не замечает. Как бы не так.

Я подхожу ближе. Голос звучит ровно, почти профессионально:

— Ты не совсем правильно делаешь это упражнение.

Она замирает на секунду. Я знаю этот момент. Момент, когда человек решает — игнорировать или развернуться в твою сторону.

Она выбирает второе.

Вскидывает голову.

Сдувает со лба выбившийся из конского хвоста локон — жест нервный, но красивый.

Смотрит прямо на меня.

— Ты у нас и в этом эксперт?

— А в чём ещё ты считаешь меня экспертом? — протягиваю с ленивой ухмылкой.

Молчит.

— О, неужели ты снова о сексе? — облизываюсь почти демонстративно.

Взгляд цепляется за грудь — дыхание у нее сбилось, грудная клетка поднимается чаще. Контроль — штука относительная.

Она краснеет. Совсем чуть‑чуть. Но я вижу.

Вытягивается в полный рост. Относит гирю на место. Идет к тренажерам на бедра.

Таким, на которых надо раздвигать ноги под ритмичную музыку. Ну, ладно, музыка необязательна. Но ноги раздвигать надо.

Я провожаю взглядом. Растяжка неплохая. Техника терпимая. Вес — смех.

Маловато. Так себя жалеют те, кто-либо не знает, на что способен, либо боится.

Подхожу. Останавливаю тренажёр. Молча добавляю десять килограмм.

— Вот так попробуй. У тебя почти нет сопротивления, а значит, и толку, — говорю спокойно.

— Ты претендуешь на роль моего тренера?

Приподнимаю брови. А у тебя есть тренер? И кто же, интересно.

Надеюсь, что девушка. Потому что мужика прибью.

Ответ приходит сам. Бородатый качок материализуется сбоку. Наклоняется к ней, целует в щёку — собственнически, показательно.

— Этот парень тебе мешает? — косится на меня.

Ну здравствуй. Нашёлся.

— Да, претендует на твое место, — отвечает она честно.

Так тебе, Алекс. Получай по наглой физиономии.

Разбирайся с моим качком-тренером.

Ну что же. Мне не впервой.

— Приседает неправильно твоя ученица, — говорю спокойно, — следи за этим. А то чревато проблемами по-женски.

— Я разберусь без советов, — шипит в мою сторону качок.

Пожимаю плечами, иду в сторону выхода.

Уйду? Да, как бы не так.

Она меня слишком плохо знает.

Да, я немного долбанутый. Пусть думают, что я просто богатый придурок. А что обычно делают такие, как я? Правильно. Идут жаловаться мамочке.

Через пару минут вместе со мной в зал спускается управляющий и намеренно громко говорит.

— Александр Юрьевич, простите нашего сотрудника за грубость, мы проведем с ним беседу.

Правильно. Четко и громко. Так чтобы и парень, и его ученица слышали.

Молодец.

Мысленно вешаю ему звездочку на грудь.

Серебряную.

С возможностью апгрейда до премии.

— И квалификацию его проверьте, а то он девушке здоровье угробит. Детей потом рожать не сможет, — также громко говорю я.

И физически чувствую, как у бородача напрягается спина. А она впивается в меня взглядом.

Посылаю ей воздушный поцелуй. Медленно. Нагло.

Да, дорогая. Меня это волнует. С недавних пор.

Потому что, возможно, тебе придется рожать моих детей. И подпортить здоровье неправильными тренировками, я не дам.

Управляющий идет в сторону бородача, а она ко мне.

— И с каких же пор ты у нас Александр Юрьевич? — спрашивает строго.

Этот голос…

Он не про любопытство.

Он про наезд.

— А ты как думала меня зовут? Алекс-придурок? Или, может, Алекс‑красавчик?

Жду улыбку. Не дожидаюсь.

Ну, что за манеры? Я, вообще-то, шутить тут пытаюсь.

— Он здесь уже пять лет работает.

— А у меня есть привилегии в фитнес-клубах, — говорю твердо.

Не хвастаясь. Просто констатирую факт. У меня во многих местах есть привилегии, но ей пока об этом знать необязательно.

— И если я говорю, что вес маленький — он маленький.

Пауза.

— А если я говорю, что тебе нельзя так приседать — значит, нельзя.

Еще пауза. Напряжение между нами — как трос. Натянутый. Звенящий.

— А ты, похоже, привык, что тебе все можно? — тихо спрашивает она.

Вот.

Вот теперь интересно. Я чуть наклоняюсь ближе. Нарушаю дистанцию. Осознанно.

— Нет. Я привык, что я отвечаю за то, что мне важно.

Подхожу к штанге и поднимаю её над головой. Легко. Как будто это не упражнение, а продолжение разговора.

Мышцы под майкой напряжены, кожа ощущает каждое сокращение.

И её взгляд — тоже ощущается кожей.

Она смотрит прямо на мой торс. Уперлась глазами. Так же, как я минуту назад смотрел на неё.

Я давно это заметил: женщины любят бросать косые взгляды именно в такие моменты.

Когда тело работает, а не позирует. Когда есть сила, движение и контроль. Почему — хрен знает. Но эффект неизменен. Всегда работает.

— И с чем же связаны твои… привилегии? — уточняет она, не поднимая глаз.

— С тем, что я красивый, наверное.

Она фыркает. Но взгляд от моей груди так и не отводит.

— Красивых тут много, — наконец бросает она.

— А таких, как я, нет, — шепчу.

Выпрямляюсь и добавляю уже деловым тоном:

— Если хочешь поставить технику тренировок — обращайся.

— Спасибо, у меня есть тренер, — отрезает она.

— Уже нет. Его отстранили от тренировок с тобой, — улыбаясь краем губ.

Она резко вскидывает голову. В них — возмущение, злость… и что-то ещё. Очень живое.

Возможно, она как раз сейчас рассуждает о том, может ли женщина грязно материться. И решает, что не может.

Но я на сегодня свое дело сделал. Пристраиваю штангу на место. Разворачиваюсь и иду в сторону турникетов, не оборачиваясь на нее.

Сегодня не до тренировки.

Слишком много отвлекающих факторов.

Она догоняет меня уже у выхода.

Быстро. Решительно.

Ладонь ложится на электронный считыватель, перекрывая доступ к открытию двери. Будто этим жестом она может остановить не только электронику… но и меня.

Смотрю на неё сверху вниз.

— Как ты посмел? — говорит просто.

— Не злись. Все, что ни делается, все к лучшему. Зато теперь я в полном твоём распоряжении.

Наклонился ближе. Так, чтобы следующие слова слышала только она.

— Причём не только для спортивных тренировок. Любые активности. Ты только скажи.

Она не отступила. Только прищурилась.

— Зачем тебе это? Как ты вообще узнал, что я хожу в этот зал.

— Угадал.

— Вика проболталась, — говорит тихо.

Потом замолкает. Будто пытаются втиснуть меня в какой-то «правильный» шаблон.

Ха. Фиаско.

— Алекс, все, что произошло было ошибкой. Давай на этом закончим, пожалуйста.

— Не-а. Я бы еще пару раз так ошибся. Мне понравилось, — не смог быть серьезным.

Правда, не могу. Удивительная она.

И нереально желанная. В этом топе спортивном, который грудь подчеркивает. В легинсах, которые задницу облепили.

С хвостом на голове. Который, как бы предназначен, чтобы ничего не мешало во время…

Блях, Алекс. Тормози. Что с тобой вообще такое?

— Ты теперь будешь везде в моей жизни? — спрашивает спокойно, выводя меня из мира фантазий.

Хороший вопрос. Правильный. Я осторожно взял её руку. Убрал ее от экрана турникета.

Поднес браслет. Дверь открылась.

Я вышел, сделал шаг — и только потом обернулся.

— Ты всё верно понимаешь.

Она поморщилась. Едва заметно.

— И кстати, тебе еще не звонили из клиники? Завтра. Девять утра. У тебя очень интересный клиент.

Она прикрыла глаза.

На секунду.

А я хотел сказать ещё что-то.

Много чего хотел. И не только сказать.

Но промолчал.

Не всё сразу.

Постепенно.

Пусть девочка узнаёт меня шаг за шагом.

Глава 15

Pov Алекс

Петроградка всегда действует на меня странно. Слишком много интеллигентных фасадов. Слишком мало парковок.

И ощущение, что если свернешь не туда — окажешься на квартирнике с виолончелью и экзистенциальным кризисом.

— Тебя ждать или могу позавтракать сгонять? — спрашивает водитель.

Я прикидываю в уме: час консультация, ещё минут пятнадцать — на то, чтобы с ней поспорить. Это если без сюрпризов. А сюрпризы я, как правило, люблю.

— Часа полтора у тебя есть, — отвечаю.

Он хмыкает — то ли довольно, то ли не очень. По понедельникам я обычно не встаю раньше одиннадцати. Значит, и он тоже. Сегодня ему пришлось подняться в семь. Мне — в восемь. Зевнули почти синхронно.

Но ни слова против он не сказал. Хотя морду, конечно, скорчил — недовольную, как положено. Логично. Ноль осуждения.

Хороший водитель. Под меня подстраивается, но и о себе не забывает. Такой баланс меня полностью устраивает. Не люблю, когда передо мной стелются.

Я ему не хозяин. Любая работа ценна.

А если совсем честно — я считаю его своим личным ангелом-хранителем. Я машину водить не могу, он — может. И кто из нас круче?

Выхожу на улицу, прохожу метров десять до ступеней, нажимаю на звоночек. Две секунды — короткий писк, и дверь открывается.

Девушка за стойкой посмотрела с интересом. Таким… профессионально-непрофессиональным.

Даже не смогла попросить меня надеть бахилы. Ну, как это обычно бывает в поликлини