Между Пешкой и демоном

– Ну что, Анна. – прошептала я себе под нос, направляясь к зеркалу. – Посмотрим, умеют ли монстры играть в свидания.

Глава 15

Вечерний Лондон встретил нас мелкой, почти невесомой изморосью. В свете газовых фонарей она казалась хрустальной пылью, тающей на одежде. Никакого пафоса, никакой магии – на мне были джинсы и теплый свитер, а Дэн сменил свой пугающий облик на простое темное пальто. Если бы не этот его слишком уверенный, хищный взгляд, его можно было принять за простого отдыхающего.

Мы осели в старом пабе «The Anchor» на самом берегу Темзы. Внутри было тесно, шумно и пахло настоящим Лондоном: темным элем, жареным солодом и старым деревом.

– Ну и как тебе? – Дэн усмехнулся, пододвигая ко мне тарелку с золотистой рыбой и горой картошки. – Это вкуснее, чем глотать пыль в Лабиринте?

Я впилась зубами в горячий кляр, и мне показалось, что я в раю.

– Это божественно. Ты даже представить не можешь. После двух дней сна и той бетонной крошки на зубах… кажется, я готова продать душу еще раз за вторую порцию.

– Осторожнее с желаниями, Анна, я ведь могу принять это за официальную сделку. – он откинулся на спинку стула, лениво попивая густой стаут. – Хотя сегодня я в хорошем настроении. Наслаждайся. На нас сейчас никто не смотрит. Мы здесь просто пара туристов.

– Просто пара? – я язвительно прищурилась, отправляя в рот ломтик картофеля. – Демон-манипулятор и его вложение в джинсах. Идеальное свидание.

– В этом городе это называют «эксцентричностью». – Дэн рассмеялся, и этот смех в шуме паба звучал на удивление по-человечески.

Когда мы вышли на набережную, шум голосов сменился мерным гулом города и плеском темной воды Темзы. Мы шли вдоль парапета, и прохладный ветер приятно холодил лицо после душного бара.

– Слушай… – я нарушила молчание, глядя на то, как огни Сити отражаются в реке, размываясь в длинные золотые мечи. – Расскажи хоть что-то о себе. Ну, без этих пафосных легенд. Чем ты занимаешься, когда не мучаешь людей в Лабиринтах?

Дэн остановился, глядя на проплывающий мимо катер. – Да тем же, чем и все. Наблюдаю. Пытаюсь не скучать. Изнанка – место довольно однообразное, Анна. Там нет этих запахов, нет этого ветра. Там всё – лишь отражение ваших страхов. А здесь… здесь всё по-настоящему.

– Тебе нравится наш мир? – я подошла ближе, заглядывая ему в лицо.

– Мне нравится его непредсказуемость. Вот ты, например… – он повернулся ко мне, и в его глазах блеснул лукавый огонек. – Я думал, ты будешь плакать весь вечер, а ты умяла фиш-энд-чипс за троих и теперь допрашиваешь меня, как прокурор. Это забавно.

– Я просто пытаюсь понять, с кем я провожу этот месяц. – я засунула руки в карманы. – Ты ведь не просто так выбрал именно меня, а не Лизу, на пример?

– В Лизе было слишком много пафоса и слишком мало жизни. А ты… ты была настоящей. Злой, уставшей и очень колючей. Это бодрит. – он сократил расстояние между нами, и я почувствовала его привычный жар. – Знаешь, в Изнанке всё подчинено правилам. А ты – это одна сплошная ошибка в расчетах. И мне это нравится.

Я покачала главой, скрывая невольную улыбку:

– Ты неисправим. Даже на свидании умудряешься выдавать сомнительные комплименты.

– Я стараюсь. – он вдруг осторожно, почти невесомо коснулся моей щеки кончиками пальцев. – Давай договоримся: в этом месяце мы не будем говорить о смерти. Только о том, какой джин в Лондоне самый лучший, и почему ты так смешно хмуришься, когда о чем-то думаешь.

Его пальцы были горячими, и от этого прикосновения по моей коже пробежала волна, которая не имела ничего общего с магией. Я накрыла его ладонь своей, и на мгновение тишина между нами стала такой уютной, что я забыла о Лабиринте, Игре и демонах.

– Третье правило обещаешь? – тихо спросила я.

Дэн притянул меня ближе, укрывая от ветра полой своего пальто.

– Третье правило Кодекса: О Тишине за Гранью. Оно гласит, что слова – это лишь шум, предназначенный для толпы. Истинные союзы заключаются в молчании. Когда ты перестаешь бояться тишины рядом с кем-то – ты перестаешь быть для него чужим.

Я прижалась ухом к его груди, слушая его сердце. Оно билось. Сильно и ритмично.

– Ну что же, Даниэль… – пробормотала я, закрывая глаза. – Посмотрим, как долго мы сможем молчать.

– Ты слишком много думаешь, Анна. – прошептал он, и его голос прозвучал так низко, что завибрировал у меня в позвоночнике.

Он начал наклоняться. Я поняла, что сейчас произойдет, и внутри всё сжалось в тугой, панический узел.

– Нет, Дэн… не надо. – я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Это было безумие. Он мой Господин, мой мучитель, демон, который разрушил мою жизнь. Поцеловать его – значит признать поражение. – Мы так не договаривались.

Но он даже не шелохнулся. Его тело было как гранитная скала – холодное снаружи и пылающее изнутри. Из него словно вырвалась невидимая волна силы, пригвоздившая меня к парапету. Дэн перехватил мои запястья одной рукой, заводя их мне за спину, и властно притянул меня к себе.

– Ты сама этого хочешь. Твоё сердце колотится о мои ладони так, что заглушает шум реки. – выдохнул он мне в самые губы.

И он поцеловал меня.

Сначала это было почти столкновение – жесткое, требовательное, на грани грубости. Его губы накрыли мои с такой силой, что я почувствовала металлический привкус разбитой в лабиринте губы. Я дернулась, пытаясь отвернуться, зажмурилась, отталкиваясь от него всем телом. В голове пульсировала одна мысль: «Нельзя! Это ловушка!».

Но Дэн не отпускал. Его поцелуй внезапно изменился. Яростный напор сменился невыносимой, томительной нежностью, которая была еще опаснее силы. Он словно пробовал меня на вкус, медленно и глубоко, выпивая мое сопротивление по капле. Его губы были мягкими и горячими, они пахли темным элем и ночным Лондоном.

Я продержалась еще несколько секунд. Мои пальцы, до этого сжатые в кулаки, начали медленно разжиматься. Сопротивление таяло, как лед под струей кипятка. Я почувствовала, как по телу прошла судорога, и я… сдалась.

Мой судорожный вздох утонул в его поцелуе. Я перестала бороться и ответила ему – жадно, отчаянно, с той же яростью, с которой сражалась в Лабиринте. Это было похоже на падение в бездну, где нет ни Изнанки, ни людей, ни правил. Было только ощущение его языка, дразнящего и властного, жар его дыхания и то, как его свободная рука запуталась в моих волосах на затылке, прижимая еще крепче.

В этом поцелуе было всё: моя ненависть к нему, мой страх перед будущим и та странная, болезненная благодарность за то, что он не дал мне замерзнуть и утонуть. Мои чувства перемешались, превращаясь в пожар, который выжигал из мыслей всё лишнее. Я буквально вросла в него, чувствуя, как Нить на моем запястье сияет так ярко, что жар от нее пронзает всё плечо.

Когда он наконец отстранился, я не смогла открыть глаза сразу. Голова кружилась, а ноги стали ватными. Весь мир вокруг – мост, река, далекие гудки машин – казался нереальным.

Дэн тяжело дышал, его лоб упирался в мой. Я чувствовала, как его пальцы всё еще дрожат в моих волосах.

– Ну вот… – его голос был хриплым и лишенным привычной насмешки. – Теперь ты знаешь, как звучит тишина на самом деле.

Я открыла глаза и увидела его зрачки – бездонные, в которых на мгновение отразился не демон, а кто-то… кто-то, кто тоже очень долго был одинок.

– Я всё еще тебя ненавижу… – прошептала я, хотя мои губы горели от его поцелуя, а сердце требовало продолжения.

– Отлично. – Дэн слабо улыбнулся и снова спрятал лицо в моих волосах. – Ненависть – отличное топливо. Главное не дай ему погаснуть до утра.

Глава 16

Ночь в лондонском отеле была наполнена шорохом дождя за окном и гнетущей, звенящей пустотой внутри номера. Я лежала в огромной кровати, завернувшись в прохладные накрахмаленные простыни, и слушала оглушительный стук собственного сердца. После того поцелуя на набережной всё во мне перевернулось. Губы до сих пор горели, а кожа на затылке, там, где он сжимал мои волосы, покалывала от фантомного жара его пальцев.