Досье Ходжсона, или Тени над Адьяром

– Спешишь куда-то, Ходжсон? – с недовольным выражением лица спросила Клара Олдман, одна из самых опытных сотрудниц издательства. Она работала здесь почти с основания газеты и знала обо всех всё. Когда профессор Роджерс привёл сюда Ричарда, авторитет её сильно пошатнулся, поэтому ждать хорошего отношения от неё не приходилось.

– Да, Клара, сегодня я покидаю тебя, – с наигранным расстройством ответил Ричард. – Неужели ты могла забыть о моей командировке в Индию?

– Ах, да! Твоя командировка! Все только это и обсуждают.

– Так уж и все, дорогая?

– Да, Ходжсон, все в недоумении, почему же едешь именно ты?!

– Может, потому что я – лучший? – засмеялся Ричард.

– А, может, потому что ты – племянник Роджерса? – не отставала от него девушка.

– Ты же знаешь, что это не так! – Ходжсон не реагировал на провокации и оставался совершенно спокойным. – Прекрати злиться. От злости на твоём милом носике, который ты всюду суёшь, появляются морщинки!

– Да пошёл ты, Ходжсон!

Смеясь, молодой человек направился к выходу.

– Счастливо оставаться!

– Убирайся к чёрту!

На улице ветер гнал по мостовой обрывки газет. Один из листов прилип к ботинку. Смахнув его, словно назойливую муху, Ходжсон поспешил в сторону порта. Впереди его ждало долгое, почти трехнедельное путешествие индийский Мадрас на современном лайнере «Гвалиор», принадлежащем Peninsular&Oriental.

В голове царил хаос. Мысли уносили в далекое детство.

Ричард вспомнил, как впервые вошел в дом профессора. Это было старое здание в престижном пригороде Лондона, с высокими потолками и большой библиотекой, полной пыльных книг. Каждый уголок здесь хранил свои тайны, а запах напоминал о том, что мир полон знаний и загадок. Профессор часто проводил время за чтением и написанием статей, оставляя Ричарда наедине с самим собой. И тогда ребёнок мечтал о друзьях-мальчишках, с которыми можно было бы носиться по улице, играть в пиратов и безобразничать, а не сидеть в запертой за огромными тяжелыми дверьми библиотеке. Будучи окружённым слугами и гувернантками, он чувствовал себя одиноким.

Став старше, Ричард начал сбегать из дома на прогулки по окрестностям. Он бродил по полям с высокими травами или сидел у реки, ловя рыбу или просто наблюдая за облаками. Эти моменты были для него настоящим спасением – так он чувствовал себя свободным и счастливым.

Когда его отправили на учебу в Хэрроу, жизнь сильно изменилась. Здесь он повстречал таких же, как он, одиноких мальчишек, окружённых невниманием родителей и бесконечными ожиданиями наставников. У каждого была своя история и своя правда. Здесь были получены первые уроки дружбы и предательства.

После окончания школы, вернувшись к обычной жизни, Ричард уже больше не вернулся к своему одиночеству. Общение стало для него лучшим лекарством от хандры. Он любил изучать людей и слушать их истории. Поэтому, когда профессор предложил ему попробовать себя в качестве журналиста в издательстве «Века», он с удовольствием окунулся в работу с головой. Расследования и написание статей требовали тщательного и щепетильного изучения различных тем, чему молодой человек был обучен с раннего детства.

Ричард решительным шагом ступил на брусчатую мостовую портовой площади. Вдали виднелся белый океанский лайнер размером с несколько хороших домов. Внутри что-то предательски защекотало. Детский страх перед неизвестностью и ожидание чего-то волшебного смешались внутри в головокружительный коктейль. Сердце колотилось от волнения.

Пристань кипела, словно потревоженный муравейник. Носильщики в потрепанных жилетах заносили на борт парохода сундуки и чемоданы с маркировкой «Первый класс». Пассажиры, хозяева этого багажа, заходили на борт по отдельному трапу, устланному алым ковром. Дамы в шелках и кринолинах прикрывались от лучей солнца кружевными зонтиками. Их кавалеры в твидовых дорожных костюмах послушно вышагивали рядом. Лакеи в ливреях с гербом судоходной компании принимали у них ручные саквояжи и провожали в каюты на верхних палубах.

Пассажиры второго класса, к коим относился и Ходжсон, заходили по своему, более скромному, но чистому и внушающему доверие трапу в каюты, расположенные в средней части корабля. Среди попутчиков сразу бросалась в глаза семья пастора, направляющаяся в далекую Индию, вероятно, с миссионерской целью. Дети патера старались вырваться из под контроля матери, спеша начать изучение нового пространства. Однако воспитание и приличия требовали выдержать небольшую паузу перед началом активной части этой операции, а потому мать строгим взглядом усмиряла сорванцов, указывая им на места рядом с собой.

У дальнего конца пристани толпились эмигранты из Ирландии, рабочие и бедняки. Собрав последние гроши на билет третьего класса, эти ребята искренне верили, что в Индии их ждёт удача, но шнырявшие между ног корабельные крысы будто смеялись над их надеждами.

Капитан в синем кителе с золотой вышивкой курил трубку, стоя на мостике и наблюдая за царящим вокруг оживлением. Гудок парохода прорвал воздух, и стая чаек взметнулась с мачт. «Гвалиор» дрогнул, выпустив клубы пара.

Пробиваясь сквозь дымчатое небо, солнце бросало блики на медные иллюминаторы. Лайнер, словно огромный железный зверь выдвинулся из порта, не спеша направляясь из Лондона в сторону Мадраса.