Дочь Байкала

– Дочь, привет! Я отвезу тебя в аэропорт. Надо немного поболтать по дороге.

– Через полчаса буду готова.

Сборы заняли чуть больше двадцати минут. Надев удобные кроссовки, Алена подошла к двери, остановилась у зеркала, чтобы поправить капюшон спортивного костюма. На этажерке рядом с дверью лежал черный рюкзак, в который она положила наушники, рабочую папку с документами и книгу. Чемодан со всем необходимым стоял собранным ещё со вчерашнего дня. С легкой улыбкой на лице Алена вышла из дома.

Как всегда пунктуальный, папа уже стоял припаркованный напротив самого входа. Увидев дочь, он вышел открыть дверь и забросить чемодан в багажник.

– Ты как всегда прекрасна! Даже в этом своём походном наряде, – папа улыбнулся своей широкой улыбкой. – Садись вперёд! Сегодня можно.

Оба засмеялись. Лишь им одним была понятна эта шутка про место пассажира рядом с водителем. Естественно, это было место мамы. И никто не имел права на него садиться. Только если она этого не видела. Все просто.

Алена пристегнула ремень, и они тронули в сторону Шереметьево. День клонился к закату, а значит ехать предстояло по плотным пробкам из возвращающихся с работы жителей пригородов. Пролетающие по встречке машины светили фарами, создавая яркие пятна на стекле, так что город казался чем-то совершенно фантастическим. Пробки, привычные для Москвы, растянулись вдоль проспектов, и время замедлило свой бег.

Алена наслаждалась атмосферой большого города. Она смотрела на мерцающие рекламные щиты вдалеке, на красивые здания с подсветкой, которые оживали в сумерках. Блестящие купола храмов, высотки сталинского ампира и современные офисные центры образовывали неповторимую городскую картинку.

– Ты хотел рассказать мне что-то, пап? – начала Алена, видя, что папа никак не решится начать разговор.

– Да, – папа вздохнул, видно, что ему сложно давалась вся эта история с болтовней, – да. Если честно, я был не готов… не думал, что это произойдёт именно так…

– Пап! Давай ближе к делу! – Алена старалась поддержать отца и вести разговор в непринужденном настроении. – У нас с тобой в дороге час-полтора от силы.

– Да, ты права!

Отец сделал глубокий вдох и на входе выпалил:

– Ты знаешь, что я всегда тебя защищал, и мне бы хотелось, чтобы ты меня поняла.

– Конечно, я это знаю, пап! Ты у меня, вообще, самый лучший, – Алена погладила папу по руке и улыбнулась.

– Помнишь, как мы уехали из Иркутска? – продолжил он, уже более решительно и смело. – Вся эта суматоха, когда мама решила, что нам нужно срочно все бросить и улететь в Москву.

– Да, я помню. Но это было так давно. Я думала это было из-за мамы.

– Нет, дочь, не из-за мамы, – папа тяжело вздохнул. – Из-за тебя.

– Я не пониманию, пап, – Алена была напугана, по спине её пробежал лёд.

– Ты знаешь, дочка, что вокруг много злых и корыстных людей. Когда твоя бабушка, шаманка Дари, отказалась сотрудничать с ними, она решили бить по слабому месту. Они начали вести охоту за тобой.

– Моя бабушка была шаманкой? – девушка с изумлением глядела на отца.

– Да. Ну, а когда они прознали, что ты родилась с шаманской отметиной, их методы стали смертельно опасными.

– Шаманская отметина? Это мое родимое пятно?

– Ну, да. Настоящий шаман рождается с пятном на теле: на спине или ногах. Считается, что при рождении на свет шамана духи провожают его в этот мир шлепком по спине или помогают родиться, потягивая его за ноги, – Алена молча слушала отца, было ясно, что это только начало. – Тогда на байкальской земле после советского забвения очень активно возрождался шаманизм. И очень многие смекнули, что на этом можно делать большие деньги. Эти «новые шаманы» с выдуманными родословными и списком мнимых достижений стали объединяться в общины. С каждым днём их становилось все больше.

Машина остановилась в общем потоке. Кто-то резко пытался перестроиться из одного ряда в другой, раздражительно гудел и заряжал весь поток энергией нетерпения. Алена молча смотрела на отца. Тот был сосредоточен и серьёзен. Таким Алена видела его впервые.

– Твоя бабушка – шаманка Дари. Весть о ней, как о сильной целительнице и прорицательнице, задолго до времён перестройки разнеслась по сибирской земле. И никому, кто приходил к ней с чистым сердцем за помощью или советом, она не отказывала. Но были и другие. Те, кто видел в её даре возможность загрести ещё больше денег. Те самые – «новые». Она отказалась работать на них. И, оскорбленная, выгнала из своего дома.

– Пап, это всё звучит, будто страшная сказка.

– Страшная сказка, дочь, началась потом. Слухи об этой истории поползли по миру, репутация новоявленных знахарей сильно пошатнулась. Отчего их злость на шаманку только окрепла. А в те годы принято было решать проблемы радикально. Нет человека – нет проблем. Но добраться до Дари было не так просто. Её защищали духи предков… – папа сделал паузу, посмотрел на дочь. – Не добравшись до неё, они решили действовать по-другому. Их целью стала ты. Девочка с шаманской отметиной.

– Но я же была ребёнком?

– Тем проще им было до тебя добраться. Они искали тебя. И находили. Каждый раз нам удавалось вырвать тебя из их цепких лап. Но ты взрослела, и силы твои стали проявляться. Ночами ты начала ходить, а днём, играя с другими детьми, могла замереть и сидеть так неподвижно несколько минут.

– Я ничего не помню…

– Однажды мы отвезли тебя к бабушке. Тебе очень нравилось бывать у неё, – воспоминания вызвали у папы ласковую улыбку. – Мы иногда оставляли вас одних. Той ночью дом Дари подожгли. Чудом вас спасли местные. Вытащили из полыхающей избы еле живыми… Мы с мамой не могли больше позволять тебе быть мишенью. Мы решили, что лучше будет разорвать все связи с прошлым и уехать. И, взяв только самое необходимое, убежали сюда.

– Но почему ты никогда не говорил мне об этом? – удивлённо спросила Алёна.

– Я хотел защитить тебя. Не хотел, чтобы страх портил твою жизнь. Ты заслужила спокойно расти, без этих мрачных воспоминаний.

– И всё-таки… – Алена выжидающе смотрела на отца. – А если бы я сейчас не летела в Иркутск? Сколько вы собирались скрывать от меня правду?

– Мы думали, что, спрятав тебя, сможем удалить эти воспоминания из твоей жизни. Чтобы ты не чувствовала нависающую над тобой угрозу.

– Но я не чувствую, что мне что-то угрожает.

– Я надеюсь, что так и есть. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.

– Я понимаю, пап.

– Знаю, дочка. Помни, что старые тени иногда возвращаются. Если ты вдруг ощутишь что-то странное или захочешь поговорить – звони мне. Всегда.

– Хорошо, я обещаю.

В Алёне впервые проснулось что-то новое. Ей было важно знать правду. Она медленно выдохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Но её мир, выстроенный на логике и фактах, уже дал трещину.

– Пап, а что с бабушкой? Она жива?

– Мы не знаем, – он резко качнул головой. – После нашего отъезда связь оборвалась. Мы боялись её искать, а она, наверное, берегла нас. Но теперь… – он посмотрел на дочь, и в его глазах читалась бездна отцовского страха, – теперь ты едешь туда. И я должен был тебя предупредить. Эти люди, враги Дари, они не исчезли. Они всё ещё там. И за эти годы они стали только сильнее.

– Почему-то я совсем не боюсь их, пап! – Алена улыбнулась.

Оставшуюся часть дороги ехали в тишине. Поток машин стал меньше и их автомобиль мчал по свободному шоссе. Когда они подъехали к аэропорту, до вылета оставалась пара часов. Остановились у самого входа в терминал. Папа открыл бардачок и достал оттуда какую-то безделушку.

– Вот, возьми! – он протянул Алёне что-то, похожее на детскую игрушку.

На старой потемневшей веревочке, украшенной металлическими маленькими бусинками, крепился деревянный шарик, размером больше других, но тоже совсем не большой. Бусина эта была испещрена глубокими бороздками, потемневшими от времени, и образующими рисунок. При более детальном рассмотрении рисунок образовывал лицо.

– Это оберег, который когда-то вы смастерили с бабушкой. Когда ты была ещё совсем крохой. Говорят, что он охраняет и защищает от злых духов. При виде лица шамана, а если ты всмотришься, то увидишь именно его, они пугаются и не подходят к его хозяину близко. Все эти годы я хранил этот талисман у себя. Но теперь, кажется, самое время вернуть его настоящему хозяину.

– Папа, спасибо! – Алена взяла амулет и надела его себе на шею. – Надеюсь, мне не пригодится его защита.

– Пожалуйста, будь осторожна! – сказал папа на прощание. – Я тебя очень люблю!

– Вы с мамой не успеете соскучиться, как я уже вернусь! Обещаю!

Алена поцеловала папу в щеку, крепко его обняла и, взяв чемодан, слилась с общим потоком людей, направляющихся в сторону входа в аэропорт.

Глава 2. «Тени прошлого»

Какие разные здесь были люди. И одинокие бизнесмены, спешащие поскорее пройти контроль и уединиться в VIP-зале; и семьи с детьми, выезжающими на отдых в надежде сменить обстановку и настроение; и работяги-гастарбайтеры, закончившие сезон и возвращающиеся к своим семьям; и такие, как Алена, командировочные; и счастливые отпускники, не успевшие отгулять отпуск летом, и торопящиеся догнать его ранней осенью. История у каждого путешественника своя, но все они пересекаются именно в этой исходной точке – в суетливом здании аэропорта.

Уже сидя в самолете, мысли о разговоре с отцом, снова накрыли с головой.

Детские воспоминания начали всплывать в памяти.

Бабушка с её добрыми глазами и тёплыми руками. Деревянная избушка с резными оконцами на берегу бескрайнего озера. Она вспомнила, как бежала за бабушкой по узенькой лесной тропе. Вспомнила, как бабушка, останавливаясь у разных кустарников и деревьев, рассказывала о них и их свойствах.

– Все деревья, – говорила она, – обладают большой жизненной силой, в них живут лесные феи и заключён древесный дух. Верхушка каждого дерева упирается в небо, а корни достигают самого низа подземелья. По ветвям дерева можно взобраться в верхний мир, а по стволу – спуститься в нижний.

От лесных ароматов кружилась голова. А деревья вокруг были такими высокими, что казались малышке ожившими великанами.

Алена дотронулась рукой до своего деревянного амулета. Ей никак не удавалось вспомнить, когда и как они с бабушкой вырезали этого шамана. Она закрыла глаза и поднесла бусину к лицу, сделала глубокий вдох, пытаясь уловить какие-то знакомые запахи, а зацепившись за них, вспомнить хоть что-то. Ничего.

Так и не открывая глаз, Алена провела в полёте несколько часов, находясь в состоянии полудрёмы. Нужно было разложить по полочкам информацию, полученную ей за последние сутки. Байкал… Работа… Семья… Истоки…

Она – совсем ещё маленькая девочка сидела посреди полупустого аэропорта. Охраняла их немногочисленные чемоданы и сумки. Мама с папой куда-то отошли совсем ненадолго, оставив её одну.

Всё вокруг было будто в дымке, и каждый шаг проходящих мимо людей отдавался гулким эхом.

Рядом, также как и они – «дикарями», на сумках расположился незнакомец. Взрослый мужчина лет тридцати пяти. На коленках у него сидел маленький мальчишка, наверное, сын. Их мама, видимо, тоже отошла по делам. Но скоро должны вернутся и его мама, и родители Алёны.

В какой-то момент девочка поймала на себе пронзительный взгляд незнакомца. Глаза его были холодны, словно ледяное озеро. Такие же красивые и спокойные, но скрывающие под собой опасные глубины, готовые поглотить любого неосторожного зеваку. В руках незнакомца что-то ярко сверкнуло. Это было зеркало. Он что-то пробормотал себе под нос – похоже на бурятские заклинания, которые иногда нашептывала бабушка Дари. Голос незнакомца прозвучал, как шёпот ветра, постепенно заполняя сознание девочки.

– Смотри в зеркало и ты увидишь, что истина прячется за масками! – произнёс он, направляя зеркало ей в лицо. – Кто же тут, если не просто отражение? Интересно, да?

Шаман начал закручивать зеркало вокруг веревки до упора. А потом отпустил, давая ему раскрутиться вокруг собственной оси. Зеркало завертелось быстрым волчком, а шаман продолжал бубнить свои заклинания.

Страх заполнил сердце девочки, и в общей суете аэропорта она почувствовала себя потерянной и забытой. Кажется, всё вокруг неё стало тёмным и угрюмым, не оставляя надежды выбраться наружу. Она начала тонуть. Воздуха и сил не хватало. Её сердце колотилось в груди, как испуганная птица в клетке. Девочка попыталась заглушить страх, который нарастал с оглушительной скоростью. Тень заволокла малышку, а ветер принёс с собой не только холод, но и шепот черных заклинаний. И вот незнакомец наклонился над девочкой, готовый произнести последние слова.

Внезапно среди толпы появился папа. Словно небесное видение, он встал между дочерью и шаманом.

– Стой! Не смей дотрагиваться до неё!

Энергия, исходящая от отца, разорвала магическую связь, и чары шамана рассыпались, как песочный замок на ветру. Тень отступила, растворившись в воздухе, а зеркало, которое шаман поспешил спрятать в карман, заскрипело.

Девочка ощутила, как мир вокруг снова заполнился светом, тьма унеслась прочь. Силы начали возвращаться, дыхание становилось ровным. В объятиях отца стало безопасно и спокойно.

Вдруг кто-то начал дёргать за плечо. Не хотелось отпускать папу. Не хотелось терять это чувство покоя и уверенности, что всё всегда будет хорошо. Но прикосновения становились все настойчивее. Пришлось открыть глаза. Стюардесса просила пристегнуть ремень безопасности и привести спинку кресла в вертикальное положение, самолёт приступил к снижению.

Это был лишь сон. Но это был очень отчетливый сон. Будто события, происходившие в нем, Алена когда-то переживала наяву. Яркий образ незнакомца, это зеркало-толи… наверное, поэтому Алена с какой-то звериной опаской всегда относилась к зеркалам. И не только к разбитым.

Девушка пристегнулась ремнём. Посмотрела в иллюминатор. Но ощущения после сна никак не оставляли. Она снова закрыла глаза, вновь представляя перед собой эту картину: полупустой аэропорт, чемоданы, незнакомец.

Это точно был не сон. Её будто ударило током в этот миг. Тогда, убегая из Иркутска, в аэропорту все так и было. И шаман этот был, и папа, успевший вовремя одернуть его руку, и зеркало было. Прошлое никогда не оставляет человека. Куда бы ты ни шёл, ты берёшь с собой себя. Прошлое – это тень, которая всегда следует за нами. Независимо от того, как далеко мы уходим, оно остается, вплетаясь в каждый шаг. И оно обязательно нагонит, даже если ты уже забыл о нем.

Объявление пилота вернуло к действительности. Через 20 минут самолёт должен приземлиться в Иркутске. Здесь уже утро, солнце припекает, образуя конденсат на иллюминаторе. Внизу простираются бескрайние сибирские дали. Уже порыжевший массив леса сменяется чёрной полосой вспаханных полей.

Взгляд Алёны привлек яркий блеск широкой реки, извивающейся среди густых таежных лесов. Солнечные лучи искрились на поверхности воды, создавая эффект мерцания, как будто река прятала в себе множество мелких звёзд. Это была Ангара – величественная и свободная, как стихия, подчиняющаяся лишь собственным капризам. Каждое её движение – поток энергии и силы, каждый издаваемый ею звук – песня шамана.

Вода, как и огонь, несёт в себе одновременно и жизнь, и смерть. Но только без воды жизнь невозможна. Она даёт силу, утоляет жажду, кормит. Она уносит тревоги и тоску, когда это необходимо. Растворяет в себе даже самые твёрдые металлы. Вода охладит, когда жарко, и согреет, когда холодно. Вода – это значительно больше, чем просто жидкость.

Сердце девушки наполнилось теплом. Накрывшая после сна тревога рассеялась, словно сибирская река смыла своей буйной водой все сомнения и страхи.

Иркутск встретил свежим, бодрящим воздухом. Осень здесь уже вступила в свои права. Солнце светило ярко, бросая длинные тени, совсем по-осеннему, не обжигая, а мягко лаская тёплыми лучами.

Алена остановилась на выходе из аэропорта. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и на мгновение вырвалась из общего потока людей. Воздух был знакомым. Она растворилась в нем, как её страхи в воде великой реки несколько минут назад. Город ждал её. Все эти годы он готовил их встречу. Она чувствовала это. Выдох. Открыла глаза, и под гомон прохожих и стук их чемоданов поспешила в город.

Отель, выбранный по принципу «ближе к центру и набережной», чтобы можно было по утрам совершать пробежки, оказался тихим и стильным – сочетание японской простоты с сибирской основательностью. Отметив про себя удачный выбор, Алена поспешила в номер.

Под струями горячего душа напряжение перелёта начало отпускать. Девушка закрыла глаза, давая воде смыть усталость. Но когда протянула руку, чтобы выключить воду, и открыла глаза, её тело сковал холодный ужас.

Зеркало в ванной было полностью запотевшим, и на его мутной поверхности чья-то рука вывела три неровные, стекающие полосы. Сквозь очищенные стеклянные «дорожки» смутно угадывалось отражение – но не её. Там, в глубине зеркала, стояла маленькая девочка в платьице, крепко сжимавшая в руке тряпичную куклу. Девочка смотрела на Алену, и её взгляд был полон немого вопроса.

Алена резко обернулась, прижимаясь спиной к холодному кафелю. Ванная комната была пуста, лишь пар клубился под потолком. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она медленно, не дыша, повернулась обратно к зеркалу. Полосы уже расплылись, зеркало снова покрылось равномерной, непроницаемой белизной.

«Это усталость, – судорожно выдохнула она. – Просто нервы и перелёт».

Её пальцы нащупали на шее деревянный амулет. Он был не просто тёплым – он пульсировал в такт её бешеному сердцу, как живое существо.

Поспешила на встречу с местными коллегами. Для первого знакомства решила выбрать официальный образ, не отвлекающий от работы – темно-синий классический костюм-тройку. Волосы собрала в строгий высокий хвост, а образ дополнила скромными сережками, небольшими часами и синей сумкой Bottega. Перед выходом добавила на запястье каплю любимого аромата, и, краем глаза окинув себя в зеркале, вполне довольная собой, вышла из номера.

В лобби тихо играла музыка. Мягкий свет ламп создавал уютные тени на стенах. Сидящие за столиками гости общались друг с другом, и звуки их голосов перемешивались с лёгкой мелодией. Уютные кресла приглашали присесть и расслабиться, а аромат свежего кофе и выпечки создавал ощущение домашнего тепла. Алена остановилась на мгновение, чтобы насладиться этой атмосферой. Но нужно было спешить в офис к местным коллегам.

Она прошла к выходу. Симпатичный администратор на стойке регистрации предупредил, что вечером в ресторане на крыше будет вечеринка.

– Ждём Вас с огромным удовольствием! – сияя белоснежной улыбкой, крикнул он уже во след Алёне.

– Благодарю за приглашение, постараюсь прийти.

Местный Комитет природных ресурсов и лесного хозяйства располагался в самом центре города, так что Алена решила прогуляться пешком. Комитет занимал внушительный особняк конца XIX века. Высокие двери, выполненные из массивного дерева, открывались в просторный вестибюль. Алена с трудом нашла нужный кабинет и когда она вошла туда, внимание коллектива мгновенно переключилось на неё. Вероятно, о визите её все были извещены и ждали приезда.

В глазах местных возрастных коллег читался скептицизм и легкое любопытство. Она вдруг осознала, насколько выделяется на их фоне – молодая девушка в идеально скроенном костюме, с дорогой модной сумкой и решимостью, горящей в глазах.

– Здравствуйте, я – Алена Сергеевна Михайлова, – представилась она, стараясь, чтобы голос её звучал уверенно.

Несколько мгновений в кабинете царило молчание. Затем один из чиновников, пожилой мужчина с усталым лицом, произнес с иронией:

– А в столице что же перевелись все опытные сотрудники?

Алена, сглотнув ком в горле и собравшись с духом, прервала начавшееся шушуканье:

– Я понимаю, что я, вероятно, выгляжу юной и неопытной, но у меня есть необходимые знания и умения. Я здесь не для того, чтобы кому-то из вас что-то доказывать, а для того, чтобы делать своё дело.

Некоторые коллеги продолжили переглядываться и перешептываться, но в воздухе уже витала совсем другая энергия. Алёна расставила всё на свои места, определив кто здесь главный и в каком направлении будет плыть этот корабль.

– Прежде чем приступить к работе, – уже совсем решительно продолжила она, – мне необходимо пообщаться с вашим руководителем.

– Ну, видимо, я провожу Вас, – отозвался все тот же пожилой мужчина. – Петр Михайлович, очень приятно, – добавил он, протягивая руку, когда они вышли из кабинета в длинный коридор. – Знаете, Алена Сергеевна, природоохранка на Байкале – дело очень специфическое. Здесь полно своих нюансов. Федералы нам декламируют одно, а на деле… Иногда мне кажется, что между бизнесом и местной властью сложились свои правила игры.

– Да ну, неужели все так плачевно? – удивилась неожиданной искренности Алена.

– Нет, нет, не все, конечно. Понятно, что за дверьми этих кабинетов сидит много тех, кто готов решать вопросы за дополнительные бонусы. Но есть и те, кто действительно старается делать свою работу максимально честно, – продолжил Петр Михайлович. – Среди нас много активистов, готовых бороться за святые земли Байкала. Нас постоянно морально запугивают и пытаются как-то финансово ущемить. Но для того, кто искренне любит свою малую родину, нет никаких преград. Я очень надеюсь найти в Вашем лице поддержку!

– Я готова Вам помогать, Петр Михайлович, и буду действовать исключительно согласно букве закона. Когда-то я родилась в этом месте. Наверное, пришло время спасать его от растерзания.

– О, так Вы из местных? – обрадованный Петр Михайлович заулыбался совсем другой улыбкой, не актерской, наигранной, а настоящей, домашней. – Я сразу почувствовал в Вас союзника!

– Вы так говорите, будто здесь прям война какая-то.

Они подошли к кабинету руководителя. Дверь в приемную была открыта.

– Что Вы? Кто я такой, чтобы рассуждать об этом… Ну, вот мы и пришли, – Петр Михайлович протянул Алёне руку. – Рад знакомству и очень надеюсь на дальнейшее сотрудничество!

Он спешно удалился. Алена вошла в светлую просторную приемную, откуда её проводила в кабинет руководителя длинноногая белокурая секретарша.

Кабинет Ивана Петровича Серова был воплощением казённого благополучия: полированный стол, кресло с высокой спинкой, на стенах – обязательные портреты и диплом в резной раме. Сам Серов, возглавляющий местный Комитет последние года три, представлял собой типичный образ топ-менеджера, этакий «фиктивный персонаж системы». Выглядел он уверенно, говорил красиво и убедительно, но уверенность эта скрывала глубокое понимание игры, которая ведётся на более высоком уровне. Было ясно, как день, что человек этот не принимает решений самостоятельно, а действует в связке с другими влиятельными фигурами – как в бизнесе, так и в политической власти.

Такой тип руководителя был очень хорошо знаком Алёне. Сталкивалась она с такими персонажами довольно часто. Чаще, чем хотелось бы.

Серов встретил Алёну очень радушно, выйдя ей навстречу из-за своего массивного кресла.

– Алена Сергеевна, добро пожаловать в наш суровый край, – начал он, предлагая сесть. – Надеюсь, разместились удобно? В «Сакуре»? Отличный выбор.

Его взгляд скользнул по её костюму, сумке, остановился на лице. В этом взгляде не было любопытства – был холодный, мгновенный сканирующий анализ. Руководители на местах крайне не любят командированных из Москвы контролеров и проверяющих. Ещё со времён «Ревизора». Нужно понимать позицию сверху. Довольно часто она идет вразрез местным реалиям. А в деле, которое было поручено Алёне, вообще, все было неоднозначно.

– Экология требует огромного внимания! – очень пафосно и официально начал Иван Петрович. – Мы с Вами стоим на страже интересов не столько местных, сколько государственных! Байкал – не просто озеро, это экосистема! Целый мир!

Эти слова звучали, как заученная в школе пионерская песня.

– Байкал – не просто водоем, – продолжил он, сделав многозначительную паузу, – это настоящее сокровище нашей природы. Наследие, которое мы обязаны сохранить для будущих поколений. Охрана экосистемы Байкала – наш общий долг. Мы – не просто чиновники, мы – хранители этого уникального мира!

Алена слушала его с нескрываемым интересом. А он продолжал провозглашать заученные наизусть громкие фразы:

– Наша обязанность заключается в том, чтобы противостоять любым так или иначе возникающим угрозам местной экосистеме. Каждый проект, который может навредить природе, должен встретить строгие препятствия! Мы – тот самый щит, который оберегает природу от варварского разграбления. Мы должны смотреть в будущее и при необходимости действовать решительно!

– Да, Иван Петрович, Вы совершенно правы! – произнесла, наконец, Алена, стараясь не удариться в ненужную и пустую полемику. – Именно поэтому я здесь. Экология требует особого внимания.