Дочь Байкала

Под струями горячего душа напряжение перелёта начало отпускать. Девушка закрыла глаза, давая воде смыть дорожную усталость. Но когда протянула руку, чтобы выключить воду, и открыла глаза, её тело сковал холодный ужас.

Зеркало в ванной было полностью запотевшим, и на его мутной поверхности чья-то рука вывела три неровные, стекающие полосы. Сквозь очищенные стеклянные «дорожки» смутно угадывалось отражение - но не её. Там, в глубине зеркала, стояла маленькая девочка в платьице, крепко сжимавшая в руке тряпичную куклу. Девочка смотрела на Алену, и её взгляд был полон немого вопроса.

Алена резко обернулась, прижимаясь спиной к холодному кафелю. Ванная комната была пуста, лишь пар клубился под потолком. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она медленно, не дыша, повернулась обратно к зеркалу. Полосы уже расплылись, зеркало снова покрылось равномерной, непроницаемой белизной. «Это усталость, - судорожно выдохнула она. - Просто нервы и перелёт».

Она выскочила из ванной, наспех оделась и вышла из номера - прочь от этого зеркала, от этой тишины, от самой себя.

В лобби тихо играла музыка. Мягкий свет ламп создавал уютные тени на стенах. Сидящие за столиками гости общались друг с другом, и звуки их голосов перемешивались с лёгкой мелодией. Алена остановилась на мгновение, чтобы насладиться этой атмосферой. Но нужно было спешить в офис к местным коллегам.

Она прошла к выходу. Симпатичный администратор на стойке регистрации предупредил, что вечером в ресторане на крыше будет вечеринка.

- Ждём Вас с огромным удовольствием! - сияя белоснежной улыбкой, крикнул он уже во след Алёне.

- Благодарю за приглашение, постараюсь прийти.

Комитет располагался в старом особняке с высокими потолками и скрипучими половицами. Когда Алена вошла в кабинет, на неё уставились с тем особенным, оценивающим любопытством, каким провинция встречает столичных ревизоров. Она вдруг осознала, насколько выделяется на их фоне - молодая девушка в идеально скроенном костюме, с дорогой модной сумкой и решимостью, горящей в глазах.

- Здравствуйте, я - Алена Сергеевна Михайлова, - представилась она, стараясь, чтобы голос её звучал уверенно.

- А в Москве что, перевелись опытные сотрудники? - поинтересовался кто-то.

Она сглотнула, но голос не дрогнул.

- Я здесь не для того, чтобы кому-то доказывать свой опыт, а для того, чтобы делать своё дело.

Пётр Михайлович - местный коллега, пожилой, усталый, с честными глазами, проводил её до кабинета начальника и тихо, почти заговорщицки, произнёс:

- У нас тут всё не так просто. Полно нюансов. Федералы декламируют одно, а на деле между бизнесом и властью свои правила игры. Сами всё увидите.

Кабинет руководителя был воплощением казённого благополучия: полированный стол, кресло с высокой спинкой, на стенах - обязательные портреты и дипломы в резных рамах. Сам Серов, возглавляющий местный Комитет последние года три, представлял собой типичный образ топ-менеджера, этакий «фиктивный персонаж системы». Выглядел он уверенно, говорил красиво и убедительно, но уверенность эта скрывала глубокое понимание игры, которая ведётся на более высоком уровне. Было ясно, как день, что человек этот не принимает решений самостоятельно, а действует в связке с другими влиятельными фигурами - как в бизнесе, так и в политической власти.

Такой тип руководителя был очень хорошо знаком Алёне. Сталкивалась она с такими персонажами довольно часто. Чаще, чем хотелось бы.

Серов встретил Алёну очень радушно, выйдя ей навстречу из-за своего массивного кресла.

- Алена Сергеевна, добро пожаловать в наш суровый край, - начал он, предлагая сесть. - Надеюсь, разместились удобно? В «Сакуре»? Отличный выбор.

Его взгляд скользнул по её костюму, сумке, остановился на лице. В этом взгляде не было любопытства - был холодный, мгновенный сканирующий анализ.

Потом хозяин кабинета говорил долго и красиво - про экосистему, про общий долг, про будущие поколения. Слова были правильными, как в букваре. Но глаза - пустые. Она сталкивалась с такими людьми в Москве. Фиктивные персонажи системы. Решения принимают не они. Они их озвучивают. И получают за это свои «бонусы».

- Проект SibTech создаст рабочие места, - вкрадчиво произнёс Серов. - Вы же понимаете, что иногда приходится идти на компромисс.

- Какой ценой? - спросила она.

- В деле Бадмаева всё законно и неоднократно проверено. Вы только потеряете время.

- Иван Петрович, я ценю Ваше видение и риторику. Я знаю, что в деле SibTech все не так гладко, как Вы преподносите. И я надеюсь, что Вы, как руководитель ведомства, станете не только словесным защитником экологии, но и активным партнёром в осуществлении настоящих перемен. От наших с Вами действий зависит будущее Байкала.

- Алена Сергеевна, - завершая беседу, Серов вышел из-за стола, - Вы ещё так юны. И как все молодые люди, страдаете максимализмом. В нашем деле главное - баланс. Нужно стараться сохранить дружеские отношения со всеми сторонами процесса. И вовсе не обязательно становиться кому-то врагом, чтобы отстоять свою позицию. Вы кидаетесь с головой в отлаженный механизм, не боясь прищемить пальцы. Смело, похвально, но... глупо.

Из душных коридоров власти Алена вышла на улицу с чувством глубокого неудовлетворения. Разговор с Серовым оказался более, чем показательным. Было ясно, что всё, что делалось на берегу озера, делалось с его согласия.

Бодрящий свежий воздух ласково принял девушку в свои объятия и понёс в дружно шагающем к набережной потоке людей.

Она вышла на набережную и, вдыхая речной воздух, направилась в сторону отеля. В голове все ещё звучали речи Серова, его предостережения и советы. Но напряжение постепенно начало уходить, и с каждым шагом она ощущала, как мысли начинают успокаиваться.

Путь до отеля стал не просто перемещением из точки А в точку Б. Алена начала всматриваться в проходящих мимо людей, улавливать звуки и запахи. Вот мимо прошла молодая мамочка с коляской; вот медленно плывет навстречу пожилая пара, крепко держась за руки; а вот группа студентов обсуждает что-то очень важное, сидя у памятника первому учителю. Каждый из них - звено большой цепи, все они образуют яркую пеструю картину местного населения. И прямо сейчас Алена является одной из них.

Девушка сделала глубокий вдох, чтобы наполнить легкие родным воздухом. Она и правда одна из них. Быть может, ещё даже более «местная», чем все они. Алена родилась здесь. Это её дом. И что-то ей подсказывает, что здесь ей не может быть плохо. Трудно - может быть, но родные стены помогут преодолеть любые сложности. Она здесь не просто с проверкой. Она здесь - чтобы остановить машину, которая перемалывает в щебень живое.

Вечером, вместо того чтобы лечь спать, она надела чёрное платье и поднялась в ресторан на крыше. Не ради веселья. Ради того, чтобы хоть ненадолго вынырнуть из самой себя.

Двери лифта раскрылись на верхнем этаже, и её встретил лёгкий поток воздуха, наполненный запахом свежих цветов и звуками музыки. Совсем недалеко от входа стоял белый рояль, за которым сидел музыкант и воодушевленно играл какое-то осеннее попурри.

Ресторан поражал своими панорамными окнами, из которых открывался великолепный вид на вечерний город. Огни, мерцающие вдалеке, напоминали звёзды, упавшие на землю. Алена выбрала столик у окна, чтобы насладиться видом. Заказала лёгкий ужин и бокал белого.

И тут её внимание привлекла компания за соседним столиком. Они вели дружескую беседу, смеялись и, появившись здесь, словно заполнили собой всё пространство. Алена окинула компанию взглядом. Несколько молодых людей и девушка, по всей видимости жена одного из друзей. Выглядели они счастливыми, наслаждаясь общением друг с другом.

Среди компании выделялся мужчина средних лет. Смуглый, с высокими скулами, чёрными как смоль волосами. На нем был одет стильный деловой костюм. Но что-то в образе противоречило этому костюму - на запястье, рядом с дорогими часами, болтались этнические браслеты. А глаза…

Он поймал её взгляд. И улыбнулся. Алена поспешила отвернуться.

- Никогда Вас здесь раньше не видел. А я здесь часто бываю. Вы заняли наш столик, между прочим.

Она повернулась. У столика её стоял тот самый молодой человек, на которого она обратила внимание. Он оказался ростом чуть выше среднего. Ровная осанка и физически подтянутое тело производили особое впечатление. Было ясно, что человек этот очень уверен в себе, нравится женщинам и контролирует всё вокруг. В нем чувствовалось что-то большее, чем просто физическая привлекательность

- Ваш? На нём не было таблички.

- Не было, - согласился он, улыбаясь. - Но отсюда лучший вид на город, и мы всегда сидим здесь.

В воздухе повисла неловкая пауза.

- Простите за бесцеремонность, - продолжил он, - но я заметил, что Вы здесь одна, а одинокие красивые женщины в таком месте - либо ждут кого-то, либо прячутся ото всех. Вы от кого-то скрываетесь?

- Считаете, что я не могу кого-то ждать?

- Такие, как Вы, никогда не ждут.

- Вы всегда делаете такие поспешные выводы о незнакомках? - парировала Алена, беря в руки бокал. Её пальцы были чуть напряжены.

- Только о тех, чьи глаза рассказывают целые истории, - ответил он, и его взгляд на секунду стал пристальным, почти изучающим. - В Ваших глазах есть дымка. Байкальская.

Лёд пробежал по её спине. Слишком быстрое и точное попадание для случайного знакомства.

- Почему Вы думаете так? - уклончиво спросила она, стараясь не выдать волнения.

- Сибиряк сибиряка видит издалека, - он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. - Даже если его перевезти в самый центр Москвы. Это в крови. Как отметина.

Он произнёс последнее слово без всякого ударения, будто между делом. Но Алена почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. Отметина. То самое слово, которое несколько часов назад произнёс её отец.

- Вы философ? - позволила себе легкую иронию Алена.

- В какой-то степени. Меня зовут Алекс, - представился он, протягивая руку. Его ладонь была сухой и тёплой, а в рукопожатии чувствовалась скрытая сила.

- Алена.

- Очень приятно. Вы здесь проездом? Или решили навестить малую родину?

Его вопросы были обманчиво простыми, но каждый чувствовался как аккуратный зонд, запущенный в её личное пространство. Она понимала, что должна быть осторожна, но его обаяние и это странное ощущение родства сбивали её привычную бдительность.

- Командировка, - коротко ответила она, опуская взгляд на этнические браслеты на его запястье. Один из них был вырезан из тёмного дерева и напоминал амулет, который предал ей перед вылетом папа.

- Деловые люди - самые интересные, - заметил мужчина, следуя за её взглядом. Он повертел запястьем, и браслеты мягко звякнули. - Особенно те, чьи дела связаны с озером. Оно, знаете ли, не каждого к себе подпускает.

Он говорил загадками, но в его словах сквозила такая уверенность, будто он знал о Байкале и его тайнах всё. Алена смотрела на него, и её охватывало странное чувство - будто она стоит на пороге чего-то большого и неизведанного. Её начинало тянуть к нему, как магнитом.

- К сожалению, я уже ухожу, - она резко встала из-за столика, желая избежать ненужных мимолетных отношений. Ей нужно было бежать. Немедленно. Бежать от этого обаяния, от этого пронзительного взгляда. - Желаю Вам чудесного вечера!

Уставшая после перелета и бесконечного дня, Алена поспешила к себе в номер. Хотя внутренний голос протестовал и требовал вернуться. На выходе из ресторана она попросила администратора записать ужин на счёт номера, и удалилась, будто выпорхнувшая из клетки испуганная птица.

Ожидание лифта заняло больше времени, чем она думала. В роскошном, залитом мягким светом холле было тихо, и это молчание давило. Сзади послышались тихие шаги. Она узнала его, почувствовала его тепло. Уже знакомый бархатный голос произнёс:

- Лифт здесь всегда медлит.

Она обернулась. Это был Алекс. Он сбросил пиджак, и в одной рубашке с расстегнутым воротником выглядел моложе и опаснее. Видимо, он не привык, чтобы от него так легко сбегали.

- Позвольте хотя бы проводить Вас? - в его тоне была настойчивость, не оставляющая места возражениям.

- Это очень любезно с Вашей стороны, - ответила она, стараясь сохранить в голосе уверенность. - Я, наверное, сама справлюсь: мне всего-то спуститься на пару этажей.

Новый знакомый, казалось, не собирался уходить.

- Я понимаю, - он улыбнулся, - но теперь совсем нелепо будет звучать, что я просто хотел убедиться, что Вы доберётесь до нужного места в целости и сохранности.

Алена засмеялась.

- Пожалуй, и правда, звучит нелепо.

- Может, выпьем по чашке кофе в лобби? - настаивал он. - А потом я обещаю, что отстану от Вас. Честное слово.

В голове Алёны кружились мысли о том, что она не против пообщаться с этим мужчиной, но в то же время она не хотела бы, чтобы это выглядело как что-то большее, чем просто дружеская встреча.

- На самом деле, у меня нет никаких планов, - вырвалось у неё, прежде чем разум успел наложить вето. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам, а сердце начинает отбивать дробь где-то в горле. - Подождите меня внизу, я только переоденусь во что-нибудь поудобнее.

Его лицо озарилось не просто улыбкой, а торжествующей, мальчишеской радостью, от которой у неё ёкнуло внутри.

- Договорились. Пятнадцать минут. Я буду ждать.

Лифт, наконец, пришёл. Алена шагнула внутрь, и, пока двери медленно смыкались, их взгляды встретились в последний раз - её растерянный и его, полный уверенного ожидания.

В номере, сбросив с себя платье и с наслаждением высвободившись из неудобных каблуков, Алена плюхнулась на уютную кровать. Пятнадцать минут. Целая вечность.

Она прикрыла глаза, и её сознание немедленно заполнил он. Разрез смеющихся тёмных глаз, упрямая прядь волос, выбившаяся из хвоста, тепло его ладони, когда он пожимал ей руку. От него исходила какая-то магнитная энергия, знакомая и чужая одновременно. Такой парадокс. Будто она узнавала его не лицо, а нечто глубинное, энергетический отпечаток, который её душа помнила с незапамятных времен.

Алена позволила себе утонуть в этих ощущениях, отложив в сторону тревоги и долг. Сердце по-прежнему учащённо билось, отзываясь на мысли о нём. Луна за окном отбрасывала на стену причудливые тени. Алена, перевернувшись на другой бок, крепче прижала к себе прохладную подушку, уже почти растворяясь в грёзах. Усталость, смешанная с эмоциональной бурей, накрыла её с головой, унося в мир снов, где не было вражды, а было только это странное, щемящее чувство узнавания.

Глава 3. «Александр»

Сашка родился в многодетной семье в небольшом селе неподалеку от Улан-Удэ. Отец работал в местном колхозе, а мама занималась домом и вела хозяйство.

Само появление его на свет было событием незапланированным и можно сказать, что случайным. Уже с четырьмя ребятишками, мал мала меньше, мать вдруг поняла, что снова беременна. Пока бегала с одними по школам, с другими по садам, пропустила все сроки на аборт. Врач в местной больнице только пожала плечами: «Где четверо, там уже и пятый будет не в тягость».

Побежала к местной знахарке, тётке-шаманке. Та спровадила с порога поварешкой, крича во след, чтобы и думать об этом не смела. А ждать она её будет уже с дитём.

Родился мальчонка чуть раньше срока. Слабенький. Первое время таскались с матерью по больницам. То с одним, то с другим. Потом уже, обессиленная и без всяких надежд, понесла его, как было в пеленках всё к той же знахарке. В селе её уважали. Знали, что она может помочь там, где уже другие не справляются. Шептались, что знахарка та - дочь большого шамана и будто имеет она связь с белыми духами, которые помогают ей лечить людей и видеть будущее.

Та разожгла в глубоком блюде какую-то траву, распеленала мальца, взяла его на руки, подняла к небу и начала приговаривать что-то на бурятском. Мать Сашки хоть и была сама буряткою, ничего не разобрала. Но сердце её вдруг наполнилось трепетом и покоем одновременно. Знахарка продолжала бубнить себе под нос, но теперь до матери долетали чёткие слова и фразы, в которых можно было уловить что-то о силе и смелости. Наконец, шаманка завершила обряд, прикоснулась лбом ко лбу младенца и произнесла уже чётко и громко: «Ты - дитя этого края, и сильные духи всегда будут с тобой».

С тех пор Саша больше не болел. Крошечным комочком мирно спал в уголке комнаты, пока вокруг него шумела большая семья. Он часто оставался без материнского присмотра, пока старшие братья и сёстры играли и бегали по дому. Но то один, то другой подбегали к люльке и поглядывали за мальцом.

Несмотря на постоянное внимание ко всем остальным, в душе матери всегда была особая нежность к этому младшему ребёнку. Сашка заполнил её сердце любовью, которую она не могла полностью выразить, но всегда чувствовала, что он - это дар, пришедший в её жизнь в нужное время.

С возрастом мальчонка окреп и стал первым помощником в семье. И отцу, и матери на радость.

Жили скромно. Как и все тогда. Родители старались дать всем детям хорошее образование и воспитание. Когда Саша пошел в школу, понял, что знания - это сила. Он стал одним из лучших учеников, активно участвовал в конкурсах и олимпиадах. Но при этом оставался мальчишкой-сорванцом. Приходил домой с рваными штанами и оторванными на рубахе пуговицами. Синяки и ссадины сопровождали его почти до самого выпускного. Как и многие в то время, со школьной скамьи пробовал развивать свою предпринимательскую жилку. Продавал однокашникам в школе испечённые мамой пирожки. Пока об этом не прознала мать. Влетело тогда хорошо.

- Не смей никогда друзьям продавать еду! - ругалась мама. - Отдай последнюю кроху, если потребуется, но не жди ничего взамен.

Получил по шапке как следует, но желание зарабатывать свою копеечку не пропало.

Мечтой Александра стало получение высшего образования, и после окончания школы он поступил в университет в Иркутске, где изучал экономику и управление бизнесом. Здесь он начал осваивать предпринимательские навыки и знакомиться с людьми, которые впоследствии стали не только добрыми друзьями, но и надежными партнерами.

Жизнь в городе кардинально отличалась от деревенской. Чтобы как-то свести концы с концами, проживая в общежитии, начал работать: сначала работал в кафе - помогал с организацией различных мероприятий, потом устроился в цветочный и перегонял фургоны с цветами с баз в магазины по районам, потом настали золотые времена - устроился работать в мясной цех. Кормился сам и кормил всех друзей. А времена были тяжелые. Появились первые деньги, стал даже высылать сначала маленькие, а потом вполне себе приличные суммы родителям.

После окончания университета мечты о собственном бизнесе стали более реальными. Друзья, с которыми был на одной волне, разделяли цели и амбиции. Решили совместно организовать фирму и попытаться заняться разработкой и добычей полезных ископаемых. Благо родная республика Бурятия и Иркутская область богаты природными ресурсами. Тут и золото, и уголь, и даже уран, и много ещё чего.

Спустя годы усилий появилось нечто большее, чем даже могли представить. Из маленькой фирмы, осторожно и неуклюже делающей свои первые шаги, выросла огромная корпорация. Империя Бадмаева росла не по дням, а по часам, но строилась она на костях распавшейся дружбы. Те, с кем он начинал, либо оказались жадны до прибыли, либо струсили, испугавшись его методов. Они видели бизнес. Он строил цитадель. В итоге вокруг остался лишь железный костяк преданных, для которых «SibTech» стал не компанией, а орденом, семьёй, заменившей всё остальное.

Самым близким стал Виктор. Если Александр был двигателем, мечтателем, чья энергия била через край, то Виктор - был его полной противоположностью. Хладнокровный, сдержанный, с пронзительным взглядом, который, казалось, просчитывал риски и выгоды ещё до того, как озвучивалась идея. Он был старше всего на несколько лет, но казался человеком из другого, более жёсткого мира.

Именно Виктор предложил не просто «делать бизнес», а выстроить структуру, непробиваемую, как бункер. Он привёл первых «надёжных» людей, закрыл первые «деликатные» вопросы с местными властями, глядя чиновникам прямо в глаза так, что те отводили взгляд первыми. Он был мозгом и щитом зарождающейся империи, в то время как Александр - её сердцем и лицом.

Друзья шутили, что они - идеальный тандем: один генерирует свет, другой берёт на себя тень. Но в шутке была горькая правда. Виктор не просто брал на себя тень - он в ней комфортно существовал. Его не смущали сомнительные сделки, давление на конкурентов, игра на грани.

- Бизнес - это война, Саня, - говорил он, поправляя идеально чистый манжет. - А на войне все средства хороши. Главное - победа.

География деятельности компании ширилась, от Иркутской области до Красноярского края, а офисы, как форпосты, появлялись в новых городах. Александр работал, как одержимый, выжимая из себя все соки. Время стало самой дорогой валютой, которую он не был готов тратить на дорогу к чужим морям. Зачем, если своё море - величайшее и прекраснейшее - плескалось у него под боком?

Байкал был для него всем. Летом - бескрайней синей сапфировой чашей, манившей кристальной прохладой. Зимой - призрачным царством бирюзового льда, трещавшего под полозьями нарт. Он был источником жизни и силы. И в какой-то момент этой силы Александру стало мало. Ему захотелось не просто восхищаться им, а обладать им. Приручить. Оставить на нём свой след.

Так родилась идея. Не просто купить участок, а создать свой персональный рай. Офисное здание, откуда он будет управлять империей, глядя в лицо своему вдохновителю. И спортивно-оздоровительный комплекс - шикарный, приватный, только для своих. Место, где деловая хватка будет сочетаться с почти что священным уединением.

В середине 2000-х эта мечта казалась осуществимой. Участок быстро был найден тем же Виктором. И, несмотря на шепот стариков в округе, скоро молодые бизнесмены стали счастливыми обладателями приличного земельного участка на самом берегу озера. Команда архитекторов начертила проект, в котором всё было идеально. На бумаге.

А потом в рай ворвалась тяжелая техника. Гусеницы тракторов впервые врезались в девственную почву, и Байкал, казалось, вздрогнул от этого вторжения. И тогда же, словно из-под земли, выросли они - активисты. Сначала горстка, потом десятки. Их лица были искажены не жадностью, а какой-то иной, непонятной ему яростью.

В газетах, ещё пахнущих типографской краской, стали появляться статьи. «SibTech уничтожает наследие Байкала!», «Бизнес-империя на костях уникальной природы!». Фразы были громкими, а факты - вырванными из контекста или откровенно лживыми. У строительной площадки начали собираться стихийные пикеты.

Первая реакция Александра была - гнев. Они не понимают! Он же не завод со сточными водами собирался строить! Он хотел возвести нечто прекрасное, что только подчеркнёт величие озера. Он - местный. Бурят. Его предки здесь веками жили! Кто они такие, эти городские крикуны, чтобы учить его любить его же землю?

Гнев быстро сменился холодной, расчетливой обидой. Байкал, его Байкал, отверг его. Он протянул руку, чтобы облагородить, а в ответ получил удар. Байкал не принимал его. Его идеальный проект, его мечта о симбиозе силы и красоты - всё было поставлено под угрозу. Именно тогда, в те дни, когда он наблюдал, как бульдозеры стоят без дела, а его имя поливают грязью в прессе, в нём что-то переломилось. Любовь стала носить характер собственнический, почти болезненный. Если его не принимают как благодетеля, он заставит принять себя как хозяина. Он докажет и озеру, и всем им, что его воля - закон.

Тем временем, происходящие в личной жизни изменения вносили свои коррективы в сложившиеся устои. Империя требовала не только железной воли, но и респектабельного фасада. Успешный бизнесмен - это не только счета и активы, но и правильная жена, образцовая семья, якорь, который говорит партнёрам: «У меня всё стабильно».

Главный офис в Иркутске открывали с особым пафосом. Новое здание в центре, окна в пол, откуда он мог смотреть на город как завоеватель. Шумная церемония, вспышки фотокамер, гул голосов деловой элиты. И вот среди этого гвалта он встретился взглядом с огромными, бездонными голубыми глазами. Они были настолько спокойными и ясными, что на мгновение заглушили весь окружающий шум.

Марина была финансовым директором одного из филиалов. В компанию её пару лет назад привёл Витёк. Она оказалась на удивление работоспособным и эффективным работником.

Когда партер познакомил их, для Александра стало большим удивлением, что учились они с Мариной, оказывается, в одном университете. Он её не помнил - тогда его мир состоял из лекций, подработок и далёких от идеала девушек в потертых джинсах.

Сейчас перед ним была уверенная в себе деловая леди. Стильное чёрное платье-карандаш, идеально сидящее на подтянутой фигуре. Белокурые волосы, уложенные в безупречные волны. Ни одной лишней детали, ни намёка на слабость. Она была безупречной. Такой, какой и должна быть женщина рядом с ним.