Грешник

Но я отвлек моего читателя такими личными размышлениями от рассказа. Прошу простить и не карать тридцатилетнего старика.

— Куда? — спросил я, и голос мой прозвучал хрипло, будто я неделю не разговаривал.

— Туда, где восходит солнце над океаном, — ответил он. — Дальний Восток. Земля, которую русские назвали «дальней», а местные — «краем мира». Там твоя сила пустит корни... или погубит тебя.

Я свернул свиток и спрятал за пазуху. Холод от пергамента разливался по телу, но внутри, где-то под рёбрами, впервые за долгие годы тлел уголёк. Не надежда — её я давно похоронил. Нечто иное.

Голод.

Я вышел из церкви, запах ладана еще оставался на верхней одежде и вызывал приятные воспоминания. Около дома меня остановил незнакомый мужчина в охотничьей шинели. В его руках лежала нетронутая пачка дорогих импортных сигарет с красной каймой по бокам.

- Огоньку не найдется? – раздался хриплый голос мужчины, я обратил внимание на его сопение и сломанный нос. В голове сразу возник образ случайной пьяной драки между друзьями, которых у меня не было.

Я молчал, прижавшись спиной к парадной двери еще какое-то время, но этого времени хватило, чтобы охотник потерял ко мне всякий интерес.

Оставшись один, сделал шаг вперед, оттолкнувшись от двери, и пошел в квартиру. Она досталась мне от государства, как сироте, — однокомнатная, маленькая, её стены казались тюрьмой.

Казенный угол на четвертом этаже хрущевки на окраине промышленной зоны пах точно так же, как спальня в «Надежде», — старым линолеумом, сырыми трубами и застарелым одиночеством. Государство выдало мне эти квадратные метры, словно откупилось за исковерканное детство, и успокоилось. Мебели здесь почти не водилось. Из угла в угол тянулись блеклые серые обои в мелкий цветочек, которые местами отходили от сырости, обнажая пожелтевшие газеты тридцатилетней давности. Из вещного скарба у меня были только колченогий кухонный стол, узкая железная кровать с провисшей сеткой — привет приютскому прошлому — да тяжелый фанерный шкаф, который страшно, утробно скрипел всякий раз, когда я дергал за ручку.