Вредная проверяющая для земляного дракона

— Я встаю в пять, — коротко сообщил ректор, ехидно вскинув правую бровь.

Я фыркнула, прежде чем успела себя остановить.

— Кто рано встаёт, тот всех достаёт, — пробурчала я себе под нос, искренне надеясь, что он не услышит.

Но ведь он — дракон, поэтому естественно он услышал и сдавленно фыркнул в ответ, будто пытался сдержать смех, но не смог.

— Кто бы говорил, — отозвался Арден, качая головой. — Садитесь. Ваш завтрак.

Он пододвинул ко мне тарелку с яичницей, беконом, слегка обжаренными ломтиками хлеба, к которым прилагалось масло и свежими овощами.

— Я не заказывала, — сказала я, стараясь сделать так, чтобы это прозвучало максимально небрежно.

— И не надо, — безразлично пожав плечами, Арден снова уткнулся в бумаги. — Я завтракаю по утрам, потому что сытый дракон — это добрый дракон. Но вы можете не есть, если гордость не позволяет.

Моя гордость и мой желудок вели ожесточенную войну. И надо признать, желудок победил еще до того, как мне предложили еду.

Завтрак оказался очень вкусным. Я не хотела это признавать, даже про себя, но яйца были приготовлены идеально, хлеб — свежий, с хрустящей корочкой, а масло — взбитое, с какими-то травами, от которых по языку растекался тёплый, чуть пряный вкус.

Пункт сколько-то там:

“Ректор Грейстоун обладает кулинарными навыками, которых не заслуживает”.

Я ела молча, глядя в тарелку, чтобы не смотреть на него. Он тоже молчал, изредка переворачивая страницы, и это молчание было больше настораживающим, чем неловким.

Через двадцать минут мы уже стояли в приемной Академии. Арден щелкнул пальцами, перенося нас прямо к кабинету, и я снова едва устояла на ногах после этого трюка. Печать довольно молчала, не тянула и не жгла. Я почти привыкла к ней. Почти.

— У вас есть два часа, — сообщил дракон, открывая дверь. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли документы по бюджету и расписанию. Проверяйте. В полдень у меня встреча с преподавательским составом, вы можете присутствовать.

— Мне не нужно ваше разрешение на присутствие, — напомнила я, входя в кабинет. — Я аудитор.

— Именно поэтому вы можете присутствовать, — отозвался он, не оборачиваясь. — А не потому, что я вас приглашаю.

Он ушёл по коридору, и я осталась одна. Печать натянулась, но не критично, давая понять, что дракон был где-то в пределах допустимого. Я села за стол, который он освободил для меня и попыталась сосредоточиться на работе.

Получалось плохо. Мысли из раза в раз возвращались к той папке, что он убрал со стола, когда я вошла на кухню. Что за документы он читал? Почему спрятал? Очень подозрительно.

Я пролистала первую папку — бюджет факультетов, ничего интересного. Вторая — расписание, стандартное. Третья — отчеты по успеваемости. Четвёртая — список преподавателей. Пятая — жалобы студентов. Шестая — внутренние приказы. Всё чисто, всё аккуратно, всё по форме. Идеальный ректор, чтоб его.

“Должно же быть хоть что-то, где он прокололся, — думала я про себя, расхаживая по кабинету. — Ни за что не поверю, что он такой непогрешимый. У всех есть скелеты в шкафу!”

Прошло еще около часа моих безрезультатных поисков, когда печать внезапно дернулась. Резко, болезненно, под ребрами, так что я невольно охнула и схватилась за стол, а через мгновение дверь распахнулась.

— За мной, — бросил Арден, уже разворачиваясь обратно.

— Что случилось? — встревоженно спросила я, вскакивая со стула.

— Пожар на складе спортинвентаря, — коротко ответил дракон, удаляясь по коридору.

Глава 8. В которой ситуация накаляется

Вивьен

Волна дичайшего оцепенения прошла по всему моему телу от макушки до самых пяток и пригвоздила меня намертво к полу в кабинете, когда я услышала слово “пожар”.

Пятнадцать лет я всячески избегала открытого огня. Пятнадцать лет с той самой ночи, которая разделила мою жизнь на до и после.

Дверь, которую я так старательно запечатывала в самом дальнем углу своей памяти, вдруг распахнулась настежь, и оттуда пахнуло гарью.

“Нет. Только не сейчас! Не здесь” — пронеслась в голове паническая мысль.

Я стояла посреди кабинета, приросшая к полу, и смотрела, как Арден уходит. Он что-то говорил, но его голос доходил до меня будто сквозь толщу воды. Я видела только его спину, слышала шаги, а перед глазами уже поднимались другие картины: ночь, треск, крики, дым, который лезет в горло, как чужие пальцы.

Тогда я была слишком потрясена произошедшим, чтобы думать о том, что в доме, кроме меня и придурка-отчима еще кто-то был. Я не хотела, чтобы так случилось, но на мой крик о помощи никто не пришел.

Мать не услышала, потому что спала пьяная в соседней комнате. А дядька, приехавший в гости на пару дней, развлекался с мамашиной подругой и ему тоже было не до племянницы.

“Дыши, Вив! — уговаривала я себя. — Ты больше не маленький беспомощный подросток. Ты не имеешь права раскисать перед этим драконом”.

Но тело не слушалось. Ноги налились свинцом, каждый удар сердца отдавался набатом в мозгу, ладони предательски вспотели, а печать на руке опасно пульсировала, но я почти не чувствовала ее, потому что страх был сильнее.

Арден не сразу заметил, что я не иду. Он успел дойти почти до конца коридора, когда печать на его ладони, видимо, дернулась. Грейстоун обернулся и сверкнул в меня своими злющими изумрудными глазами.

— Кастельмор, какого дьявола вы стоите?! — рявкнул он. — За мной!

Именно его хлесткий, грубый голос вывел меня из оцепенения и заставил двигаться вперед.

Туфли застучали по каменным плитам. Я бежала за ним, стараясь не отставать, но каблуки скользили, узкая форменная юбка сковывала движения, а печать тянула под ребрами, требуя не отставать.

В голове все еще шумело, но я заставляла себя смотреть только на его спину, как на якорь, который не давал провалиться в воспоминания прошлого.

А потом я споткнулась. Каблук попал в щель между плитами, нога подвернулась, и я полетела вперед. Все произошло за секунду, так же быстро, как в ту проклятую ночь. Я даже не успела вскрикнуть. Просто воздух выбило из груди, и я приготовилась встретиться с полом.

Но не встретилась, потому что Арден оказался рядом мгновенно. Его рука перехватила меня за талию, другой он схватил меня за локоть, удерживая на весу.

Наши лица оказались слишком близко, сознание воспроизвело в голове образ отчима и это заставило меня в ужасе отпрянуть от дракона.

— Убери от меня свои руки! — едва ли не взвизгнула я.

Арден на секунду замешкался, но быстро тряхнул головой, возвращая меня в вертикальное положение.

— Сними свои проклятые туфли! — прорычал он.

В этот раз я не стала спорить. Просто скинула туфли, и побежала босиком. Каменный пол ощущался холодом на ступнях, и это слегка приводило меня в чувства.

Но момент был уже упущен.

Когда мы подбежали к складу спортинвентаря, я увидела огонь. Он вырывался из-под двери, лизал стены, полз по деревянным перекрытиям. Вокруг толпились преподаватели, кто-то пытался колдовать воду, кто-то кричал, чтобы все отошли.

— Внутри Джонатан! — закричал кто-то из преподавателей. — Куратор старшекурсников! Он хотел успеть вытащить инвентарь.

Арден не колебался ни секунды.

— Продолжайте тушить! — громко скомандовал ректор. — Я вытащу его.

И шагнул в огонь.

Я хотела закричать, чтобы он остановился. Хотела схватить его за руку. Но вместо этого сделала шаг вперед. Потом еще один. Печать тянула к нему, требовала сократить расстояние. Я не могла подойти ближе к огню, страх разъедал меня изнутри, но и отойти дальше от Ардена и тем самым помешать ему спасти парня, я тоже не могла.

Огонь ревел, дым валил из окон. Я слышала треск, крики, чьи-то команды. И снова ныряла в ту ночь. Я видела, как пламя перекидывается с балки на балку, как рушится крыша, как все, что случилось со мной сгорает в том огне. Только мне от этого почему-то не становилось легче.

А потом объятая огнем дверь с грохотом вылетела наружу и из дыма вышел Арден, ведя за собой Джонатана. Куратор старшекурсников кашлял, спотыкался, его лицо было серым от гари, но он был жив.

Грейстоун держал его за плечо и почти тащил на себе. От самого Ардена шел дым. Тонкие струйки вились над плечами, над волосами, от обуглившихся краев рубашки. На руках виднелись темные полосы, будто кожа уже начала затягиваться, но все равно выглядела обожженной.

Он передал Джонатана подбежавшим медикам, а сам направился ко мне.

— Вы понимаете, — начал он низким, рваным, злым голосом, — что из-за ваших чертовых туфель мы могли не успеть?

Я возмущенно вскинула голову. Страх все еще сидел внутри, но теперь к нему добавилась еще и ярость. На него. На себя. На весь мир.

— А вы понимаете, — закричала я, — что у вас полное отсутствие пожарной безопасности?! Я не увидела ни одного огнетушителя в коридоре академии, ни одного обозначенного эвакуационного выхода, ни одной сигнализации!

— Если бы не было сигнализаций, как вы говорите, то я бы не узнал о пожаре так быстро! — прорычал Арден, наступая на меня.

— Если бы вы были способны обеспечить элементарную безопасность, то никакого пожара бы не было! — не отступила я. — И то, что вытащили человека оттуда, это не героизм, Грейстоун! Это следствие вашего разгильдяйства!

— Моего разгильдяйства?! — он почти задохнулся от негодования. — Да вы стояли в кабинете, как статуя, пока я бежал сюда!

— Я не стояла! Я… — осеклась я, потому что не могла сказать правду. Не ему. Не сейчас.

— Что вы? — он наклонился ниже, обдав меня запахом дыма. — Что вы, мисс Кастельмор? Потеряли сознание от страха? Услышали про пожар и решили, что регламент важнее человеческой жизни?

— Не смейте, — прошипела я. — Не смейте говорить со мной так.

— А как мне с вами говорить? — зарычал Арден сквозь зубы. — Как с хрустальной вазой? Вы аудитор Верховного Совета! Вы должны были действовать, а не…

— Я действовала так, как могла! — закричала я в ответ. — И если бы вы изначально следили за порядком, мне бы вообще не пришлось бежать за вами в этот проклятый огонь!

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и вокруг нас медленно оседал пепел. Преподаватели делали вид, что не смотрят, Джонатан кашлял в стороне. И мы бы еще долго кричали, если бы Ардена кто-то не позвал.

Он резко выдохнул, провел рукой по лицу, размазывая сажу, и пошел к пострадавшим. Я осталась стоять босиком на мокрой траве, чувствуя, как печать на ладони медленно успокаивается. Сердце все еще бешено отплясывало в грудной клетке, но мой самый страшный кошмар уже отступил.

***

Спустя час я сидела в кабинете, который господин ректор любезно выделил мне для работы. Не потому, что хотела. Просто печать не позволяла мне уйти дальше двухсот шагов, а Арден, видимо, решил, что после пожара ему нужно еще раз переговорить с преподавателями.

Я сидела на стуле, укутавшись в форменный пиджак, и смотрела в одну точку. Босиком. Потому что туфли остались где-то в коридоре, и возвращаться за ними не было ни сил, ни желания.

Дверь открылась без стука.

Не взглянув на меня и не сказав ни слова, Арден прошел к столу, поставил передо мной небольшую коробку и вышел.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь, потом на коробку. Внутри что-то подозрительно зашуршало.

— Что это еще такое, — пробормотала я себе под нос и потянула за край крышки.

В коробке лежали кроссовки и почему-то они были разные. Один был фиолетовый, с черными полосочками по бокам. Второй — желтый, с красными горошинами.

Яркие, нелепые, абсолютно раздражающие. Я смотрела на них секунд десять, потом зажмурилась, в надежде, что мне показалось. Открыла глаза, ситуация не изменилась.

— Да он издевается!

Дорогие читатели! Прошу прощения за долгий перерыв(( К сожалению, осенние болячки не считают написание новых глав важной причиной для того, чтобы не посещать меня и моих детей(((

Глава 9. Кроссовки преткновения

Вивьен

Внутри всё вскипело так быстро, что я даже не успела понять, что именно меня взбесило больше: то, что он оставил мне эту насмешку вместо нормальной обуви, или то, что после пожара, после моего позорного оцепенения, после всех его слов, брошенных мне в лицо, он всё равно нашёл способ позаботиться обо мне так, чтобы это выглядело как оскорбление.

Пункт двадцать девять: “Ректор Грейстоун, по всей видимости, считает, что клоунские кроссовки достойная замена форменным туфлям”.

Пункт тридцать: “Ректор Грейстоун — невыносимый дракон”.

Схватив коробку, я, как и была босиком, влетела в соседний кабинет. Арден сидел за столом, подперев голову одной рукой, и, судя по всему, пытался читать какие-то документы. Вторая же рука зависла у его хмурого лица, держа чашку чая.

Дракон устало взглянул на меня поверх своих очков и абсолютно никак не отреагировав на мое появление, вернулся к изучению содержимого на листке бумаги.

— Что это такое? — швырнула я коробку ему на стол.

Она проехала по столешнице и сбила чернильницу. Но Арден успел поймать её в последний момент, не глядя. Так, что даже чернила не пролились. Я почти пожалела.

— Мисс Кастельмор, — ровно сказал он. — Решили прогуляться? Хорошее дело. Жаль, не смогу составить вам компанию. Нужно еще пару отчетов составить для аудитора. Но вы идите. Только недалеко, помните про печать.

— Не паясничайте! — отрезала я, упираясь ладонями в стол. — Что это? Зачем вы оставили это мне?

Арден посмотрел на коробку. Потом на меня. Потом снова на коробку. Взял её, открыл и вытащил кроссовки.

И в этот момент мне показалось, что мои брови стали жить своей собственной жизнью и полезли на лоб от удивления.

В его руках лежали две абсолютно одинаковых кроссовка. Оба тёмно-серые, с аккуратными серебристыми шнурками, гладкие, без единой полоски или горошины.

— Они… — я моргнула. — Они только что были разные.

— Разные? — удивленно вскинул бровь Арден. — В каком смысле?

— В прямом! — я выхватила одну кроссовку из его руки, будто надеялась, что она снова станет желтой с красными горошинами, но она осталась серой. — Одна была фиолетовая с черными полосками. Вторая — жёлтая с красными горошинами. Я не сумасшедшая, Грейстоун. Я видела.

— Я вам верю, — он откинулся в кресле и посмотрел на меня внимательнее. — Они, действительно, могли быть разные.

— Но теперь они одинаковые, — заметила я.

— Теперь одинаковые, — спокойно подтвердил дракон, но меня не покидало ощущение, что он разговаривает со мной, как с умалишенной.

Медленно, с каким-то почти медицинским интересом, Арден повертел в руках второй кроссовок и провёл пальцем по шнуровке. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— И что это значит? — не выдержала я.

— Это значит, мисс Кастельмор, — он положил кроссовки обратно в коробку, — что я не имею к их цвету никакого отношения.

— Тогда кто имеет?

— Они.

Я уставилась на него.

— Что?

Арден тяжело вздохнул и устало потер переносицу.

— Это зачарованные кроссовки, — после небольшой паузы стал объяснять ректор. — Они подстраиваются под владельца: меняют размер, стелька принимает форму стопы, а еще они реагируют на внутреннее состояние хозяина.

— На внутреннее состояние, — повторила я.

— На настроение, — стал перечислять дракон. — Эмоции, на то, что вы предпочитаете прятать даже от себя. Если вы взяли их в руки и увидели разные цвета, значит, внутри вас в тот момент было… — он сделал паузу, подбирая слово, — …нечто противоречивое.

— Я не противоречивая, — отрезала я.

— Я этого и не говорил, — он чуть наклонил голову. — Я сказал, что вопросы к вам и к вашему богатому внутреннему миру. Если один кроссовок был фиолетовый, а второй жёлтый, значит, внутри вас одновременно уживались, скажем, тревога и надежда. Или ярость и усталость. Или желание задушить меня и желание…

Он замолчал.

— Что? — процедила я.

— Ничего, — сказал Арден ровно. — Просто мысль.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть и это было хуже любой его издевки. Потому что сейчас он не насмехался надо мной, а просто говорил, как есть. И от этого мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Значит, вы утверждаете, — я постаралась вернуть голосу холод, — что эти кроссовки — не ваша попытка меня унизить?

— Именно, — кивнул он. — Это попытка дать вам обувь. Потому что вы оставили свою где-то в коридоре, а ходить босиком по каменному полу не лучшая идея.

— Я не просила о помощи.

— Вы вообще редко о чём-то просите, — согласился он. — Но это не значит, что вам не нужна помощь.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. В груди стало тесно. Печать на ладони отозвалась слабым, теплым импульсом, и я поспешила спрятать руку за спину, будто он мог это заметить.

— Перенесите меня в мою комнату, — решив резко сменить тему, потребовала я.

Арден поднял на меня глаза.

— Сейчас?

— Немедленно.

— Не могу.

— Что значит “не могу”? — я шагнула ближе. — Вы щелкаете пальцами и переносите нас куда угодно. Вы делали это утром. Сделайте ещё раз.

— Утром у меня не было трёх десятков свидетелей пожара, двух пострадавших, комиссии по безопасности и очень злого аудитора, который требует, чтобы к утру у неё на столе лежали все необходимые отчёты, — ровно сказал Арден.

— Вы… — сжав руки в кулаки, я процедила сквозь зубы. — Вы невыносимы.

— Взаимно, — отозвался он. — Но я действительно не могу сейчас уйти. Мне нужно разобраться с последствиями пожара. Так что, если вы хотите оказаться в своей комнате, придётся подождать.

— Я не собираюсь ждать.

— Тогда можете остаться здесь, — он кивнул на диван в углу кабинета. — Но я предпочёл бы, чтобы вы мне не мешали.

Поняв, что дальнейший наш разговор не принесет мне желаемого результата, я схватила коробку и вышла, громко хлопнув дверью.

В своём кабинете я поставила коробку на стол и принялась расхаживать из угла в угол. Нервы были натянуты до предела. После пожара, чертовых воспоминаний, после его слов, после этих дурацких кроссовок, после того, как он смотрел на меня с этой своей проклятой усталой внимательностью, мне хотелось закричать, разбить что-нибудь об его голову или просто упасть на диван и не думать.

Я остановилась и посмотрела на диван, а затем на коробку.

— Ладно, — пробормотала я. — Только посмотрю.

Я села на диван, сняла крышку и вытащила кроссовки. Они снова были разные. Я уставилась на них, чувствуя, как внутри всё сжимается. Значит, дракон был прав, а я не хотела, чтобы он был прав.

— Ненавижу, — сказала я кроссовкам.

Кроссовки мне не ответили.

Я вздохнула, наклонилась и надела их. Сели они, конечно, идеально. Будто их сшили специально по моей ноге, будто они знали, какая пятка у меня более чувствительная, где слегка выпирает косточка, а где пальцы устают быстрее всего.

Стелька мягко пружинила, шнуровка затянулась сама, ровно настолько, насколько нужно, и ни на миллиметр туже.

Я встала и прошлась.

Это была самая удобная обувь, которую я когда-либо носила. Настолько удобная, что я на секунду забыла, что выгляжу как ярмарочный клоун.

Печать под рёбрами молчала. Внутри стало тихо и пусто, как бывает после долгого крика.

Я вернулась к дивану, сняла кроссовки, села, поджав одну ногу под себя, и взяла первую попавшуюся папку с документами. Буквы расплывались перед глазами и я сама не заметила, как усталость этого сумасшедшего дня сморила меня.

Вот только проснулась я не там, где засыпала и одета я была далеко не в свой форменный костюм, а в кружевную ночную сорочку, которой у меня отродясь не было.

— Я убью этого дракона, — прошипела я в пустоту. — Просто убью.

Глава 10. Старые друзья, вкусняшки и новые эмоции

Арден

Шум от хлопка дверью утих, и в кабинете повисла звенящая тишина. Я посидел еще немного, прислушиваясь к тому, как Вивьен меряет раздраженными шагами кабинет. Эта женщина умудрялась наполнять собой любое пространство, даже когда уходила, оставляя после себя запах грозы и какого-то смутного беспокойства.

Я устало потер переносицу, безуспешно пытаясь собрать в голове весь сегодняшний день.

Вздохнув, я встал из-за стола и подошел к массивному книжному шкафу у стены, выполненному из темного дуба. Он был забит древними фолиантами, свитками и пыльными артефактами, но меня интересовало не это.

Нажал на едва заметную выпуклость в резьбе в виде изображения свернувшейся клубком земляной ящерицы и одна из секций бесшумно отъехала в сторону.

За ней скрывалась небольшая ниша, в которой, к моему величайшему стыду и тайному удовольствию, лежали аккуратные коробочки с засахаренными фруктами, шоколадными трюфелями и самыми божественными во всех трех мирах сливочными эклерами, которые мне, неустанно таскали студенты.

Я достал коробку с моими любимыми эклерами и поставил ее на стол. Затем, с не меньшим почтением, извлек из другого потайного отдельчика зачарованный чайник, который сам подогревал воду до идеальной температуры. Пока он тихо закипал, я устроился в своем кресле и придвинул к себе чистый лист пергамента. Пора было заняться ненавистными отчетами.

"Отчет о возгорании на складе спортинвентаря..." — ровным почерком начал выводить я, но перед глазами упорно стояло ее лицо.

Бледная, с расширенными от ужаса глазами, она застыла посреди огня. Это было так непохоже на то, с какой яростью она смотрела на меня, когда отчитывала за панибратство со студентами и за отсутствие безопасности, что я до сих пор пребывал в некоем смятении.

Мысли в голове путались и не хотели выстраиваться в логические причинно-следственные связи, но одно я понимал четко, вопросов в этой женщине было гораздо больше, чем ответов и именно это заставляло моего дракона беспокойно коситься в сторону двери, за которой только что скрылась мисс Докладная.

"Пункт первый: источник возгорания — неисправность электрического накопителя в..." — тряхнув головой, попытался сосредоточиться на отчете я, но тут воздух в кабинете задрожал, по стенам пробежала легкая рябь, и в центре комнаты материализовались две высокие фигуры.

Одна — воплощенное пламя, с копной темно-медных волос и золотыми, хищными глазами, в которых сейчас плясали откровенные смешинки. Вторая — ледяная статуя, с безупречными чертами лица и синими, как арктические льды, глазами, в которых не было ни одной эмоции. Кроме, пожалуй, легкого любопытства.

— Ард, дружище! — с порога завопил мой старый друг Крайан Эмберхарт, раскидывая руки, словно для объятий. Собственно, именно после его свадьбы меня и застала Вивьен в самом нелицеприятном виде. — Мы тут с Сайроном мимо пролетали и решили заглянуть! Слышали, у тебя тут жарко!

Тяжело вздохнув, понимая, что сейчас будет допрос с пристрастием, я медленно поднял глаза на парней.

— Край, — ровно сказал я, откладывая перо. — Какого Люцика ты здесь делаешь? Ладно Рон, он уже глубоко женат и возможно ему стало скучно в его бессознательном царстве тоски, но ты-то — новоиспеченный молодожен. Что может быть жарче, чем молодая жена? А по сравнению с тобой, она, действительно, молодая.

— Мы с тобой вообще-то одногодки, — падая в кресло напротив, напомнил огненный дракон.

— Так я и не засматриваюсь на студенток, — парировал я.

— А на кого засматриваешься? — лениво вскинув свою ледяную правую бровь, уточнил Сайрон. — На аудиторов? Точнее, на аудитрш?

— Пока вы не явились, я пытался засматриваться на отчет о возгорании на складе, — постарался перевести тему я.

Крайан наклонился к столу и, делая вид, что потянулся за эклером, заглянул в мои записи.

— М-м-м, — отправив в рот пирожное, промычал друг. — Я фматрю ты в этом фильно преуфпел.

— Положи на место мои вкусняшки, — смотря исподлобья на Эмберхарта, медленно процедил я.

Сайрон, который все это время стоял у двери, скользнул взглядом по кабинету, задержался на открытом тайнике, а затем подошел к столу, тоже взял один эклер, естественно, не спрашивая разрешения, и отправил ее в рот.

— М-м, — протянул он, жуя. — Неплохо, но я предпочитаю шоколад.

— Варвары, — проворчал я, придвигая коробку поближе к себе. — Оба. Что вы здесь забыли? Я был бы рад видеть вас, скажем, через месяц. Или год. В идеале — на моих похоронах.

— Не будь таким мрачным, старина, — отмахнулся Крайан, нагло подливая себе чая из моего чайника. — Мы пришли не просто так…

— Конечно! — согласился я. — Вы пришли меня бесить! Скажите честно, вас жены из дома выгнали?

— Не дождешься! — подмигнул Крайан, отхлебнул чай и поморщился. — Фу, что это за травы? Ты пьешь какую-то гадость, Ард. Так вот, слухи, мой дорогой, слухи!