Вредная проверяющая для земляного дракона

— Он взорвался! — жалобно воскликнул Синамон, и его лысина покрылась бисеринками пота. — Ну, то есть, не взорвался, конечно, но… кастрюля была полной, а Тимми помешал слишком быстро, и… и вот.

Он неопределенно махнул половником в сторону дальнего угла аудитории, и я наконец увидела источник если не всех, то большинства его бед.

У огромной, судя по всему, некогда доверху наполненной кастрюли, стоял парень. Высокий, худой, с растрепанными светлыми волосами и лицом, которое сейчас было покрыто пятнами не только от киселя, но и от слёз.

Самых настоящих, крупных слёз, которые катились по его щекам, оставляя светлые дорожки на заляпанной коже. Он всхлипывал беззвучно, словно боялся, что даже звук его дыхания может что-то нарушить, и смотрел на кастрюлю так, будто она была не кухонной утварью, а могильным камнем.

Вокруг него, сохраняя почтительное расстояние в пару шагов, сгрудились ещё трое первокурсников. Все они были перемазаны киселем с головы до ног, все выглядели пристыженными и напуганными, и все молчали, глядя то на своего товарища, то на дверь, то на профессора, словно надеясь, что кто-то из них сейчас возьмёт ответственность на себя.

— Тим, дружище, — тихо позвал парня Арден, и я неосознанно вздрогнула, потому что голос дракона изменился. Из него исчезли сталь и раздражение, и даже ледяная вежливость. Осталась только мягкая и уютная, словно теплый плед, интонация, от которой у меня почему-то побежали по спине несанкционированные мурашки.

Ректор сделал шаг вперёд, и я машинально двинулась за ним, но печать на ладони предупреждающе полыхнула и я остановилась, наблюдая со стороны.

— Тимми, — повторил Арден, медленно подходя к парню, словно подкрадываясь к дикому животному. — Посмотри на меня.

Парень поднял голову и взглянул на дракона красными, опухшими глазами, наполненными отчаянием и паникой, от которой у меня внутри неосознанно все сжалось.

— Я испортил, — прошептал он срывающимся голосом. — Я всё испортил. Я хотел как лучше. Я всегда хочу как лучше, а получается… получается вот так. Я их подвел.

— Ты не испортил, — спокойно сказал Арден, останавливаясь рядом с ним. — Ты сделал кисель. Да, он получился слишком… активным. Но это не значит, что он плохой.

— Он взорвался, — Тимми шмыгнул носом, и новая порция слез покатилась по его щекам. — Я помешал слишком быстро. Я знал, что надо медленнее, знал, но руки не слушались, и…

— Тимми, — Грейстоун положил ладонь ему на плечо, и парень вздрогнул, но не отстранился. — Послушай меня. Ты помнишь, что мы говорили про ошибки?

— Что они… что они — часть пути, — пробормотал Тим, не поднимая глаз.

— Именно, — утвердительно кивнул дракон. — Часть пути. Сегодня ты узнал, что кисель не любит спешки. Это важный урок. Ты его запомнишь. В следующий раз у тебя получится лучше.

— Правда? — Тимми поднял на него глаза полные надежды.

— Правда, — Арден улыбнулся парню теплой, участливой улыбкой, от которой даже мне захотелось улыбаться, а это было абсолютно недопустимо. — А сейчас, я думаю, нам стоит убрать это всё вместе. Как думаешь?

Тим неуверенно кивнул, и уголки его губ робко дернулись вверх. Но это уже была не та безнадежная маска, что минуту назад.

Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри меня что-то неприятно скребётся. Не зависть, не злость, а скорее, растерянность. Я не ожидала увидеть Грейстоуна таким. Этот надменный, нахальный, невыносимый дракон вдруг превратился в кого-то другого. В наставника. В человека, которому не всё равно.

И это меня раздражало. Потому что я не хотела видеть в нём ничего хорошего. Я хотела видеть в нём хама, самодура, профнепригодного ректора, которого можно с чистой совестью расписать по пунктам в докладной. А он… он делал вид, что не такой. И это ломало все мои планы.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как что-то тяжелое, липкое и отвратительно холодное упало мне прямо на плечо.

Вздрогнув, я машинально дернулась и посмотрела вверх. На потолке, прямо над моей головой, набухала еще одна огромная, бордовая, готовая сорваться в любую секунду в котел моего раздражения, капля киселя.

— Ох, — только и успела произнести я, прежде чем она рухнула вниз, мазнув меня по щеке и смачно шлёпнувшись на лацкан форменного пиджака.

— Господин ректор! — мой голос прозвучал так резко, что даже профессор Синамон подпрыгнул на месте. — Что за бардак вы здесь развели?

Глава 5. В которой желание подраться становится все больше...

Вивьен

Арден обернулся с крайне удивленным выражением лица, словно и вовсе забыл про мое существование.

Дракон явно не ожидал такого тона. Ну, ещё бы. Он тут, видите ли, в наставника играет, студентов утешает, а я, аудитор Верховного Совета, стою, как дура, вся в киселе, и никто даже внимания не обращает.

— Мисс Кастельмор, — начал он, но я не дала ему договорить.

— Это, по-вашему, нормально?! — я обвела рукой аудиторию, и с моей ладони сорвалась капля киселя, шлёпнувшись на пол. — Вы ректор или где? У вас тут студенты готовят в антисанитарных условиях. Про какую-либо безопасность я вообще молчу! Ее тут просто нет. А что делаете вы? Вместо того, чтобы принять меры, вы их по головке гладите? Не кажется ли вам, что это абсолютное нарушение субординации?

— Мисс Кастельмор… — снова начал Арден. Я слышала, что в его голосе появилась предупреждающая нотка, но не могла остановиться.

— Нет, я не договорила! — я шагнула вперед, чувствуя, как печать на ладони пульсирует в такт моему бешеному сердцебиению. — Это не наставничество! Это панибратство! Вы не учите их ответственности, вы поощряете хулиганство! А потом они выходят из академии и думают, что можно всё испортить, устроить катастрофу, и тебе за это ничего не будет!

Внутри меня кипела ярость, которая проснулась ещё в кабинете ректора и категорически отказывалась засыпать обратно. Это абсолютно недопустимое поведение ректора по отношению к студентам сбивало с толка и мешало рационально мыслить. Но больше всего меня злило то, как я на все это реагировала и то, что я не могла понять, почему именно.

А потом я услышала тихий, сдавленный, но отчетливый звук, похожий на писк раненого зверька и обернулась.

Тимми сидел на полу, вжавшись спиной в угол. Его глаза были расширены в настоящей, животной панике, руки прижаты к ушам, а по щекам ручьем лились слезы.

— Тихо, — прошептал он, раскачиваясь из стороны в сторону. — Пожалуйста, тихо. Не надо, не кричите. Я все исправлю. Пожалуйста.

Я замерла от неожиданности, а Арден в одно мгновение оказался рядом с ним. Он опустился на колени перед парнем, загородил его от меня своим телом, и я услышала его тихий, спокойный шепот:

— Тимми, это я — дядя Ард. Ты в безопасности. Здесь никто не кричит. Слышишь? Никто не кричит. Дыши со мной, дружище. Давай, вдох - выдох. Ещё раз.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Моя ярость угасла так же быстро, как и вспыхнула, оставив после себя только горький осадок, не присущего мне, стыда.

“Что это, черт возьми, было?” — выругалась я мысленно, не понимая, что произошло.

После того, как причитания Тима стихли, Арден резко поднялся и, не сказав ни слова, просто подошел, взял меня за локоть, так, чтобы я прочувствовала всю силу его негодования и потащил к двери.

— Вы можете хоть ненадолго замолчать свой рот? — прошипел он сквозь зубы, когда мы оказались в коридоре, и дверь за нами захлопнулась.

Я попыталась выдернуть локоть, но Грейстоун держал крепко, и от этого злость внутри меня вспыхнула с новой силой.

— Замолчать? — прошипела я, разворачиваясь к нему. — Я должна замолчать, после того, как вы позволили студенту…

— Вы, — перебил он меня тихо, но с такой ледяной яростью, что я невольно осеклась. — Вы не понимаете, что сделали.

— Я сделала то, что должна была! — гордо вскинула подбородок я. — Указала на вопиющее нарушение. У вас в аудитории чуть ли не взрыв произошёл, а вы вместо того, чтобы наказать виновных играете в няньку!

— В няньку, — повторил Арден и в его сузившихся глазах опасно полыхнуло изумрудное пламя. — Тимми потерял родителей два года назад. У него сенсорная перегрузка, ему тяжело от громких звуков. Когда вы начали орать, вы не “указали на нарушение”. Вы устроили ему рецидив.

Я на секунду замолчала. Где-то в груди неприятно кольнуло, но я тут же подавила это чувство. Еще не хватало позволить себе испытывать жалость. Меня никто не жалел.

— Если у него диагноз, — процедила я сквозь зубы, — то ему не место в обычной академии. Такие люди должны учиться в специализированных учреждениях. Под присмотром профессионалов, а не среди нормальных студентов, где они могут быть опасны.

Арден посмотрел на меня с таким презрением, будто я только что призналась в убийстве.

— Опасны? — медленно переспросил он. — Мальчик, который когда волнуется, заикается и просит прощения у стены, если случайно ее заденет. Вы считаете его опасным?

— Я считаю, что непредсказуемый человек с психическими отклонениями может быть опасен, — отрезала я. — Это не жестокость. Это регламент. Если у него есть особенности, он должен быть в учреждении, где умеют с этим работать.

— Боги, за что мне это? — взмолился дракон. — Знаете, мисс Кастельмор, опасны здесь только вы! А у Тима нет диагноза, который делал бы его опасным, — Арден шагнул ко мне, и я, к своему стыду, отступила. — У него есть особенности и талант. Я выбил для него квоту, потому что увидел, на что он способен. Он готовит так, как не готовят самые именитые шеф-мастера всех трех миров. И я не позволю какой-то… — он сделал паузу, подбирая слово, — скряге, которая впервые видит мальчика, сломать ему жизнь.

— Скряге? — задохнулась от возмущения я. — Да как вы смеете! Я представляю Верховный Совет!

— Именно поэтому я все еще разговариваю с вами, а не выставил за дверь, — холодно отозвался дракон. — Хотя, поверьте, имею на это бешеное желание.

— Знаете что? — я ткнула пальцем ему в грудь, но он даже не посмотрел на мою руку. — Я сегодня же отправлю докладную. Добавлю пункт: ректор покрывает некомпетентность, создает угрозу для студентов и не способен обеспечить порядок. Посмотрим, что скажет Совет.

— Пишите, — Арден пожал плечами. — Хоть двадцать томов. Можете приложить список моих личных недостатков. Мне всё равно. Это ваша работа. Занимайтесь ею, а я займусь своей.

Он отвернулся, и я уже открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, колкое, что-то, что должно было поставить его на место, но не успела.

В его руке возникло обычное жестяное ведро с облупившейся краской, какие обычно стоят в подсобках. А поверх него висела влажная, пахнущая уксусом тряпка.

Арден развернулся и бесцеремонно всучил всё это мне.

Я опешила. Настолько, что машинально приняла их, прежде чем сообразила, что вообще-то не должна.

— Что за черт? — наконец выдавила я. — Зачем мне это?

— Дальше, чем на двести шагов, вы от меня всё равно не отойдете, — ровно сказал Грейстоун, уже направляясь к двери аудитории. — Печать не позволит. А я обещал Тимми помочь убрать последствия взрыва. И я держу свое слово. Так что берите тряпку и помогайте.

— Я не собираюсь!.. — начала я, но он даже не обернулся.

— Можете стоять в коридоре и ждать, пока я закончу, — бросил он через плечо. — Но тогда вам придётся дышать запахом киселя ещё как минимум час. Выбор за вами.

Глава 6. В которой ректор хитрый негодяй

Арден

Я стоял в дверях аудитории и смотрел, как Тимми, шмыгая носом, но уже без слёз, собирает осколки разбитой миски в совок. Мальчишка работал быстро, сосредоточенно, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Остальные первокурсники, притихшие и виноватые, подбирали перевёрнутые стулья и вытирали столы. Профессор Синамон суетился у окна, пытаясь оттереть бордовые разводы со стекла, и его лысина блестела от пота ярче, чем начищенный самовар.

Я не торопился присоединяться. Стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал. Не потому, что мне нравилось смотреть, как другие работают — хотя, признаюсь честно, в этом был определенный воспитательный момент. Просто я ждал.

Ждал, когда эта ледяная королева докладных и регламента сдастся. Но мисс Кастельмор стояла посреди аудитории с ведром в одной руке и тряпкой в другой и смотрела на это кисельное побоище так, будто перед ней разверзлась бездна, и она всерьез раздумывала, не броситься ли туда добровольно.

Честно говоря, я ждал вспышки. Что она швырнет это ведро в лучшем случае на пол, в худшем — мне в голову, заявит, что это ниже её достоинства, и потребует немедленно вернуть её в кабинет для “продуктивного диалога с руководством”. Или, на худой конец, начнет читать мне очередную лекцию о субординации и регламентах.

Но к моему глубочайшему удивлению ничего подобного не произошло. Вивьен глубоко вздохнула, после чего молча поставила ведро на пол и принялась расстёгивать пиджак.

К своему стыду, я даже немного завис, глядя на то, как она аккуратно, без резких движений, сняла его, сложила пополам и повесила на спинку ближайшего чистого стула.

Опомнившись, я отвел взгляд. Не потому, что мне было неловко. Просто… неважно. Смотреть на Тимми, который как раз вытирал последствия своего кулинарного подвига у окна, было сейчас гораздо безопаснее для моего внутреннего спокойствия.

Краем глаза я видел, как Вивьен засучила рукава, подхватила ведро и направилась к ближайшей стене.

Она начала с угла, где разводы были самыми густыми и где, честно говоря, я сам не горел желанием начинать. Опустилась на корточки, тихо выругалась, сквозь зубы, окунула тряпку в воду и принялась тереть.

Я рисковал заработать косоглазие, но не мог перестать наблюдать за ней. Профессор Синамон попытался предложить ей помощь, но она отмахнулась, покачав головой, и продолжила работать.

Самым неожиданным было то, что она знала, что делала. Она брезгливо морщилась. Я видел, как ее передергивает, когда тряпка снимала очередной слой киселя. Но она не останавливалась, не ныла, не потребовала перчаток. Даже не устроила мне головомойку на тему того, что это унизительно для представителя Совета.

Она просто… работала. И через некоторое время даже стала делать это настолько увлеченно, что забралась на стол, и, встав на цыпочки, пыталась добраться до особо наглого пятна над люстрой. Естественно, не сняв перед этим туфли.

“Это не обувь, а орудие пыток, — возмущенно пробурчал внутри меня дракон. — Падает!”

— Черт! — сделав неосознанный шаг вперед, Вивьен оступилась и я оказался рядом быстрее, чем успел подумать.

Успел подхватить ее прежде, чем она познакомилась с полом. Одна рука машинально легла ей под лопатки, вторая — под коленки, останавливая падение. Вивьен оказалась неожиданно легкой, и на секунду я даже забыл, что она источник всех моих сегодняшних проблем.

Наши лица оказались слишком достаточно близко, чтобы я увидел тонкую сеточку морщинок в уголках ее глаз и веснушки, которые она, судя по всему, тщательно пыталась скрыть пудрой. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах лаванды от её волос, смешанный с уксусом от тряпки, которую она всё ещё сжимала в руке.

— Отпустите, — прошипела она, сверкая глазами.

— С превеликим удовольствием, — отозвался я и, не торопясь, поставил ее на пол. — В следующий раз, мисс Кастельмор, я не буду утруждать себя…

Договорить я не успел, потому что когда убирал руку с ее талии, мои пальцы случайно скользнули по голой коже на сгибе её локтя и Вивьен отскочила от меня так, будто я ее ударил.

Она инстинктивно прижала руку к груди, словно я оставил там ожог и сурово взглянула на меня.

— Никогда не делайте так больше! — процедила она сквозь зубы, пытаясь скрыть за возмущением плескавшуюся в глазах панику.

Я замер, пытаясь осмыслить произошедшее. Одно короткое, мимолетное прикосновение и такая реакция? Что-то здесь было не так. Я чувствовал, как печать на моей ладони отозвалась на ее панику глухим, тянущим импульсом, и от этого становилось только страннее.

— Хорошо, — ответил я абсолютно спокойно, хотя внутри всё переворачивалось от любопытства и раздражения одновременно. — В следующий раз дам вам упасть.

Вивьен открыла рот, явно намереваясь выдать мне очередную порцию гневной тирады, но я не дал ей шанса и развернувшись, отправился дальше прибираться.

Спустя еще полчаса аудитория была полностью отмыта и, собрав всех студентов и инвентарь профессор Синамон попрощался с нами.

— Что ж, и нам пора, — я щелкнул пальцами, — привести себя в порядок.

Пространство вокруг нас дрогнуло и поплыло, как отражение в потревоженной воде. Миг и вместо аудитории мы оказались в просторной, но сдержанно обставленной гостиной.

Темное дерево, приглушенные зеленые тона, тяжёлые шторы и камин, в котором уже горел огонь. Не знаю зачем, но я решил, что поселить ее у себя дома, будет замечательной идеей.

Вивьен, потерявшая точку опоры после переноса, пошатнулась и схватилась за спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть.

— Какого дьявола… — выдохнула она, оглядываясь. — Куда вы меня притащили? Сейчас же верните меня в рабочий кабинет. Мне необходимо…

— Помыться, — перебив поток ее слов, продолжил я. — И вам и мне необходимо сейчас принять душ и сменить одежду на чистую.

— В таком случае, давайте щелкайте своими пальцами и отправляйте меня в мою гостиницу! — скрестив руки на груди и нагло вскинув подбородок, заявила Вивьен.

— Не могу, — небрежно пожав плечами, ответил я.

— Это еще почему? — возмутилась аудиторша.

— Потому что между моим душем и вашей гостиницей около пяти миль, — спокойно пояснил я.

Я подошёл к окну и задернул штору ровно настолько, чтобы убрать бьющий в глаза солнечный свет, но не погрузить комнату в темноту.

— Вы же помните, что печать не позволяет нам отойти друг от друга дальше, чем на двести шагов? — напомнил я, ткнув пальцем в печать на ее руке.

— Помню, — процедила она. — Но это не значит…

— Это значит, — перебил я, поворачиваясь к ней, — что вы не можете ночевать в своей гостинице. Потому что печать начнёт реагировать уже на двухсотом шаге, а на трехсотом вы почувствуете такую боль под ребрами, что не сможете ни спать, ни думать.

Вивьен побледнела.

— То есть я должна… — она не договорила, но по тому, как её пальцы вцепились в спинку кресла, я понял, что она догадалась.

— Жить здесь, — кивнул я, наслаждаясь её реакцией чуть больше, чем следовало. — Размеров этого дома вполне достаточно, чтобы и печать не беспокоила и мы смогли бы передвигаться по дому не опасаясь, что один неверный шаг и мои легкие сгорят заживо.

— Это нарушение регламента, — нашлась она. — Проверяющий не должен проживать в личных апартаментах проверяемого. Это создает конфликт интересов, это…

— Это вынужденная мера, — отрезал я, сверкнув в нее драконьими зрачками. — И если вы хотите написать докладную на тему того, что я вас поселил в соседней комнате, потому что иначе печать Совета выжгла бы вам внутренности — милости прошу. Только сначала перечитайте устав. Раздел седьмой, параграф три: “При возникновении обстоятельств, угрожающих здоровью или жизни аудитора или проверяемого, допускается временное изменение условий проживания по согласованию сторон”. Печать — это обстоятельство? Обстоятельство. Она угрожает нашей жизни? Угрожает. Так что мы это согласовываем.

Вивьен открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Было видно, как в её голове борются ярость, усталость и осознание того, что я прав.

— Ненавижу вас, — произнесла она наконец.

— Взаимно, — отозвался я и указал в сторону коридора. — Ваша комната — вторая дверь налево. Полотенца, халат, всё необходимое в шкафу. Кухня в конце коридора, если захотите перекусить. Я буду в кабинете, он за гостиной.

Мисс Докладная оттолкнулась от кресла и направилась в сторону коридора, но у самой двери остановилась.

— Постойте, — она обернулась, и взглянула на меня исподлобья. — То есть вы могли просто щелкнуть пальцами и вся аудитория очистилась бы от той кисельной катастрофы?

— Мог, — признал я ровно.

— А почему этого не сделали?

Я стоял и смотрел вслед Вивьен, оперевшись о косяк.

— Тогда никто бы не усвоил урок.