Институт Мёртвых Девиц

София положила книгу рядом с собой, которую захватила «на всякий случай», хотя все понимали, что сегодня ритуал будет другой.

- Итак, кто сегодня ведущий? - спросила Мари, поправляя свечи.

- София, конечно. У неё же теперь есть... та самая книга, - с загадочной улыбкой ответила Кира, кивая в сторону заветного свёртка. Она видела, как Вера передала ей его, и теперь хотела, чтобы София показала книгу.

София сглотнула, ощущая внезапное волнение. Она никогда раньше не вела сеансы, но знала все тексты мессы наизусть. Глубоко вздохнув, она взяла свёрток и аккуратно содрала остаток бумаги, выкладывая перед всеми книгу. Страницы пахли свежей бумагой, типографской краской и чем-то сладковато-горьким вроде миндаля, что было странно, но никто не придал этому значения. София заметила, как трясутся её руки, как потеют ладони... Она знала, что Кира сделает это лучше неё, но сама предпочитала быть ведомым, а не ведущим.

- Я... боюсь, - она сглотнула. - Пусть сегодня Кира проведёт ритуал.

- Но... - начала Мари.

- Ты же знаешь, нельзя нарушать порядок! Иначе духи разозлятся, - шёпотом сказала Китти. - Пусть София читает заклинание, а Кира держит книгу. Можно же?

- Это не будет нарушением правил, - подтвердила Мари, кивнув. - София?

Та лишь кивнула, пододвигая книгу Кире. Девушка с восхищением и завистью смотрела на необычный подарок, осторожно, словно держит дитя, провела пальцем по корешку. Затем распахнула, пробежалась глазами по содержанию выискивая нужную главу, и открыла на странице с заклинанием. Язык был неизвестным, витиеватым, но София, казалось, будто подсознательно понимала текст.

Сглотнув ком в горле, София взяла Киру за руку и девушки повторили за ней. Она начала тихо, следя за пальцем подруги, который водил по строчкам, и голос её дрожал, но постепенно становился увереннее. Свечи замерцали, а воздух вокруг вокруг них словно загустел. София закрыла глаза, пытаясь представить себе то, что они хотели вызвать. Обычно ничего не происходило, просто приятное покалывание в руках и ощущение лёгкости. Но сегодня было иначе.

- Spiritus noctis, spiritus lunae,

Veni ad nos per speculum,

Ostende nobis quid futurum sit!

(Духи ночи, духи луны,

Явитесь нам через зеркало,

Покажите грядущее!)

Внезапно, одна из свечей погасла. Девушки вздрогнули. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием остальных свечей. София остановилась, испуганно глядя на подруг. Мари схватила её за руку.

- Продолжай, - прошептала она. - Нельзя останавливаться.

София продолжила. Она чувствовала, как постепенно её сознание утекает, словно она впадает в транс, звуки смешиваются в один, а собственный приглушённый голос звучит как-то неестественно, будто отдалённо, сквозь толщу воды. Послышался тихий шёпот, который, казалось, исходил отовсюду сразу. София ощутила, как её руки сжимаются сильнее, и поняла, что остальные напуганы не меньше.

Неожиданно вскрикнула Мари, показывая пальцем на зеркало. Там, словно из ниоткуда, появился силуэт. Он был размытым и нечётким, но было ясно, что это человеческая фигура. Шёпот усилился, став более отчётливым и зловещим. София вздрогнула - воздух в комнате стал гуще. Ритуал вышел из-под контроля.

- Мамочки... - воскликнула Кира и резко отдёрнула руку, словно обжёгшись. На страницу упала алая капля. Девушка поднесла руку к лицу и заметила на пальцах кровь, которая тонкой струйкой стекала из её ноздри. - Я...Мне надо...

И, не говоря ни слова больше, Кира выбежала из кабинета, но София успела рассмотреть в её взгляде дикий ужас. От этого стало не по себе всем.

Силуэт в зеркале стал ещё отчётливее, живее и сквозь стекло проступила Её фигура. Белая Дама. Местная легенда гласила, что пятьдесят лет назад, почти сразу с основания института, в его стенах погибла юная воспитанница, влюбившаяся в неугодного человека. Она забеременела от него и это стало известно начальнице и, чтобы избежать позора, девушке предложили два варианта: избавиться от нежелательного плода, либо покинуть институт, отправив весь свой род в опалу. Но она выбрала третий - продолжить учиться. Однако, когда скрывать положение стало невозможно, девушку насильно отправили в закрытую лечебницу, где она успешно родила, но её моральное состояние было подорвано: за несколько месяцев, на глазах врачей, она превратилась из юной прелестницы в старуху, без остановок твердя лишь имя своего возлюбленного. Она быстро старела, не ела и лишь царапала стену, пытаясь выбраться. Организм не выдержал и вскоре она умерла, так и не оправившись от случившегося. С тех пор её призрак живёт в институте как напоминание о том, к чему может привести непослушание.

Белая Дама всегда являлась в белом платье, словно была готова хоть сейчас отправиться под венец. Но, по поверьям (которые, как и легенда, разрастались с годами от воспитанницы к воспитаннице), если на призраке были чёрные перчатки, это грозило неминуемой смертью; если красная лента - большой любовью, а если однажды увидеть её лицо, скрытое белой вуалью, то увидевший мог моментально лишиться рассудка. Но так как никому до этого не удавалось так близко повстречаться с мистической Дамой, то никто особо в эти приметы и не верил. До сегодняшнего вечера.

Девушки, казалось, не дышали. Страх сковал их движение. Но тут раздался голос, глухой, скрипучий, из недр, старческий:

- Вы осмелились нарушить мой покой. Вы знаете, что случается с теми, к кому я являюсь?

- Мы... - начала Мари, её голос был тих. - Мы хотели лишь попросить кое-что.

Резко вспыхнула одна свеча. Затем ещё, и зажглись остальные свечи, осветив комнату тусклым, желтоватым светом.

- Попросить... И что же вы хотели попросить?

- Покажи суженого, - также тихо сказала Лидия, набравшись храбрости, Она смотрела немигающим взглядом на свою свечу. - Придёт ли?

Подул лёгкий ветерок, словно кто-то открыл окно - но окна здесь не было. София почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. В зеркале Белая Дама чуть наклонила голову, словно прислушиваясь. Шёпот стих, уступив место зловещей тишине.

Белая дама начала медленно выходить из зеркала. Ткань её платья шуршала, словно сухие листья, а запах старого погреба и плесени заполнил комнату, пропитал одежду, проник, казалось, в каждую клетку. Лица её всё ещё не было видно под плотной вуалью, но София чувствовала на себе её леденящий взгляд.

- Я хотела любви, - прошептала Дама. - Я верила в сказки. И что я получила взамен? Предательство, боль и вечное заточение в этом проклятом месте. Вы действительно хотите повторить мою судьбу?

Лидия молчала, не отрывая взгляда от свечи - казалось, она упорно пытается не смотреть на призрак, не может принять реальность происходящего. Мари сглотнула, пытаясь справиться с дрожью в коленях. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть. София же понимала, что они зашли слишком далеко, разбудили то, что лучше бы оставалось похороненным в прошлом.

Белая Дама протянула руку и Мари увидела, что на ней чёрные перчатки. Ужас пронзил её, словно удар током. Она попыталась оттолкнуть подругу, предупредить, но тело словно окаменело, и девушка осознала, что их ритуал превратился в смертельную игру.

- Суженый... Придёт... - проскрипел голос из зеркала. - Но не для всех. Любовь всегда требует жертв. Готовы ли вы заплатить?

Девушки молчали, впервив взгляды в мерцающее зеркало. София чувствовала, как страх парализует её, не позволяя сдвинуться с места. Слышны были лишь редкие всхлипы Китти, да прерывистое дыхание Лидии. Атмосфера в комнате накалилась до предела и казалось, воздух можно было резать ножом.

Свечи начали мерцать всё сильнее, комната заполнилась густым туманом, а из зеркала вырвался ледяной ветер, который словно пронизывал до костей.София зажмурилась, не в силах вынести этот холод. Когда она снова открыла глаза, комната была пуста. Лишь зеркало тускло отражало её испуганное лицо, а свечи горели ровным пламенем, словно ничего и не произошло.

- Это ч-что было? - спросила перепуганная Китти.

- Наша смерть, - тихо проговорила Мари, встретив обеспокоенный взгляд Софии. - На Даме были чёрные перчатки.

Внезапно свеча на месте, где ранее сидела Кира, резко потухла. И где-то вдалеке института раздался дикий вопль - кричали голосом Веры.

Девушки, потушив свечи, поспешили покинуть проклятое место. Уже было неважно, увидит их кто-то или нет, главное, как можно скорее убраться отсюда. За окном была глубокая ночь, и лишь одинокая луна освещала их путь, словно немой свидетель ужаса.

Когда они оказались в основной части института, то увидели небольшую толпу у входа во внутренний двор. Подойдя ближе, София увидела то, на что с таким испугом и растерянностью смотрели зрители. В саду, у фонтана, прижимая руки ко рту в сдерживаемом крике, стояла пепиньерка, её глаза отражали первобытный ужас и бурю, а плечи подрагивали от скрываемых рыданий. И тогда София осмелилась перевести взгляд дальше, на сам фонтан. Там, у подножия бортика, бледная, с открытыми пустыми глазами и раскинутыми в неестественной позе руками, лежала Кира. Она была мертва.

Но, убегая, институтки не заметили, что зеркало покрылось мелкими трещинами, словно кто-то изнутри пытался его разбить. Исчезла подаренная Софии книга, а страница с заклинанием была вырвана. Повсюду была кровь.

Белая Дама вышла на охоту.

Глава 2

Воздух стал гуще от липкого, леденящего душу страха, сковывающего конечности. В это было сложно поверить, но факт оставался фактом: Кира мертва. София почувствовала, как земля уходит из-под ног. Холод пронзил её насквозь, затмевая даже животный ужас, охвативший остальных. Это не могло быть правдой - не после всего, что произошло. Ритуал, задуманный как невинная игра, обернулся кошмаром, от которого невозможно проснуться. Девушка бросила взгляд на Мари, её лицо было мертвенно-бледным, губы дрожали. Китти рыдала, уткнувшись в плечо Лидии, которая, казалось, окаменела от увиденного.

Шум толпы вокруг них словно доносился издалека. Сознание Софии фокусировалось на одной мысли: перчатки. Точнее, на Белой Даме в чёрных перчатках. Это было предупреждение, предчувствие, которое они проигнорировали, приняв за жуткую шутку. Но теперь шутка обернулась трагедией, а легенда стала явью.

Внезапно Вера закричала, сорвав голос, и упала на колени рядом с телом Киры. Её крики разорвали ночную тишину, эхом отдаваясь в стенах института. София понимала, что нужно что-то делать, но парализующий страх не отпускал её. Мозг отказывался воспринимать реальность, отчаянно пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмарный сон.

Лидия, собравшись с силами, попыталась поднять Веру на ноги, привести в чувство, но та отчаянно сопротивлялась, отталкивая её слабой рукой.

- Она забрала её! Она забрала её! - истерично повторяла Вера сквозь слёзы и рыдания. София знала, что они должны бежать как можно дальше от этого проклятого места, но не могла оставить Веру одну. По крайней мере, сейчас, когда пепиньерка стала свидетелем разворачивающегося хаоса.

Тогда София решила взять всё в свои руки, несмотря на всё ещё клокочущий панический ужас в душе, на дрожащие конечности, на бешено колотящееся сердце и холодок на затылке, она подошла к девушке и осторожно коснулась её плеча. Вера вздрогнула и обернулась, глядя на неё глазами, полными безумия. В них плескался такой ужас, что Софии стало по-настоящему страшно. Она обняла пепиньерку, прижимая к себе, пытаясь хоть немного успокоить.

В этот момент, словно в ответ на её ранее сказанные слова, порыв ледяного ветра пронёсся по двору, гася немногочисленные свечи и фонари, погружая всё вокруг в кромешную тьму. И где-то совсем рядом, в этой жуткой незащищающей темноте, раздался тихий, знакомый шёпот:

- Скоро увидимся...

София снова поймала взгляд Веры. В нём, помимо скорби, был немой вопрос. Она знала, что произошло что-то ужасное, что-то, связанное с тем самым ритуалом. И София понимала, что им придётся столкнуться с этим вместе, чтобы выжить и, возможно, попытаться исправить то, что они натворили. Но как? С чего начать? Вопросов было больше, чем ответов, а страх с каждой минутой усиливался.

Нужно было что-то делать, но что? Рассказать кому-то о ритуале? Никто не поверит в эту чушь. А если и поверят, то сочтут их сумасшедшими. Но молчать тоже нельзя. Белая Дама не остановится на одной жертве.

София посмотрела на своих подруг: Лидия, Китти, Мари - они все были в опасности. Девушка знала, что должна защитить их и защититься сама, но как? Она не знала, как бороться с призраком из зеркала, но должна была найти способ. Ради Киры. Ради них всех.

Мари, всегда такая смелая и уверенная в себе, сейчас дрожала как осиновый лист. Лидия, обычно спокойная и рассудительная, смотрела на тело Киры с остекленевшим взглядом. Китти же стояла практически в полуобморочном состоянии, не в силах выдержать зрелище.

На мгновение, Софии показалось, что она снова видит Белую Даму, стоящую у фонтана, но это был лишь обман зрения, вызванный шоком. Она вспомнила слова призрака о жертве - неужели это и была та цена, которую они должны заплатить за своё любопытство? Мари знала. Они все знали, но никто не придал этому значения, погрязнув в предвкушении таинственного суженого. Теперь же, суженый превратился в палача, а любовь потребовала первую жертву.

- Что здесь происходит? - раздался за спиной холодный голос госпожи Белокрыловой.

Воспитанницы расступились, пропуская директрису вперёд. Её взгляд не выражал ничего хорошего, но на мгновение в нём проскользнул ужас, когда она увидела плачущую Веру и тело бездыханной Киры, и тут же во взгляде снова появилась сталь, когда она повернулась к девушкам:

- Надеюсь, Вы оказались здесь случайно и никак не связаны с данным... происшествием? - она говорила чётко, смотря прямо в глаза Софии, будто обвиняя её в случившемся.

- Нет, ma^am, мы просто... - София прикусила язык, поняв, что оправдания бессмысленны. - Нет.

- Немедленно возвращайтесь в дортуар. Я поговорю с Вами завтра, - приказала госпожа Белокрылова тоном, не терпящим возражений. - И ни слова о том, что произошло. Ступайте же.

София почувствовала, как ледяная волна страха обрушилась на неё с новой силой. Слова директрисы звучали не как приказ, а как смертный приговор. Это означало, что госпожа Белокрылова знала или подозревала нечто большее, чем просто несчастный случай. Или пыталась замять скандал любой ценой.

Словно стадо испуганных овец, девушки молча двинулись в сторону дортуара. Их шаги были тяжёлыми, заплетающимися, а спины гнулись под невидимым грузом вины и страха. Крик Веры всё ещё стоял у них в ушах, сливаясь с эхом колокола, который теперь казался похоронным звоном. Образ Киры, лежащей у фонтана с пустыми, застывшими глазами, преследовал их, навязчивый и жуткий. Воздух в коридорах, обычно пропитанный запахом лаванды и пыли, теперь отдавал сыростью подвала и чем-то металлическим, едва уловимым - запахом крови.

Они миновали порог. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за ними, отрезав жуткую картину двора, но не принеся облегчения. Внутри института царила неестественная тишина, нарушаемая лишь их собственными шагами и прерывистым дыханием Китти. Даже привычный скрип паркета под ногами звучал зловеще громко. Стены, прежде казавшиеся надёжной защитой, теперь давили, храня в себе вековые тайны и только что обретённую, кровавую. Зеркала в тёмных нишах коридоров отражали их бледные, искажённые страхом лица, и Софии чудилось, что в их глубине мелькает белое пятно в чёрных перчатках.

Они шли молча. Каждая была погружена в свой собственный кошмар и хаос мыслей. София думала о Кире: о её смехе во время танца, о наивных мечтах о великом князе, о её тёплой руке, державшей ту проклятую книгу. А теперь были лишь холод, пустота и фонтан. Думала о Белой Даме и её словах про жертву во имя любви. Неужели этой первой, обязательной жертвой стала Кира? И кто следующий: Мари? Китти? Лидия? Или она сама?

В дортуаре было темно и холодно. Никто не зажёг свечу. Девушки молча легли на кровати, словно приговорённые. И без того тонкое одеяло не согревало, лишь подчёркивало холод, идущий изнутри.

- Это мы... - прошептала Китти, её голос сорвался на рыдания. Она уткнулась лицом в подушку, заглушая всхлипы. - Это мы виноваты! Мы её убили!

- Замолчи! - резко, с непривычной для неё жёсткостью, оборвала Мари. Она сидела на своей кровати, обхватив колени руками и смотрела в темноту широко открытыми, невидящими глазами. - Никто не должен знать, поняли? Ни слова о том месте. О зеркале. О... Ней.

София молчала. Она лежала на спине, уставившись в потолок, который терялся во мраке. Её тело всё ещё пробивала мелкая дрожь, она чувствовала не только страх, но и гнетущее чувство вины. Это она согласилась на новый ритуал. Она поддалась уговорам. Она открыла книгу и прочла заклинание. Книга... Куда она исчезла? В спешке они не заметили. Страница была вырвана. Зеркало треснуло. Это не случайности - это были знаки предупреждения... или отметины.

- Чёрные перчатки, - прошептала София в темноту, и все вздрогнули, будто она произнесла страшное проклятие. - Она пришла в чёрных перчатках. Для Киры... это был конец. А для нас?

- Не говори! - почти закричала Лидия, впервые заговорив. Её голос был хриплым от сдерживаемых слёз. - Не говори об этом! Может... Может, это несчастный случай? Может, Кира оступилась? Упала? От испуга?

- Госпожа Белокрылова смотрела на Софию, - тихо сказала Мари, её голос звучал отстранённо. - Как будто она знала. Или догадывалась.

- Она не может знать! - запаниковала Катерина. - Никто не знает! Только мы... и Вера.

Вера. Пепиньерка, которая принесла книгу. Которая знала об их «сеансах». Которая была в эпицентре ужаса. Что с ней теперь? София представила её бледное, искажённое страхом лицо, её рыдания. Вера была связью с внешним миром, с добротой и нормальностью. Теперь эта связь была порвана кровью и безумием. Что она скажет? Сможет ли молчать? Или её истерика выдаст их?

Внезапно где-то вдалеке, в глубине здания, раздался протяжный, леденящий душу стон. Он был нечеловеческим, полным такой тоски и боли, что по коже пробежали мурашки. Девушки вжались в подушки, затаив дыхание. Стон повторился - ближе, словно проходя сквозь стены, и затих, оставив после себя гнетущую тишину, ещё более страшную, чем сам звук.

- Это Она? - еле выдохнула Катерина-Китти, стуча зубами от страха.

София прислушалась. Тишина была абсолютной. Даже привычные ночные шорохи института замолкли, будто затаившись - казалось, будто само здание замерло в ожидании. Девушка поднялась на локте и посмотрела в сторону окна. Лунный свет слабо пробивался сквозь занавеску, рисуя на полу причудливые тени. Одна из теней у стены - она показалась Софии неестественно густой и высокой - почти человеческого роста. Она вгляделась: тень не двигалась, но казалось, наблюдает.

- Надо поговорить с Верой, - решительно сказала София. - Она что-то знает. Надо понять, что именно. Может быть, она знает, как остановить это. Или хотя бы защититься, - голос Софии звучал более уверенно, чем она себя чувствовала. Страх сковывал, но мысль о бездействии, о пассивном ожидании смерти, была ещё страшнее. Она вспомнила холодную красоту своего отражения, ту пустоту и страх в зеркале после ритуала. Она не хотела умирать. Не так. Не от рук призрака, вызванного их же глупостью.

Внезапно дверь дортуара тихо скрипнула. Все девушки вздрогнули и замерли. В проёме, слабо освещённая тусклым светом из коридора, стояла Настя Спасская. Она не спала. Её взгляд был ясным, холодным и подозрительным. Она медленно оглядела кровати, останавливаясь на каждой фигуре, особенно долго - на Софии и Мари.

- Где Кира? - спросила Настя ровным, бесстрастным голосом. - Её кровать пуста.

Вопрос повис в ледяном воздухе. Девушки молчали, не в силах вымолвить ни слова. Ужас происшедшего и страх перед Настиной проницательностью сковали языки.

Девушка шагнула внутрь. Её тень легла на пол, длинная и угрожающая.

- Я слышала крики, - продолжила она, подходя ближе к кровати Софии. Её глаза сверкали в полумраке. - Видела, как вас гнали обратно госпожа Белокрылова и Лебо, и как эта пепиньерка... Вера... Была вне себя. А потом - стон. - Она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. - Что вы натворили? Что за игру в дьявола вы затеяли на этот раз? И почему... - её голос стал тише, но от этого только опаснее, - почему Кира заплатила за это первой?

София почувствовала, как кровь отливает от лица. Настя знала. Не всё, но догадывалась. И использовала этот момент. В её глазах не было сочувствия, только холодный расчёт и предвкушение. Бал с Великим Князем был близок, и любая тень на репутации соперниц - особенно на репутации Софии, которая шла за ней по пятам в учёбе - была ей на руку. Смерть Киры была трагедией, но для Насти она могла стать возможностью.

- Мы ничего не знаем, - с трудом выдавила из себя София, отводя взгляд. - Мы спали.

Настя усмехнулась - короткий, сухой, неприятный звук.

- Конечно, спали. Как и всегда, когда вокруг творятся странности. - Она обвела их всех презрительным взглядом. - Утром будет расследование. Госпожа Белокрылова будет задавать вопросы. И инспектриса тоже. И я очень надеюсь, - её голос стал ледяным, - что ваши ответы будут... безупречны. Ради вашего же блага. И ради чести Института. Особенно перед балом. - Она бросила последний многозначительный взгляд на Софию. - Спокойной ночи, mesdames. Если она, конечно, будет спокойной.

Настя развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Её уход не принёс облегчения - напротив, в комнате повисла ещё более тяжёлая тишина. Угроза Насти была ясна: молчите, или я уничтожу вас. Бал, Великий Князь, честь Института... всё это было важнее жизни одной из воспитанниц и страхов других.

София закрыла глаза. Перед ней стояли образы: мёртвая Кира, искажённое ужасом лицо Веры, тень Белой Дамы в углу, холодные глаза Насти. Они были в ловушке. Между призраком, жаждущим мести, и человеческой жестокостью, жаждущей власти и положения. Завтра начнётся расследование. Завтра им придётся лгать. Завтра им придётся смотреть в глаза госпоже Белокрыловой, инспектрисе, возможно, даже полиции. А ночью... ночью Она могла придти снова. За следующей жертвой. За Мари? За Лидией? За Китти? За ней самой?

Где была книга? Кто вырвал страницу? Что увидела Вера? И как остановить Белую Даму, прежде чем она заберёт их всех?

София обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Ноябрьское утро казалось таким далёким. Тогда она чувствовала лишь смутную тревогу - сейчас же она знала: ужас пришёл в Императорский Институт Благородных Девиц. И он только начинался. Долгая, полная неясных предчувствий ночь тянулась бесконечно, а рассвет сулил не облегчение, а лишь новую волну страха и необходимость лжи. Бал с Великим Князем, который должен был стать праздником, теперь висел над ними, как дамоклов меч, последнее яркое событие перед неминуемой катастрофой, которую они сами навлекли на свои головы.

- Нет, - София с трудом подняла голову. Глаза её были сухими и горящими. Страх начал кристаллизироваться в нечто другое - в ярость и решимость. - Вина на всех. Нас было пятеро. И на той, кто дал нам книгу - на Вере.

Имя пепиньерки заставило Мари вздрогнуть.

- Вера... Она знала? Эта книга, откуда она у неё? И почему именно тебе?

Вопросы висели в воздухе, тяжёлые, как свинец. София тщательно скрывала своё увлечение оккультными трактатами, читая их украдкой, пряча под матрасом. Кто мог ей рассказать? Или Вера сама интересовалась этим? А книга - такая редкая, запретная - откуда она у скромной пепиньерки?

София подошла к своему окну. За толстыми стёклами царила всё та же удушающая позднеосенняя ночь. Туман, как змея, струился по земле, скрывая сад, фонтан и то, что происходило там сейчас. Она не видела, но чувствовала: там заворачивали в грубое полотно тело её подруги, уводили Веру, госпожа Белокрылова отдавала приказы о молчании.

Где-то в глубине здания, словно сквозь сон, снова донёсся глухой, протяжный удар колокола. Один. Торжественный. Погребальный. Он эхом отозвался в пустоте, внезапно образовавшейся в груди Софии. Это был не просто звон. Это был отсчёт. Отсчёт до следующей жертвы. Белая Дама вышла на охоту и её шлейф уже протянулся во тьме, выбирая новую цель.