скачать книгу бесплатно
– Так она приедет или нет?
– Еще не решила, – равнодушно ответил Джейсон. – Она зашивается с какими-то делами. Завтра должна позвонить, тогда и узнаем.
– Она до сих пор на юге?
Эти новости (последнее, что я слышал о Диане) передала мне мать. Диана поступила в какой-то южный колледж. Не помню, на какой факультет: то ли городской географии, то ли океанографии, то ли еще какой-то бесперспективной «графии».
– Угу. До сих пор. – Джейсон поерзал на стуле. – Знаешь, Тай, в ее жизни многое изменилось.
– Неудивительно.
– Она почти помолвлена. Собирается замуж.
Я достойно принял удар:
– Ну что ж, рад за нее.
С чего бы мне ревновать? Наши отношения с Дианой давно закончились, да и не начинались никогда – в привычном смысле этого слова. К тому же в Стоуни-Брук я и сам чуть было не предложил руку и сердце студентке-второкурснице по имени Кэндис Бун. Нам нравилось говорить друг другу «люблю тебя», пока обоим не надоела эта фраза. По-моему, Кэндис она надоела первой.
И все же: почти помолвлена? Как это понимать?
Меня подмывало спросить, но Джейсона явно не устраивала тема разговора. Она разбередила память: однажды Джейсон привел в Казенный дом девушку, с которой повстречался в школьном шахматном клубе. Симпатичную, но ничего особенного. Решил познакомить ее с семьей. Девушка так стеснялась, что почти все время молчала. Тем вечером Кэрол была относительно трезва, но И Ди всячески выражал свое неодобрение, откровенно грубил, а когда девушка ушла, набросился на Джейса: дескать, зачем тащишь в дом всякую дрянь. К выдающемуся интеллекту, говорил И Ди, прилагается огромная ответственность. Он не хотел, чтобы Джейсона заманили в конвенциональный брак. Не желал видеть, как его гениальный сын «развешивает пеленки» вместо того, чтобы «оставить свой след в истории».
Другой на месте Джейсона перестал бы приводить девушек домой.
Джейсон просто перестал встречаться с девушками.
* * *
Следующим утром, когда я проснулся, в доме было пусто.
На кухонном столе лежала записка: Джейс уехал за продуктами для барбекю. «Буду к обеду или позже». Часы показывали 9:30. Ну и разоспался же я; должно быть, сказалась томная атмосфера летних каникул.
Казалось, ее генерировал сам дом. Вчерашняя гроза прошла, и приятный утренний ветерок играл ситцевыми занавесками. Солнечный свет подчеркивал все щербинки и царапины на кухонных столешницах. Я не спеша съел завтрак у окна, глядя, как облака величавыми шхунами уплывают за горизонт.
В начале одиннадцатого в дверь позвонили, и я на секунду растерялся – вдруг это Диана? Вдруг решила приехать с утра пораньше? – но оказалось, явился «ландшафтник Майк» в бандане и футболке с отрезанными рукавами. Он предупредил, что собирается стричь траву, не хочет никого будить, но косилка – не самая тихая штука, так что если сейчас неудобно, он может заглянуть во второй половине дня. Нет-нет, вполне удобно, сказал я, и через несколько минут он разъезжал по периметру на стареньком зеленом «джоне дире», портившем воздух бензиновой вонью. Еще не до конца проснувшись, я задумался, как эти садовые работы выглядят в масштабах Вселенной. С космической точки зрения Земля почти застыла. Эти травинки проросли сквозь века, меняясь размеренно, неторопливо и величаво, под стать звездам. Майк – явление природы, рожденное пару миллиардов лет назад, – срезает их с безграничным и неумолимым терпением. Едва тронутые законом всемирного тяготения, скошенные травинки столетиями падают на плодородную землю, где обитают черви, древние, как Мафусаил, а тем временем где-то во Вселенной, быть может, расцветают и приходят в упадок целые империи.
Конечно, Джейсон прав: в такое трудно поверить. Даже нет, не «поверить», ведь человек способен поверить во что угодно, а принять как фундаментальную истину мироздания. Я сидел на веранде, подальше от рокочущего «дира», дышал прохладным воздухом и подставлял лицо ласковому солнцу, хотя прекрасно знал, что этот фильтрованный свет исходит от Спина, взбесившейся звездной карусели, где за секунду транжирятся целые столетия.
Быть такого не может. Но так оно и есть.
Я снова вспомнил медицинскую школу и занятие по анатомии, о котором рассказывал Джейсону. На нем была и Кэндис Бун – та самая девушка, которую я чуть не позвал замуж. Во время вскрытия она держала себя в руках, но после семинара ее прорвало. Человеческое тело, говорила она, – это сосуд для любви, ненависти, мужества, трусости, души… а не набор скользких красно-синих невообразимостей. Да, конечно. С нами так нельзя – нельзя вести в суровое будущее, как на убой.
Но так уж устроен мир, и с ним не поторгуешься. Именно это я и ответил Кэндис.
Она назвала меня бездушным. Но это, пожалуй, были самые мудрые слова, что я когда-либо произносил.
* * *
Утро шло своим чередом. Майк подровнял траву и уехал. В воздухе повисла влажная тишина. Через какое-то время я спохватился и позвонил маме в Вирджинию, где погода, по ее словам, была похуже, чем в Массачусетсе: небо по-прежнему затянуто тучами после вчерашней грозы; ветер свалил несколько деревьев и повредил линии электропередач. Я сказал, что без приключений добрался до летнего домика И Ди. Мать спросила, как поживает Джейсон, хотя, наверное, видела его во время одного из последних визитов в Казенный дом.
– Повзрослел, – ответил я. – А в остальном все тот же Джейс.
– Что говорит про Китай? Волнуется?
После Октябрьских событий мама подсела на новости. Смотрела Си-эн-эн не ради развлечения и даже не для того, чтобы быть в курсе последних событий: ей нужно было убедиться, что все нормально. Так мексиканский крестьянин поглядывает на ближайший вулкан, надеясь не увидеть дымка над его вершиной. Китайский вопрос застрял на стадии дипломатического кризиса, сказала она, хотя стороны уже побрякивают оружием. По поводу какого-то сомнительного предложения насчет запуска спутников. «Поспрашивай у Джейсона».
– Что, И Ди наплел тебе страшилок?
– От него дождешься… Хотя Кэрол иной раз подкидывает факт-другой.
– Даже не знаю, стоит ли ей верить.
– Брось, Тай. Да, она пьет, но она не дура. А я – тем более.
– Я ничего такого не имел в виду.
– Почти все новости про Джейсона и Диану я теперь узнаю от Кэрол.
– Кстати, она не говорила, собирается ли Диана в Беркширы? Джейсон отказывается отвечать напрямую.
Мать, помолчав, сказала:
– Дело, наверное, в том, что уже пару лет Диана ведет себя слегка непредсказуемо.
– Непредсказуемо? Поясни, пожалуйста.
– Ну… С учебой не ладится. Мелкие неприятности с законом…
– Чего-чего? С законом?
– Нет, она не ограбила банк, ничего такого. Но ее пару раз забирали, когда собрания НЦ выходили из-под контроля.
– Какого черта она забыла на собраниях НЦ?!
Очередная пауза.
– Лучше спроси об этом у Джейсона.
Так и сделаю.
Мать закашлялась. Я представил, как она прикрывает трубку рукой и вежливо отворачивается в сторону, и спросил:
– Как самочувствие?
– Устала.
– Есть новости от врача?
Ее лечили от анемии. Пригоршнями железосодержащих таблеток.
– Нет. Просто старею, Тай. Рано или поздно все стареют… Наверное, пора мне на пенсию, – добавила она. – Если мое занятие вообще можно назвать работой. Теперь, когда близнецы разъехались, в доме только Кэрол и Эд. Да и его почти не бывает – с тех пор, как завертелись дела в Вашингтоне.
– Ты уже сказала, что собираешься уйти?
– Пока нет.
– Не представляю Казенный дом без тебя.
– Знаешь, он у меня уже поперек горла стоит. – Она грустно усмехнулась. – Хватит с меня, большое спасибо.
Но с тех пор она не заводила речь об увольнении. Думаю, это Кэрол уговорила ее остаться.
* * *
Ближе к вечеру в переднюю вошел Джейс.
Его безразмерные джинсы висели на бедрах, словно паруса заштилеванного корабля, а футболку испятнали брызги соуса.
– Тай, поможешь мне с барбекю?
Я вышел с ним на задний двор и увидел стандартный газовый гриль. Раньше Джейс таким не пользовался. Он открыл задвижку, нажал кнопку поджига и вздрогнул, когда расцвело пламя. Затем усмехнулся:
– У нас стейки. И салат «Три фасоли» из кулинарии.
– И ни единого комара, – добавил я.
– Весной здесь все опрыскали инсектицидом. Есть хочешь?
Я проголодался. Хоть и продремал всю вторую половину дня, но как-то умудрился нагулять аппетит.
– Готовим на двоих или на троих?
– Диана пока не звонила и вряд ли позвонит до вечера. Так что ужинать будем вдвоем.
– Если только китайцы не сбросят на нас атомную бомбу.
Это была наживка, и Джейсон ее заглотил.
– Тебя китайцы волнуют? Китайцы, Тай? Забудь, кризис уже позади. Все разрешилось.
– Прямо бальзам на душу. – Выходит, утром я узнал о кризисе, а вечером – о том, что кризиса больше нет. – Мама услышала что-то в новостях, вот и завела разговор о китайцах.
– Их вояки хотят взорвать полярные артефакты. В Цзюцюане готовы к запуску ракеты с ядерными боеголовками. Считается, что если повредить полярные устройства, то исчезнет весь Октябрьский щит. Само собой, это пустое предположение. Какова вероятность, что технология, способная управлять временем и гравитацией, окажется уязвима для нашего оружия?
– То есть мы припугнули китайцев, и они пошли на попятную?
– Да. Слегка припугнули, но и пряник показали. Предложили им места на борту.
– Не понял.
– Возьмем их в наш скромный проект по спасению мира.
– Джейс, вот сейчас ты меня слегка пугаешь.
– Дай-ка вон те щипцы. Прости. Понимаю, что это звучит загадочно. Вообще-то, мне нельзя говорить о таких вещах. Ни с кем.
– Но для меня ты сделаешь исключение?
– Для тебя я всегда сделаю исключение. – Он улыбнулся. – Побеседуем за ужином.
Я ушел, а он остался жариться у гриля. Дым окутывал его, будто саван.
* * *
Пресса бранила двух последних президентов США: дескать, «ничего не делают» по поводу Спина. Но критика эта была беззубой. Даже если допустить, что в нынешней ситуации имелись варианты продуктивных действий, никто о них не знал, а любые агрессивные меры (вроде тех, что предложили китайцы) могли оказаться чрезмерно рискованными.
«Фонд перигелия» предлагал радикально иной подход.
– Вот тебе ключевая метафора, – говорил Джейс. – Не драка, а дзюдо. Использование инерции и веса более крупного противника ему во вред. Именно это мы и хотим провернуть со Спином.
Он бросал лаконичные фразы, нарезая стейк с сосредоточенностью хирурга. Мы уселись за стол на кухне, а заднюю дверь оставили открытой. В москитную сетку бился здоровенный желтый шмель, похожий на летающий клубок шерстяной пряжи.
– Попробуй представить, что Спин – это не угроза, а возможность, – говорил он.
– Возможность чего? Преждевременной смерти?
– Первая в истории возможность использовать время в собственных целях.
– Время? Его-то у нас и отняли!
– Наоборот. Если выйти за пределы скромного земного пузырька, в нашем распоряжении окажутся миллионы лет. И у нас есть инструмент, подтверждавший свою исключительную надежность те же миллионы лет.
– Инструмент? – переспросил я.
Джейс подцепил вилкой очередной ломтик говядины. Ужин был что надо. На тарелке стейк, рядом бутылка пива. Никаких излишеств, не считая фасолевого салата, которому Джейс оказывал умеренные знаки внимания.
– Да, инструмент, и очевидный. Эволюция.
– Эволюция.
– Тайлер, если ты так и будешь в ответ повторять мои слова, разговора у нас не получится.
– Хорошо, эволюция как инструмент… Все равно не понимаю, как мы умудримся заметно эволюционировать за тридцать-сорок лет.
– Господи, речь не о нас. И разумеется, не о тридцати-сорока годах. Я говорю о простейших формах жизни. О нескольких эонах. Я говорю о Марсе.
– О Марсе.