banner banner banner
Спин
Спин
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Спин

скачать книгу бесплатно


Оценив выражение моего лица, Джейсон тихонько сказал:

– Сам понимаешь, это неизбежно.

– Ты о чем?

– Она теперь в другом мире. Ты, я, Диана, Казенный дом, твоя Хижина дяди Тайлера, суббота в торговом центре, воскресенье в кино. Детство прошло, мы уже не дети.

Не дети? Ну да, конечно. Детство прошло. Раньше я как-то не задумывался о значении этой фразы.

– У нее уже год как месячные, – добавил Джейсон.

Я окрасился в белый цвет. Информация о месячных была совершенно лишней. И еще я завидовал, что Джейсон об этом знает, а я – нет. Диана не рассказывала мне ни про месячные, ни про подружек из школы Райса. Я вдруг понял, что ее доверительные признания по телефону – про Джейсона, родителей и нелюбимые блюда за ужином – были детскими секретиками. Теперь же я видел воочию, что Диана скрывала от меня добрую половину своей жизни; за соседним столиком сидела уже не Диана, а смешливая и счастливая незнакомка.

– Поехали домой, – сказал я Джейсону.

– Как хочешь.

Он с жалостью взглянул на меня и поднялся с места.

– Скажешь Диане, что мы уезжаем?

– По-моему, ей сейчас не до нас, Тайлер. Нашла себе другое развлечение.

– Но она же всегда возвращается вместе с нами!

– Больше нет.

Я обиделся. Разве может Диана взять и бросить нас? Нет, она не такая! Я встал и подошел к ее столику. Диана и подружки уставились на меня во все глаза. Я же, игнорируя остальных, смотрел только на Диану:

– Мы едем домой.

Три девочки из школы Райса покатились со смеху. Диана лишь смущенно улыбнулась:

– Ага, хорошо, поезжайте. Пока, Тай.

– Но…

Но что? Она уже не смотрела в мою сторону, вот так-то.

Уходя, я слышал, как одна из подружек спросила:

– Это тоже твой брат?

Нет, ответила Диана, просто знакомый мальчишка.

* * *

Джейсон (он стал вести себя до тошноты учтиво) предложил махнуться великами на обратную дорогу. В тот момент мне, честно говоря, плевать было на его велосипед, но я согласился, чтобы замаскировать свои расстроенные чувства.

Мы взобрались на холм, к началу Бентам-Хилл-роуд – черной асфальтовой ленты, уходившей вниз, к тенистым улицам. Съеденный обед лежал под ребрами, словно шлакоблок. На вершине я остановился и с сомнением оглядел крутой спуск.

– Давай, лети! – подбадривал Джейсон. – Вперед, прочувствуй скорость!

Сумею ли я отвлечься на скорость? Сумею ли хоть на что-то отвлечься? С чего мне взбрело в голову, что для Дианы я центр мироздания? На самом деле я всего лишь знакомый мальчишка.

Но велик у Джейсона был обалденный. Я встал на педали и вверил себя силе тяжести. Покрышки гудели по пыльному асфальту, но цепь и кассета скоростей работали как шелковые, не издавая ни звука, за исключением еле слышного стрекота подшипников. Я набирал скорость, и меня, опустошенного, но свободного, хлестал ветер. Мимо проносились аккуратно покрашенные дома с дорогими машинами на подъездных дорожках. Ближе к концу спуска я чуть прижал ручку тормоза, чтобы сбавить разгон, не замедляя хода. Мне не хотелось останавливаться. Вот бы мчаться так всю жизнь! Классное ощущение!

Но спуск закончился, и я наконец затормозил, накренил велосипед, поставил левую ногу на асфальт и оглянулся.

Джейсон все еще сидел на вершине холма на моей развалюхе – так далеко, что походил на одинокого всадника из старого вестерна. Я помахал ему: твоя очередь.

По Бентам-Хилл-роуд Джейсон гонял, наверное, тысячу раз, что вверх, что вниз. Но на ржавом старинном велике он не покорял этот спуск никогда.

Велосипед подходил ему лучше, чем мне. Длинноногий Джейс не выглядел карликом рядом с рамой, но мы никогда раньше не менялись великами, и я вдруг задумался обо всех недугах и заскоках моего старичка. Я ведь изучил его как свои пять пальцев – например, выяснил, что не стоит резко поворачивать направо, потому что раму слегка перекосило, запомнил, что от коробки передач осталось одно название, и научился держать своего коня в узде. Но Джейсон ничего этого не знал. А спуск непростой. Я хотел крикнуть, чтобы он не торопился, но даже если бы заорал во все горло, он все равно не услышал бы меня – я укатил слишком далеко. Неуклюже, словно младенец-переросток, Джейс оторвал ноги от земли. Велик был тяжелый: никакой грации, сплошная масса. Скорость он набрал за несколько секунд, но я знал, как трудно будет его остановить. Пальцы мои сжались на воображаемой ручке тормоза.

По-моему, до последней четверти спуска Джейсон не понимал, что у него неприятности, пока проржавевшая цепь велосипеда, лопнув, не хлестнула его по икре. Он был уже довольно близко; я видел, как он поморщился, и слышал, как он вскрикнул от боли. Велосипед завихлял, но Джейсон каким-то чудом не упал.

Обрывок цепи запутался в заднем колесе и молотил по спицам с таким звуком, словно заело перфоратор. В двух домах от меня в саду возилась женщина. Она отвлеклась от прополки и, зажав уши, обернулась посмотреть, что происходит.

Джейсон на удивление долго контролировал велосипед. Силачом он не был, но прекрасно владел своим долговязым телом. Расставил ноги для равновесия (от педалей уже не было толку), держал руль прямо, зажимал ручку тормоза, блокируя заднее колесо. И не падал. Что поразительнее всего, тело его не напряглось, а, наоборот, расслабилось, словно Джейсон погрузился в решение трудной, но увлекательной задачи, словно был абсолютно уверен, что с нынешней его ипостасью – сочетанием разума, тела и машины – не может случиться ничего плохого.

Первым сдался механизм. Фрагмент промасленной цепи, до этого болтавшийся в опасной близости от ноги Джейсона, застрял между покрышкой и рамой. И без того ослабленное колесо изогнулось под неимоверным углом и сложилось пополам, усыпав асфальт ошметками резины и шариками подшипников. Джейсон слетел с велосипеда и закувыркался в воздухе, словно манекен, выброшенный из окна небоскреба. Первый удар пришелся на подошвы, потом на колени, локти, голову. Джейсон растянулся на асфальте, а останки моего старичка, прокатившись мимо, упокоились в водосточной канаве. Переднее колесо все еще крутилось и позвякивало. Я бросил велосипед Джейсона и помчался к месту крушения.

Джейс уже перекатился на спину и озадаченно смотрел в небо. Брюки с рубашкой разодраны, на лбу и кончике носа страшные ссадины, лицо залито кровью. На икре рваная рана. Глаза слезятся от боли.

– Тайлер, – заговорил он, – ай… дружище, прости, я… ай… ой… угробил твой велик.

Происшествие вполне заурядное, но в последующие годы я не раз его вспоминал. Вспоминал, как Джейсон – совокупность человека и механизма – набирает опасное ускорение, и снова видел его непоколебимую веру в то, что он сам, один сумеет все исправить, нужно лишь как следует постараться, совладать с управлением. Нужно лишь не потерять контроль.

* * *

Велосипед восстановлению не подлежал. Бросив его в канаве, мы отправились домой. Я всю дорогу катил Джейсонова красавца, а сам Джейсон ковылял рядом и делал вид, что ему не больно. Держался правой рукой за окровавленный лоб, словно у него раскалывалась голова. Думаю, так оно и было.

Через какое-то время мы уже плелись по подъездной дорожке Казенного дома, а родители Джейсона спускались с крыльца нам навстречу. Наверное, Лоутон заметил нас из окна своего кабинета. Вид у И Ди был встревоженный и сердитый – уголки рта уехали вниз, брови нахмурились, взгляд стал пронзительным. За его спиной маячила мама Джейсона. Лицо у нее было не слишком заинтересованное и даже отстраненное. Выходя из дома, она пошатывалась: наверное, выпила лишнего.

И Ди обследовал Джейса (тот вмиг растерял свою подростковую самоуверенность), после чего велел ему бежать в дом и привести себя в порядок.

Затем он повернулся ко мне и сказал:

– Тайлер…

– Да, сэр?

– Допускаю, что ты ни при чем. Надеюсь, что я прав.

Заметил, что мой велик исчез, а на Джейсоновом нет ни царапины? В чем-то меня обвиняет? Я не знал, что сказать, поэтому уставился на лужайку.

– Позволь объяснить, – вздохнул И Ди. – Вы с Джейсоном дружите, это хорошо. Ему нужен друг. Но будь добр понимать не хуже твоей матери, что допуск в наш дом влечет за собой определенные обязательства. Если хочешь проводить время с Джейсоном, я ожидаю от тебя разумного поведения. Я рассчитываю, что ты будешь за ним присматривать. Предположу, что он кажется тебе обычным мальчиком, но это не так. Мой сын одаренный, у него большое будущее. Ничто не должно помешать Джейсону реализовать себя.

– Точно, – поддакнула Кэрол Лоутон, и я убедился, что она навеселе.

Она склонила голову набок и чуть не поскользнулась на гравийной дорожке между асфальтом и живой изгородью.

– Он долбаный вундеркинд, – выдала она. – Будет самый юный гений в МТИ. Смотри не сломай его, Тайлер, он очень хрупкий.

– Кэрол, ступай в дом, – ледяным тоном велел И Ди, не сводя с меня глаз. – Мы друг друга поняли, Тайлер?

– Так точно, сэр, – соврал я.

Я вообще его не понял. Но знал, что в чем-то он прав. Да, Джейсон особенный. И да, присматривать за ним – моя работа.

Свихнувшееся время

Правду про Спин я узнал через пять лет после Октябрьских событий, зимним вечером на саночной вечеринке. Стоял трескучий мороз. Новости, естественно, принес Джейсон.

Вечер начался с ужина у Лоутонов. Джейсон вернулся из университета на рождественские каникулы, и стол накрыли по-праздничному, хотя за ужином собралась «только семья» (меня пригласили по настоянию Джейса и, наверное, вопреки возражениям И Ди).

– Твою маму тоже нужно было позвать, – шепнула Диана, открывая мне дверь. – Я пробовала уломать Эда, но…

Она пожала плечами.

Ничего страшного, сказал я, Джейсон уже заходил с ней поздороваться. В любом случае она неважно себя чувствует. Как ни странно, слегла с головной болью. К тому же мне было не с руки жаловаться на И Ди – буквально в прошлом месяце он сказал, что оплатит мое обучение в медицинском колледже, если я сдам вступительный экзамен. «Потому что, – добавил он, – твой отец бы это оценил». Жест столь же щедрый, сколь и неискренний, но я был не в том положении, чтобы отказываться.

В Сакраменто Маркус Дюпре, мой отец, был лучшим другом И Ди. Некоторые говорили, что единственным. В те времена они с Лоутоном впаривали мониторинговые аэростаты метеорологической службе и пограничникам. Я представлял себе отца лишь в общих чертах, слившихся с рассказами матери, хотя ясно помнил стук в дверь в тот вечер, когда он погиб. Он рос единственным сыном в семье бедняков-франкоканадцев, обосновавшихся в штате Мэн, гордился дипломом инженера, был талантлив, но наивен в денежных вопросах: потерял сбережения в череде биржевых ставок и не оставил нам ничего, кроме непосильной ипотеки.

Переезжая на восток, Лоутоны предложили матери место экономки; наверное, так И Ди воздавал почести погибшему другу. И разве так уж важно, что он постоянно попрекал мать этой услугой? Так уж важно, что с той поры И Ди обращался с ней как с бытовым прибором? Что установил кастовую систему, в которой членам семьи Дюпре отводилось место людей второго сорта? Как знать. Любого рода щедрость – редкий зверь, не раз говорила мать. Вероятно, я просто воображал, что И Ди наслаждается интеллектуальной пропастью между мной и Джейсоном. Или обращал на это слишком много внимания. Ясно одно: И Ди был убежден, что мое предназначение – контрастировать с его сыном. Быть усредненным мерилом его уникальности.

К счастью, мы с Джейсом знали, что все это чушь.

Когда я пришел, Диана и Кэрол уже сидели за столом. Сегодня Кэрол была на удивление трезва – или пьяна, но не настолько, чтобы это было заметно. Пару лет назад она бросила медицинскую практику и в последнее время сидела дома, чтобы не нажить неприятностей за вождение в нетрезвом виде.

– Добро пожаловать, Тайлер, – с формальной улыбкой сказала она.

Через несколько минут сверху спустились Джейсон с отцом. Оба хмуро переглядывались: очевидно, что-то произошло. Усаживаясь рядом со мной, Джейс рассеянно кивнул.

На семейных застольях у Лоутонов было принято вести себя сдержанно и подчеркнуто любезно. Мы передавали друг другу горошек и перебрасывались дежурными фразами. Кэрол по большей части смотрела в пустоту, а И Ди отмалчивался, что было для него не типично. Диана и Джейсон пробовали завязать разговор, но ясно было, что отца с сыном что-то гложет и они не намерены это обсуждать. Джейс в основном смотрел в тарелку, но почти ничего не ел; был такой тихий, что к десерту я заволновался, не приболел ли он. Когда пришло время ехать на саночную вечеринку, он с очевидной неохотой встал, и я понял, что сейчас он начнет отпрашиваться, но И Ди Лоутон его опередил:

– Ладно, возьми сегодня выходной. Это пойдет тебе на пользу.

«Выходной? – подумал я. – Что за выходной? От какой такой работы?»

Мы забрались в непритязательную крошечную «хонду» (модели «моя первая машина», как ее определила Диана). Я расположился за водительским сиденьем. Джейс сел спереди, рядом с сестрой, уперся коленями в бардачок и мрачно уставился в лобовое стекло.

– Он что, тебя отшлепал? – спросила Диана.

– Не совсем.

– А ведешь себя так, будто он тебя отшлепал.

– Да? Ну извини.

Небо, понятно, было черным. Когда мы свернули на север, свет фар заскользил по заснеженным лужайкам и шеренге голых деревьев. Тремя днями раньше случился рекордный снегопад, потом ударил мороз, и везде, где не ходил грейдер, сугробы обрели покой под толстой коркой льда. Машин на дороге было немного, никто не лихачил.

– Так что случилось? – спросила Диана. – Что-то серьезное?

Джейсон пожал плечами.

– Голод? Мор? Война?

Он снова пожал плечами и поднял воротник куртки.

* * *

На вечеринке ему не полегчало. Да и вечеринка была так себе.

Сборище бывших одноклассников и знакомых Джейсона и Дианы в поместье кого-то из выпускников школы Райса. Сейчас он учился в университете Лиги плюща. Его родители постарались устроить достойный тематический вечер: британские мини-сэндвичи, горячее какао, катание на санках с пологой горки за домом. Но для большинства гостей – пресыщенных ребят, успевших покорить лыжные склоны Церматта или Гштада еще до того, как им сняли брекеты, – встреча с одноклассниками была лишь поводом для нелегальной пьянки. Во дворе под разноцветными огоньками курсировали серебряные фляжки; на цокольном этаже некий Брент развернул розничную торговлю экстази.

Джейсон занял кресло в углу, сидел там и кривился в ответ на дружелюбные улыбки. Диана познакомила меня с большеглазой девушкой по имени Холли, а потом куда-то делась. Холли завела шарманку про фильмы, виденные ею за последний год. Битый час водила меня по комнате, то и дело останавливаясь, чтобы стащить с подноса ролл «Калифорния». Наконец извинилась и убежала в туалет; я же подрулил к страдальцу Джейсону и взмолился, чтобы тот составил мне компанию во дворе.

– Не в том я настроении, чтобы кататься на санках.

– Я тоже. Просто сделай одолжение.

Мы обулись, надели куртки и вывалились на улицу. Ночь была морозной и безветренной. Человек шесть выпускников стояли у крыльца, окутанные сигаретным дымом, и бросали в нашу сторону недружелюбные взгляды. Мы шагали по протоптанной в снегу тропинке, пока не оказались в относительном уединении на вершине невысокого холмика. Оттуда видно было, как немногочисленные катальщики без энтузиазма буксуют на санках под цирковой иллюминацией рождественских гирлянд. Я рассказал Джейсону, что ко мне прилипла некая Холли, словно пиявка в модной шкуре фирмы «Гэп». Он пожал плечами:

– У всех свои проблемы.

– Черт возьми, да что с тобой сегодня?

Не успел он ответить, как у меня запищал мобильный. Из дома звонила Диана.

– Ребят, вы куда запропастились? Холли места себе не находит. Тайлер, ты грубиян. Взял и бросил девушку.

– Там и без меня народу хватает. Пускай найдет себе другого слушателя.

– Она почти никого здесь не знает, вот и нервничает.

– Извини, но почему это должно меня волновать?

– Я думала, у вас что-нибудь получится.

– Получится? – Я оторопел: у этого слова могла быть лишь одна трактовка, и весьма неприятная. – Ты что, сосватать меня решила?

Пару секунд она виновато молчала.

– Тайлер, ну что ты… Не надо так говорить.

Последние пять лет Диана то врывалась в раскадровку моей жизни, то выплывала из нее, словно в любительском фильме. Иногда – особенно после отъезда Джейсона в университет – мне казалось, что я ее лучший друг. Она звонила, мы разговаривали, вместе ходили по магазинам и в кино. Вели себя, как положено друзьям. Приятелям. Сексуальное напряжение (если оно вообще заслуживает упоминания) имелось лишь с моей стороны, и я заботливо его скрывал, без лишних слов понимая, что даже нынешний намек на интимность – весьма хрупкая штука. Да, я зачем-то был нужен Диане, но не в романтическом смысле.