Singularity

– Я скорее про жизнь – грустно ответил Виктор – когда жена моя, Инна, заболела, мы долго боролись, в долги влезли… я всё хлопотал, на пять работ устроился… а она всё-равно умерла… я отдаю долги, суечусь, будто по инерции, а какой сейчас в этом смысл? Вот уже с неделю мои мысли только об этом, уже ни водка, ни джойки не помогают…

Растерявшись, София лишь грустно потупила взор. Её саму нередко посещали схожие мысли, но найти на них ответ никогда не получалось.

– Прости меня, Софи, ещё и тебя своими проблемами загрузил – вновь снисходительно улыбнулся Виктор – пора уже отпустить тебя домой…

Вдруг, двери вновь раскрылись, и в зал впорхнул неожиданный посетитель. Это был молодой мужчина, средних лет, европейской внешности, с зализанными назад волосами, одетый в лёгкий осенний плащ, под которым виднелся деловой чёрный костюм, белая рубашка и красный галстук. В правой руке, затянутой чёрной перчаткой, висела массивная кожаная сумка, набитая чем-то тяжёлым, словно рабочий инвентарь сантехника. На ногах блестели лакированные туфли, словно хозяин натирал их ни один час. Гость был в приподнятом настроении, переходящем в эйфорию: он быстро метался по залу, иногда вприпрыжку, рассматривая ассортимент магазина и иногда, с ухмылкой, посматривал на продавцов. Явление было столь внезапным, что Виктор дал сигнал Софии остаться за стеклом, от греха подальше.

– Ух ты, только сейчас заметил, что вас двое! – наконец сказал незнакомец, осмотрев работников – давно такого не было, чаще всего кто-то один.

– У нас пересменка – пояснил Виктор – не переживайте, мы обязательно вас обслужим.

– О, весьма тронут, но не стоит так напрягаться. То, что вас двое, уже большой подарок, для меня.

В недоумении, коллеги переглянулись, а рука Софии медленно потянулась к тревожной кнопке.

– Прежде всего, хочу поговорить с вами кое-о-чём – таинственно продолжил клиент – вам когда-нибудь снился телевизор? В наше время, это не должно быть удивительным, но у меня, однажды, был весьма странный сон про телек! Сижу я у себя дома, развалившись в кресле, со стаканом шампанского, как всегда, после работы… и вдруг, голос с экрана! Он предлагает мне, лично мне, осуществить мою мечту!

– И что же за мечта? – из вежливости поинтересовался Виктор.

– Убивать! Безнаказанно и без свидетелей! – оргазмическим фальцетом произнёс странный посетитель – в жизни, мне давно хотелось этого! Ломать нежный женские шеи, сдирать с них кожу, а мужиков топтать прямо своими острыми туфлями по их мерзким свинным мордам!

– Что вы такое говорите?! – шокированно произнёс Виктор – вы в своём уме?!

– Если честно, я сам был не уверен – задумчиво произнёс псих – долго стегал себя плёткой, в том сне, даже шокером истязал… и, как оказалось, я вовсе и не спал!

– Действительно, больше похоже на бред, чем сон! – сказал продавец, дав отмашку Софии, чтобы та вызвала охрану.

– О, нет, друг мой, бред мне испытывать приходилось и это был не он! – сказав это, незнакомец, бросил свою сумку на пол и начал в ней копаться – ладно, мы совсем заболтались, пора и честь знать…

– Не двигайся, только рискни достать оружие! – выкрикнул Виктор, достав из-за куртки табельный пистолет.

Незнакомец, тем временем, будто не обращал внимания на угрозы. Не торопясь, он достал из сумки тонкий дождевик, накинул его на себя, попутно насвистывая какую-то мелодию. Также неспешно, мужчина перебирал свой “инструментарий”: ножи, молотки, пилы, верёвки, о чём-то размышляя про себя. София же, изо всех сил, давила на тревожную кнопку под прилавком, но та совсем не реагировала. Виктор же, весь трясясь от страха и озноба, держал посетителя на мушке, боясь дрогнуть, при резком нападении. Наконец, яппи вытащил обеими руками большой топор и, с ослепительной улыбкой, вновь встал во весь рост.

– Ой-ой, а что это мы так трясёмся? – с усмешкой, спросил незнакомец – испугался? А чего боишься-то? Скажи ещё, что не мечтал недавно сам себя закончить, дружбан! Даже не пытайся отрицать, вы все тут такие!

– Где тут?! – крикнул Виктор.

– А, точно, всё время забываю… вы же дурачки не в курсе! Впрочем, тем лучше, для вас, серьёзно! Дай мне закончить всё быстро и, обещаю, будет не больно…

– Кнопка не работает! Я не могу никого вызвать! – в панике, закричала София.

– Беги на этаж и зови на помощь, сейчас же! – крикнул Виктор, в ответ.

– Я бы не советовал, тут полно всякой дичи, похуже меня – спокойно сказал неизвестный, будто пытаясь продать свои услуги – просто стой спокойно.

София, от страха, продолжала кликать на кнопку охраны, срываясь на удары по ней, изо всех сил.

– Я сказал тебе, беги! – крикнул Виктор, повернувшись к коллеге.

В этот момент, вдоль шеи продавца, быстро сверкнуло острое лезвие. Голова несчастного, с грохотом, упала на кафельный пол, а из шеи брызнул фонтан крови. От ужаса, София закричала, что есть мочи и попятилась к полкам с товарам, попутно снося всё их содержимое. Бронированное стекло залили алые пятна, пока безумный клиент подошёл к агонизирующему телу жертвы и начал, поедать его внутренности, жадно цепляясь зубами в ещё свежую плоть. От страха, девушка оцепенела, ноги подкашивались, а из глаз ручьями лились слёзы. Кричать больше не получалось, дыхание перехватило.

Спустя пару минут своего кошмарного пиршества, убийца повернул своё, испачканное в крови лицо, обезображенное безумной улыбкой, лицо в сторону Софии. Его ужасающий взгляд словно пронзал насквозь, давая понять: она следующая. Подойдя к стеклу, маньяк начал колотить по нему топором. Когда это не принесло результата, вампир начал биться о преграду головой и та, неожиданно начала трескаться. Наконец придя в себя, студентка бросилась бежать. Преодолев служебный выход, девушка очутилась у лифта. Судорожные нажатия на кнопку не приносили никаких результатов, кабинка не приезжала. Тем временем, из магазина донёсся громкий звук разбитого стекла. Времени ждать больше не было, оставалось броситься к ступенькам.

Спустившись на шестой этаж, девушка вбежала в странный коридор, совсем не похожий на стандартное помещение в элитной многоэтажке: однотонные жёлтые обои, потускневшие от времени, приглушённый свет и пыльные ковры, цвета хаки. Во всём странном помещении не было ни окон, ни дверей, да и ни одной живой души не наблюдалось. В это время, на лестничной клетке, слышались медленные, но уверенные шаги. В панике, ноги сами понеслись вперёд. Однотипные комнаты не кончались, будто повторяясь из раза в раз. На громкие крики никто не сбегался. Лакированные туфли же, всегда шли по пятам, не останавливаясь ни на минуту, но и не ускоряясь. Яппи преследовал добычу, словно дикий зверь, упиваясь её изнеможением. Сердце билось всё быстрее, а ноги болели от изнеможения. Когда казалось, что спасения нет, Софи вдруг заметила в одной из стен чуть обветшалую деревянную дверь. Быстро повернув к неожиданному выходу, она быстро вбежала в комнату и закрыла замок изнутри.

Рухнув на пол, София никак не могло отдышаться. Горькие злёзы градов лились на засторелый ковролин. Сейчас ей удалось найти временное прибежище, но было непонятно, как выбраться из этого проклятого лабиринта и откуда он, вообще, здесь взялся. За криком отчаяния и боли, девушка не заметила, как из фартука вывалился кассетный плеер, вдруг снова начавший работать. Из мягких динамиков снова полилась тихая песня, но, в этот раз, слышимая гораздо яснее. Это не была колыбельная, а молитва. Женщина просила у Бога помощи своим детям, будто поручая ему заботу о них, ведь ей самой скоро предстоит покинуть своих любимых отпрысков. Услышав эти слова, студентка подняла взгляд в глубь тёмного помещения. Это была детская спальня. Вдоль стен стояли две скромные деревянные кроватки: над левой висели постеры с машинами и героями боевиков, а над правой плакаты с принцессами и милыми зверушками. Пол украшал ковёр, с картой вымышленного города, на котором хаотично лежали самые разнообразные игрушки. Несмотря на следы жизни, помещение казалось заброшенным, будто его хозяева очень быстро покинули это место, даже не забрав вещи. В углах виднелись длинные слои путины, а одеяла и письменный стол покрывала толстая пыль.

У открытого окна, устремив взгляд в непролазно тёмную бездну, стояла женщина, одетая в махровый халат. Её взгляд был полон волнения и глубокой задумчивости, словно она пыталась разглядеть на улице кого-то важного, для себя, волнуясь за него. Заметив, что одиночество было прервано, незнакомка повернулась к Софии и тепло улыбнулась.

– Вот ты и вернулась – мягко сказала женщина.

– Вернулась? – удивилась София.

Неизвестная села на правую кровать, с розовым одеялом, пригласив гостью жестом присесть рядом. С трудом, поднявшись на ноги, София с подозрения взглянула на женщину. “Кто она? Мы знакомы? Она не за одно с тем маньяком?” – мысли крутившиеся в голове несчастной в тот момент. Тем не менее, взгляд и мимика незнакомки, почему-то, очень располагали к себе, будто студентка давно знала их. Осторожно подойдя к кровати, девушка присела рядом, не сводя глаз с таинственной обитательницы комнаты.

– Вижу, ты ещё совсем не помнишь меня – продолжила незнакомка – но мы уже совсем близки к этому.

– Что вы хотите сказать? – с недоумением спросила София – кто вы и где мы? Это, ведь, не “Красная стрела”, верно?

– Нет, даже не близко – улыбнулась женщина – это место глубоко внутри твоего сердца. Оно помнит эту комнату и помнит меня, ни смотря ни на что.

– Господи, что же со мной? – взявшись за голову, пронзительно сказала София – я брежу? Я сплю? Скажите мне, что сплю, умоляю!

– Это можно назвать сном, но опасность реальна – погладив девушку по голове, говорила незнакомка – тебя сломили, ангел мой, в этом есть и моя вина. Ты должна вернуться сюда, по крупинке, по зёрнышку, как бы больно не было. Только память – наша защита в этом мире.

– Я ничего не понимаю! – захлёбываясь от слёз, ответила София.

Приобняв дрожащую девушку, неизвестная начала петь ту самую молитву, ещё пару мгновений назад доносившуюся из плеера. Это были не просто те же слова, но и тот голос, нежный и бархатный, убаюкивающий бессонное дитя. Узнав мотив, София вновь взглянула на, до боли знакомое, усталое, но милое лицо. Эти черты нельзя перепутать, она и не должна была, но на памяти будто стоял огромный свинцовый замок, наконец рухнувший с грохотом на пыльный пол.

– Мама – тихо произнесла София.

В этот миг, лежавший на полу плеер преобразился, став большим железным щитом, а наушники вдруг сделались длинным золотым копьём. Из-за спины Софии выпорхнули два больших белых крыла, будто оказавших, своим светом, тёмную спальню. Радостная мать поцеловала дочь в лоб и дала ей ещё один завет:

– Ты сможешь исцелить себя и всех, кого пожелаешь, теперь у тебя есть, для этого оружие.

Посмотрев на пол, девушка заметила копьё и щит, которые поспешила взять в руки. Вслед за этим, преобразилась и её одежда, став прочным доспехом, который, однако, совсем не ощущался тяжёлым. Оглянувшись, София увидела, что комната пропала, а стояла она уже на застеклённом балконе “Красной стрелы”. Её крылья обдувал холодный ночной ветер, но, обычно яркий и шумный, город был совсем не виден, лишь бескрайняя темнота вглядывалась в светлого “ангела”.

Вдруг, деревянная дверь затрещала и из неё показалось красное лезвие топора. В проделанной щели появился безумный взгляд маньяка, ещё более жуткий, чем бесконечная бездна позади. Сломав ручку, убийца вновь появился перед убежавшей жертвой. Весь его дождевик был залит кровью, как и лакированные ботинки, за которым тянулся алый след. Только сейчас София разглядела длинные острые клыки, выпиравшие из пасти психопата и длинные когти на тонких, пластичных пальцах. Облик садиста уже мало походил на человеческий, обретая черты чудовища из ночных кошмаров или фильмов ужасов.

– Ничего себе, так хочешь выпорхнуть отсюда, что отрастила крылья! – ухмыльнулся маньяк – впрочем, я и не такое видал, никого это не спасло.

– Не знаю кто ты такой, но ты точно не в себе – ответила София, выставив вперёд щит и навострив копьё – я излечу тебя.

– Нельзя вылечить то, что не болит – рассмеялся псих – о себе бы подумала… впрочем, и это тебе уже без надобности…

В мгновение ока, вампир кинулся на девушку с топором, но та едва успела отразить удар щитом. От силы атаки, стеклянный пол, раскололся, оставив сражающихся в свободном падении. Используя крылья, София смогла начать планировать в воздухе, пока убийца свалился на следующий балкон. Поднявшись на ноги, вампир, разогнавшись, вбежал на отвесную стену, быстро приближаясь к ангелу. Вновь набросившись на жертву, маньяк вновь был отражён щитом, такие атаки повторились ещё несколько раз, пока яппи не отказался прикован золотым копьём к бетонному блоку.

– Неплохой ударчик – ухмыльнулся псих.

– Лучше не двигайся – предупредила София – больше ты так прыгать не сможешь!

– Это мы ещё посмотрим! – закричал убийца и вынырнул из-под острия.

Начав съезжать вниз по стене, маньяк готовился к новому прыжку, но вдруг заметил, что клыки пропали, ногти вновь стали обычного размера и формы, а двигаться так же быстро не получается. Оттолкнувшись от здания, бывший вампир попытался сделать свой последний рывок, но было уже слишком поздно. До Софии донёсся лишь громкий звук переломанных костей. Покончив с врагом, студентка оглянулась вокруг: пропал и балкон, и вся высотка, лишь глухая темнота, подступающая со всех сторон.

– Мама! Мама! – громко кричала София в пустоту.

От страха и горечи, София закрыла глаза руками. Утерев слёзы, она вновь подняла взгляд и… снова увидела магазин. На ней была её форма и фартук, в котором лежал плеер. Большие электронные часы снова показывали 1:45, из телевизора негромко шла музыка, а, под прилавком шуршал компьютер.

– “Неужели, сон?” – подумала София.

Двери магазина тихо отворились и в зал вошёл владелец заведения – Ибрагим, маленького роста мужчина, с густыми чёрными усами и бровями, но почти лысый на макушке. Круглый год, он ходил в гавайской рубашке и белых брюках, с золотой цепочкой на шее.

– Не спишь, Софи? – довольно спросил Ибрагим, облокотившись о прилавок.

– Кажется, нет – неуверенно ответила София.

– Понял-понял – рассмеялся босс – ладно, можешь собираться домой, я тебя сменю. Представляешь, весь вечер звоню Вите, а он не отвечает! Надеюсь ничего не случилось…

– Разве Виктор Михайлович не приходил? – ещё отходя от шока, спросила София.

– Ты его видела?

– Уже не уверена…

– Надо тебе завязывать с ночными сменами, Софа – сострадательно сказал начальник – может на дневные смены по выходным перейдёшь, что думаешь?

София лишь молча кивнула в ответ. Её мысли были далеко от работы. Мама, Виктор, тот маньяк-вампир – неужели всё это был лишь сон? Всё это ощущалось таким реальным, словно было наяву. В тот момент, студентка вспомнила совет своей подруги и решила всё же сменить работу.

Track 2: NevEr_le7_meH_D0wn_4G4in.mp3

Скайлайн, как и прочие города Пацифиды, считался международной собственностью, в рамках мандата Лиги Наций, однако немного иначе обстояли дела в пригородах. Дабы сохранять баланс сил на новых землях, семь крупнейших держав оставляли небольшие куски территорий под своим суверенитетом. На этих колониях вырастали, фактически, свои городки и посёлки, с администрациями, дорогами, школами и военными базами. Тем не менее, основные ресурсы и внимание отвлекали на себя мегаполисы, но жизнь в них нужно было заслужить или купить, за внушительную сумму.

Ни денег, ни достаточных заслуг не было у семьи Софии. Её отец – Константин Игоревич, был перспективным учёным-физиком, пока в его теориях не обнаружились “признаки научного ревизионизма”. Потеряв возможность продолжать исследования, юноша согласился попытать удачу на новом континенте, где его приняли лектором в Международный Университет Лиги Наций. Рядовые преподаватели не имели таких же привилегий, как доктора наук, потому приходилось довольствоваться двухкомнатной квартирой в Новом Сухуме – советском районе, вниз по холму от международной зоны. Вдоль узкого затона, посреди тропического леса, располагался стройный ряд советских типовых многоэтажек, украшенные мозаичными барельефами. Неискушённый наблюдатель, не отличил бы это место от тысячи похожих городов по всему СССР, лишь бескрайний океан выдавал анклав от метрополии. В остальном же, те же автомобили, марки Москвич, те же ховерборды, марки Урал, и те же пионеры, в ярко-алых галстуках.

Центром Нового Сухума было монументальное гранитное здание районного совета, перед которым, на пьедестале, восседал бронзовый памятник председателя Якова Блюмкина, второго лидера СССР. К западу от площади, в сторону Тихого океана, по улице Куйбышева, среди множества таких же многоэтажек, располагался дом 1/7. “Парадная сторона” здания была украшена мозаикой, посвящённой учёным: двое мужчин и женщина, в белых халатах, на фоне атома. На первом этаже, в квартире 84 и жила опустевшая семья Мармеладовых. Старший брат Софии – Данила, покинул эти места ещё два года назад, переехав учиться в Нью-Йорк, а потому в “скромной обители” жили лишь отец и дочь. Их быт был спокойным и размеренным, без ссор, праздников или, хотя бы, громких просмотров телевизора. И родитель, и отпрыск большую часть времени проводили в международной зоне, а потому пыльные две комнаты стояли застывшими, словно убранство дома-музея.

В скромной спальне, где всё ещё стояли две дубовые кровати, хотя застелена была лишь одна, с детскими обоями и длинным письменным столом, обитала София. На стене, перед входом, висело запылённое круглое зеркало, куда хозяйка иногда смотрела на свой мутный силуэт. Дырки в потускневших стенах застилали плакаты рок-групп и постеры винтажных фильмов: два главных увлечения Мармеладовой-младшей. Рабочее место было завалено тетрадями и канцелярией, огибала эта куча лишь желтоватую, от времени, клавиатуру и пузатый монитор, уже повидавший немало на своём веку. Хоть девушка и пыталась, время от времени, убирать своё пространство, происходило это не слишком часто: после работы и учёбы оставалось слишком мало сил. Отец же вещей дочери не трогал, то ли от безразличия, то ли от нежелания случайно нарваться на конфликт.

За бетонной стеной находился “зал”, он же гостиная, она же комната Константина Игоревича. Убранство здесь было скромным и сдержанным, но гораздо более опрятным, чем у Софии. Первым делом, в глаза бросался большой ковёр, висевший на стене, купленный когда-то давно, в кооперативном магазине, с милым лесным пейзажем: посреди лесной полянки, в окружении крупных елей и дубов, сквозь кроны деревьев пробивались тонкие солнечные лучи, освещавшие семью косулей: два взрослых и два телёнка. Лицо одного из взрослых животных было завешено серым органайзером, куда хозяин дома складывал самые необходимые, для себя, предметы, вроде канцелярии, ножниц и лекарств. Особенно выделялся жёлтый пузырёк Джойликса, торчавший из нижнего кармана, будто всегда наготове к применению. Самую глубокую стену, напротив окна, занимал чешский шифоньер из лакированного дерева, с стеклянными полками посередине. За прозрачными дверцами, кроме красивого сервиза, стояли толстые книги, в основном крупные научные работы по физике и математике. Раньше Мармеладовы принимали здесь гостей, устраивали посиделки, отмечали праздники, но сейчас даже два человека одновременно здесь почти не собирались.

Единственной комнатой, где отец и дочь видели друг друга каждый день – кухня. То утро не было исключением. На, покрытом скатертью, столе скромно расположились две алюминиевые тарелки с овсянкой, соломка с хлебом и белые кружки с крепким чёрным кофе. София медленно ковыряла свой суховатый завтрак, старательно выбирая из него комочки, пока Константин Игоревич уже давно читал газету, куря папиросу, иногда высовывая руку, из-за высоких страниц, чтобы стряхнуть пепел в стеклянное блюдце. По телевизору шли новости: репортаж с открытия моста через Берингов пролив, между социалистическим Востоком и капиталистическим Западом. На стене, словно нависая над утренним натюрмортом, громко отсчитывали время круглые часы. Кусок совсем не лез в рот Мармеладовой-младшей, всё, что ей хотелось – рассказать папе про свой странный сон вчерашней ночью. Расспросить больше о смерти мамы, услышав нечто больше, чем “она тяжело болела” или “не будем снова вспоминать это”. Часы всё тикали, неумолимо приближая конец трапезы. Был ли всё это сон? Почему она явилась ей тем случайным вечером? Часы тикали. Как он отреагирует? Посчитает сумасшедшей, отмолчится или бросить холодную фразу? Часы тикали. Слова всё никак не пробивались сквозь страх и сомнения. Казалось, что вот-вот и губы двинутся, а следом и язык, а лёгкие выпустят наружу заветные звуки. Часы тикали. Новости уже успели дойти до спортивного блока, малоинтересные отцу. Сейчас или никогда. Часы тикали.

– Ты сегодня работаешь? – пробил тишину хриплый голос Константина Игоревича.

– А?... Не-нет, я решила уйти – растерянно ответила София – попробую найти другую работу…

Отец отодвинул газету, удивлённо посмотрев на дочь, сквозь толстые очки. Реакция длилась недолго и скоро щетинистое лицо снова скрылось за дешёвой печатной бумагой.

– Молодец, давно пора – безэмоционально ответил Константин.

– С-спасибо – скромно произнесла София.

На этом диалог прекратился. В кухне вновь повисла мертвецкая тишина, прерываемая лишь часами и телевизором, где ещё не закончилось спортивное обозрение. Примерно так и происходило общение Софии с отцом, на протяжении почти 10 лет, с момента смерти Марии Мармеладовой, матери и жены скромной семьи, на краю мира.

***

– Обалдеть можно! – раздался громкий возглас Веры на весь университетский двор – тебе реально такое приснилось?!

– По крайней мере, я так думаю – тихо ответила София, пытаясь успокоить подругу.

Как и всегда в обеденный перерыв, они сидели в своей любимой беседке. День был совсем не солнечным, небо заволокли плотные серые тучи, потому в тени не было особого смысла, но “не менять же из-за этого привычку!”. На улице было не так много народа, все боялись дождя, обещавшего хлынуть в ближайший час. Подруг это не слишком пугало, особенно Веру, никогда не изменяющую свои привычкам.

– Мне такое и под литром не приснится! – шокировано произнесла Вера.

– Ты же не пьёшь водку – скромно заметила София.

– Даже если бы пила, не приснилось бы! – возразила Вера – словом, почему ты не уверена, снилось или нет?

– Даже не знаю… всё там было таким реальным – грустно ответила София – особенно, мама… даже не знаю, как она вдруг всплыла у меня в голове, в таком виде…

– Помнишь, я говорила про блокировку плохих воспоминаний вчера?

София утвердительно кивнула.

– Так вот, я немного поискала и нашла, что такие подавленные фрагменты воспоминаний могут всплыть вновь, если их как-то спровоцировать!

– Это как?

– Способов много, но самый действенный – оказаться в той же ситуации, как в момент травмы! – с важным видом, рассказывала Вера – в психологии, это называется триггер!

– Но, перед тем сном, ничего такого не случилось – задумалась София – обычный рабочий вечер… разве что…

– Разве что? – с интересом спросила Вера.

– Я слушала мамин плеер! – вспомнила София – в конце той кассеты, где Депиши, но не Депиши, помнишь?! Там была запись её голоса!

– Это зацепка! – воскликнула Вера, хлопнув ладонью по столу – ты видела её, в последний раз, когда ложилась спать и она спела тебе колыбельную, верно?

– Я не помню…

– Может, что-то случилось, когда она пела в караоке?

– Не помню…

– А может быть…

– Не помню, говорю же! – прервала поток идей София.

Крик девушек начал привлекать внимания остальных людей во дворе, потому Вера решила несколько сбавить темп. Успокоив свой энтузиазм, она поправила очки и взяла небольшую паузу, чтобы глубоко вдохнуть.

– Ладно, не горячись – спокойно продолжила Вера – мы никуда не торопимся. Со временем, твоя память придёт в порядок, я уверена.

– Знаешь, кроме мамы, меня беспокоит… остальная часть сна – неуверенно сказала София.

– Ты про маньяка?

– Да, о нём и… о том, что он сделал.

– Этому есть логичное объяснение – поучительным тоном произнесла Вера – образ убийцы олицетворяет твой страх перед переменами!

– А где тут связь? – с недоумением спросила София.

– Смотри, днём я предложила тебе перейти на новую работу, но ты боялась этого, потому что не хотела подвести коллегу. Вот мозг и спроектировал такую катастрофу, где, без тебя, в магазине сразу случится беда.

– Что-то не сходится – задумалась София – но, ведь, во сне я была на работе, значит беда случилась не в моём отсутствие!

Пытаясь сообразить другое объяснение, Вера крутила в руке бумажный стакан с кофе, вновь оставив подругу в неловком молчании.

– А фильм про маньяка ты не смотрела, накануне? – спросила Вера.