Любовь твоя стала ядом

– Бедные современные дети, – с наигранным ужасом отвечаю я. – С чем им приходится играть?

– Так и травмируется детская психика, – хихикает Джу.

Мы заходим и оказываемся в торговом помещении магазина, где устроили фотозону. В центре стоит реквизит в виде огромной яркой коробки из-под куколки, в которой и фотографируют моделей. Народу на площадке сегодня больше, чем обычно.

В зале не только наша команда, но и представители бренда компании… А также множество зевак в виде продавцов-консультантов универмага и покупателей. Многие из них, не стесняясь, снимают на телефон процесс съемок и моделей в образе кукол.

– Рита, ты – кукла, а не труп! Начинай работать! Ни одного дельного кадра нет, – кричит Имран на модель, которая ему позирует. – Следующая поза. Голову выше, глаза вниз. Да… так, да. Молодец. Умница!

Я смотрю, с какой легкостью он передвигается по площадке и орудует фотокамерой, без конца щелкая ею. Словно почувствовав мой взгляд, Имран поворачивается ко мне и застывает.

Я не сразу понимаю, что его сразил мой внешний вид. Смущенно машу ему рукой. Он быстро приходит в чувства – улыбается, подмигивает мне и вновь сосредотачивается на модели, с которой работает.

– Ди, я отойду, – рука Лейлы ложится на мое плечо, – и уточню кое-что у Лили. Не скучай!

– Да, конечно, иди, – киваю. – Я поброжу здесь.

Прошло уже несколько месяцев, но другие модели так и не признали во мне равную и продолжают воротить нос. Хотя, если быть откровенной, в этом есть и часть моей вины – я и не стремилась к дружбе с ними.

Чтобы отвлечься от мыслей, я начинаю осматривать универмаг. Мне не хочется выглядеть изгоем и белой вороной, что сидит одна в сторонке… Пока все остальные весело болтают и смеются в ожидании своей очереди.

Я приближаюсь к стеллажам. Глаза пробегаются по упаковкам с игрушками, все они яркие и красочные. Здесь целый ряд плюшевых мишек: большие и маленькие, с мягкими лапками и добрыми глазами.

Рядом стоят наборы с конструкторами и машинки на пульте управления. Чем больше я смотрю, тем сильнее очаровываюсь ассортиментом. Представляю, каково здесь маленьким детям и какой восторг они испытывают.

Направляюсь к следующему стеллажу и замечаю куколку, одетую как я. Беру в руки упаковку и рассматриваю ее ближе.

– Ты выглядишь привлекательнее, чем я, – обращаюсь к Белле, ее имя яркими буквами написано на коробке, – Разве это справедливо?

Положив свою маленькую копию обратно, ищу глазами куклу, похожую на образ Лейлы. Нахожу ее и, взяв коробку, читаю имя. Стелла…

– Вы же подружки и должны быть вместе, – усмехаюсь, поставив коробки с похожими на нас с Джу куклами рядом друг с другом, – Так намного лучше.

Я отхожу от стеллажа, разворачиваюсь к другому и натыкаюсь взглядом на небольшой кукольный домик. Подхожу ближе и зачарованно рассматриваю его. Домик из розового пластика, примерно шестьдесят сантиметров в высоту, в нем множество комнат с мебелью и даже техникой.

Я улыбаюсь, беру в руки куколку, живущую во всем этом великолепии. Она с длинными белокурыми волосами и в красивом нарядном платье. Словно впадая в детство, я начинаю играть с ней: завожу в комнаты, сажаю за туалетный столик, вкладываю ей в руку малюсенькую расческу и провожу по ее волосам.

– А теперь пойдем приготовим чай.

Уношусь мыслями в приют. Перед Новым годом нас заставляли писать письма с желаниями, а потом передавали их в благотворительные организации. Мы с Лейлой ненавидели этот ритуал и считали бессмысленным.

Многое из того, что доставляли благотворительные организации, не доходило до самих воспитанников. Руководство и воспитательницы делили все между собой. Мы с Джу никогда не писали писем, пока одна из новых воспитательниц не заставила нас. Нам влетело за то, что мы не соблюдаем правил.

Я долго смотрела на белый лист и не знала, что писать… Пока не вспомнила о домике, который однажды увидела. Мы с мамой поехали в город, и, проходя у магазина с игрушками, я заметила на витрине кукольный дворец.

Тогда я не осмелилась попросить его у мамы. Знала, что мы не можем позволить себе тратиться на игрушки, да и когда мне было с ним играть? Все свободное от школы время я помогала бабушке и дедушке по хозяйству.

В письме мне захотелось написать про этот домик, хотя я была подростком и давно перестала играть в игрушки.

– Джу, помнишь? – спрашиваю, услышав приближающиеся ко мне шаги, и решаю, что подруга вернулась. – Я просила такой в письме, что мы писали под Новый год. И ведь его действительно прислали! – я горько усмехаюсь, – Только ведьма Эсма оказалась проворнее – вцепилась в него, заявляя, что она его просила. А ты подралась с ней, и из-за этого воспитательница решила и вовсе забрать домик.

– Вы только посмотрите на эту малахольную! Она играет с игрушками! – доносится возглас из толпы девушек.

Это заставляет меня очнуться. Я разворачиваюсь, но вместо Лейлы вижу напротив Харуна. Что ему понадобилось? Как давно он здесь стоит?! 

Харун смотрит на меня прищуренным, внимательным взглядом. Сердце начинает барахлить. Я отскакиваю от него в сторону и едва сдерживаюсь, чтобы не убежать без оглядки.

Не знала, что мужчина тоже здесь. Может, только приехал? Наверняка так и есть! Иначе я бы почувствовала его энергетику за версту. Когда Харун где-то рядом, даже воздух в помещении становится гуще и плотнее.

– Вы… – тихо произношу я и роняю куклу из рук.

Его взгляд падает на пол – туда, где лежит куколка из домика. Он приближается ко мне, и чем ближе, тем сильнее кровь бежит в моих венах. Наклонившись, Харун поднимает куклу с пола и задумчиво вертит ее в руках, а затем молча протягивает мне.

– С-спасибо.

Я беру игрушку и, повернувшись к стеллажу, кладу обратно в домик. Чертовщина какая-то… Стоит случайно столкнуться с его горящими черными глазами… И я целиком и полностью теряю контроль. Дыши. Дыши. Дыши.

Не оборачиваясь, возвращаюсь в зону съемок.

– Что, детство в жопе заиграло? – издевательски произносит высокая шатенка, когда я подхожу ближе. – Или никогда нормальных игрушек не видела?

Мое лицо покрывается краской. За что она так взъелась на меня? Я стояла в сторонке, никого не трогала. Даже имени ее не знаю! Но в глазах девушки, направленных на меня, столько злости, что я теряюсь.

Ищу Лейлу – замечаю, что она отошла от девушки, с которой говорила, и направляется к нам. По выражению ее лица я понимаю, что подруга на взводе.

– Ничего удивительного, они же обе детдомовские оборванки! У них, наверное, и игрушек собственных никогда не было, – поддерживает шатенку другая модель. – Вот и не наигрались подружки.

– А ну повтори, что ты сказала? – требует Лейла, подлетая к ней.

– А что, она неправа? Вы обе выскочки детдомовские, это всем прекрасно известно! – Шатенка переводит взгляд с Лейлы на меня, затем смотрит за мою спину.

Она меняется в лице, зрачки увеличиваются и обретают более темный шоколадный оттенок.

– Разве вы не беспризорные? – продолжает девушка, вновь обращаясь ко мне и Джу. Она демонстративно сцепляет руки на груди и обводит нас с ног до головы брезгливым взглядом, – Строите из себя королев, а сами без рода и племени. Вы настолько убогие, что от вас даже мать родная отказалась!

Вот это она зря… Лейла это так просто не оставит.

– Заткнись, сучка! Я тебе сейчас покажу, каково это – быть без рода и племени! – рявкает Лейла разъяренно.

В следующую секунду раздается оглушительный визг. Парик девушки взлетает вверх, копна рыжих волос рассыпается по худеньким плечам. Со всех сторон раздаются оханья, удивленные и испуганные возгласы. Толпа моделей расходится в стороны.

– Лейла! – в панике кричу я, – Черт! Нет, Джу!

Бегаю глазами по площадке в надежде найти Имрана, но, как назло, ни его, ни Алика нет. Я оборачиваюсь и вижу Харуна. Он стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди и слегка запрокинув голову, бесстрастно наблюдает за развернувшейся сценой.

Я понимаю, что он не собирается вмешиваться и разнимать их. Ну конечно! Это ниже достоинства Его Величества… Вновь возвращаю внимание к эпицентру шума. Лейла мертвой хваткой вцепилась в волосы обидчицы и волочит ее из стороны в сторону.

Девушка оглушительно кричит и воет от боли. Просит помочь ей, но никто не шевелится – все с азартом смотрят на происходящее. На площадке воцаряется настоящий хаос. Даже продавцы и покупатели наблюдают за этой сценой так, будто это самое увлекательное зрелище, которое им доводилось видеть.

Меня сковывает страх. В такие моменты я всегда впадаю в ступор, но сейчас понимаю, что должна что-то сделать. Надо как-то остановить Джу! Ее могут уволить… В одном из пунктов договора четко прописано, что рукоприкладство строго запрещено.

– Ну как тебе, тварь? – оттягивая голову девушки назад и смотря на ее раскрасневшееся лицо, цедит Лейла сквозь стиснутые зубы. – Нравится, как беспризорные девки дерутся? Я тебя так изуродую, что даже твоя мамаша опознать не сможет, поняла?

– Отп-у-у-сти меня-я… Сучка. Дрянь! – Девушка делает маневр вперед и цепляется в волосы Лейлы.

– Джу… Джу! – Я пытаюсь подступиться к ним. – Прекрати, Джу! – призываю подругу к благоразумию. – Перестань! Тебя уволят!

Пара девушек за моей спиной просят остановиться вторую:

– Рокси, не связывайся с ней!

– Роксана, тебя же вышвырнут из «Diva Models»…

– Рокс..

Лейла и Рокси, будто не слыша нас, начинают кружиться по помещению. Они шипят и рычат, как бездомные дикие кошки.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – раздается громкий возглас Имрана.

Он заходит и быстрым, размашистым шагом приближается к Лейле и ее оппонентке. Следом появляется раскрасневшийся и запыхавшийся Алик. Лейла и Рокси прекращают кружиться, но не отпускают волосы друг друга.

– Что вы творите, вашу мать? – цедит Имран и смотрит на них так сурово, что мне на секунду кажется, словно это не он, а его близнец. – Немедленно прекратили! Отошли друг от друга! Я кому говорю?!

Я машинально бросаю взгляд в сторону Харуна, словно хочу убедиться, что передо мной действительно Имран. Вижу его на прежнем месте, в том же положении. Он даже не пошевелился! А ведь мог уже давно остановить драку… 

Девушки отлипают друг от друга и отходят на безопасное расстояние.

– Это все она… Она, – начинает тараторить Рокси, тыча пальцем в Лейлу. – Это она начала! Эта бешеная напала на меня! Она нарушила правила…

– Опять эти подруги устроили беспредел на площадке! Одни беды от них! – метнув в меня грозный взгляд, произносит Алик.

Я знаю, что мужчина имеет в виду только меня, к Лейле он так не цеплялся. С силой сжимаю зубы, чтобы сдержаться и не ответить ему колкостью. У него всегда и во всем виновата только я. 

– А ты повтори, что сказала! – снова вспыхивает Джу, но замирает под тяжелым, предупреждающим взглядом Имрана. – Она назвала нас с Ди оборванками!

Имран смотрит то на Лейлу, то на Рокси, которая что-то бормочет. Остальные девушки в один голос пытаются пересказать Имрану, что случилось… Как я играла с кукольным домиком и что после этого было. Имран внимательно изучает меня.

Я чувствую, что краснею. Ощущаю себя максимально неловко. Старалась держаться подальше от всех, а в итоге снова оказалась в самом эпицентре скандала. И, как всегда, виноватой.

– Так, стоп! – повышает голос Имран. – Перестаньте кудахтать разом!

В помещении воцаряется тишина. Все, включая зевак из магазина и представителей бренда, смотрят на Имрана как на судью, который должен вынести вердикт. Мужчина обращает внимание на едва дышащую Лейлу.

– У нас запрещены драки! Это прописано в контракте. Думаю, вы в курсе, какое наказание ждет нарушителей.

Я вижу, как бледнеет Лейла, и сердце летит вниз. Мне хочется броситься к ней и обнять. Она этого не перенесет. Если ее уволят… то и я уйду. Плевать на контракт! Ничто не удержит меня в агентстве без подруги. Я здесь только из-за нее…

– Поэтому… Вы обе… – не успевает закончить Имран.

– Имран, – Харун проходит к нему неспешной, размеренной походкой, – стой…

В отличие от своего брата, он максимально расслаблен. Мужчина мажет взглядом по присутствующим.

– Ты уволена, – Харун кивает в сторону Роксаны.

Наши взгляды с Лейлой встречаются. «Я следующая», – кричит мне глазами она, ее пальцы дрожат.

– Нет… Нет! Пожалуйста… – истерично покачивая головой, бросает Роксана. – Не увольняйте меня! Мне необходима эта работа, у меня больная мать!

– Рокси, прекрати, – рядом с ней, словно из ниоткуда вырастает Алик, – тебе известны правила!

– А она? – Девушка показывает на Лейлу пальцем, накрашенным ультрамариновым лаком. – Ее вы увольнять не собираетесь? – возмущается Роксана, переводя взгляд с Имрана на Харуна. – Увольте! И ее увольте! Разве это справедливо?! Почему только меня?

Лицо Имрана остается непроницаемым, он даже не шевелится – смотрит на брата, ожидая его дальнейших действий. Харун щурится, впившись в девушку глазами. Его твердые губы обретают более жесткие очертания. Он приближается к Роксане, останавливается напротив нее и, встав вплотную, наклоняется к ее лицу.

– Кто. Ты. Такая… чтобы решать, кого мне увольнять?! – произносит Харун жестко. Смотрит прямо в зрачки девушки так, что даже у меня по коже проходят электрические разряды. – Это решаю только я! Сегодня ты перешла все дозволенные границы. Пошла вон отсюда!

По моей спине скользит холодок. Ощущение, будто Харун говорит не только об этой драке, но и закладывает в свои слова какой-то другой, понятный лишь им двоим, смысл. Они что, любовники? 

От этой мысли где-то в груди неприятно царапает. Лейла же говорила, что он не встречается с моделями… Рокси смотрит на Харуна и выглядит такой расстроенной и растерянной, что мне становится даже жаль ее.

– Я не могу потерять работу… Ты же знаешь…

Ее обращение к Харуну заставляет меня увериться в подозрениях. Я разглядываю девушку, стараясь зацепиться за что-то, что могло вызвать в нем интерес к ней.

Роксана высокая, как и все модели агентства. Худая, но подтянутая, с длинными медово-рыжими волосами. Ее лицо украшено натуральными пухлыми губками и большими карими глазами. Нужно спросить у Лейлы, не слышала ли она какую-нибудь сплетню про них.

– Алик, подготовь расторжение договора и рассчитай ее в ближайшее время, – словно не слыша мольбы девушки, безапелляционно произносит Харун.

Он отходит от Роксаны и, пройдя в середину, останавливается.

– Если кто-то из вас еще раз… откроет свой рот и скажет что-то оскорбительное в адрес… – Харун делает паузу, его взгляд падает на меня, и по коже расползаются мурашки, – коллег… То вас ждет такая же участь!

Договорив, он шагает к столам с мониторами и садится за один из них.

– Возвращайтесь к работе. Быстро! – командует Имран, хлопнув два раза в ладоши.

Мы с Лейлой бросаемся в объятия друг друга.

– Пронесло, Ди-Ди… Пронесло… Меня не уволят… Черт, я такая дура!

– Дура – не то слово! – я даже не пытаюсь ее разуверить.

Джу чуть не лишилась мечты из-за своего вспыльчивого характера и несдержанности.

– Он не стал увольнять меня из-за тебя, – шепчет мне подруга.

– Что? С чего ты взяла? – Я оглядываюсь, смотрю на Харуна – он сидит, уткнувшись в экран макбука.

– С того… Он знает, что если меня уволят, то и ты уйдешь следом. А они нуждаются в тебе! Это меня и спасло. – Джу вновь тянет меня в свои объятия.

– А… Да… Наверное, ты пра… – я осекаюсь и не договариваю.

Мой взгляд натыкается на Роксану. Она стоит в окружении других моделей и жалостливо плачет. Что, если эта работа – единственный источник дохода для ее семьи? Что станет с ее матерью? Вдруг ей необходимо дорогостоящее лечение? Эти мысли удручают меня.

– Чего встали? Хватит трепаться! Быстро все по местам, продолжаем съемку. Работать, цыпочки, работать! – кричит Алик. – Посторонним покинуть площадку!

Девушки рассыпаются в разные стороны и снова начинают занимать очередь на фотосессию.

– Ди, мне нужно привести себя в порядок, сходить в гримерную… Черт, где мой парик? Помоги найти, – просит Лейла.

– Да, конечно, – отвечаю ей, и мы начинаем осматривать пол.

– Так, милочка, все! Хватит разводить сырость, покидаем площадку! – слышим, как пухлый направляется к Роксане. – Не мешаем работе! Из-за вас мы закончим позже, чем должны.

Взяв ее под руку, мужчина ведет девушку к выходу.

***

– Ди-Ди, уверена, что не хочешь пойти с нами? – спрашивает Лейла, когда съемки заканчиваются, и мы, переодевшись в свою одежду, стоим в холле универмага. – Девочки попросили тебя позвать. Давай, соглашайся! Сходим в караоке, выпьем, расслабимся после сегодняшнего потрясения. Что ты будешь делать одна дома?

– Джу, умоляю, у меня ноги сводит от боли, – устало отвечаю я и бросаю взгляд на свои туфли на высоченных каблуках. Нет, я не продержусь в них и полчаса! – Иди, отдохни! Девочки тебя заждались.

– Ну какая же ты бука, Ди-Ди, – недовольно поджимает пухлые губы подруга. – Как ты собираешься в коллектив влиться, если вечно избегаешь общения? – наклонившись ко мне, шепчет она с упреком. – Они все были на нашей стороне. Девочки хорошие! Давай, нужно поблагодарить их.

Я кошусь в сторону четырех моделей, что стоят у выхода и поглядывают на нас. На их лицах читается нетерпение. Они явно хотят как можно скорее уехать отсюда и расслабиться. Фотосессия сегодня была не из легких, а после скандала в воздухе повисло и звенело напряжение.

– Поблагодарю их в другой раз, сегодня я совсем никак…

Я замолкаю, заметив Харуна – он пересекает холл и выходит на улицу. Девушки провожают его зачарованными взглядами и чуть ли не пускают слюни вслед.

Дуры! Что нашли в этом деспоте? Испытывая раздражение из-за увиденной сцены, я вновь обращаюсь к подруге:

– Езжай, Джу, и оторвись! Поговорим потом дома.

Мы продолжаем вести диалог взглядами: Лейла пытается убедить меня поехать, я же настаиваю на своем. Даю ей понять, что это бесполезно, и я не передумаю.

– Лейла, там такси подъехало, – сообщает одна из девушек.

– Ладно, как знаешь. Только набери, как доберешься до дома, ок? – сдается подруга, целуя меня в щеку.

– Наберу, не переживай за меня, – растягиваю губы в дежурной улыбке, – А ты, будь добра, не задерживайся допоздна.

– Буду вовремя, мамочка, – шутливо козырнув, она идет к выходу.

Перед тем, как выйти Джу оборачивается и посылает мне воздушный поцелуй.

– Пока-пока, – усмехнувшись, бормочу себе под нос.

Откуда у нее столько энергии? Она еще и подраться успела! И все равно бодрая и жаждет новых приключений. А единственное, чего бы хотелось мне – обнять подушку и не расставаться с ней как можно дольше.

Я тяжело вздыхаю и вытаскиваю из кармана брюк мобильный телефон. Разблокировав его, залезаю в приложение, чтобы проверить, где находится такси, которое я вызвала.

«Время ожидания – восемь минут», – читаю на дисплее. Сжимаю зубы от досады. Время тянется мучительно медленно, и дурацкий ливень не прекращается весь день…

Сниму эти чертовы туфли, как только окажусь в такси! Я направляюсь к выходу, решив подождать машину на крыльце, но, услышав за спиной женский голос, оборачиваюсь.

– Девушка, девушка, постойте, пожалуйста! Это вы Диана Джемаль?

– Эм… Да, – отвечаю я, внимательно оглядывая женщину. Узнаю в ней одну из продавцов-консультантов универмага, наблюдавших за фотосессией.

– Фух, думала, не успела… Отлично! Вот, держите, – она протягивает мне большой пакет с логотипом магазина. – Вам просили передать это.

– Мне? – удивляюсь, на автомате беру пакет из ее рук и озадаченно заглядываю внутрь. – Что там…

Вижу на коробке изображение кукольного домика, который привлек мое внимание в магазине. Внутри все начинает таять и плавиться. Губы растягиваются в улыбке.

Уверена, это от Имрана. Удивительно, что в этом хаосе он умудрился подготовить такой трогательный подарок…

– Передайте ему, пожалуйста, огромное спасибо, – произношу я, чуть ли не плача.

– Но он уже ушел… Минуты три назад или чуть больше… – озадаченно отвечает девушка.

– Ушел? Погодите… Это не от фотографа? – решаюсь уточнить я, – Не от того, что фотографировал моделей?

– Нет-нет, не от него, – смеется она, – От его копии – более мрачной. Ваши начальники оба такие красавчики! Знаете, я ведь тоже мечтала стать моделью, даже проходила кастинги! Но не сложилось…

Меня словно ошпаривают кипятком. Девушка продолжает говорить что-то еще, но я резко прерываю ее:

– Хорошо, спасибо!

Круто развернувшись на каблуках, вылетаю на улицу в надежде застать Харуна. Он не мог уехать так быстро. Или мог? Меня буквально колотит от злости. Усталость улетучивается в мгновение ока, не чувствую даже боли в ногах.

Дождь хлещет по лицу, одежда промокает и липнет к телу, но я не обращаю внимание. Огибаю здание, где припаркованы машины, и рыскаю глазами, как умалишенная. На улице стемнело, что значительно усложняет мои поиски.

Сворачиваю за угол универмага и вижу громоздкую машину с включенными фарами. Я направляюсь к ней – уверенная, что она принадлежит Харуну. Выскакиваю перед ней в тот миг, когда водитель трогается с места.

Слышится скрип шин, машина успевает чудом затормозить и не задеть меня. Свет фар ослепляет, но я знаю, что за рулем Харун. Даже сквозь лобовое стекло чувствую его тяжелый взгляд.

Дверь распахивается, и он выскакивает из салона.

– Ты что, спятила? – Мужчина надвигается на меня, его голос звучит громко и угрожающе. – Какого черта бросаешься под колеса? Жить надоело?

Он хватает меня за плечи и встряхивает так сильно, что я невольно запрокидываю голову назад. Внутри все сжимается от гнева.

– Это вы мне скажите – какого черта?! Зачем?! – Моя челюсть ходит ходуном от возмущения и холода. – Зачем вы просили передать мне это? – протиснув между нами пакет с домиком, требовательно спрашиваю Харуна.

Негодяй опускает глаза на пакет, затем снова поднимает их на меня. Челюсть мужчины сжимается так сильно, что я боюсь увидеть разломы и трещины на его лице.

– Только не смейте говорить, что это не ваших рук дело! Наверное, вы услышали то, что я хотела сказать Лейле, и вздумали жалеть меня? Да?! Это так? Не стоит… – мой голос дрожит и утопает в звуках барабанящего по асфальту и капоту машины дождя.

Лицо Харуна меняется и каменеет. Я понимаю, что права. Он услышал то, что не должен был. Меня охватывает волна стыда и унижения. От осознания собственной уязвимости перед ним – становится дурно.

– Сначала я подумала, что игрушка от Имрана, – сжимая пакет в руках, продолжаю я, – и даже обрадовалась подарку! Но когда узнала, что это от вас… Я уже говорила раньше и повторюсь вновь – мне от вас ничего не нужно! Тем более – ваша жалость…

Зубы стучат от напряжения и холода. Я смотрю, как по лицу Харуна стекают капли дождя. Его белая рубашка промокла насквозь и прилипла к телу, обнажая рельефные очертания рук.

– Я похож на того, кто испытывает жалость? – его губы искажаются в надменной ухмылке. – Если тебе это не нужно, – он выхватывает из моих рук пакет и бросает на землю, – могла просто выкинуть на помойку, а не устраивать сцену!

Я опускаю взгляд и вижу, что коробка вылетела из пакета и помялась. Скорее всего, игрушечный домик сломался… Он! Он просто взял и сломал его… Как… Как и…

Меня захлестывают эмоции. Прошлое восстает из руин памяти. Я вспоминаю, когда Харун точно так же сломал мой дом. Ярость затмевает разум, инстинкт самосохранения отключается. Внутри разрастается буря.

– И правда… – одариваю его презрительным взглядом. – С чего я взяла, что вы способны испытывать жалость? Вам это чуждо! Вы умеете только ломать, рвать, разрушать! – голос становится все громче, я почти кричу. Мне хочется ударить его, от бессилия и злости сжимаю кулаки. – И не только вещи, но и людей! С какой легкостью вы уволили Роксану! А ведь она умоляла вас и говорила, что у нее больная мать… Но вам плевать! Важнее было продемонстрировать свое превосходство! Вы самый по…

Не успеваю договорить – Харун сжимает пальцами мои скулы и разворачивает так, что я оказываюсь прижатой к капоту его автомобиля.

– Лучше заткнись! – цедит он сквозь зубы. Его пальцы больно впиваются в мою кожу. – Или я заставлю это сделать не самым приятным для тебя образом.

Харун опускает черные, как и его душа, глаза на мои губы, затем – на ключицу и вздымающуюся грудь. Это отрезвляет меня. Я тяжело дышу и дрожу то ли из-за холодного дождя, то ли из-за страха.

– Если не хочешь оказаться в салоне машины, где я оттрахаю тебя, чтобы выбить всю дурь из башки, – он прижимает меня к бамперу, вдавливая в холодный металл своими бедрами, – то беги отсюда. Беги как можно быстрее и дальше, пока я даю тебе такую возможность.