Любовь твоя стала ядом

– Джу, нет! – Я вскакиваю так резко, что опрокидываю банку. Ложка со звоном падает на пол. – Не смей даже думать о таком!

Лейла замирает, уставившись на меня округлившимися глазами.

– Да что с тобой? Я же пошутила! Почему такая реакция? Ты что-то скрываешь?

– Просто… – Я чувствую, как немеют и дрожат губы. – Уверена, они те еще бабники. Не хочу, чтобы тебя использовали, а ты потом страдала!

– Ой, да ладно тебе! – Она отмахивается, но взгляд ее становится пристальным. – Я-то как раз умею за себя постоять и страдать точно не про меня! Это ты вечно все принимаешь близко к сердцу… Ладно. Делай как знаешь. Не хочешь быть богатой и знаменитой – я стану за нас за обеих, – бросает подруга уже без прежнего задора, берет пульт и включает телевизор.

– Вот и хорошо, – выдыхаю, садясь рядом и обнимая ее за плечи. – Пусть каждый занимается своим делом.

Лейла не отвечает, просто смотрит в экран, насупившись и надув губы.

– Ну Джу, не дуйся из-за этого! – прошу я и начинаю ее щекотать, пока комнату не заполняет ее заливистый смех.

Глава 4

Наливаю себе чай и наскоро делаю бутерброд. Устраиваюсь с планшетом на диване. План на сегодня таков: просмотреть вакансии и разослать резюме. Но едва касаюсь экрана, как в квартире прорезается настойчивый дверной звонок.

Черт. Наверное, опять попрошайки. Не открою. Хотя… А если это Джу? Бросаю взгляд на электронные часы. Всего полтора часа с тех пор, как она уехала в агентство подписывать контракт. Возвращаться так рано? Да и ключи у нее были…

Звонок не умолкает, превращаясь в непрерывную, раздражающую трель. Ладно, сейчас я вам устрою! Решаю, что это точно назойливые попрошайки, и маршем направляюсь в прихожую. Не глядя в глазок, резко дергаю дверь на себя.

На пороге стоит он. Тот самый пухлый мужчина из агентства.

Мир на секунду спотыкается. Откуда он знает мой адрес? Что ему нужно?

Пользуясь моим оцепенением, незваный гость бесцеремонно проталкивается в прихожую, заполняя собой все пространство.

– Милочка, я что, нанимался к вам личным водителем? – шипит он, сужая глаза.

В его голосе – знакомая, леденящая ярость. Хорошо хоть, рации при нем нет.

– Что вы здесь делаете? – выдыхаю я вопросом на вопрос.

Мужчина окидывает меня презрительным взглядом с головы до ног.

– Это мне следовало бы тебя спросить! Ты должна была приехать в «Diva Models» два часа назад! Мы что, должны за тобой бегать? Нашлась тоже мне «звезда»! Не понимаю, почему меня отправили за тобой… Ты хоть представляешь, кто я?

Медленно качаю головой – не потому, что не знаю. Меня сковывает ужас от самой этой мысли: за мной специально прислали. Почему? Что им от меня нужно?

– Я… Я передумала, – звучит неуверенно и жалко. – Меня не интересует работа модели. Уйдите, пожалуйста.

– Ты в своем уме, девочка? «Передумала»! – Он упирает руки в бока, и его лицо багровеет. – Ты мне смерти хочешь? Я свою работу терять не намерен! Давай, собирайся, и расскажешь им все сама!

Пол под ногами будто качается. Или это в висках стучит от нехватки воздуха.

– Я никуда с вами не поеду.

– Поедешь, дорогуша!

Пухляк тяжело дышит, ноздри раздуваются, словно у разъяренного быка. Его взгляд говорит, что я – надоедливая муха, которую вот-вот прихлопнут.

– Ладно. Тогда позвоню и попрошу Имрана приехать сюда. Сама ему и объяснишь, что «передумала».

Имран. Я впервые слышу это имя, но инстинктивно понимаю – это один из них. Тот, что в клетчатой рубашке. Второму, вошедшему первым, должно достаться более резкое, властное имя.

– Ну что, звонить? – ехидно переспрашивает мужчина, доставая телефон.

Выбора не остается. Только не это. Только не их визит сюда.

– Хорошо, – хрипло соглашаюсь я, не узнавая собственный голос. – Дайте мне минуту, переоденусь.

– Шевелись! Мое время дорого, а я трачу его на такую, как ты! Не понимаю, как тебя вообще отобрали…

Не слушая его бормотание, отступаю в комнату. В панике распахиваю шкаф, нащупываю первые попавшиеся темные джинсы и белый топ. На автомате собираю волосы в тугой, безжалостный хвост – будто пытаюсь собрать и свои расползающиеся от паники мысли. Возвращаюсь в прихожую и на ноги натягиваю кроссовки. Каждое движение механическое, будто тело уже смирилось с тем, на что ум еще отказывается соглашаться.

По скривившемуся лицу пухляка понимаю – я не дотягиваю до тех гламурных стандартов, к которым он привык. Девушки в агентстве были не просто красивыми – они выглядели безупречно, с иголочки.

Выходим из подъезда и направляемся к припаркованному минивэну. Меня распирает от волнения. Единственное, что не дает развернуться и бежать, – мысль: если бы они узнали, ни о каком контракте не было бы и речи. Не стали бы вызывать в офис.

Всю дорогу я занимаюсь самоедством, репетирую речь. Но как только мы приезжаем на парковку бизнес-центра, все слова вылетают из головы.

Под неусыпным надзором мужчины захожу в лифт. Он все время шел сзади, будто опасался, что я сбегу. Чем выше поднимаемся, тем труднее дышать. Что меня ждет?

Выходим в просторный холл с холодным, минималистичным дизайном.

– Элина, доложи Имрану, что я привез модель, – бросает мужчина девушке на ресепшене.

Та дежурно улыбается, поднимает трубку и повторяет его слова.

– Проходите. – Через секунду указывает она на массивную коричневую дверь.

– Давай-давай! – Подталкивает меня вперед мой конвоир, а сам идет к дивану и плюхается в него.

Я иду к двери так медленно, будто к ногам привязаны гири. Вспотевшие пальцы скользят по ручке, не могут ухватиться – и вдруг дверь открывается изнутри. Я оказываюсь лицом к лицу с одним из близнецов.

– Диана, – мужчина добродушно улыбается, пропуская меня внутрь и закрывая дверь, – вы не пришли к назначенному времени, поэтому я послал за вами Алика. У вас возникли проблемы?

Вы – моя проблема. Я не хочу вас видеть. Не хочу слышать.

Но вслух произношу другое:

– Я не пришла, потому что передумала. Не хочу работать здесь. Простите… Мне больше нечего сказать. Не буду отнимать ваше время.

Выпалив это на одном дыхании, резко разворачиваюсь к выходу. Знаю, что веду себя как истеричка, – и пусть! Пусть решит, что я неадекватна, и оставит меня в покое.

Распахиваю дверь – и врезаюсь в чью-то грудь. Чтоб не упасть, вцепляюсь в плечи вошедшего мужчины. Аромат дорогого парфюма бьет в голову, въедаясь в поры. Ладони, схватившие и удерживающие меня за талию, обжигают даже через тонкую ткань топа. Отпрянув и вскинув голову, натыкаюсь на колючий, оценивающий взгляд второго близнеца – имени которого еще не знаю.

– Что за чушь несет Алик? – бросает он, глядя поверх моей головы на брата. – Девушка передумала?!

Сбежать не получается: мужчина делает шаг вперед, и я отступаю, пока не нахожу безопасное расстояние в углу кабинета.

– Похоже, что так, – разводит руками Имран.

Его взгляд скользит по мне, полный искреннего, почти забавного недоумения.

– Какого черта?! Что за ребячество? – Его брат громко хлопает дверью.

Он проходит вперед и встает напротив Имрана.

– Успокойся, Харун. Сейчас Диана – это, кстати, она, – хозяин кабинета указывает на меня, – все объяснит.

Харун и Имран. Я узнаю их имена спустя десять лет. Харун – звучит именно так, как я и думала: резко, с металлическим призвуком.

Две пары одинаковых глаз прикованы ко мне, а я не могу выжать из себя ни звука. Мозг отказывается работать, застывая в примитивной, животной реакции – замереть и не дышать.

Они стоят рядом, как две темные статуи, высеченные из одного куска гранита. Оба высокие, с безупречной осанкой. Узкие талии подчеркивают широкие плечи, придавая фигурам опасную, хищную грацию. У обоих черные волосы и почти одинаковая стрижка, но у Харуна они слегка растрепаны, словно он только что вышел из-под ветра. И сам он кажется диким, непредсказуемым.

Его черные глаза сканируют меня, не упуская ни одной детали. У Имрана взгляд мягче, будто в глубине прячется теплая ирония. У Харуна же он – жесткий, колкий, способный прочитать каждую мысль и тут же использовать ее против меня.

Черты их лиц идентичны: резкие скулы, прямые носы, твердые линии подбородков. Различает их лишь одна деталь: легкая щетина на щеках Харуна придает ему брутальности, тогда как Имран идеально выбрит – его кожа гладкая, как полированный мрамор.

Даже в неподвижности они излучают силу – словно два хищника, замершие перед прыжком.

– Твою мать! Ты понимаешь, что из-за этой девчонки у меня может сорваться контракт? – Не дождавшись ответа, Харун разворачивается к брату, будто я уже перестала существовать. – Туба хочет сделать ее своей главной моделью! Шесть месяцев поисков, больше сотни девушек, которых ты ей подсовывал… И ни одной подходящей! Пока она не увидела ее фото! – Мужчина резко кивает в мою сторону. – Теперь Туба готова сотрудничать с агентством и журналом! Если она ее не получит – все полетит к чертям! А ты говоришь, что эта… эта идиотка отказывается?!

Идиотка.

Кровь приливает к щекам. Его голос бьет по нервам, как хлыст. Они разговаривают так, будто меня нет в комнате. Воздух становится густым, режущим легкие. В ушах звенит.

– Давай ты просто успокоишься. Сейчас она все объяснит. Диана, что заставило вас передумать? – обращается ко мне «добрый полицейский».

Его голос ниже, спокойнее, обволакивает. Я сглатываю ком в горле. Самоликвидироваться не выйдет. Придется говорить – только чтобы поскорее уйти.

– Если честно, произошла ошибка, – говорю я так тихо, что не уверена, что меня расслышали. – В тот день я приходила сюда с подругой, но… пухл… То есть ваш сотрудник подумал, что я одна из моделей. Я пыталась объяснить, но никто не слушал. Так я попала на фотосессию, но не думала, что подойду вам. Я вовсе не модель, понимаете? Мне очень жаль, что так вышло, – продолжаю чуть громче.

– Тебе жаль? Что, блять, значит «жаль»? – Харун делает резкий шаг вперед, и я отступаю, прижимаясь к стене. Мое тело будто раскачивается от его яростной энергии.

Имран ловит брата за плечо, останавливая его.

– Ты ее пугаешь, Харун. Диана, как зовут твою подругу? – его голос спокоен, но в глазах – жесткий вопрос.

– Лейла. Лейла Ниязи, – лепечу я, едва дыша от страха.

– Одна из тех, с кем мы сегодня подписали контракт, – комментирует Имран. – Брюнетка с синими глазами.

– Пиздец…

Харун сбрасывает руку брата с плеча, не скрывая раздражения. Расстегивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава, движения резкие, агрессивные. Бросается в кресло за рабочим столом и нажимает кнопку селектора.

– Алика ко мне! – его голос режет воздух, а взгляд пригвождает меня на месте.

Через мгновение в кабинет входит пухляк, бросая на меня ядовитый взгляд.

– Чем могу быть полезен, господин Харун?

– Твоя задача – аннулировать контракт с Лейлой Ниязи. Внеси ее в черный список агентств. Позаботься, чтобы после этого она не могла даже туалетную бумагу рекламировать. Ясно?

– Так точно, господин Малик.

У меня подкашиваются ноги. Сердце падает куда-то в пятки. Все, о чем мечтала Джу, все, ради чего она работала, сейчас рушится на моих глазах. Собрав остатки смелости, я делаю шаг вперед, сжимая кулаки.

– Послушайте, Лейла здесь ни при чем! Это моя ошибка, почему вы наказываете ее?

Харун откидывается в кресле, закидывает руки за голову и смотрит на меня с ледяным, насмешливым спокойствием.

– Из-за тебя срываются контракты на миллионы. Страдает репутация агентства и работа десятков людей. Кто-то должен за это ответить.

– Тогда пусть отвечаю я! Не трогайте ее! Накажите меня! Она не знала, что с посторонними нельзя… У вас даже табличек с предупреждением нет!

Мой голос звучит неожиданно громко и резко, эхом отдаваясь в кабинете. Вздохнув, я замираю, ожидая реакции.

Она не заставляет себя ждать.

Харун встает, и кажется, будто комната содрогнулась. Злоба исходит от него почти физически, сжимая воздух. Он обходит массивный стол и движется ко мне – медленно, размеренно, словно хищник, уверенный в своей добыче. Мои глаза мечутся в поисках Имрана. Останови его. Как в прошлый раз. Но тот лишь стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает.

Сердце бьется так, будто рвется на свободу. В отчаянии я смотрю на Алика – его лицо расплылось в едва сдерживаемом удовольствии. Я отступаю, пока спиной не упираюсь в холодную стену. Бежать некуда.

Харун останавливается вплотную. Слишком близко. Мои глаза теперь на уровне его ключицы, и видно, как напряженно бьется жила на его шее.

– Так ты хочешь, чтобы тебя наказали? – его голос низкий, насыщенный двусмысленным, едким сарказмом.

– Я хочу все исправить, – шепчу, не поднимая взгляда.

Его близость обжигает. Я боюсь пошевелиться, боюсь даже дышать. В тишине кабинета слышен только бешеный стук крови в висках.

– Харун, если она хочет все исправить, нужно дать ей шанс, – раздается голос Имрана.

Он кладет руку брату на плечо, и напряжение в воздухе чуть спадает. Харун делает шаг назад, отворачивается и молча возвращается к столу, разваливаясь в кресле. Я жадно, украдкой глотаю воздух.

Что это было?..

– Диана, – мягко произносит Имран. – Есть только один способ все исправить.

Я слушаю, вжавшись в стену. Раствориться бы. Испариться.

– Вы должны стать лицом проекта дизайнера Тубы Ирани.

Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа. Внутри все рушится. Мое твердое решение держаться подальше от этих двух терпит крах. Желание спасти Джу глушат крики разума, шепчущего: Не соглашайся. Не смей.

А совесть упрямо напоминает, как больно, когда твои мечты разбиваются вдребезги. Я не хочу быть причиной ее краха. Джу – прирожденная модель. Лишить ее шанса… это ее сломает.

– Но я… я – не модель, – в моем голосе слышно отчаяние.

– Это не проблема. Внешность у вас подходящая. Всему остальному научим.

– Зачем возиться с этой глупой ланью, Имран? Лучше выставить обеих, – скучающим тоном бросает Харун.

Я сжимаю кулаки. Глупой ланью. Оскорбление горит на щеках.

– Хорошо. Я согласна, – выдавливаю из себя, почти не дыша. Не могу подвести Джу.

Харун ехидно разглядывает меня, словно ждет новой вспышки. Меня колотит от желания выцарапать ему глаза, прокричать все, что о нем думаю. Но инстинкт самосохранения сильнее. Я отвожу взгляд.

– Алик, ты можешь идти, – кивает в сторону двери Имран.

Пухляк явно разочарован, что представление закончилось так скоро. Он бросает на меня торжествующий взгляд и выходит.

– Если я не ошибаюсь, тебе нужен контракт с Тубой. Диана согласна. Что сейчас не так?

– Она не внушает доверия. Уверен добавит нам проблем.

Взгляд Харуна медленно переходит с меня на брата. Его манера говорить, будто меня нет, его голос, холодный и металлический, – все это сводит меня с ума.

– Она будет работать со мной. Тебе не стоит беспокоиться, – твердо говорит Имран. – Можешь назначать встречу с Тубой.

Несколько секунд близнецы молча сверлят друг друга взглядом. Я понимаю – между ними идет немая, но яростная дискуссия.

– Хорошо. Как знаешь, – сухо бросает Харун, поднимается и твердыми шагами выходит.

Как только дверь закрывается, я выдыхаю с облегчением. Спина, наконец, отрывается от стены. Имран поворачивается ко мне.

– Прости за моего брата. Он иногда бывает резок.

– Бывает, – киваю я, но нервы все еще звенят.

– Вы сказали, что я буду работать с вами… То есть я думала, агентство ваше общее…

Замолкаю, понимая, что несу околесицу. Имран мягко улыбается, в его глазах танцуют веселые искорки. Он садится в кресло, которое только что занимал Харун.

– Присаживайся, Диана. Можем перейти на «ты»?

– Да, конечно, – отвечаю, но продолжаю стоять.

– Теперь я вижу, ты действительно далека от мира моды. Девушки обычно знают нашу биографию лучше нас, – в его голосе звучит легкая ирония. – Мой брат – владелец издательства модных журналов. Наша работа тесно связана. «Diva Models», которой я руковожу, – дочерняя компания. Проект, в котором тебе предстоит участвовать, будет освещаться в журнале «Style Wedding», но только если модель лично отберет дизайнер Туба Ирани. Уже несколько месяцев мы не можем ей угодить. Она говорит, коллекция особая, и модель должна ей соответствовать.

Пока он говорит, я пытаюсь привести мысли в порядок. Имран не давит, как его брат. В его присутствии я могу думать.

– Буду честна, – решаю сразу расставить точки над «i». – Я согласилась только из-за подруги. Не уверена, что справлюсь. Думаю, надо предупредить дизайнера, что я не профессионал. И еще… Я согласна только на этот проект. Когда он закончится – я уйду. Но вы должны пообещать, что Лейлу не тронут.

– Диана, я не хочу, чтобы ты соглашалась по принуждению. Можешь отказаться и уйти прямо сейчас. Даю слово – контракт с твоей подругой останется в силе. Харун действует на эмоциях, с ним я разберусь… Но мне очень хочется, чтобы ты осталась. Будет интересно поработать с тобой. Я видел твои фотографии – они хороши. Говорю как фотограф. Уверен, у тебя все получится.

Я внимательно слушаю. Шанс отказаться без последствий для Джу так заманчив… Но что, если он не справится с братом? Что, если Джу все равно пострадает?

– Я уже согласилась, – устало говорю мужчине, чувствуя, что предаю саму себя.

На губах Имрана появляется улыбка, которая добирается до глаз, и от этого он кажется… милым.

Милым? Я внутренне вздрагиваю. Наверное, я сошла с ума, раз считаю одного из близнецов милым. И от этой мысли во мне просыпается злость – на себя, на них, на всю эту невыносимую ситуацию.

Глава 5

Открываю дверь, и меня сразу обволакивает теплый, аппетитный запах. С грустью вспоминаю свои забытые бутерброды.

– Где ты шлялась, Ди? – доносится из кухни голос Джу.

Бросаю сумку на тумбочку, скидываю кроссовки и направляюсь на запах. На кухне – красиво сервированный стол. Джу только что достала из духовки противень. Аромат кружит голову, а желудок отчаянно подает сигналы.

– Будем обмывать мой контракт и твое возвращение, – довольно объявляет она, указывая на румяное французское мясо. – Купила вино, свечи, отпразднуем по-взрослому. Доставай, оно в холодильнике. А где ты была? На собеседовании?

Открываю холодильник, нахожу бутылку красного.

– Расскажу после дегустации, – улыбаюсь, ставя вино на стол. – Пойду руки помою.

В ванной, под струей воды, пытаюсь собраться с мыслями. Стоит ли говорить правду? Не хочу строить между нами стены из лжи. Решаю – буду честна хоть в чем-то.

Возвращаюсь. Джу уже наливает вино в бокалы, приглушает свет, зажигает свечи. Беру свой бокал, делаю большой глоток, чувствуя терпкую сладость.

– Приходил пухляш из агентства и заставил поехать с ним, из-за того, что я отказываюсь работать моделью. Там на меня напали близнецы Малик, требовали объяснений… И я, конечно, облажалась. Сказала, что все вышло случайно и что пришла с тобой, – выдыхаю сжатый отчет.

– И что они сказали? – Лейла медленно садится, а ее глаза расширяются.

– Один из них – настоящий псих. Орал, матерился. Грозил расторгнуть с тобой контракт. Ты же знаешь, я не умею придумывать и врать на ходу… В общем, не придумала ничего лучше правды.

– То есть… они расторгают контракт? – ее голос становится тихим и хриплым.

– Нет! Я не могла этого допустить, поэтому… согласилась на работу.

– О, Ди-Ди! – Джу выдыхает с таким облегчением, что, кажется, все ее тело обмякло. – Спасибо! Понимаю, как это эгоистично, но я не могу потерять такой шанс. Они сотрудничают с мировыми агентствами! Это прямой путь на международные подиумы! Ты же знаешь, как это для меня важно!

– Знаю. Поэтому и согласилась. Мне, в конце концов, терять нечего. – Делаю еще глоток и, наконец, опускаюсь на стул.

– Значит, мы празднуем сразу два контракта? – Она радостно поднимает бокал. – Ты тоже теперь модель в «Diva Models»! Это же невероятно!

– И мое возвращение, – притворно улыбаюсь я.

Если бы я прилетела на неделю позже… всего на неделю… ничего бы этого не было.

Бокалы звонко встречаются. Я делаю очередной большой глоток, пытаясь утопить горечь в терпком вине.

***

Утро нового дня заставляет пожалеть о вчерашних бокалах вина. Во рту – сухость, в ушах – назойливый звон, отдающийся тупой болью в висках.

– Выруби свой мобильник, прошу, – доносится стон Лейлы с соседнего дивана.

Я не сразу понимаю, о чем она. Нахожу глазами телефон – он вибрирует. На экране незнакомый номер. Чертыхаюсь про себя и отвечаю.

– Диана, – слышу в трубке и мгновенно узнаю интонацию. Имран.

– Да-а, – хриплю в ответ.

– Прости, кажется, я тебя разбудил. Это Имран. Звоню, чтобы сообщить: сегодня в три часа тебе нужно быть на встрече с Тубой Ирани.

Мысленно проклинаю ту анкету. Зачем я указала настоящие данные? Как преступник, оставивший на месте преступления визитку.

– Диана, ты меня слышишь?

Слышу, еще как… Но вслух говорю:

– Буду к трем. Мне в агентство?

– Да, только поднимайся сразу в конференц-зал.

– Хорошо.

Он прощается. Я падаю обратно, мечтая никогда не покидать эти подушки. Подношу телефон к лицу: на экране – двенадцать ноль-ноль. Полдень!

Вскакиваю и почти бегу в ванную. Контрастный душ возвращает к жизни. Вытираю волосы полотенцем – феном не пользуюсь принципиально. Иду на кухню, ставлю чайник. Лейла появляется вся помятая, сонная.

– Думаю, это была наша первая и последняя бутылка. Чувствую себя какашкой.

– Аналогично, – соглашаюсь, смеясь. – У меня такая сухость во рту…

– Из агентства звонили? – спрашивает подруга, наливая себе кофе.

– Угу. К трем быть там.

– Мне пойти с тобой? – Джу опирается о столешницу и делает глоток.

– Наверное, лучше не показываться им вместе, – пожимаю плечами, – и не мозолить глаза…

– Согласна. Тогда с меня – фирменный макияж и укладка.

Она игриво поднимает брови. Я снова глупо хихикаю.

– Просто заплети какую-нибудь косичку.

Выряжаться на встречу с ними мне совершенно не хочется.

Без двадцати три я стою в холле конференц-зала – том самом, где объявляли результаты. Девушка на ресепшене просит подождать. Сажусь в мягкое кресло и ловлю свое отражение в огромном зеркале.

На мне белое летнее платье из тончайшего муслина, волосы заплетены Джу в сложную косу. Легкий, почти незаметный макияж, на котором она настояла, все же выгодно подчеркивает черты. Босоножки на невысоком каблуке, в руках – небольшой сливовый клатч. В целом, я довольна.

Лифт мягко звякает, двери разъезжаются. Оттуда выходит один из близнецов. Имран или Харун?

На мужчине темные брюки и коричневая футболка-поло. Кажется, это Имран – Харун предпочитает строгие костюмы. Он замечает меня, и уголки его губ чуть приподнимаются. Я невольно отвечаю улыбкой, окончательно убеждаясь: да, это Имран.

– Привет. Пойдем в кабинет, – мужчина останавливается возле меня .

Я встаю и следую за ним. Мы оказываемся в просторном помещении с длинным столом и большим плазменным экраном на стене. В углу – ряд комнатных растений, напоминающих миниатюрные деревья.

– Присаживайся, где удобно, – указывает Имран на стулья.

Я отодвигаю ближайший и сажусь. В этот момент двери с грохотом распахиваются, и в кабинет вплывает процессия одинаково одетых ассистенток с папками в руках.

Сразу за ними появляется дама, от вида которой у меня перехватывает дыхание.

На ее голове – огромная алая роза, будто сорванная со сказочного куста. Яркий, почти театральный макияж, длинные, звенящие сережки, пышное платье из черного и красного фатина – все это кричит о ее эксцентричности.

– Имранчик, котенок мой! – ее голос звучит напевно, как у оперной дивы. Она теребит и целует его в обе щеки.

Потом женщина поворачивается и замечает меня.

– Ооо, а это моя модель…

Медленно приближается. Я автоматически встаю. Она обходит меня кругом, ее внимательный, изучающий взгляд скользит по лицу, фигуре, каждой детали.

– Теперь ты понимаешь, Имранчик? Понимаешь, что я искала? – Она поворачивает мое лицо ладонью к Имрану. – Видишь? Видишь эту… девственность, эту невинность, что от нее исходит? Вот что мне было нужно!

– Я думал, девственность чувствуют, а не видят, – раздается издевательский голос с порога.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кому принадлежит голос. Щеки мгновенно вспыхивают.

– Если, конечно, она еще на месте, – добавляет он, швыряя папку на стол и усаживаясь в кресло. – В чем я сильно сомневаюсь.

– Харун, львеночек, я не о физической стороне! Я об ауре! Посмотрите на этот чистый взгляд! – Дизайнер поворачивает мою голову к нему, крепко держа за подбородок. – Посмотри в ее кристально чистые глаза. Эта девочка – настоящий алмаз.