Свадьба не приговор

– Она же авантюристка! Она охотится за твоим титулом и состоянием! Просто подумай! Зачем приличной девице выходить замуж за…

–… инвалида? Согласен. Девушка, согласившаяся на это, либо святая, либо тоже не в себе. Я склоняюсь ко второму, это нас роднит.

– Прекрати свои циничные шуточки! Это… это твоя болезнь говорит, сын. Боль, лекарства… Ты не в себе. Ты не можешь отвечать за свои решения! Ты болен, Эрик, я вижу…

– Видите вы то, что хотите видеть, маменька, – Эрик приподнялся в кресле, якобы, чтобы поправить книги, демонстрируя полный, почти наглый контроль над телом. Это было замечено, лицо графини приобрело растерянное выражение. В последний раз она видело его прикованным к постели. Он тогда еле говорил, стараясь не стонать от боли. – Здоровый, вменяемый сын, который вдруг перестал быть удобным инвалидом – это неудобно. Гораздо проще думать, что он безумен. Извините, но я отказываюсь от вашей заботы. Разберусь как-нибудь сам.

– Это… непочтение! Ты должен уважать мое мнение! Я твоя мать, хочешь ты этого ли нет.

– Знаю, и даже готов пригласить вас на свадьбу. Подарок можете не дарить. Его за вас подарить бывший управляющий «Дубов», который три года меня грабил – размеется, когда я найду его и покараю.

– Мальчишка! Немедленно прекрати дерзить!

– Хорошо, – «сдался» Эрик, с интересом наблюдая за матерью. – Так какое же разумное решение вы предлагаете?

Она не играла, а была самой собой. Будь тут Бальтазар, разговаривать было бы труднее. Но кузен струсил – не явился, а дядя, видимо, просто был в отъезде. Все к лучшему.

– Поместье «Дубы» должно перейти под временное управление, пока ты не поправишься. Бальтазар, как старший мужчина в семье, готов взять на себя эти заботы и стать твоим официальным опекуном. Это избавит тебя от тягот…

– …и избавит «Дубы» от меня, – закончил Эрик. – Удобно. Особенно учитывая, сколько они приносят реального дохода, как выяснилось.

На щеках графини выступили красные пятна:

– Это единственный способ сохранить лицо семьи! И обеспечить тебе достойный… уход! Твоя невеста явно не способна…

– Моя невеста, – перебил он, – уже сделала для моего здоровья больше, чем все ваши семейные «лекари». Но раз уж вы настаиваете на экспертизе моей вменяемости…

Найтли достал чистый лист бумаги из ящика стола.

– Я предлагаю договор с условиями. Я прохожу полное освидетельствование в королевском госпитале в столице. Не у вашего доктора Фэрона, а у светил, назначаемых медицинским советом при дворе. Если их вердикт гласит, что я невменяем, недееспособен или мои решения – следствие болезни… тогда «Дубы» переходят под опеку. Бальтазар получает то, чего хочет.

– А если нет? – спросила мать, глядя на него с настороженностью.

– Если королевские эскулапы подтвердят, что я, несмотря на проклятие, полностью отдаю отчёт в своих действиях и здоров психически… – Эрик отложил перо и посмотрел ей прямо в глаза, – тогда вы, Бальтазар и весь клан Фрозов навсегда от меня отстаёте. Никаких претензий на имущество, титул, мою будущую жену или мои решения. Никаких «семейных советов». Вы признаёте меня полноправным главой рода Найтли и забываете дорогу в «Дубы» без моего приглашения. Навсегда.

Тишина повисла густая.

Графиня всегда была несколько… недалекой. Нет, Эрик любил мать всякой – отсутствие большого ума в ней компенсировалось некоторой добротой и снисходительностью к детям. Однако теплые отношения между ними так и не сложились. Младший Итэйн всегда был любимцем, а после ранения старшего сына полностью занял сердце матери.

Илдис боялась ответственности и осуждения общества. Она не понимала, как должна была проявлять себя в связи с инвалидностью сына. По ее мнению, сложившемуся не без влияния брата, Эрик должен был принять неизбежное, укрыться в провинции, дожидаться смерти и уж точно не заседать в «Высшем Союзе» и не планировать свадьбу.

Эрик читал матушку как книгу. Королевский госпиталь – это серьезно. Подтасовать результаты там почти невозможно, слишком много глаз. Попытаться подкупить врачей? Огромный риск скандала. Да и денег в семье практически нет.

– А Итэйн? – вдруг выдохнула она, хватаясь за последний аргумент. – Что будет с твоим братом? Ему нужен военный патент, связи…

– Итэйн должен добиться всего сам. Впрочем, маменька, вы о нём в любом случае позаботитесь. А как быстро он промотает ваше состояние после того, как я выдавлю его из моих дел… это уже его проблемы.

– Ты уверен в себе, – наконец сказала матушка, и в её голосе прозвучало что-то похожее на уважение, смешанное с досадой.

– Я уверен в фактах, маменька. А факты таковы: я жив, моя голова работает, а ваши управляющие – воры. Выбирайте: или вы принимаете мои условия и мы решаем всё цивилизованно, одной экспертизой… – он сделал паузу, – или я разношу в клочья репутацию Бальтазара и дяди в суде, предоставив все отчёты Дорли. И тогда ни о каком опекунстве речи уже не будет – будет тюрьма. И позор, после которого Итэйну ни один приличный полк патент не даст.

Он поставил её перед выбором между контролируемым поражением и катастрофой. Настолько глупа Илдис Найтли не была. Она понимала расстановку сил.

– Я должна обсудить это с Бальтазаром, – сказала она, вставая. Но это уже была не защита, а отступление к переговорным позициям.

– Конечно, – кивнул Эрик, не скрывая лёгкой насмешки. – Обсуждайте. Мой курьер в столицу выедет завтра утром – с просьбой о назначении экспертизы. Если к тому времени я не получу от вас письменного согласия на мои условия… просьба превратится в официальную жалобу в суд. День на раздумья. По-моему, более чем щедро. Далее я отправлюсь в столицу сам.

– Когда? – быстро спросила мать.

– Как только договорюсь с врачами. Всё будет официально. Вас поставят в известность. Любой член семьи сможет также присутствовать при проведении экспертизы: ментального и физического сканирования, проверки ауры.

– Хорошо, – кивнула Илдис.

Он наблюдал, как мать уезжает, полная недоумения. Она приехала требовать, а не торговаться и тем более не капитулировать, пытаясь сохранить лицо.

Эрик откинулся в кресле. Главная битва – за право распоряжаться собственной жизнью – была близка к победе.

А утром в письмовнице обнаружилось согласие от Бальтазара.

Глава 6

Елена

Я проснулась оттого, что сердце колотилось где-то в горле, а простыня подо мной была влажной от пота. В комнате стояла та особенная тишина, которая бывает только в середине ночи, в тот темный час, когда люди засыпают крепким и тяжким сном и просыпаются призраки.

Но Хранитель дремал, полностью игнорируя все, что я знала о привидениях, серебристым облачком зависнув над браслетом.

Сонливость постепенно уходила, предметы в комнате становились все четче. И в этой тишине кто-то дышал. Ритмично, с легким присвистом.

Я медленно повернула голову и увидела, что дверца шкафа для одежды опять приоткрыта. Оттуда на меня смотрели два блестящих глаза.

– Кыш, – шутливо махнула рукой я.

Гарпия моргнула, спрятала голову под крыло и продолжила спать. Она облюбовала мой шкаф ещё неделю назад, выкинув оттуда две шляпки и коробку с туфлями. Тэнья Ским возмущалась, но я махнула рукой – в конце концов, магическая охрана имеет право на маленькие причуды.

Свою службу гарпия оставила окончательно. Теперь пропитанием и кровом обеспечивали ее мы. Выяснилось, что гарпии много едят и… храпят.

Мы составили самый настоящий договор и отправили его через письмовницу в Главную Атрибуцию Управления безопасности, ведь все милые зубастые «птички» в Эветии находились на строгом контроле. Частное служение гарпий не приветствовалось, но возраст нашей помощницы позволял ей уйти на покой. Под договором я поставила печать дома Найтли, а гарпия – отпечаток лапы.

Я попыталась лечь поудобнее, закрыть глаза, но перед ними всё стояла картина: дорога, перевёрнутая карета, лужа – слишком яркая и густая для дождевой воды в отблеске догорающего светляка. И Эрик, лежащий лицом вниз.

– Глупости, – сказала я вслух, поежившись. – Он в «Дубах». Там безопасно.

Гарпия высунула голову из шкафа, повертела ею и спорхнула на спинку в изножье кровати. Уставилась на меня немигающим взглядом.

– Что снилось? – раскатисто спросила она.

– Страшное, – призналась я. – Рассвет. Эрик на дороге. Кровь. Карета перевёрнута, кучер убит, чемоданы разбросаны... Не важно. Это просто сон.

Гарпия склонила голову набок.

– Просто сон, – повторила она. И тем окончательно лишила меня покоя.

Я села в кровати и потянулась к тумбочке, где стояла письмовница. На пергаменте, пахнущем смолой агхара, не светилось ни одного сообщения. Я задумалась, кусая губы.

Эрик, несомненно, занят. В его послании два дня назад было всего несколько фраз: «Дорогая Эли. Передай мою благодарность дэну Гьяти за рекомендацию. Дэн Дорли снял огромную заботу с моих плеч. Теперь я сужу и караю. Рад, что ты теперь не одна. Жду знакомства с твоей тетей. Здесь прекрасная роща агрхаров, надеюсь, скоро ты сама ее увидишь. Искренне твой, Эрик».

«Сужу и караю». Дело наверняка в интригах странного семейства Найтли. Тревожно. Кто знает, на что они способны. Но сон… нет, это уже слишком, я явно себя накручиваю.

«Эрик, приснился дурацкий сон. С тобой всё в порядке? Просто ответь, чтобы я успокоилась. У нас всё спокойно. Дети шалят, тётушка Каролина взяла бразды правления и подготовку к свадьбе в свои руки. Мне предложено шесть вариантов платьев, но я не покажу тебе ни одного. Надеюсь, ты скоро вернешься. Жду вестей».

Я отправила сообщение и откинулась на подушку, прислушиваясь, не звякнет ли письмовница. Гарпия мирно посапывала. В доме было тихо. Люси спала в своей комнате, новая няня, дэнья Лоути, которую Каролина выбрала лично, ночевала с ней. Тони тоже спал. И Маффин, и Гуля, и даже Сильвер в браслете.

Всё хорошо.

Просто сон.

Я закрыла глаза и… тут же их открыла.

– Он в «Дубах» и просто… занят. Там полно дел. Этот новый управляющий, разбирательства...

– Хватит мучиться. Вставай и действуй, – проскрипела гарпия. – Если это ложная тревога, просто будешь выглядеть глупо. Переживешь. От этого не умирают. Но если это вещий сон…

Я умылась, надела браслет с Хранителем, быстро оделась и пошла вниз. Люси сидела на лестнице, гладя Маффина, свернувшегося калачиком на ступеньке.

– Дорогая, почему ты не спишь? – спросила я с тревогой. – До рассвета еще далеко. Где няня Лоути?

– Спит.

– А ты?

Люси повернула голову и сказала:

– Дорога мокрая.

– Что, милая? – я присела рядом.

– Дорога мокрая, – повторила она. – Красная.

– Красная дорога? – переспросила я, и внутри всё похолодело. О чем ты говоришь?

– Сон.

– Милая, а ты ничего не путаешь?

– Сон, – подумав, повторила Люси. – Снился. Это плохо.

– Насколько… плохо?

Но Люси уже отвернулась, уткнувшись носом в Маффина. Кот довольно жмурился, перебирая во сне лапами, в отличие от нас снилось ему явно что-то приятное. Послышался голос няни, и я откликнулась.

Дэнья Лоути, заспанная, почему-то с красными припухшими глазами, куталась в накидку.

– Дэнья Фэрра, – обратилась я к ней, с трудом вспомнив имя, – отведите Люси спать.

– Что-то случилось? – встревоженно поинтересовалась девушка.

– Нет, ничего. Плохой сон. Пустите Маффина в спальню Люси. Он ее успокаивает.

Фэрра Лоути бросила на кота настороженный взгляд, но кивнула. Вот и хорошо – сработаемся. Вот только непонятно, нравится ли Люси новая няня. В последнее время сестричка снова ушла в себя. Возможно, все из-за подготовки к свадьбе – ребенок нуждается во внимании семьи. Няня – это вторично.

После я побежала на второй этаж и постучала в комнату Каролины.

– Тетушка! Это я!

– Елена? – из-за двери раздался недовольный сонный голос. Тетя Лина любила поспать и ненавидела, когда ее будили раньше девяти. – Что случилось? У нас пожар?

– Тётя, простите, но это очень срочно, – бессвязно затараторила я. – Эрик не отвечает на письма. Мне приснился кошмар. Люси сказала «дорога красная». Мне нужно ехать в столицу. Или не в столицу…

Дверь распахнулась. Каролина стояла в ночном чепце и халате, но взгляд ее был совершенно осознанным.

– Ничего не поняла. Объясни толком.

Я влетела в комнату и сбивчиво зачастила:

– Эрик должен быть в поместье, но он не отвечает на письмовницу. А у меня был сон… или видение – перевёрнутая карета, кровь, Эрик на дороге. И Люси... она никогда просто так не говорит. Вы же знаете.

Каролина кивнула, но медленно, задумчиво проговорила:

– Нельзя отправляться сгоряча в какую-то… неопределенность. Твой сон… что еще ты из него помнишь?

Я закрыла глаза, пытаясь воссоздать в голове разбудивший меня кошмар.

– Нет, ничего…

– Аксель, – требовательно обратилась в пространство Каролина. – Помоги. Я знаю, ты можешь. Елена, Аксель покажет тебе Эрика. Это не очень хорошая затея, энергозатратная и неприятная для Хранителя, но раз наш Дух уже принял графа в семью Хилкроу, пусть служит и ему. Правда, вместо истинных событий Аксель может увидеть твой сон, если он достаточно реалистичен. Придется действовать наугад.

Дух подлетел ко мне и окружил меня своим серебристым облачком. Немедленно перед глазами замелькали образы. Я старалась не концентрироваться на луже крови под Эриком. Но все равно посмотрела. Кучер был мертв – его раскрытые глаза смотрели в небо. А Эрик… его пальцы царапали влажный грунт, размазывая кровь.

– Эрик жив… пока жив! – воскликнула я, поняв, что снова дышу.

– Слава богам, – выдохнула тетя. – Хоть это может быть просто отражением твоего кошмара, проверить нужно. Что еще ты видишь? Какую-нибудь зацепку?

– Только дорога. Ни одного экипажа или мобиля.

– Попробуй двинуться дальше… пройти мысленно по дороге. Аксель поможет.

Я действительно «пошла». Дорога делала поворот, из-за него на грунт падали отблески света. Здание, утопленное во тьму и…

– Вывеска!

– Читай!– велела тетя.

– Трактир «У… сухой ивы», – с трудом прочла я.

– Это почти на подъезде к столице, но на старой дороге. Странно, там мало кто нынче ездит.

– Мне нужно добраться до трактира, – приободрившись, продолжила я. – Герцог Ремири... у него же есть авто… мотор? Можете написать ему и попросить разрешения…?

Меня резко перебили:

– Девочка моя, Уильям оставил мне доверенность распоряжаться всем его имуществом в Оствуде. «На случай, если понадобится срочно покинуть город», – сказал он. Я могу отдавать приказы в его доме без дополнительных согласований. Через полчаса у твоего крыльца будет стоять мотор герцога Ремири, – твёрдо сказала Каролина. – Иди, буди своего детектива. И одевайся теплее, утром сейчас прохладно.

Я чмокнула её в щёку и побежала к себе. Письмовница на тумбочке молчала. Я написала Огасту короткое сообщение: «Срочно нужны вы и ваши таланты. Выезжаем в столицу через час. Жду у коттеджа. P.S. Предприятие может быть опасным». Ответ пришёл почти мгновенно: «Буду».

Глава 6.1

У крыльца стоял мотор. Это был другой автомобиль, не тот, в котором меня возили по Оствуду. Настоящее чудовище. Огромное, чёрное, с фарами, похожими на глаза стрекозы, и колёсами, которые казались мне непропорционально тонкими по сравнению с массивным кузовом. От мобиля пахло… ничем не пахло. Отсутствие привычного запаха бензина сбивало с толку.

В моем мире встречались машины и покрупнее, и побыстрее, но я никогда не была так счастлива при виде авто.

Рядом с мобилем стоял Огаст. Он, видимо, ночевал где-то поблизости, как всегда готовый к любым неожиданностям. Детектив с интересом разглядывал машину, обходя её по кругу и что-то бормоча себе под нос.

– Красавец, – сказал он, заметив меня. – Я такие только на картинках видел. Капот как у кита... Это герцогский, что ли?

– Его, – подтвердила я, подходя ближе и натягивая перчатки. – Тётя Каролина одолжила.

– А поведет кто?

– Я.

– А может, взять взаймы и герцогского шофера?

– Нет, – решительно возразила я. – Дело слишком деликатное. Я могу взять только вас. Огаст, если все пойдет… хорошо, скажете Эрику, что просто учили меня водить? Ну пожалуйста.

– Ага, так и скажу… графу, – с большим сомнением на физиономии отозвался бывший бандит. И его тихое бормотание я тоже услышала. – Вопрос, что граф скажет мне… после этого.

Я открыла тяжёлую дверцу и полезла в водительское кресло. Оно было непривычно высоким. Руль оказался тонким деревянным. Передо мной мигала панель с непонятными приборами, тумблерами и рычагами. Полный стимпанк, в котором я ничего не смыслю.

Внизу – шесть педалей, и думай теперь, какая за что отвечает. Рычаги какие-то… Вот, кажется, уровень топлива или, скорее, заряд кристалла. Может, и впрямь послать за шофером? Но что-то подсказывало, что нельзя вмешивать людей Ремири без его на то согласия. Были у герцога подозрения, что в штат все-таки пробралась «крыса».

Огаст устроился на заднем сиденье, Гуля, который увязался за мной и запрыгнул в машину последним, сидел у детектива на коленях и с интересом нюхал воздух. Пусть песик тоже едет. Борур есть борур. Надо будет – примет свою настоящую форму и плевать, что кто-то из обидчиков может серьезно пострадать.

– Ну, с богом, – сказала я и оглядела панели.

А, собственно, что тут нажимать? Ключ! Должен быть ключ, правда, куда его вставлять, тоже непонятно.

– Проклятье, – выдохнула я, вытерла вспотевшие ладони о юбку.

– Сэнья, – подал голос Огаст сзади, – может, я попробую?

– Вы умеете?

– Умею, – спокойно ответил он.

Я замерла с рукой на руле, медленно повернулась к детективу.

– Стоп. Что значит «умею»? Вы умеете водить мотор?

– Конечно, – Огаст пожал плечами так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Я же из Гильдии. А гильдейские всегда шли в ногу со временем.

– Они ездят на авто?

– Что-то вроде. Они их угоняют.

– И вы молчали? Сидели сзади и молчали, пока я собиралась геройски убиться об первый поворот?

– Вы не спросили, – с достоинством ответил детектив. – Сказали «садитесь», я сел.

– Огаст, вы совершенно невыносимы.

– Знаю.

Детектив вылез из мобиля и завел его с помощью гнутого рычага. О боги! Я ведь видела такие в кино! Но считала, что раз здесь есть магия, то вжик – и поехали.

– Можно и искрой завести, – подтвердил Огаст, усаживаясь за руль с уверенностью человека, который знает, что делает. – Но я ж не маг, не умею.

Я села рядом, пристегнулась – спасибо, ремни безопасности уже изобрели, хоть и выглядели они как простые кожаные лямки. Тщательно отгоняла от себя лезущие в голову мысли об аварии. Такие ремешки в два счета разрежут пассажира пополам.

Мы тронулись. Плавно, уверенно, без рывков.

– Хорошо идёт, – одобрительно сказал детектив, выкручивая руль. – Герцог за машиной следит.

– Огаст, – сказала я, вцепившись в сиденье, – когда всё это закончится, я вам прибавку к жалованью выпишу. Большую.

– Договорились, – хмыкнул детектив и вдавил газ.

В дороге я задремала – сказался недосып. Гуля беззаботно дрых на заднем сиденье, задрав кверху лапы. Огасту он доверял, поэтому в его присутствии иногда частично принимал свой нормальный вид. При виде хищного силуэта собаки мне стало поспокойнее, пусть и спал он, как дворовая жучка.

Наверное, я должна была паниковать и задыхаться от ужаса, но в моей душе царило полное умиротворение. Неужели я так равнодушно отношусь к Эрику? Или всё-таки не полностью уверена, что сон был вещим? Но слова Люси…

В какой-то момент мы съехали с основного шоссе. Машина начала подпрыгивать на колдобинах.

– Старая дорога, – объяснил детектив. – Какого беса кучер сэна Найтли вообще на неё попёрся?!

Я пожала плечами. В моём сне объяснений не было. Но скорее всего кто-то заранее приготовил ловушку и смог выманить Эрика на старый тракт. Лично у меня не было сомнений, что это заговор его дяди и кузена.

Что Эрик написал в том письме? Что-то о роще агхаров в поместье. Роща – это не одно дерево, как мой Петя. Это огромное количество смолы, а значит, немалые деньги.

А если «Дубы» хранят ещё большие ценности? Что, если все это время стоимость поместья намеренно занижалась в глазах хозяина? Или семья решила отправить Эрика в местный аналог «Бедлама»? Нет, я высасываю догадки из пальца. Но почему тогда Найтли срочно отправился в столицу? Не для того ли, чтобы снова пройти обследование, доказать, что он в здравом уме и умирать не собирается?

Мобиль, тяжело урча, остановился напротив трактира «У сухой ивы». Я выскочила, едва дождавшись полной остановки, и замерла.

Тишина.

Старая дорога пустовала. Ни перевернутой кареты, ни тел, ни луж крови. Только запертые ставни трактира и фонарь с умирающим светляком.

– Что ж… – виновато прошептала я, оглядываясь. – Это был лишь сон. И я этому рада…

Огаст выбрался следом, прихватив с собой заспанного Гулю. Детектив вполголоса проговорил:

– Сэнья, нам бы поаккуратнее... Если тут кто засаду устроил, увидят мотор – и не сунутся. А не сунутся сейчас – потом какую-нибудь пакость исподтишка организуют, когда мы будем не готовы. Я с таким часто встречался… раньше.

Я выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение:

– Огаст, простите меня, ради бога. Это был просто сон. Кошмар. Я разбудила вас ни свет ни заря, заставила тащиться в такую даль...

– За ерунду извиняетесь, – беззлобно буркнул детектив. – Это моя работа, вы мне, вообще-то, платите за это, сэнья, и неплохо. А глупость тут ни при чем. Бдительность лишней не бывает. Да и машину герцога обкатали, – бывший гильдейский бандит хмыкнул, погладив капот.

Тем не менее, поставив Гулю на землю, Огаст принялся деловито осматривать окрестности. Он присел на корточки, провел ладонью по утрамбованной земле, что-то высматривая. Затем выпрямился, отряхнул руки и пожал плечами:

– Следов борьбы нет. Крови нет. Колеи от кареты к трактиру и те заплывшие. Светляки на вывеске-то старые, просто не разрядились еще. Ничего тут в последнее время не происходило, сэнья.

Я