Свадьба не приговор

– Когда-нибудь я тебе расскажу. Но не сейчас.Сейчас… – тетя будто услышала мои мысли и повернулась, улыбнувшись, и в этойулыбке был детский восторг. – Сейчас он просто рад, что мы вместе. Оченьудачно, что ты поместила его в браслет.

– Это был папин подарок, кажется…

– С кристаллом памяти, да. У бедного Маффина былитакие же в ошейнике.

– У Маффина? Так вот что у него там хранится…Почему…бедного?

– Кот погиб, – недоуменно подняла брови Каролина. –Исчез… пропал после вашего с Люси исчезновения. Так сказал Уильям. Милыйдомашний питомец, он не выжил бы на улицах.

– Нет же! Маффин у нас! Герцог пока об этом незнает.

Мы ему не говорили. Не такое уж стоящее вниманияредкого гостя событие. Но теперь ситуация выглядит совсем иначе.

Я быстро рассказала тете историю счастливоговоссоединения с питомцем семьи Хилкроу. Теперь стало понятнее поведение Люси(«Мой котик!») и самого Маффина, который явно и мысли не допускал, что его непримут.

– Он прошел сотни миль! – восхищенно произнеслаКаролина. – И нашел вас! Удивительно!

– Вы сказали, что в его ошейник зашиты кристаллы?

– Драгоценные камни, – уточнила тетя. – Бартисчитал, что если выстроить их определенным образом в ряд, они пробуждают нечтоневероятное – и в людях, и в животных. И кто знает, вдруг это подействовало наМаффина!

– Просветленный кот? – хмыкнула я.

А потом сообразила: достаточно разрезать ошейник ипосмотреть, что там за последовательность. Вряд ли магия камней действовала наМаффина, но мы с Люси явно когда-то испытали ее на себе. А что это именно ониповлияли на Люси? А не заклинания, которым ее атаковали похитители.

Сильвер опустился на плечо Каролины. Там онзатанцевал ярким огоньком, покачиваясь, будто пламя свечи.

– МилыйДух. Его камень был вмурован в стену, и только старшим сыновьям в родусообщалось, где именно. Но я в детстве искала Акселя. И нашла. Никому об этомне сказала. Дух стал моим другом по играм и защитником. Как Барти об этомузнал, то разозлился и перепрятал Хранителя. Общаться нам он не запретил, ведьДух принадлежал Семье, а не отдельному человеку. Но играть с Акселем я уже немогла, меня не пускали в подвалы. И вот мы снова вместе.

Я почувствовала, как Сильвер – или Аксель – слегкадрогнул в ответ на ее слова.

– Может…тебе стоит забрать браслет, тетя?

Я уже начала расстегивать застежку, но Каролинарезко остановила меня.

– Нет.Вы стали близки. Попробуй выудить из этого все, что можно. Ксожалению, у Духов, давно потерявших человеческое тело, не все хорошо собщением. Но… Елена, ты никогда не задумывалась,почему Аксель не защитил Барти и вас?

– Отец оправил каменьРемири.

– Но зачем? Если братподозревал об опасности…

Меня вдруг охватило странное чувство – как если бы ястояла на краю пропасти, заглядывая в темноту, где скрывается правда.

– Наверное,– я медленно выдохнула, – он понимал, кто такие… хрономаги. И уже ничего не могсделать.

Глава 4

Обе мы замолчали инекоторое время сидели, не разговаривая. На лице Каролины отражалисьодновременно скорбь и облегчение. Теперь она знала, что перед смертью брат тяжелопереживал предполагаемую гибель сестры и простил ее.

Мы могли сколько угоднообсуждать свои версии преступления, но они оставались всего лишь умозрительнымидогадками. Я видела, что Каролина устала. В её возрасте перенести столькопотрясений за один день было непросто. Она призналась, что, пожив у герцога,решила переехать в отель, хотя Ремири предупреждал её об опасности бытьузнанной. В былые времена семья Хилкроу проводила в Оствуде каждое лето.

Конечно, я предложилатёте погостить у нас. В доме Эрика и так имелось столько тайн, что небольшаядополнительная конспирация ничего не изменила бы.

Герцог не успелпредупредить тетю о том, за кого я выхожу замуж, лишь сказал, что мой будущийсупруг из знатной семьи. Однако к тому, что мой жених из рода Найтли, Каролинаотнеслась неоднозначно. Раньше она была хорошо знакома с этой семьёй, но с техпор слышала о ней немало дурного.

– Ты уверена? – спросилаона с осторожной тревогой. – Я не следила за столичными новостями, но в первойже купленной газете намекалось... может быть, я тебя сейчас растрою, но…

– Это была статья некойМэриэм? И в ней было сказано о том, что граф Найтли женится на не слишкомзнатной северянке.

– Действительно, материалбыл подписан этим именем. И, кажется, там говорилось именно об Эрике Найтли.Будь это его кузен, я бы не удивилась. У меня есть точные сведения, чтоБальтазар Хилкроу имеет огромные долги и зачастую ведёт себя... неподобающимобразом.

– Тётя, вы читаетебульварную прессу?

– Конечно, дорогая! –возмущённо парировала Каролина. – Откуда же ещё брать слухи и сплетни? Ведь зачастуюони гораздо правдивее, чем так называемые «уважаемые» издания. Разумеется,нужно читать между строк и отсеивать половину инсинуаций. Остаётся ложкаполезных сведений, но и этого порой достаточно. Дорогая, эта... Мэриэм намекалана предстоящую свадьбу графа Эмбертонского с некой... Элианой Кэнроу. Онапривела столько деталей, что я не сомневаюсь в том, что у слухов естьоснования. Я не совсем понимаю...

– Видите ли, тётушка... –я тяжело вздохнула. – Уже довольно долгоя живу под чужим именем. Его подобрал для меня герцог Ремири. Я не могупредставиться Еленой Хилкроу – хрономаги почему-то считают, что я могу быть хранительницейзнаний моего отца.

– Ах, это... – соблегчением проговорила Каролина. – Уильям поступил мудро. Но Эрик Найтли...

– Он изгой в своей семье,– поспешила объяснить я. – Он не имеетотношения к интригам дяди и кузена. Он спас Люси! И он не знает, что я Елена Хилкроу.Видите ли, всё несколько... запутанно.

И снова я рассказывала...рассказывала… О том, как Люси попала к Эрику, как мне понадобился муж. И каквышло, что мы с герцогом оказались по нужному адресу, а я стала невестой графаи его доверенным лицом.

Только о лечении Эрика и,разумеется, о своей истинной личности я умолчала. Ведь тогда пришлось быпризнать, что усилия Бартоломью Хилкроу не были напрасны, но не спаслинастоящую Елену - точнее, ускорили её гибель. И о том, что в момент смертинесчастная девушка нашла себе замену.

– Вам не стоит оставатьсяв отеле, – сказала я в заключении. – Вы тоже в опасности. Я была в Оствуде вдетстве и с тех пор изменилась, а вы – нет.

– Случай, когдакомплимент не радует, – неохотно согласилась Каролина. – Когда я путешествовалапосле мнимой смерти, меня узнала одна модистка из Эмреда. Что ж, наверное, тыправа. Поедем в твой дом. Ведь Эрик Найтли выделил тебе отдельное поместье, яполагаю?

– Нет, – призналась я. –Всего лишь часть флигеля.

– Это же неприлично! О чемтолько думал этот молодой человек, когда пригласил тебя жить в своем домеодновременно с ним! Странно, что об этом еще не узнала сплетница Мэриэм! У тебяхотя бы есть компаньонка?

– Нет… Мы соблюдаемприличия! – пролепетала я, немного приврав. – Видимся только в гостиной илистоловой в присутствии экономки тэньи Ским.

– Незнатной прислуги?Нет, так дело не пойдет! Или муж выделяет тебе отдельный дом, или твоейкомпаньонкой стану я сама! Под псевдонимом, разумеется. И свадьба… Если выготовитесь к ней так же «осмотрительно», как к совместному проживанию безприсмотра, свадьбой тоже займусь я!

Дома я отправила Эрикувидеозапись через письмовницу. Все здесь называли такие сообщениямемо-обскурами. Эрик как-то упоминал, что когда-то письмовницы были куда болеепродвинутыми. По его описаниям получалось, что они представляли чуть ли несмартфоны. А потом, дескать, их запретили из-за того, что мемофоны былиоблюбованы хрономагами для зловещих переписок и разного рода подрывнойдеятельности.

Но в существованиеплоского почтового устройства-коммуникатора размером с ладонь с чатами иновостными порталами я, конечно, не поверила. Нынешние письмовницы представлялисобой обычную коробку, довольно громоздкую. С подобным почтовым устройством влюдном месте тайно не пообщаешься. Но хорошо в этом мире имеется хоть такоесредство связи.

Я описала последниесобытия, пошутила насчет покупки для себя отдельного дома и сообщила жениху,что теперь наше с ним целомудрие под надежной защитой до самой свадьбы.Разобравшись с почтой (сообщения в письмовнице появлялись на общем пергаментеи, накопившись, теснились в уголке, пока их не разворачивали пальцем), я вышлав сад.

Тетя Каролина как раззаново знакомилась с Люси. Девочка ничего не сказала при ее появлении – и тетярасстроилась – зато доверчиво склонила голову на плечо Каролине. Тарасчувствовалась и тихо заплакала.

– Видишь, снег меня неубил. Папа зря расстраивался, – услышала я, подойдя поближе.

Но Люси снова промолчала,только достала из рукава платочек и стала вытирать тете слезы, чем ее большезаставила ту растаять. Честно говоря, я надеялась, приезд Каролины растормошитсестренку. Ошиблась. Жаль. Но ничего, успехи все равно есть. Раньше Люси вообщетолько таращилась в стену.

Тони вынес в сад своймольберт и устроился недалеко от скамейки, очевидно, смущенный визитомродственницы, которая пока не обращала на него внимания, но чуть позже тетясама к нему подошла. Каролина начала расспрашивать мальчика о его учебе,картинах и планах на будущее.

– Он еще не до конца юныйджентльмен, – шепотом пожурила меня она,– но я здесь – и это расставит все по правильным местам. Тони вырастетидеальным молодым человеком. У него неплохие художественные задатки. Но егоучитель рисования делает недостаточно. Я могу с ним встретиться?

– С учителем Тони?Конечно. Его зовут Аден Альгар. Он будет здесь завтра, тетя Каролина. Оченьмилый молодой человек.

Каролина кивнула идобавила:

– Странно, что ты большене называешь меня тетей Линой, Елена. Я так к этому привыкла, а Каролиназвучит… официально.

– Теперь буду называтьвас только так. Я, наверное… после того, как частично утратила память…

– Забыть такое… – тетярасстроенно – но без укоризны, а с жалостью – покачала головой. – Впрочем,если, как ты говоришь, ты и Мерцу другое имя дала, и Маффина не узнала…

Кот как раз появился всаду. Увидев Каролину, он застыл в траве, внимательно изучая нового человека…Узнал! Кинулся к тете и начал тереться о ее ноги.

Гуля недоверчиво обнюхалкрай платья тети Лины, но правильно поняв мой знак, лишь тихо рыкнул сквозьзубы и даже дал себя погладить.

– Какой необычный песик, –задумчиво проговорила тетя. – Сейчас все помешались на породах с кривыми лапамии выпученными глазами.

Я светски улыбнулась,мол, и меня эта тенденция не обошла.

– Что ж, – Каролинаподняла Маффина на колени, снова сев на лавку. – Самое время узнать, что у тебяв ошейнике, дружок. О, он у тебя новый!

– Старый у меня вкомнате, – пояснила я. – Он был тяжеловат для истощенного котейки.

Я попросила Тони сбегатьза прежним ошейником Маффина, в котором предположительно находилиськамни-кристаллы.

– Зато теперь ты сыт идоволен, правда, Маффин? – тетя зарылась лицом в шерсть холеного котяры. Впоследнее время тот так хорошо набирал вес, что мы начали опасаться ожирения инемного ограничили любимца в еде. – Ты вродной семье. Как же ты нашел своих девочек, Маффуля?

– Должно быть, текристаллы что-то значили, – якобы в шутку (но на самом деле – нет) предположилая. – Нося их, Маффин обзавелся интеллектом.

– Хм… – тетя задумалась. –А ведь верно. Мы еще смеялись, что второго такого глупышку, как Маффин, найтитрудно.

Тони вернулся с ошейникоми любимым перочинным ножом. И перчаткой, которую когда-то подарил ему Эрик.

– На всякий случай, –сказал Тони. – Мало ли… Штука, наверное, магическая.

– Не говори «штука», –строго поправила его Каролина. – Научись говорить «вещь» или «предмет».

Тони скорбно посмотрел наменя. «Что поделать?» – изобразила я гримасой. Зато разрешила мальчишкенадрезать ошейник.

Тони провёл лезвием пошву ошейника – осторожно, почти хирургически. Кожа расступилась безсопротивления, и Каролина одобрительно кивнула. В её глазах мелькнуло что-товроде гордости: мальчишка справлялся куда лучше, чем она ожидала. Можно зашитьошейник и вернуть его Маффину с опознавательными магическими кристалликами –чтобы найти кота, если он потеряется.

Тони погрузил свои тонкиеартистичные пальцы в прорезь, и на свет один за другим появились драгоценные камни– яркие, будто капли застывшего света. Они ложились на потрёпанную обложкудетской книжки Люси, и я не могла сдержать восхищения. Каждый кристалл былсовершенен.

Но последним Тони извлёк…обычную стекляшку. Вернее, это я так решила, не поняв, что передо мной.

– Алмаз Сафед! – голос Каролиныдрогнул. – Тот самый! Вот куда онделся! Он стоил Бартоломью целое состояние, а оказался в ошейнике кота! Ах, Бартоломью,всё-таки ты был безумцем! Маффин, а ты молодец! Сохранил такую ценность и донесдо хозяев!

Камней было восемь, и вместе они складывались в радугу с белым светом, объединяющим всеостальные цвета в алмазе. Ослепительно.

– А другие? – спросила я, едвасдерживая восторг.

– Невероятная подборка, – прошепталаКаролина. – Люси, солнышко, подай мне тот большой замшевый кошелёк с чемодана.

Девочка тут же вскочила ипринесла кошель. Тётя Лина достала пенсне, водрузила его на нос и принялась изучатькамни в том же порядке, в котором их достал Тони.

– Коралл, – объявила она, поднимаяпервый камень.

– Красный, – тут же отозвалась я.

Второй самоцвет онаразглядывала дольше.

– Топаз. Редкого оттенка.

– Оранжевый! – воскликнула Люси, иеё голос прозвучал так звонко, что Каролина ахнула.

– Ты заговорила! – она схватиладевочку в объятия, и в её глазах блеснули слёзы. – Солнышко моё!

Если викторианские нравы здешнегомира и требовали держать детей в строгости, тётя Каролина явно игнорировала правила.

– Давай смотреть дальше,моя дорогая Люся.

– Давай, тётя Лина, –откликнулся ребёнок. – Жёлтый,– сказала Люси, осторожно беря пальчиками следующий камень.

– Цитрон, – благоговейно пояснилаКаролина. – Чистый, как солнечныйсвет. Он символизирует божественноетворчество. Тони, это твой камень. Закажу тебе золотые запонки сцитроном.

– Дальше зелёный! – нетерпеливовстряла я. – Изумруд?

– Да, не идеальный, – покачала головойтётя. – Не самой чистой воды.

Но энергетически… мощный, – мысленно договорила я.

Камень запульсировал в моих руках,излучая изумрудное сияние,видимое только мне.

– Голубой – аквамарин, – с гордостью подсказалТони. – Учитель говорил, что этоткамень дал имя цвету. У нас есть краска с таким названием.

– Умница, – улыбнулась Каролина.

– Умница, Тони! – засмеялась Люси.

Мальчик серьезно заявил.

– Сэнья Каролина, наша Люси сегодня просто вударе. Может, камни на неё так влияют?

– Зови меня тётя Лина, – поправила она. – Если ты прав, то мы должны этим воспользоваться.Люси, что тебе нравится больше: ожерелье или два браслета?

–Браслеты, – не раздумывая особо, выбрала сестренка. Говорила она пока неслишком внятно, но мы все понимали.

Тетя взяла следующийкамень, и её брови взлетели вверх.

– Сапфир! Чистейший! Синий, как морская глубь. А заним… аметист. Такого густого фиолетового я не виделагодами. И наконец…

Она замерла, подняв ксвету последний кристалл.

– Алмаз Сафед. Огранённый, онстанет приданым для Елены.А для тебя, Люси, уже открыт счёт в банке. Я продала те… другие камни, которыевзяла без спросу, а деньги положила на счет… Выходит, ваш отец, хоть иневольно, обеспечил ваше будущее.

Я собрала камни в коробкуи отнесла в кабинет Эрика, намереваясь положить их в сейф. Код я знала –Найтли настоял, чтобы перед его отъездом я выучила их наизусть.

«Если что-нибудь со мной случится,забирай всё из сейфа и уезжай. Я продал ценные бумаги на мое имя и обналичилчеки. Денег хватит, чтобы обеспечить тебе и детям достойное существование».

Грудь сжало от тревоги. Вернисьскорее, Эрик. Я… скучаю.

Я снова открыла коробку.В полумраке кабинета аура камней читаласьчётче. Они сияли, подобно тому, как светились энергетические центрычеловека на тонком плане, но только в их свечении не было ни одного изъяна – нипомутнения, ни пятнышка.

Радуга.

Именно в таком порядке ихи нужно выкладывать. Чтобы разбудить вчеловеке то, что уже проснулось во мне – тот самый внутренний свет, супервит, что с каждым днём дарил мне всё новые силы.

Глава 5

Эрик Найтли

– Вернус Дорли? – Эрик протянул руку новому управляющему, лысоватому дэну среднего роста и средних же лет.

Дэн Дорли с неожиданной силой ответил на рукопожатие. Он рассматривал Эрика с не меньшим любопытством, без малейшего трепета перед магом из высшего магического рода.

Дорли был явным представителем нового среднего класса – тех, кто, обладая хорошим образованием, больше не считал должным пресмыкаться перед аристократией. Напротив, в последнее время роли поменялись: теперь знать заискивала перед такими, как Дорли, ведь хорошего поверенного, управляющего или банковского консультанта найти было довольно непросто.

Перед встречей Эрик навёл справки. Репутация Дорли была безукоризненной. Его рекомендовал дэн Гьяти, поставщик посуды к королевскому двору, человек известный и уважаемый.

– Где вам будет удобно выслушать мой отчёт? – спросил управляющий, бросив взгляд на инвалидное кресло.

Эрик, который в недалеком прошлом был вынужден покинуть поместье из-за его неудобной планировки и невозможности привести её в соответствие с нуждами калеки, задумался.

– Наверное, там, где нас не подслушают.

Дэн Дорли, к удивлению Эрика, кивнул без улыбки, восприняв обеспокоенность хозяина всерьёз.

– Тогда нам подойдёт беседка, – предложил он.

По пути в сад потрепанный кожаный портфель управляющего, очевидно набитый бумагами, доставлял ему явные неудобства. Но он отказался доверить его слуге и нес его сам, аккуратно перекладывая из руки в руку.

– Хочу знать, в каком состоянии мои дела, – сообщил Эрик в беседке.

– С вашего позволения, – дэн Дорли первым делом достал из портфеля крупный кристалл аметиста. – Артефакт приглушения, – пояснил он, расположив кристалл посреди стола и тем самым дав понять, что предположение Эрика об ушах в стенах поместья – отнюдь не последствия паранойи.

– А что касается ваших дел, – сообщил управляющий, продолжая выкладывать на стол бумаги из бездонного портфеля, – то они весьма плачевны. Скажем так: вы потеряли весь доход от поместья за три последних года.

– Я не знал, что Дубы приносили что-то кроме убытков, – растерялся Эрик.

– Вот-вот, – и Дорли выложил на стол три пухлые папки. – Перед приездом в «Дубы» я не поленился и нанял частного детектива… за свой счёт, разумеется.

– Детектива? – ужаснулся Найтли. – Всё настолько плохо?

– Плохо, – кратко подтвердил Дорли. – Вас обманывали три года подряд. К счастью, детектив получил доступ к бумагам дэна Вайри, вашего прежнего управляющего… не спрашивайте как. Каждая папка содержит два отчёта: реальный и отредактированный. Разумеется, вам отправлялись исправленные данные. Надо отдать должное, до недавнего времени работа была ювелирной – комар носа не подточит.

– Но «Дубы» всегда были… убыточным местом.

– Не совсем так, сэн Найтли. Вам это внушалось, но ведь вы подозревали, верно?

– Я знал, что Вайри ворует, но чтобы настолько… – сравнив цифры в двух отчетах, Найтли с трудом подавил гнев. Позже. Карать он будет позже. Это всего лишь деньги. – Хотелось бы мельчайших подробностей.

– Вы уверены? Это займёт немало времени.

– Пускай. Я хочу знать всё. Факты и имена.

– Что ж, вы сами настояли.

У Эрика скрипели зубы, когда новый управляющий излагал те самые мельчайшие подробности.

Дэн Вайри, человек среднего достатка – Эрик платил неплохо, но не настолько хорошо, чтобы на оклад управляющего выстроить себе особняк на побережье (это тоже выяснил детектив) – воровал, где только мог.

– Во-первых, земли, – скрупулёзно излагал дэн Дорли. – Арендаторы исправно платили за них согласно вашей с ними договорённости. Последние годы выдались довольно урожайными.

– Мне дэн Вайри писал, что земли стоят невостребованными, а на сады напала неистребимая… моль?

– Белокрылка. Пакость, конечно, но вполне истребимая. Я сам из семьи фермеров и знаю несколько рецептов борьбы с этим паразитом. Могу поделиться.

– Буду признателен. Что ещё?

– Семейная роща агхаров.

– Я считал, что её вырубили. Не нашлось работников, деревья заболели и что-то там ещё.

– Напротив. «Дубы» каждый год поставляли скупщикам достаточно большой объём саженцев и смолы. Вот реальный отчёт оценщиков.

– Оценку вы тоже за свой счёт заказали? – всё больше мрачнея, поинтересовался Эрик.

– Разумеется. Я должен был изучить положение дел. Иногда лучше немного потратиться, но сделать туманное прозрачным.

– Что-то ещё?

– Ремонтные работы в главном здании и флигелях. Вот отчёт о замене облицовки на каминах. Я не очень разбираюсь в мраморе, но, думаю, могу отличить старый от нового. Решусь предположить, что камины в «Дубax» стоят в неизменном виде со времён ваших… довольно далёких предков.

– Понятно, – процедил Найтли. – А дэн Вайри?

– Видимо, посчитал, что в его услугах больше не нуждаются и покинул поместье, как только я передал сообщение о своём приезде в главную письмовницу «Дубов».

– И, конечно же, действовал он не один.

Дэн Дорли пожевал губами:

– Мой человек считает, что ему явно кто-то покровительствовал.

– Как же он посмел? – продолжал недоумевать Эрик.

– Буду откровенен, сэр Найтли. Нанятый мной детектив сообщил, что вас, простите, цитирую «давно списали со счетов». Семья ожидала вашей скорой кончины. Даже отправка отчётов, как я понял, была чистой формальностью. В последних дэн Вайри, кстати, уже не слишком утруждал себя подгонкой цифр.

– Им займутся судебные дознаватели, – кровожадно улыбнулся Эрик. – А вы, дэн Дорли, если согласны на меня работать, сообщите сумму трат на ваши предварительные расследования. Я выпишу чек.

Дэн Дорли изобразил шутливый поклон. Видимо, это означало согласие.

Эрик провел в «Дубах» еще два дня, погрузившись в бумаги Дорли и ожидая реакции семьи, которой, несомненно, уже доложили. В «Дубах», в конце концов, также имелись горничные, дворецкий и садовник, и кто-то из них – неважно кто – несомненно, была ушами сэньяры Илдис Найтли, вдовствующей графини Эмбертонской.

***

Слуга доложил о приезде графини. Она явилась не одна – её сопровождал привычный эскорт из служанок – но без Бальтазара. Это уже было знаком. Видимо, кузен предпочёл пока оставаться в тени.

Мать вошла в кабинет, который Эрик велел подготовить для себя. Она сдержанно оглядела комнату, её взгляд на секунду задержался на инвалидном кресле, стоящем не в углу, а прямо у рабочего стола, и тонкие губы сжались.

– Я приехала из Райлза, как только узнала, что ты здесь, – начала она без предисловий, снимая перчатки. – Итэйн передаёт привет. Он очень огорчён этим… недоразумением с управляющим.

– Итэйн всегда был мастером красивых слов, – сухо заметил Эрик, не предлагая ей сесть. Пусть почувствует, что здесь теперь его территория. – Особенно когда дело касается чужих денег.

– Эрик, не будь циничен, – графиня села без приглашения, демонстрируя, что материнский статус выше хозяйского. – Я здесь, чтобы решить вопрос разумно. Без скандалов. Твоё здоровье… – она сделала паузу, подбирая слова, – как и раньше, вызывает серьёзные опасения. Не только у меня. Болезнь прогрессирует, ты принимаешь сильные снадобья. Решение о женитьбе на первой встречной… это явный признак расстройства рассудка.

– Ничуть. Я женюсь на чудесной девушке по имени Элиана, – невозмутимо ответил Эрик, наслаждаясь реакцией графини. – Она северянка. После смерти её отца она унаследовала… хорошие деньги и деловой склад ума. Моё состояние, к слову, тоже построено на наследстве деда с материнской стороны, я сумел его приумножить. Видишь, у нас много общего.

– Она же авантюристка! Она охотится за твоим титулом и состоянием! Просто подумай! Зачем приличной девице выходить замуж за…

–… инвалида? Согласен. Девушка, согласившаяся на это, либо святая, либо тоже не в себе. Я склоняюсь ко второму, это нас роднит.

– Прекрати свои циничные шуточки! Это… это твоя болезнь говорит, сын. Боль, лекарства… Ты не в себе. Ты не можешь отвечать за свои решения! Ты болен, Эрик, я вижу…

– Видите вы то, что хотите видеть, маменька, – Эрик приподнялся в кресле, якобы, чтобы поправить книги, демонстрируя полный, почти наглый контроль над телом. Это было замечено, лицо графини приобрело растерянное выражение. В последний раз она видело его прикованным к постели. Он тогда еле говорил, стараясь не стонать от боли. – Здоровый, вменяемый сын, который вдруг перестал быть удобным инвалидом – это неудобно. Гораздо проще думать, что он безумен. Извините, но я отказываюсь от вашей заботы. Разберусь как-нибудь сам.