Свадьба не приговор

Но взгляд Каролины подернулся дымкой – она говорила с Хранителем рода. Дух, неслышимый для меня, явно отвечал ей, потому что Каролина то качала головой, то улыбалась, а потом вдруг замерла, и ее глаза наполнились слезами.

– Ты прав, Аксель… Это действительно был долгий путь домой.

Значит, так звали слугу рода Хилкроу, оставшегося с хозяевами даже после смерти.

Я сидела, затаив дыхание, чувствуя себя лишней на этом таинственном свидании с прошлым, о котором я мало что знала. Но в то же время мне было любопытно: о чем они говорят? О Бартоломью? О нашем роде? О том, что случилось в горах?

– Когда-нибудь я тебе расскажу. Но не сейчас. Сейчас… – тетя будто услышала мои мысли и повернулась, улыбнувшись, и в этой улыбке был детский восторг. – Сейчас он просто рад, что мы вместе. Очень удачно, что ты поместила его в браслет.

– Это был папин подарок, кажется…

– С кристаллом памяти, да. У бедного Маффина были такие же в ошейнике.

– У Маффина? Так вот что у него там хранится…Почему… бедного?

– Кот погиб, – недоуменно подняла брови Каролина. – Исчез… пропал после вашего с Люси исчезновения. Так сказал Уильям. Милый домашний питомец, он не выжил бы на улицах.

– Нет же! Маффин у нас! Герцог пока об этом не знает.

Мы ему не говорили. Не такое уж стоящее внимания редкого гостя событие. Но теперь ситуация выглядит совсем иначе.

Я быстро рассказала тете историю счастливого воссоединения с питомцем семьи Хилкроу. Теперь стало понятнее поведение Люси («Мой котик!») и самого Маффина, который явно и мысли не допускал, что его не примут.

– Он прошел сотни миль! – восхищенно произнесла Каролина. – И нашел вас! Удивительно!

– Вы сказали, что в его ошейник зашиты кристаллы?

– Драгоценныекамни, – уточнила тетя. – Барти считал, что если выстроить их определенным образом в ряд, они пробуждают нечто невероятное – и в людях, и в животных. И кто знает, вдруг это подействовало на Маффина!

– Просветленный кот? – хмыкнула я.

А потом сообразила: достаточно разрезать ошейник и посмотреть, что там за последовательность. Вряд ли магия камней действовала на Маффина, но мы с Люси явно когда-то испытали ее на себе. А что это именно они повлияли на Люси? А не заклинания, которым ее атаковали похитители.

Сильвер опустился на плечо Каролины. Там он затанцевал ярким огоньком, покачиваясь, будто пламя свечи.

– Милый Дух. Его камень был вмурован в стену, и только старшим сыновьям в роду сообщалось, где именно. Но я в детстве искала Акселя. И нашла. Никому об этом не сказала. Дух стал моим другом по играм и защитником. Как Барти об этом узнал, то разозлился и перепрятал Хранителя. Общаться нам он не запретил, ведь Дух принадлежал Семье, а не отдельному человеку. Но играть с Акселем я уже не могла, меня не пускали в подвалы. И вот мы снова вместе.

Я почувствовала, как Сильвер – или Аксель – слегка дрогнул в ответ на ее слова.

– Может… тебе стоит забрать браслет, тетя?

Я уже начала расстегивать застежку, но Каролина резко остановила меня.

– Нет. Вы стали близки. Попробуй выудить из этого все, что можно. К сожалению, у Духов, давно потерявших человеческое тело, не все хорошо с общением. Но… Елена, ты никогда не задумывалась, почему Аксель не защитил Барти и вас?

– Отец оправил камень Ремири.

– Но зачем? Если брат подозревал об опасности…

Меня вдруг охватило странное чувство – как если бы я стояла на краю пропасти, заглядывая в темноту, где скрывается правда.

– Наверное, – я медленно выдохнула, – он понимал, кто такие… хрономаги. И уже ничего не мог сделать.

Глава 4

Обе мы замолчали и некоторое время сидели, не разговаривая. На лице Каролины отражались одновременно скорбь и облегчение. Теперь она знала, что перед смертью брат тяжело переживал предполагаемую гибель сестры и простил ее.

Мы могли сколько угодно обсуждать свои версии преступления, но они оставались всего лишь умозрительными догадками. Я видела, что Каролина устала. В её возрасте перенести столько потрясений за один день было непросто. Она призналась, что, пожив у герцога, решила переехать в отель, хотя Ремири предупреждал её об опасности быть узнанной. В былые времена семья Хилкроу проводила в Оствуде каждое лето.

Конечно, я предложила тёте погостить у нас. В доме Эрика и так имелось столько тайн, что небольшая дополнительная конспирация ничего не изменила бы.

Герцог не успел предупредить тетю о том, за кого я выхожу замуж, лишь сказал, что мой будущий супруг из знатной семьи. Однако к тому, что мой жених из рода Найтли, Каролина отнеслась неоднозначно. Раньше она была хорошо знакома с этой семьёй, но с тех пор слышала о ней немало дурного.

– Ты уверена? – спросила она с осторожной тревогой. – Я не следила за столичными новостями, но в первой же купленной газете намекалось... может быть, я тебя сейчас растрою, но…

– Это была статья некой Мэриэм? И в ней было сказано о том, что граф Найтли женится на не слишком знатной северянке.

– Действительно, материал был подписан этим именем. И, кажется, там говорилось именно об Эрике Найтли. Будь это его кузен, я бы не удивилась. У меня есть точные сведения, что Бальтазар Хилкроу имеет огромные долги и зачастую ведёт себя... неподобающим образом.

– Тётя, вы читаете бульварную прессу?

– Конечно, дорогая! – возмущённо парировала Каролина. – Откуда же ещё брать слухи и сплетни? Ведь зачастую они гораздо правдивее, чем так называемые «уважаемые» издания. Разумеется, нужно читать между строк и отсеивать половину инсинуаций. Остаётся ложка полезных сведений, но и этого порой достаточно. Дорогая, эта... Мэриэм намекала на предстоящую свадьбу графа Эмбертонского с некой... Элианой Кэнроу. Она привела столько деталей, что я не сомневаюсь в том, что у слухов есть основания. Я не совсем понимаю...

– Видите ли, тётушка... – я тяжело вздохнула. – Уже довольно долго я живу под чужим именем. Его подобрал для меня герцог Ремири. Я не могу представиться Еленой Хилкроу – хрономаги почему-то считают, что я могу быть хранительницей знаний моего отца.

– Ах, это... – с облегчением проговорила Каролина. – Уильям поступил мудро. Но Эрик Найтли...

– Он изгой в своей семье, – поспешила объяснить я. – Он не имеет отношения к интригам дяди и кузена. Он спас Люси! И он не знает, что я Елена Хилкроу. Видите ли, всё несколько... запутанно.

И снова я рассказывала... рассказывала… О том, как Люси попала к Эрику, как мне понадобился муж. И как вышло, что мы с герцогом оказались по нужному адресу, а я стала невестой графа и его доверенным лицом.

Только о лечении Эрика и, разумеется, о своей истинной личности я умолчала. Ведь тогда пришлось бы признать, что усилия Бартоломью Хилкроу не были напрасны, но не спасли настоящую Елену - точнее, ускорили её гибель. И о том, что в момент смерти несчастная девушка нашла себе замену.

– Вам не стоит оставаться в отеле, – сказала я в заключении. – Вы тоже в опасности. Я была в Оствуде в детстве и с тех пор изменилась, а вы – нет.

– Случай, когда комплимент не радует, – неохотно согласилась Каролина. – Когда я путешествовала после мнимой смерти, меня узнала одна модистка из Эмреда. Что ж, наверное, ты права. Поедем в твой дом. Ведь Эрик Найтли выделил тебе отдельное поместье, я полагаю?

– Нет, – призналась я. – Всего лишь часть флигеля.

– Это же неприлично! О чем только думал этот молодой человек, когда пригласил тебя жить в своем доме одновременно с ним! Странно, что об этом еще не узнала сплетница Мэриэм! У тебя хотя бы есть компаньонка?

– Нет… Мы соблюдаем приличия! – пролепетала я, немного приврав. – Видимся только в гостиной или столовой в присутствии экономки тэньи Ским.

– Незнатной прислуги? Нет, так дело не пойдет! Или муж выделяет тебе отдельный дом, или твоей компаньонкой стану я сама! Под псевдонимом, разумеется. И свадьба… Если вы готовитесь к ней так же «осмотрительно», как к совместному проживанию без присмотра, свадьбой тоже займусь я!

Дома я отправила Эрику видеозапись через письмовницу. Все здесь называли такие сообщения мемо-обскурами. Эрик как-то упоминал, что когда-то письмовницы были куда более продвинутыми. По его описаниям получалось, что они представляли чуть ли не смартфоны. А потом, дескать, их запретили из-за того, что мемофоны были облюбованы хрономагами для зловещих переписок и разного рода подрывной деятельности.

Но в существование плоского почтового устройства-коммуникатора размером с ладонь с чатами и новостными порталами я, конечно, не поверила. Нынешние письмовницы представляли собой обычную коробку, довольно громоздкую. С подобным почтовым устройством в людном месте тайно не пообщаешься. Но хорошо в этом мире имеется хоть такое средство связи.

Я описала последние события, пошутила насчет покупки для себя отдельного дома и сообщила жениху, что теперь наше с ним целомудрие под надежной защитой до самой свадьбы. Разобравшись с почтой (сообщения в письмовнице появлялись на общем пергаменте и, накопившись, теснились в уголке, пока их не разворачивали пальцем), я вышла в сад.

Тетя Каролина как раз заново знакомилась с Люси. Девочка ничего не сказала при ее появлении – и тетя расстроилась – зато доверчиво склонила голову на плечо Каролине. Та расчувствовалась и тихо заплакала.

– Видишь, снег меня не убил. Папа зря расстраивался, – услышала я, подойдя поближе.

Но Люси снова промолчала, только достала из рукава платочек и стала вытирать тете слезы, чем ее больше заставила ту растаять. Честно говоря, я надеялась, приезд Каролины растормошит сестренку. Ошиблась. Жаль. Но ничего, успехи все равно есть. Раньше Люси вообще только таращилась в стену.

Тони вынес в сад свой мольберт и устроился недалеко от скамейки, очевидно, смущенный визитом родственницы, которая пока не обращала на него внимания, но чуть позже тетя сама к нему подошла. Каролина начала расспрашивать мальчика о его учебе, картинах и планах на будущее.

– Он еще не до конца юный джентльмен, – шепотом пожурила меня она, – но я здесь – и это расставит все по правильным местам. Тони вырастет идеальным молодым человеком. У него неплохие художественные задатки. Но его учитель рисования делает недостаточно. Я могу с ним встретиться?

– С учителем Тони? Конечно. Его зовут Аден Альгар. Он будет здесь завтра, тетя Каролина. Очень милый молодой человек.

Каролина кивнула и добавила:

– Странно, что ты больше не называешь меня тетей Линой, Елена. Я так к этому привыкла, а Каролина звучит… официально.

– Теперь буду называть вас только так. Я, наверное… после того, как частично утратила память…

– Забыть такое… – тетя расстроенно – но без укоризны, а с жалостью – покачала головой. – Впрочем, если, как ты говоришь, ты и Мерцу другое имя дала, и Маффина не узнала…

Кот как раз появился в саду. Увидев Каролину, он застыл в траве, внимательно изучая нового человека… Узнал! Кинулся к тете и начал тереться о ее ноги.

Гуля недоверчиво обнюхал край платья тети Лины, но правильно поняв мой знак, лишь тихо рыкнул сквозь зубы и даже дал себя погладить.

– Какой необычный песик, – задумчиво проговорила тетя. – Сейчас все помешались на породах с кривыми лапами и выпученными глазами.

Я светски улыбнулась, мол, и меня эта тенденция не обошла.

– Что ж, – Каролина подняла Маффина на колени, снова сев на лавку. – Самое время узнать, что у тебя в ошейнике, дружок. О, он у тебя новый!

– Старый у меня в комнате, – пояснила я. – Он был тяжеловат для истощенного котейки.

Я попросила Тони сбегать за прежним ошейником Маффина, в котором предположительно находились камни-кристаллы.

– Зато теперь ты сыт и доволен, правда, Маффин? – тетя зарылась лицом в шерсть холеного котяры. В последнее время тот так хорошо набирал вес, что мы начали опасаться ожирения и немного ограничили любимца в еде. – Ты в родной семье. Как же ты нашел своих девочек, Маффуля?

– Должно быть, те кристаллы что-то значили, – якобы в шутку (но на самом деле – нет) предположила я. – Нося их, Маффин обзавелся интеллектом.

– Хм… – тетя задумалась. – А ведь верно. Мы еще смеялись, что второго такого глупышку, как Маффин, найти трудно.

Тони вернулся с ошейником и любимым перочинным ножом. И перчаткой, которую когда-то подарил ему Эрик.

– На всякий случай, – сказал Тони. – Мало ли… Штука, наверное, магическая.

– Не говори «штука», – строго поправила его Каролина. – Научись говорить «вещь» или «предмет».

Тони скорбно посмотрел на меня. «Что поделать?» – изобразила я гримасой. Зато разрешила мальчишке надрезать ошейник.

Тони провёл лезвием по шву ошейника – осторожно, почти хирургически. Кожа расступилась без сопротивления, и Каролина одобрительно кивнула. В её глазах мелькнуло что-то вроде гордости: мальчишка справлялся куда лучше, чем она ожидала. Можно зашить ошейник и вернуть его Маффину с опознавательными магическими кристалликами – чтобы найти кота, если он потеряется.

Тони погрузил свои тонкие артистичные пальцы в прорезь, и на свет один за другим появились драгоценные камни – яркие, будто капли застывшего света. Они ложились на потрёпанную обложку детской книжки Люси, и я не могла сдержать восхищения. Каждый кристалл был совершенен.

Но последним Тони извлёк… обычную стекляшку. Вернее, это я так решила, не поняв, что передо мной.

– Алмаз Сафед! – голос Каролины дрогнул. – Тот самый! Вот куда он делся! Он стоил Бартоломью целое состояние, а оказался в ошейнике кота! Ах, Бартоломью, всё-таки ты был безумцем! Маффин, а ты молодец! Сохранил такую ценность и донес до хозяев!

Камней было восемь, и вместе они складывались в радугу с белым светом, объединяющим все остальные цвета в алмазе. Ослепительно.

– А другие? – спросила я, едва сдерживая восторг.

– Невероятная подборка, – прошептала Каролина. – Люси, солнышко, подай мне тот большой замшевый кошелёк с чемодана.

Девочка тут же вскочила и принесла кошель. Тётя Лина достала пенсне, водрузила его на нос и принялась изучать камни в том же порядке, в котором их достал Тони.

– Коралл, – объявила она, поднимая первый камень.

– Красный, – тут же отозвалась я.

Второй самоцвет она разглядывала дольше.

– Топаз. Редкого оттенка.

– Оранжевый! – воскликнула Люси, и её голос прозвучал так звонко, что Каролина ахнула.

– Ты заговорила! – она схватила девочку в объятия, и в её глазах блеснули слёзы. – Солнышко моё!

Если викторианские нравы здешнего мира и требовали держать детей в строгости, тётя Каролина явно игнорировала правила.

– Давай смотреть дальше, моя дорогая Люся.

– Давай, тётя Лина, – откликнулся ребёнок. – Жёлтый, – сказала Люси, осторожно беря пальчиками следующий камень.

– Цитрон, – благоговейно пояснила Каролина. – Чистый, как солнечный свет. Он символизирует божественное творчество. Тони, это твой камень. Закажу тебе золотые запонки с цитроном.

– Дальше зелёный! – нетерпеливо встряла я. – Изумруд?

– Да, не идеальный, – покачала головой тётя. – Не самой чистой воды.

Но энергетически… мощный, – мысленно договорила я.

Камень запульсировал в моих руках, излучая изумрудное сияние, видимое только мне.

– Голубой – аквамарин, – с гордостью подсказал Тони. – Учитель говорил, что этот камень дал имя цвету. У нас есть краска с таким названием.

– Умница, – улыбнулась Каролина.

– Умница, Тони! – засмеялась Люси.

Мальчик серьезно заявил.

– Сэнья Каролина, наша Люси сегодня просто в ударе. Может, камни на неё так влияют?

– Зови меня тётя Лина, – поправила она. – Если ты прав, то мы должны этим воспользоваться. Люси, что тебе нравится больше: ожерелье или два браслета?

– Браслеты, – не раздумывая особо, выбрала сестренка. Говорила она пока не слишком внятно, но мы все понимали.

Тетя взяла следующий камень, и её брови взлетели вверх.

– Сапфир! Чистейший! Синий, как морская глубь. А за ним… аметист. Такого густого фиолетового я не видела годами. И наконец…

Она замерла, подняв к свету последний кристалл.

– Алмаз Сафед. Огранённый, он станет приданым для Елены. А для тебя, Люси, уже открыт счёт в банке. Я продала те… другие камни, которые взяла без спросу, а деньги положила на счет… Выходит, ваш отец, хоть и невольно, обеспечил ваше будущее.

Я собрала камни в коробку и отнесла в кабинет Эрика, намереваясь положить их в сейф. Код я знала – Найтли настоял, чтобы перед его отъездом я выучила их наизусть.

«Если что-нибудь со мной случится, забирай всё из сейфа и уезжай. Я продал ценные бумаги на мое имя и обналичил чеки. Денег хватит, чтобы обеспечить тебе и детям достойное существование».

Грудь сжало от тревоги. Вернись скорее, Эрик. Я… скучаю.

Я снова открыла коробку. В полумраке кабинета аура камней читалась чётче. Они сияли, подобно тому, как светились энергетические центры человека на тонком плане, но только в их свечении не было ни одного изъяна – ни помутнения, ни пятнышка.

Радуга.

Именно в таком порядке их и нужно выкладывать. Чтобы разбудить в человеке то, что уже проснулось во мне – тот самый внутренний свет, супервит, что с каждым днём дарил мне всё новые силы.

Глава 5

Эрик Найтли

– Вернус Дорли? – Эрик протянул руку новому управляющему, лысоватому дэну среднего роста и средних же лет.

Дэн Дорли с неожиданной силой ответил на рукопожатие. Он рассматривал Эрика с не меньшим любопытством, без малейшего трепета перед магом из высшего магического рода.

Дорли был явным представителем нового среднего класса – тех, кто, обладая хорошим образованием, больше не считал должным пресмыкаться перед аристократией. Напротив, в последнее время роли поменялись: теперь знать заискивала перед такими, как Дорли, ведь хорошего поверенного, управляющего или банковского консультанта найти было довольно непросто.

Перед встречей Эрик навёл справки. Репутация Дорли была безукоризненной. Его рекомендовал дэн Гьяти, поставщик посуды к королевскому двору, человек известный и уважаемый.

– Где вам будет удобно выслушать мой отчёт? – спросил управляющий, бросив взгляд на инвалидное кресло.

Эрик, который в недалеком прошлом был вынужден покинуть поместье из-за его неудобной планировки и невозможности привести её в соответствие с нуждами калеки, задумался.

– Наверное, там, где нас не подслушают.

Дэн Дорли, к удивлению Эрика, кивнул без улыбки, восприняв обеспокоенность хозяина всерьёз.

– Тогда нам подойдёт беседка, – предложил он.

По пути в сад потрепанный кожаный портфель управляющего, очевидно набитый бумагами, доставлял ему явные неудобства. Но он отказался доверить его слуге и нес его сам, аккуратно перекладывая из руки в руку.

– Хочу знать, в каком состоянии мои дела, – сообщил Эрик в беседке.

– С вашего позволения, – дэн Дорли первым делом достал из портфеля крупный кристалл аметиста. – Артефакт приглушения, – пояснил он, расположив кристалл посреди стола и тем самым дав понять, что предположение Эрика об ушах в стенах поместья – отнюдь не последствия паранойи.

– А что касается ваших дел, – сообщил управляющий, продолжая выкладывать на стол бумаги из бездонного портфеля, – то они весьма плачевны. Скажем так: вы потеряли весь доход от поместья за три последних года.

– Я не знал, что Дубы приносили что-то кроме убытков, – растерялся Эрик.

– Вот-вот, – и Дорли выложил на стол три пухлые папки. – Перед приездом в «Дубы» я не поленился и нанял частного детектива… за свой счёт, разумеется.

– Детектива? – ужаснулся Найтли. – Всё настолько плохо?

– Плохо, – кратко подтвердил Дорли. – Вас обманывали три года подряд. К счастью, детектив получил доступ к бумагам дэна Вайри, вашего прежнего управляющего… не спрашивайте как. Каждая папка содержит два отчёта: реальный и отредактированный. Разумеется, вам отправлялись исправленные данные. Надо отдать должное, до недавнего времени работа была ювелирной – комар носа не подточит.

– Но «Дубы» всегда были… убыточным местом.

– Не совсем так, сэн Найтли. Вам это внушалось, но ведь вы подозревали, верно?

– Я знал, что Вайри ворует, но чтобы настолько… – сравнив цифры в двух отчетах, Найтли с трудом подавил гнев. Позже. Карать он будет позже. Это всего лишь деньги. – Хотелось бы мельчайших подробностей.

– Вы уверены? Это займёт немало времени.

– Пускай. Я хочу знать всё. Факты и имена.

– Что ж, вы сами настояли.

У Эрика скрипели зубы, когда новый управляющий излагал те самые мельчайшие подробности.

Дэн Вайри, человек среднего достатка – Эрик платил неплохо, но не настолько хорошо, чтобы на оклад управляющего выстроить себе особняк на побережье (это тоже выяснил детектив) – воровал, где только мог.

– Во-первых, земли, – скрупулёзно излагал дэн Дорли. – Арендаторы исправно платили за них согласно вашей с ними договорённости. Последние годы выдались довольно урожайными.

– Мне дэн Вайри писал, что земли стоят невостребованными, а на сады напала неистребимая… моль?

– Белокрылка. Пакость, конечно, но вполне истребимая. Я сам из семьи фермеров и знаю несколько рецептов борьбы с этим паразитом. Могу поделиться.

– Буду признателен. Что ещё?

– Семейная роща агхаров.

– Я считал, что её вырубили. Не нашлось работников, деревья заболели и что-то там ещё.

– Напротив. «Дубы» каждый год поставляли скупщикам достаточно большой объём саженцев и смолы. Вот реальный отчёт оценщиков.

– Оценку вы тоже за свой счёт заказали? – всё больше мрачнея, поинтересовался Эрик.

– Разумеется. Я должен был изучить положение дел. Иногда лучше немного потратиться, но сделать туманное прозрачным.

– Что-то ещё?

– Ремонтные работы в главном здании и флигелях. Вот отчёт о замене облицовки на каминах. Я не очень разбираюсь в мраморе, но, думаю, могу отличить старый от нового. Решусь предположить, что камины в «Дубax» стоят в неизменном виде со времён ваших… довольно далёких предков.

– Понятно, – процедил Найтли. – А дэн Вайри?

– Видимо, посчитал, что в его услугах больше не нуждаются и покинул поместье, как только я передал сообщение о своём приезде в главную письмовницу «Дубов».

– И, конечно же, действовал он не один.

Дэн Дорли пожевал губами:

– Мой человек считает, что ему явно кто-то покровительствовал.

– Как же он посмел? – продолжал недоумевать Эрик.

– Буду откровенен, сэр Найтли. Нанятый мной детектив сообщил, что вас, простите, цитирую «давно списали со счетов». Семья ожидала вашей скорой кончины. Даже отправка отчётов, как я понял, была чистой формальностью. В последних дэн Вайри, кстати, уже не слишком утруждал себя подгонкой цифр.

– Им займутся судебные дознаватели, – кровожадно улыбнулся Эрик. – А вы, дэн Дорли, если согласны на меня работать, сообщите сумму трат на ваши предварительные расследования. Я выпишу чек.

Дэн Дорли изобразил шутливый поклон. Видимо, это означало согласие.

Эрик провел в «Дубах» еще два дня, погрузившись в бумаги Дорли и ожидая реакции семьи, которой, несомненно, уже доложили. В «Дубах», в конце концов, также имелись горничные, дворецкий и садовник, и кто-то из них – неважно кто – несомненно, была ушами сэньяры Илдис Найтли, вдовствующей графини Эмбертонской.

***

Слуга доложил о приезде графини. Она явилась не одна – её сопровождал привычный эскорт из служанок – но без Бальтазара. Это уже было знаком. Видимо, кузен предпочёл пока оставаться в тени.

Мать вошла в кабинет, который Эрик велел подготовить для себя. Она сдержанно оглядела комнату, её взгляд на секунду задержался на инвалидном кресле, стоящем не в углу, а прямо у рабочего стола, и тонкие губы сжались.

– Я приехала из Райлза, как только узнала, что ты здесь, – начала она без предисловий, снимая перчатки. – Итэйн передаёт привет. Он очень огорчён этим… недоразумением с управляющим.

– Итэйн всегда был мастером красивых слов, – сухо заметил Эрик, не предлагая ей сесть. Пусть почувствует, что здесь теперь его территория. – Особенно когда дело касается чужих денег.

– Эрик, не будь циничен, – графиня села без приглашения, демонстрируя, что материнский статус выше хозяйского. – Я здесь, чтобы решить вопрос разумно. Без скандалов. Твоё здоровье… – она сделала паузу, подбирая слова, – как и раньше, вызывает серьёзные опасения. Не только у меня. Болезнь прогрессирует, ты принимаешь сильные снадобья. Решение о женитьбе на первой встречной… это явный признак расстройства рассудка.

– Ничуть. Я женюсь на чудесной девушке по имени Элиана, – невозмутимо ответил Эрик, наслаждаясь реакцией графини. – Она северянка. После смерти её отца она унаследовала… хорошие деньги и деловой склад ума. Моё состояние, к слову, тоже построено на наследстве деда с материнской стороны, я сумел его приумножить. Видишь, у нас много общего.