Нехорошая вакансия

Ярослав затормозил перед кованым забором. Сквозь железные прутья были видны тёмные, замершие силуэты аттракционов. Чёртово колесо в ночной темноте напоминало гигантскую паутину доисторического паука, карусель с лошадками походила на кладбище застывших животных, а чуть дальше, в гуще старых тополей, высилось длинное, мрачное деревянное здание с облупившейся краской. На его крыше пластиковый скелет в пиратской треуголке держал светящуюся неоновую вывеску, в которой сейчас уныло моргали буквы: «...ОМНАТА СТРА...А».

— «Комната страха», — выдохнул Ярослав, чувствуя, как внутри всё начинает медленно опускаться в район тапочек. — Там же внутри куча искусственных монстров. Зомби, вампиры, оборотни…

— Вот именно, гений! — Иннокентий спрыгнул с плеча парня на верхнюю перекладину забора. — И этот идиот из Клана Клубничного Дыма бежит именно туда. Директор парка — старый скряга и кум нашего Аркаши — три года назад выпросил Зеркало Истины у нас со склада «под честное слово», чтобы использовать его как главный элемент интерьера в этом балагане. Сказал, мол, посетители будут пугаться своего истинного отражения. И если этот рогатый придурок сейчас замкнёт Компас на Зеркало… вся эта бутафорская нечисть обретёт настоящую плоть, зубы и очень плохой характер.

Ярослав посмотрел на замок на воротах. Цепь была толщиной с его запястье.

— Ну что, рюкзак с ушами, — Кеша поправил лапой пенсне, которое чудом не потерялось при побеге. — Протискивайся сквозь прутья. Ты у нас худой, диета из одной сосиски должна пойти на пользу общему делу. Вперёд, ночной дозор начинается!

Протиснуться сквозь кованые прутья забора Ярославу удалось ценой двух оторванных пуговиц на куртке и содранного бока. Он вывалился на засыпанную сухими листьями аллею парка, едва не раздавив рюкзак, внутри которого испуганно звякнула банка с упакованным демоническим прыщом.

— Осторожнее, мешок с костями! — прошипел Иннокентий, изящно спрыгивая с верхней балки забора точно на мусорный бак, крашенный в ядовито-синий цвет. — Если ты разобьёшь банку, нам придётся проводить повторную дезинфекцию прямо на газоне, а у меня лимит на чесночный выхлоп на сегодня исчерпан.

Парк ночью выглядел как декорация к низкобюджетному фильму ужасов. Днём здесь, наверное, пахло сладкой ватой, попкорном и детским смехом, но сейчас, в одиннадцатом часу ночи, под саваном мелкого осеннего дождя, всё изменилось. Вдоль аллеи тянулись закрытые фанерные ларьки с вывесками «Тир», «Хот-доги» и «Сладкий рай». Окна их были заколочены, а на заржавевших навесных замках висели капли жёлтой дождевой воды.

Карусель с пластиковыми лошадками медленно покачивалась от порывов ветра. Цепи пустых сидений на аттракционе «Вихрь» тихо, со скрежетом тёрлись друг о друга, издавая звук, похожий на далёкий плач.

— Сюда, — Кеша бесшумно, как розовая кожаная тень, побежал впереди, высоко задрав хвост-антенну. — След из вейп-жидкости ведёт прямиком к логову пластикового безумия. Господи, ну и вонь. «Спелая земляника с холодком». У меня от этого аромата скоро обонятельные луковицы в трубочку свернутся.

Они свернули на боковую тропинку, густо заросшую старыми тополями. Деревья расступились, и перед ними выросло массивное, длинное ангарное здание «Комнаты страха».

Вблизи вывеска с пластиковым скелетом выглядела ещё более убого, чем издалека. Скелет был криво прикручен к козырьку строительными саморезами, одна его рука с пластмассовой саблей уныло обвисла, а из пустых глазниц торчали оборванные провода красных светодиодов. Двустворчатая входная дверь, на которой когда-то красовались нарисованные фосфорной краской привидения, была выбита с корнем и перекошена. Один из петельных штырей был срезан словно бритвой — отчётливый след применения грубой мистической силы.

Из тёмного проёма пахнуло целым букетом застарелых запахов: заплесневелой сыростью, машинным маслом, которым смазывали поворотные рельсы вагонеток, залежалой пылью и густым, удушливым ароматом старого поролона, из которого в советские годы делали большинство театральных масок.

— Ну что, салага, добро пожаловать в царство кошмаров отечественного проката, — Иннокентий остановился у порога, его пенсне тускло блеснуло в темноте от далёкого городского фонаря. — Оружие к бою. Мел в правую руку, соль в левую. И постарайся не наступить на рельс — они под напряжением, если этот дегенерат в латексе умудрился запустить главный рубильник на щитке.

Ярослав судорожно полез в рюкзак, нащупал шершавый кусок белого мела и зажал его в кулаке. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Он медленно перешагнул через поваленную дверь и очутился внутри.

Внутри царила кромешная тьма, разрезаемая лишь редкими, тонкими лучами света, пробивавшимися сквозь щели в деревянной крыше ангара. Прямо под ногами Ярослава тянулась узкоколейная железная дорога, по которой когда-то курсировали тележки с испуганными пионерами. Вдоль стен угадывались силуэты бутафорских декораций: вот из деревянного гроба торчит крашеная белой краской картонная рука, вот на верёвке под потолком колышется тряпичное привидение с дырками вместо глаз.

— Тихо, — кот замер на плече Ярослава, намертво сжав когти. — Слышишь?

Из глубины тёмного лабиринта аттракциона, из-за первого крутого поворота рельсов, доносился странный, ритмичный гул. Он не был похож на скрежет металла или шаги. Это было низкое, утробное гудение, от которого мелко вибрировал пол под кроссовками Ярослава. А вслед за гудением раздался уже знакомый, пафосный подростковый голос с электронным вокодером:

— Пробудись, спящее зеркало древних королей! Впитай силу Компаса Душ и открой врата для великого Клана Чёрной Тени!

— Идиот… Какого ещё клана, у него в клане максимум два одноклассника и прыщавая собака, — шёпотом проворчал Иннокентий. — Бежим, Ярик! Он уже начал процесс синхронизации! Если Зеркало поймает фокус — нам хана!

Ярослав и Иннокентий рванули за поворот рельсов, стараясь не шуметь, но в кромешной тьме парень то и дело задевал кроссовками деревянные шпалы. Они миновали бутафорское болото из крашеного поролона и вылетели на центральную площадку аттракциона.

Зрелище, которое им открылось, заставило бы любого нормального человека немедленно записаться на приём к психиатру.

В центре просторного дощатого зала, прямо между рельсовыми путями, стояло монументальное ростовое зеркало. Его тяжёлая рама из потемневшего от времени серебра была покрыта вязью извивающихся змей и оккультных символов, которые сейчас слабо светились изумрудным светом. Это и было Зеркало Истины. Администрация парка умудрилась намертво прикрутить этот бесценный артефакт к деревянному помосту огромными строительными болтами, а сверху для пущего антуража нацепила гирлянду из пластиковых черепов.

Перед зеркалом, широко раскинув руки в стороны, стоял давешний ниндзя в рогатом шлеме. В его правой ладони был зажат золотой Компас Душ. Из центра Компаса вырывался плотный, сфокусированный луч фиолетовой энергии. Он бил точно в центр зеркальной поверхности.

Поверхность Зеркала Истины больше не отражала пыльный зал. Она пошла жидкой зелёной рябью, словно болото, в которое бросили камень. И эта рябь стремительными волнами расходилась во все стороны, заполняя комнату пульсирующими лучами.

— Да-а-а! — истерично закричал подросток, и его вокодер выдал высокую фальшивую ноту. — Сила тьмы наполняет этот зал! Восстаньте, мои верные слуги! Примите плоть!

— Эй, повелитель прыщей и властелин вейпа! — заорал Ярослав, выходя из-за декорации и выставляя вперёд кусок мела как гранату. — А ну хорош ломать чужое имущество! Верни Компас, пока я тебе уши не накрутил!

Мальчишка в шлеме испуганно вздрогнул и резко обернулся. Рога на его шлеме смешно накренились набок.

— Вы?! Как вы меня нашли?! Жалкие рабы системы! Но уже поздно! Механизм запущен!

В ту же секунду Зеркало Истины выдало мощнейшую световую волну изумрудного цвета. Луч зацепил стоящую у стены бутафорию — огромного резинового оборотня, из которого клочьями торчала старая вата.

ХРУСЬ. ЩЁЛК.

Ярослав своими глазами увидел, как дешёвая резина на груди волка внезапно налилась тяжёлыми, стальными мышцами. Вата превратилась в жёсткую, вонючую серую шерсть. Облезлая морда чучела судорожно дёрнулась, пасть, утыканная пластиковыми зубами, разверзлась, и из неё вывалился длинный, истекающий настоящей живой слюной язык. Оборотень задрал голову к дырявому потолку ангара и издал такой пронзительный, утробный вой, что у Ярослава задрожали пломбы в зубах.

— Мамочки… — прошептал парень, пятясь назад.

Справа послышался зловещий скрежет. Пластиковый Франкенштейн высотой под два с половиной метра, который годами мирно стоял в углу с оторванной рукой, резко повернул голову. Из его пустых пластмассовых глазниц забил настоящий зелёный огонь. Монстр тяжело переставил гигантскую ногу, сделанную из крашеного пенопласта, но пол под ним хрустнул так, будто пенопласт внезапно обрёл вес хорошего могильного гранита.

Под потолком захлопали крылья. Десятки резиновых летучих мышей, подвешенных на рыболовной леске, оживали на лету, перекусывая свои путы. Они с писком начали нарезать круги над головами, пикируя на непрошеных гостей.

— Ярик, у нас проблемы! — Иннокентий на плече парня сжался в крошечный сморщенный комок, его уши-локаторы прижались к черепу. — Инверсия сработала! Зеркало напитало эту дешёвую бутафорию реальной плотью! Они теперь думают, что они настоящие монстры, и у них дикий голод!

— И что делать?! Изгонять?! Какой у них ГОСТ?! — в панике закричал Ярослав, уворачиваясь от спикировавшей ему в лицо летучей мыши, которая чувствительно царапнула крылом щеку.

— Какой к чёрту ГОСТ на поролон с резиной?! — завыл кот. — Их тут слишком много, соль не поможет! Бежим! Спасай свои кости, двуногий!

Воришка в плаще, увидев, что оживший Франкенштейн поворачивается в его сторону со явно недобрыми намерениями, пафосно пискнул, растерял весь свой маговский задор и бросился бежать вглубь лабиринта, по-прежнему сжимая Компас.

Оборотень на помосте припал на передние лапы, зафиксировал взгляд светящихся жёлтых глаз на Ярославе и плотоядно щёлкнул клыками. Конструкция аттракциона содрогнулась от его рыка. Монстры перешли в наступление.

Огромный резиново-поролоновый Франкенштейн сделал ещё один тяжеловесный шаг вперёд. Пол под его пенопластовой ногой, которая теперь весила добрый центнер, проломился с сухим треском. Монстр глухо взревел и вытянул свои ручища, утыканные бутафорскими болтами, целясь аккурат в шею Ярослава. Слева, низко приседая к земле, к парню уже примерялся для прыжка оживший поролоновый оборотень.

— Назад! Назад, мешок с костями! — истошно орал Иннокентий, пытаясь залезть Ярославу под воротник куртки. — Они нас сейчас на сувениры порвут!

Ярослав заметался. Путь назад, к выбитой двери, перекрыла стая оживших летучих мышей. Они кружили плотным визжащим роем, щёлкая мелкими резиновыми зубками. Единственным свободным пятачком пространства оставался узкий деревянный перрон, у которого сиротливо замерла ржавая двухместная вагонетка. На её борту краской через трафарет было написано: «Грузоподъёмность — 2 пионера».

— Кеша, прыгаем! — заорал Ярослав.

Парень совершил отчаянный прыжок веры, перемахнул через железный борт и с грохотом рухнул на жёсткое сиденье тележки. Иннокентий пулей вылетел из рюкзака и забился Ярославу под мышку, мелко дрожа всеми своими розовыми складками.

В ту же секунду на перрон прыгнул оборотень. Его когтистые лапы скрежетнули по металлу борта всего в паре сантиметров от кроссовка Ярослава, оставив глубокие рваные борозды. От туши монстра дико пахло псиной и старым матрасом. Вагонетка от этого удара качнулась, но осталась стоять — старые колодочные тормоза мёртвой хваткой держали ржавые колёса на рельсах.

— Мы стоим! Мы стоим, идиот! — паниковал кот, высовывая нос из-под руки парня. — Тормоза! Сними её с тормоза! Вон рычаг справа!

Ярослав крутанул голову. Справа от сиденья действительно торчала длинная железная кочерга, покрытая вековой грязью и солидолом. Парень перехватил её обеими руками и со всей дури рванул на себя.

ХРУСЬ. СКРЕЖЕТ.

Металл сопротивлялся. Руки Ярослава сорвались, ободрав кожу на пальцах, но рычаг поддался и с громким щелчком ушёл в пол. Колодки разжались. Вагонетка медленно, со зловещим стоном покатилась по крутому уклону узкоколейки вниз, углубляясь в кромешную тьму лабиринта.

— Ха! Выкусите, поролоновые недоразумения! — Ярослав обернулся и победно потряс кулаком оставшимся на перроне монстрам.

Радоваться было рано. Стоило тележке набрать ход и влететь в узкий деревянный тоннель, как где-то в недрах ангара щёлкнуло мощное реле. Подросток-ниндзя всё-таки умудрился запустить главный распределительный щит аттракциона.

Вдоль стен тоннеля ломаными зигзагами вспыхнули ядовито-зелёные стробоскопы. Рельсы под колёсами внезапно загудели, напитавшись электрическим током. Ржавая пионерская тележка получила мощный пинок под зад, её колёса бешено закрутились, и она с ревом реактивного снаряда сорвалась в безумный форсаж во тьму.

— Тормози-и-и-и! — завыл Иннокентий, когда вагонетку с силой швырнуло на первом же крутом вираже. Кот намертво вцепился зубами и когтями в рукав Ярослава. Пенсне с его носа отлетело куда-то в темноту. — Тормози эту шайтан-арбу, Ярик! Мы разобьёмся!

— Тут нет обратного рычага! — перекрикивая оглушительный грохот колёс, орал в ответ Ярослав. Его вжимало в сиденье от бешеной скорости. — Держись, Кеша! Это лучший аттракцион в моей жизни!

Вагонетка неслась сквозь вспышки стробоскопов, а из темноты по бокам рельсов к ним уже тянулись оживающие картонные руки и резиновые мертвецы. Гонка за Компасом Душ перешла в терминальную стадию.

Глава восьмая: Американские горки

Каждый стык ржавых рельсов отзывался в позвоночнике Ярослава тяжёлым, зубодробительным ударом. Вагонетка неслась сквозь темноту, подпрыгивая на поворотах так, что колёса на мгновение теряли сцепление с узкоколейкой. Зелёные стробоскопы по бокам мелькали с частотой пулемётной очереди, выхватывая из темноты безумные стоп-кадры: вот из-за угла высовывается фанерный гроб, вот свисает гигантская бутафорская паутина.

— Сзади! Сзади пристраивается, шерстяная проказа! — истошно взвизгнул Иннокентий, высовывая сморщенный розовый нос из-под куртки Ярослава.

Ярослав обернулся. Позади них прямо по шпалам, развивая абсолютно неестественную для поролонового чучела скорость, бежал оживший оборотень. Его когтистые лапы с металлическим лязгом вонзались в деревянные перекладины, из пасти летела ядовито-зелёная пена, а в глазах горел первобытный голод Зеркала Истины. Одним мощным прыжком монстр сократил дистанцию и тяжело рухнул на задний борт несущейся тележки.

Вагонетка жалобно крякнула, её передние колёса опасно приподнялись над рельсами. Тяжёлая, пахнущая прелым поролоном и мокрой собачьей шерстью морда оборотня оказалась в полуметре от лица Ярослава. Тварь замахнулась когтистой лапой, собираясь в один удар превратить курьера в кучку фарша.

— Соль! Соль бросай, двуногая твоя голова! — заорал Кеша, сигая со страху парню прямо на затылок и закрывая ему лапами обзор.

— Кеша, слезь, я ничего не вижу! — Ярослав вслепую отмахнулся левой рукой, а правой судорожно полез в карман куртки, где оставалась половина разорванной пачки соли.

Пальцы нащупали шершавый картон. Времени на то, чтобы аккуратно сыпать и читать ГОСТы, уже не было. Оборотень издал оглушительный рык и обрушил лапу вниз. Ярослав рефлекторно выставил вперёд руку с зажатой пачкой, принимая удар на коробку.

БАБАХ!

Когти монстра в щепки разорвали плотный картон. Тысячи крупных крупинок поваренной соли высшего сорта брызнули во все стороны, словно соляная шрапнель из дробовика. Большая часть этого белого облака попала оборотню прямо в разинутую пасть и на влажные, сочащиеся изумрудным светом глаза.

— «Продукт сертифицирован! Без ГМО! Помол номер три!» — на всякий случай заорал Ярослав самое главное заклинание.

Эффект превзошёл все ожидания. Соль, вступив в реакцию с оживлённой Зеркалом резиной, сдетонировала. Морда оборотня зашипела, как брошенный на раскалённую сковороду кусок сливочного масла. Тварь захлебнулась собственным визгом, её лапы потеряли опору, и на очередном крутом вираже монстра сдуло с бортов вагонетки. Он тяжело шмякнулся на рельсы позади, мгновенно сдуваясь и превращаясь обратно в безобидный, облезлый поролоновый коврик для прихожей.

— Минус один, — тяжело дыша, Ярослав вытер рукавом пот со лба. Рука дико дрожала, а на ладони остались мелкие царапины от когтей.

— Не расслабляйся, салага! — Кот наконец переполз с затылка парня на его плечо, судорожно поправляя несуществующее пенсне. — Мы выходим на финишную прямую лабиринта! Гляди вперёд! Там туннель заканчивается!

Впереди действительно забрезжил слабый, серый свет настоящей ночи. Грохот колёс сменился звонким, открытым гулом — вагонетка на полной скорости вылетела из ангара «Комнаты страха» наружу, на проржавевшие, заросшие вьюнком эстакады старых американских горок, которые хитрым узлом переплетались прямо над центральной аллеей парка. Холодный осенний дождь мгновенно ударил Ярославу в лицо, принося мимолётное отрезвление. Но радоваться было рано: рельсы впереди круто уходили вверх, под углом почти в сорок пять градусов.

Вагонетка со скрежетом преодолела верхнюю точку подъёма. На секунду Ярослав почувствовал себя в невесомости — тележка оторвалась от ржавых рельсов, зависла в холодном ночном воздухе, а затем с диким свистом ухнула вниз, на затяжной вираж американских горок. Мелкий дождь больно сек лицо, превращая встречный ветер в поток ледяных игл.

— Держись, двуногий! Моя карма такого аттракциона не заслужила! — орал Иннокентий, зажмурив глаза и превратившись в тугой, дрожащий розовый комок на плече Ярослава.

Эстакада американских горок петляла на высоте третьего этажа, пролетая прямо над раскидистыми кронами старых тополей. С этой высоты ночной парк казался огромным чернильным пятном, по краям которого тускло мерцали огни спящего города. Но Ярославу было не до панорамных видов. Прямо по курсу, метрах в тридцати впереди, металлическая эстакада сужалась, переходя в узкий технический мостик со сквозным настилом.

И именно там, шатаясь от усталости и порывов ветра, бежал давешний ниндзя в рогатом шлеме. Его латексный костюм в свете далёких фонарей отливал мокрым блеском. Малолетний повелитель клубничного дыма явно переоценил свои физические возможности. Под мышкой правой руки он судорожно сжимал тяжёлое ростовое Зеркало Истины, выломанное из рамы вместе со строительными болтами, а в левой руке всё ещё держал Компас Душ. Артефакты тянули его к земле, парень спотыкался, его длинный кожаный плащ путался в ногах, сводя всю паркурную грацию к нулю.

— Ярик, гляди! Вон он, ниндзя-недоучка! — Кеша приоткрыл один глаз и ткнул голым розовым пальцем вперёд. — Он тащит Зеркало! Если он уронит его со стены, хрусталь разобьётся, и вся эта поролоновая шваль в ангаре останется жить вечно! Нам нужно перехватить его до того, как он спрыгнет на пожарный канат!

— А я по-твоему что делаю?! Педали кручу?! — заорал в ответ Ярослав, тщетно пытаясь найти хоть какое-то подобие руля или тормоза внутри ржавой пионерской тележки.

Вагонетка, подгоняемая силой притяжения и наэлектризованными рельсами, стремительно сокращала дистанцию. Скорость была такой, что стыки металлических балок слились в один сплошной, нарастающий гул: тррррррррр. До технического мостика оставалось пятнадцать метров. Десять. Пять.

Подросток в рогатом шлеме услышал грохот колёс за спиной, испуганно обернулся и от неожиданности выронил электронную сигарету, которая, светясь синим огоньком, полетела вниз, в темноту кустов. Лицо парня за стеклом шлема исказилось от ужаса — на него на полной скорости нёсся ржавый курьерский болид с безумным парнем и орущим лысым котом на борту.

— Стоять, Клан Чёрной Тени! — закричал Ярослав, поднимаясь в несущейся тележке во весь рост и балансируя руками, как заправский серфингист. — Доставка прибыла! Получите, распишитесь!

Подросток в рогатом шлеме не успел сделать и шага к спасительному пожарному канату. Из темноты под техническим мостиком, с треском ломая толстые тополевые ветки, выросла колоссальная тень. Оживший двухметровый Франкенштейн, напитавшийся силой Зеркала Истины, не собирался оставаться в душном ангаре. Он притопал по аллее вслед за грохотом рельсов и теперь, глухо рокоча, обрушил свой гигантский пенопластовый кулак, обрётший вес гранитной глыбы, прямо на металлическую опору эстакады.

БАБАХ!

Толстая швеллерная балка согнулась, словно пластилиновая. Технический мостик под ногами воришки ухнул вниз на добрый метр. Заклёпки полетели во все стороны со свистом пистолетных пуль.

Ржавая вагонетка Ярослава в этот момент как раз влетала на стык мостика. Лишившись опоры, передние колёса тележки с жутким скрежетом сорвались со сломанных направляющих. Вагонетку подбросило вверх. Парень на секунду очутился в абсолютной, звенящей тишине свободного полёта, созерцая под собой разинутую пасть Франкенштейна и летящего рядом в воздухе лысого кота, который растопырил все четыре лапы и дико орал на ультразвуке.

— Лови-и-и-и его-о-о-о! — эхом разнёсся кошачий вопль.

Ярослав в воздухе сгруппировался и выставил вперёд руки, целясь аккурат в скользящий латексный силуэт подростка.

ХЛЫЩ! БУМ!

Парень всем телом протаранил воришку-ниндзя. Они лавиной покатились по накренившемуся деревянному настилу мостика. Коробка с Зеркалом Истины выскользнула из рук подростка, со свистом пролетела над перилами и зависла, зацепившись краем серебряной рамы за торчащую строительную арматуру прямо над бездной. Золотой Компас Душ со звоном покатился по доскам.

Конструкция мостика окончательно сдалась под вторым ударом Франкенштейна. Деревянные щиты лопнули, и Ярослав, воришка, кот и куски настила весело полетели вниз с высоты добрых семи метров.

Смерть от удара о разбитый асфальт казалась неизбежной, но у судьбы были свои планы. Прямо под мостиком располагалась летняя детская зона, где огромной жёлто-зелёной горой высился надувной батут в виде сказочного замка.

БП-П-П-Ф-Ф-Ф-Ф-Х!

Удар получился знатным. Ярослав спиной пропахал упругую виниловую крышу надувного дракона, подпрыгнул метра на два вверх, сделал невольное сальто и со всего маху зарылся носом в бассейн, доверху наполненный разноцветными пластиковыми шариками. Рядом с сухим шорохом приземлился воришка.

Через секунду из кучи зелёных и красных шаров вынырнула абсолютно безумная, розовая и сморщенная морда Иннокентия. Кот отплевывался от пыли, его уши мелко подрагивали.

— Ярик! Ярик, ты живой, мешок с костями?! — заорал Кеша, карабкаясь по шарикам к борту. — Если ты сдох, я не смогу один дотащить это Зеркало, оно весит как средний холодильник!

— Живой я, живой… — раздался глухой стон со дна пластикового бассейна. Ярослав кое-как перевернулся на бок, чувствуя, что все кости целы, хотя в глазах до сих пор летали разноцветные круги, никак не связанные с пластиковыми шарами.

Пластиковые шарики с сухим шуршанием расступились. Ярослав рывком поднялся на ноги, тяжело дыша и выковыривая из-под воротника куртки застрявший там синий пластмассовый шарик. Его левый бок после всех кульбитов дико ныл, но адреналин в крови всё ещё глушил основную боль.

В паре метров от него, в том же сухом бассейне, судорожно барахтался чёрный латексный ниндзя. Столкновение с надувным драконом окончательно выбило из него весь маговский пафос. Рогатый мотоциклетный шлем съехал набок, закрыв парню обзор, и тот беспомощно махал руками, напоминая перевернувшегося на спину жука.

Ярослав сделал два тяжёлых шага по шатающемуся дну батута, наклонился и одним резким движением сорвал со злодея шлем.

— Клан Чёрной Тени, говоришь? — тяжело выдохнул курьер, нависая над пленником.

Под шлемом обнаружилась вовсе не зловещая морда чернокнижника, а абсолютно зачуханный, испуганный физиономия бледного подростка лет семнадцати. На его лбу красовались три сочных юношеских прыща, а из носа вытекала тонкая струйка крови. Парень зажмурился, вжал голову в латексные плечи и запричитал тонким, ломающимся голоском, растерявшим все эффекты электронного вокодера:

— Не бейте! Пожалуйста, не бейте! Я всё верну! Я просто хотел стать крутым, как в аниме! Меня в школе все чморят, девчонки не смотрят! А в даркнете на форуме написали, что с этими штуками можно вызывать суккубов и повелевать одноклассниками!

— Суккубов он захотел, повелитель прыщей, — Иннокентий вальяжно подошёл по краю батута, брезгливо подёргивая голым хвостом. Кот выглядел сурово, несмотря на то что к его лысому лбу намертво прилипло искусственное крыло от резиновой летучей мыши. — Ты хоть понимаешь, дитятко, что если бы мы не замкнули этот контур, твои «верные слуги» из Комнаты страха к утру пустили бы тебя на фарш для чебуреков? Оккультизм — это тебе не в телефоне кнопочки тыкать. Это суровая мужская работа со шваброй наперевес. Марш отсюда, пока я не натравил на твой телефон проклятие вечного спам-обзвона от стоматологических клиник!