Нехорошая вакансия

Кеша с трудом вытащил зубами из глубин шкафа и с грохотом уронил на пол обычный садовый помповый пульверизатор объёмом литра на три.

— Это ещё зачем? — нахмурился Ярослав, поднимая баллон за ручку. — Я что, колорадских жуков травить еду?

— Хуже, мальчик. Намного хуже, — Иннокентий поправил лапой пенсне на носу. — Внутри этой канистры — концентрированный отвар зверобоя, дикого чеснока, крапивы и капли дистиллированного спирта. Наш фирменный коктейль «Смерть хтони». Дистанция поражения из форсунки — до трёх метров. Струя бьёт прицельно. Главное условие: когда будешь распылять, сам рот не открывай и не вздумай понюхать. А то глаза вытекут, и придётся списывать тебя по контракту раньше времени. Всё собрал? Шевелись.

Аркадий Эдуардович вышел в коридор, держа в руках распечатанный чек-лист с навигатором.

— Так, команда, вводные такие. Адрес: улица Ленина, дом 42, квартира 15. Третий подъезд, второй этаж. Заявитель — пенсионерка Анна Никитична, в простонародье баба Нюра. Профиль объекта: банальный демонический прыщ. Завёлся в хрущёвке, мешает спать, шумит, портит казённое имущество. Справитесь за полчаса. Кеша за старшего. Всё, с богом! Или с тем, в кого вы там верите. Время пошло!

Иннокентий ловко взбежал по штанине Ярослава, прошёлся по куртке и устроился на его правом плече, намертво вцепившись когтями в ткань.

— Ну что, рюкзак с ушами, погнали на автобус. Сейчас ты узнаешь, почему курьерам в нашей конторе платят так много. И не дай бог ты споткнёшься на лестнице — я тебе ухо откушу.

Глава пятая: Кошачий снобизм и хрущёвка наЛенина

Поездка на обычном городском автобусе в компании говорящего лысого сфинкса в золотом пенсне — это опыт, который Ярослав не пожелал бы даже своему злейшему врагу. Например, той же Антонине Петровне.

В старом, насквозь проржавевшем ПАЗике, который пах соляркой, мокрыми зонтами и дешёвым табаком кондукторши, свободных мест не было. Ярослав стоял на задней площадке, намертво вцепившись одной рукой в поручень, а второй прижимая к груди рюкзак. Из приоткрытой молнии рюкзака торчала только розовая, складчатая морда Иннокентия. Кот демонстративно щурился от летящей в щели пыли и то и дело издавал утробное, презрительное фырканье.

— Двуногий, — прошипел Кеша прямо в воротник куртки Ярослава. Голос кота из-за шума старого мотора ПАЗика был едва слышен парню, но для окружающих это выглядело как форменное безумие. — Двуногий, скажи этой женщине в леопардовом пальто, чтобы она убрала свою необъятную сумку от моего левого уха. Она пахнет просроченной колбасой «Красная цена» и дешёвым стиральным порошком. Если эта кошелка зажмёт моё крыло — я за себя не отвечаю. Я прокляну её до третьего колена, и у неё на лбу вырастет капустный кочан.

— Кеша, заткнись, ради бога, — так же шёпотом, едва шевеля губами, ответил Ярослав, симулируя кашель. — На нас уже половина автобуса смотрит. Думают, что я шизофреник и разговариваю со своим рюкзаком.

Стоявшая рядом полная женщина в том самом леопардовом пальто действительно подозрительно покосилась на Ярослава. Она крепче перехватила свою безразмерную сумку-челнок и демонстративно отвернулась к окну, что-то бормоча про «нынешнюю молодёжь, которая совсем сторчалась со своими вейпами».

— Ха! Насмешил, — Кеша умудрился внутри рюкзака пожать плечами, отчего ткань натянулась. — Пусть смотрят. Смертные должны трепетать перед высшими сущностями. Кстати, о сущностях. Мы подъезжаем. Готовь свой садовый инвентарь, Ярик. Судя по метафизическому фону, который я улавливаю левым усом, наш прыщ на Ленина уже вошёл в терминальную стадию пубертатного периода. Там сейчас весело.

Автобус скрежетнул тормозами и остановился у облупившейся остановки. Ярослав буквально вывалился из дверей на тротуар, с облегчением вдохнув прохладный осенний воздух.

Дом 42 по улице Ленина представлял собой классическую серую хрущёвку-пятиэтажку, облепленную разномастными пластиковыми балконами и кондиционерами. Во дворе на лавочке под раскидистым тополем должны были по всем законам природы сидеть местные бабушки, но сегодня двор был абсолютно пуст. Даже бродячие собаки обходили третий подъезд по дуге, испуганно поджимая хвосты.

Стоило Ярославу подойти к железной двери подъезда, как до его ушей донёсся странный, вибрирующий гул. Он шёл откуда-то со второго этажа. Звук был похож на то, как если бы внутри гигантской стиральной машины на бешеной скорости крутили ведро, доверху набитое ржавыми болтами и гайками. Но самое абсурдное — сквозь этот железный скрежет пробивались отчётливые, тяжёлые басы немецкого индастриал-металла. Стены дома буквально подрагивали в такт ударным.

— Ничего себе баба Нюра развлекается, — пробормотал Ярослав, прикладывая магнитный ключ-вездеход к замку (директор выдал его перед выходом вместе с экипировкой). Дверь пискнула и открылась.

— Это не баба Нюра, — Иннокентий ловко высунулся из рюкзака, взобрался по плечу Ярослава и уселся там, намертво вонзив когти в куртку парня через ткань. — Это паразит крутит её внутренний магнитофон на максимум. Когда демонический прыщ разрастается, он начинает жрать психическую энергию носителя, а чтобы её выделить, нужно устроить максимальный деструктивный хаос. Музыка в стиле «Рамштайн» — классический катализатор. Погнали, второй этаж. План такой: ты заходишь, отвлекаешь тварь на себя, а я красиво сижу на обувной полке и осуществляю стратегическое командование операцией.

— С чего это я отвлекаю? — возмутился Ярослав, медленно поднимаясь по утыканной окурками бетонной лестнице. — Ты же у нас «высший фамильяр пятого разряда» и ветеран оккультного фронта! Вот и иди в авангарде!

— Мальчик, ты контракт читал? — кот брезгливо сморщил нос, отчего его пенсне угрожающе качнулось. — Там чётко написано: курьер осуществляет зачистку. А я — консультант. Моё дело — давать ценные указания и вовремя кричать «Поберегись!». К тому же, у меня лапки, а у тебя — двенадцатилитровая канистра со зверобоем за спиной. Всё, тормози. Квартира пятнадцать. Прибыли.

Они остановились перед старой деревянной дверью, обитой потрёпанным дерматином кирпичного цвета. Из-под замочной скважины пробивался тонкий, едва заметный фиолетовый дымок, который пах гарью и... дешёвым освежителем воздуха «Морской бриз». Звук бьющихся болтов изнутри стал просто оглушительным.

Ярослав глубоко вздохнул, поправил на плече ремень пульверизатора, выставил вперёд форсунку как автомат, и решительно нажал на кнопку звонка.

Глава шестая: Баба Нюра и форсаж

Музыка за дверью оборвалась настолько резко, что у Ярослава на секунду заложило уши. Скрежет болтов смолк. В наступившей тишине подъезда раздался тяжёлый, шаркающий, но при этом пугающе быстрый топот. Словно к двери бежала не сухонькая пенсионерка, а гружёный локомотив.

Щёлк! Щёлк! Бабах!

Три массивных внутренних замка провернулись одновременно. Старая дерматиновая дверь распахнулась внутрь квартиры с такой силой, что её ручка с мясом вырвала кусок штукатурки из прихожей.

На пороге стояла баба Нюра. Внешне это была классическая районная бабушка: рост — метр пятьдесят в прыжке, байковый халат в мелкий весёленький цветочек, тёплые стоптанные тапочки и аккуратно повязанный на голове платок. Но вот всё остальное заставило Ярослава похолодеть.

Глаза пенсионерки горели ровным, густым, ядовито-розовым неоновым светом, полностью заливавшим зрачки. Вокруг её головы лениво вился фиолетовый дымок, а изо рта при каждом выдохе вырывались искры, будто внутри старушки догорал пионерский костёр. Но самое страшное — в правой руке баба Нюра сжимала огромную советскую чугунную сковороду. Металл сковороды был раскалён до такой степени, что светился спелой вишней и от него шёл ощутимый, давящий жар.

— О-о-о! Доставка еды приехала! — проревела баба Нюра. Голос у неё теперь был как у заправского солиста дэт-метал группы — утробный, утроенный эхом и вибрирующий на ультразвуке. От этого баса штукатурка на потолке подъезда мелко заструилась вниз. — А я как раз ужин готовлю! Из свежего! Человеческого! Мяса!

Старушка с грацией профессионального бейсболиста замахнулась раскалённым чугуном, целясь Ярославу аккурат в левый висок. Воздух вокруг сковороды задрожал от перегрева.

— Мать моя женщина… — выдавил Ярослав, чувствуя, как ноги мгновенно превращаются в неотзывчивое желе. Он на рефлексах попытался отшатнуться назад, но споткнулся о порожек и едва не полетел спиной на бетонные ступени лестницы.

— Стреляй, идиот! Стреляй, пока она из тебя отбивную не сделала! — диким сиплым шёпотом заорал на ухо кот, мёртвой хваткой вцепившись когтями в плечо парня. — Накачай помпу и зажми гашетку! Быстрее!

Ярослав судорожно, ломая ногти, рванул вверх-вниз пластиковую ручку насоса на баллоне. Внутри канистры угрожающе зашипело. Парень вскинул пластиковую трубку форсунки, направил её прямо в пылающее розовым неоном лицо бабы Нюры и до упора вдавил чёрный курок ручки.

ПШШШШШУУУУХ!

Из латунного сопла вырвалась мощная, тугая, бьющая под давлением струя мутно-желтоватой жидкости. Воздух в подъезде мгновенно перестал существовать. Его вытеснил настолько концентрированный, дикий и ядрёный запах чеснока, крапивы и палёного спирта, что у Ярослава, несмотря на то что он стоял сзади, из глаз брызнули настоящие слёзы.

Струя отвара аккуратно и точно залепила бабе Нюре всё лицо.

— А-а-а-а-а! Мои нано-технологичные рецепторы! — взвыла старушка не своим голосом. Фиолетовый дым вокруг неё мгновенно свернулся в грязные серые хлопья.

Раскалённая сковорода со звонким, колокольным грохотом вывалилась из её парализованных пальцев, покатилась по линолеуму прихожей, выжигая на нём чёрные следы, и замерла у плинтуса. Сама баба Нюра, закрыв лицо руками, от которых шёл пар, шатаясь, как пьяный матрос, бросилась обратно в глубь квартиры.

— Пошла, родимая! Сработало! — Иннокентий ловко спрыгнул с плеча Ярослава прямо на верхушку обувной полки и победно задрал голый хвост. — А ты боялся, салага! Жижа шефа — это вам не святая вода из приходской лавки, это чистая боевая алхимия! Вперёд, за ней в зал! Не дай ей доползти до холодильника!

— Зачем до холодильника?! — Ярослав, кашляя и вытирая рукавом слезящиеся глаза, ворвался вслед за котом в квартиру.

— Потому что у паразитов там гнездо! Они обожают замороженные полуфабрикаты и холодную фреоновую среду! Если она засунет голову в морозилку, мы её оттуда до утра выковыривать будем! Окружай!

Ярослав, на ходу подкачивая помпу пульверизатора, влетел в гостиную и замер на пороге, открыв рот. Квартира бабы Нюры сейчас меньше всего напоминала жилище мирной пенсионерки. Здесь происходило то, что Аркадий Эдуардович деликатно назвал «инцидентом».

Гостиная бабы Нюры выглядела так, будто внутри неё взорвали небольшую, но очень злую вакуумную бомбу. Старая трёхрожковая люстра под потолком бешено вращалась по часовой стрелке, разбрасывая вокруг себя фиолетовые искры и тени. Обои «в цветочек» местами отвалились от стен и лениво шевелились, словно живые водоросли под водой.

Но самое весёлое происходило в воздухе. Из массивного полированного шкафа-стенки времён развитого социализма один за другим вылетали увесистые тома «Большой Советской Энциклопедии». Они раскрывали свои жёсткие обложки, словно крылья, и с тихим зловещим шелестом нарезали круги под потолком, выискивая цель.

— Берегись, Ярик! Воздушная атака! — заорал Иннокентий, который уже успел свинтить под тяжёлую дубовую тумбу из-под старого телевизора и выставил наружу только пенсне.

Ярослав едва успел пригнуть голову. Мимо его уха с гулом реактивного снаряда пролетел массивный синий том. На обложке золотом горело: «БСЭ. Том 15. Ломбард — Медео». Книга со всего размаху врезалась в дверной косяк, оставив глубокую вмятину, и грузно шмякнулась на пол, раскидав пожелтевшие страницы.

— Это и есть ваш «банальный прыщ»?! — крикнул Ярослав, падая на колени за старое кресло. — Он же меня советским знанием насмерть зашибёт!

Баба Нюра тем временем с грацией матерого шимпанзе прыгала на пружинном диване. Халат её развевался, а пуховый платок окончательно сполз на плечи. Теперь Ярослав наконец увидел врага лицом к лицу. Точнее, лицом к затылку.

Прямо на затылке пенсионерки, раздвинув седые редкие волосы, сидело мерзкое, пульсирующее новообразование размером с приличное такое яблоко. Тварь имела грязный, фиолетово-багровый цвет и лоснилась, будто её смазали салом. На её бугристой поверхности хаотично открывались и закрывались с десяток маленьких, лишённых век жёлтых глазков с вертикальными зрачками. В самом центре этого прыща находилось круглое отверстие, утыканное мелкими, как у миноги, роговыми зубками. Именно это отверстие сейчас издавало тот самый тяжёлый индастриал-бас, от которого вибрировали стёкла в серванте.

— Он самый! Демонический паразит обыкновенный, подвид квартирный! — подал голос из-под тумбы Кеша. — Он контролирует её моторные функции! Стреляй в затылок!

Ярослав вскинул форсунку и нажал курок. Но баба Нюра, ведомая чуткими глазками паразита, совершила невероятный кульбит, прыгнула с дивана прямо на ковёр и ушла с линии огня. Струя чесночного зверобоя лишь бесполезно окатила сервант, заставив хрустальные фужеры внутри жалобно зазвенеть. Канистра за спиной Ярослава издала протяжное хлюпанье.

— Кеша! Жижа кончилась! Воздух пошёл! — в панике закричал парень.

— Переходи на ручное стрелковое! Доставай соль! — скомандовал кот. — Только не вздумай просто так сыпать, её нужно активировать словом! Изгоняй его демонический разум структурированной информацией! Рациональный текст плавит им синапсы!

Прыщ на затылке старушки яростно зашипел. Баба Нюра припала к полу на четыре конечности, её розовые неоновые глаза зафиксировались на Ярославе. Она приготовилась к финальному прыжку, который явно должен был закончиться вырыванием у курьера кадыка.

Времени на размышления не осталось. Ярослав судорожно сунул руку в боковой карман рюкзака, пальцы наткнулись на шершавый картон. Он выдернул килограммовую пачку крупной соли. Зубами сорвал верхний клапан, так что несколько крупинок неприятно обожгли язык.

Старушка оттолкнулась от пола и пулей полетела прямо на него, выставив вперёд скрюченные пальцы с синеватыми ногтями.

Ярослав, вспомнив свои школьные годы в секции футбола, завалился на бок и пошёл в глубокий, отчаянный подкат по старому шерстяному ковру. Он пролетел на бедре точно под летящей бабой Нюрой. В момент, когда её затылок с пульсирующим фиолетовым монстром оказался ровно над ним, Ярослав резко вытянул руку вверх и со всей силы крутанул пачку, высыпая добрую половину содержимого прямо на склизкую шкуру твари.

— «Соль поваренная пищевая, помол номер три, крупная!» — заорал Ярослав первое, что попалось на глаза на картонной коробке, срывая голос от адреналина. — «Изготовлено по ГОСТ Р 51574! Содержит антислеживающий агент ферроцианид калия Е-536! Хранить в сухом месте! Срок годности тридцать месяцев!»

— Читай, Ярик, читай! Его козявит! — неистово орал Кеша, высунув из-под тумбы всю морду целиком.

Текст советского ГОСТа подействовал на мистического паразита как ведро жидкого азота. Крупинки соли на его фиолетовой коже запенились, зашипели ядовито-зелёной пеной. Тварь судорожно задергала всеми своими жёлтыми глазками. Из её круглого рта вместо немецкого рока вырвался тонкий, ультразвуковой визг, переходящий в жалобный писк обиженного поросёнка.

ЧПОООК!

Звук был такой, словно из гигантской бутылки шампанского с силой выдернули пластиковую пробку. Фиолетовый нарост с мясом и ошмётками слизи отвалился от затылка бабы Нюры и тяжёлым студнем шмякнулся на ковёр.

Баба Нюра тут же обмякла. Её глаза погасли, вернув нормальный старческий серо-голубой цвет. Она плавно опустилась на диван, уютно подогнула под себя ноги, сладко потянулась, зевнула и, накрывшись краем байкового халата, мирно и раскатисто захрапела на всю комнату.

Ярослав тяжело перевёл дух, садясь на полу среди разбросанных томов энциклопедии. Рука его всё ещё сжимала полупустую пачку соли. Весь левый бок после подката дико горел от трения о ковёр.

— Фух… Ну и ну, — прошептал он, вытирая пот со лба ладонью, испачканной в соли. — Кажется, сдал зачёт по клинингу.

На полу, в полутора метрах от него, фиолетовый прыщ стремительно сжимался в размерах. Теперь он выглядел как сморщенный финик грязного цвета, который жалобно попискивал и пытался вяло уползти своими короткими ложноножками под книжный шкаф.

— Доставай банку! — Иннокентий вылез из-под тумбы, брезгливо стряхивая с ушей вековую пыль. — Живее, пока этот гнойник под плинтус не свинтил. Кидай его в литрушку со святой водой, закручивай крышку — и дело в шляпе. Первый чек закроем.

Ярослав, кряхтя от боли в отбитом бедре, потянулся к рюкзаку. Он выудил стеклянную банку с надписью «ОТ СГЛАЗА (РАБОЧАЯ)». На дне её сиротливо звякнул серебряный крестик. Парень отвинтил жестяную крышку, подобрался к сжавшемуся фиолетовому мякишу и ловко, словно повар, подцепил паразита краем пустой коробки из-под соли.

Плюх.

Паразит шлёпнулся в воду. Жидкость тут же зашипела, пошла весёлыми пузырями, а прыщ окончательно обмяк, превратившись в безвредное подобие бледного маринованного гриба. Ярослав с силой завернул крышку.

— Ну вот, — выдохнул он, поднимаясь на ноги. — Пять тысяч рублей, считай, в кармане. Не так уж это и…

Договорить парень не успел.

Стекло огромного трёхстворчатого окна гостиной внезапно разлетелось на тысячи сверкающих осколков с оглушительным, хрустальным звоном. Баба Нюра на диване даже не пошевелилась — после изгнания её сон был крепче, чем у сурка под наркозом.

В комнату, крутя безумное, абсолютно театральное сальто, влетел человеческий силуэт. Он был с ног до головы одет в чёрный матовый латекс и длинный кожаный плащ, полы которого эффектно взметнулись в воздухе. На голове незнакомца красовался мотоциклетный шлем, к которому скотчем были намертво примотаны пластиковые коровьи рога, выкрашенные чёрной автомобильной краской.

Незваный гость приземлился точно посреди ковра, выставив одну ногу вперёд и замерев в пафосной позе супергероя из дешёвых комиксов.

— Трепещите, жалкие смертные! — выкрикнул ночной визитёр. Голос у него был юный, ломающийся, с отчётливыми петушиными нотками, но густо скорректированный дешёвым электронным вокодером, отчего звучал как у робота-пылесоса с севшим аккумулятором.

Ярослав от неожиданности выронил банку с прыщом, но кот ловко подставил спину, смягчив падение стекла на ковёр.

— Ты ещё кто такой, косплеер недоделанный? — прищурился Иннокентий, выгибая спину дугой и прижимая уши к лысой голове. — Из какого круга ада тебя выписали, чучело рогатое?

Чёрный силуэт даже не удостоил кота взглядом. Его ламинированные перчатки скользнули к комоду бабы Нюры. Прямо там, среди вязаных салфеток и старых квитанций за ЖКХ, лежал массивный прибор из потускневшего золота — Компас Душ. Стрелки прибора бешено вращались под стеклянным куполом, улавливая остаточные эманации побеждённого прыща. Ярослав даже не успел понять, что это артефакт шефа, который они обязаны были забрать по накладной.

Незнакомец молниеносно сгреб Компас в карман плаща.

— Компас Душ теперь принадлежит Клану Чёрной Тени! — провозгласил рогатый подросток, картинно взмахнув рукой. — Ваша жалкая, погрязшая в бюрократии контора «Экзорцизм и Клининг» опоздала! Тёмные маги восторжествуют! Ня-ха-ха!

— Эй! Положи антиквариат на место, прыщавый! — Ярослав сделал шаг вперёд, грозно выставив пустую пластиковую трубку от пульверизатора. — Нам директор за эту штуку голову оторвёт и в субаренду сдаст!

Но ниндзя из Клана Чёрной Тени не собирался вступать в честный бой. Он совершил ещё один широкий, драматический жест, выхватил из-за пазухи небольшую шашку и с силой швырнул её себе под ноги.

БАХ!

Комнату мгновенно заволокло густым, плотным белым дымом. Ярослав приготовился к худшему — удушающему газу, парализующему порошку или проклятию слепоты. Но дым оказался тёплым, липким и густо, до тошноты запах сочной химической клубникой.

— Кха-кха! — закашлялся Ярослав, махая руками перед носом. — Что за чёрт? Он что, взорвал электронную сигарету?

— Это вейп-граната, идиот! Новейшая разработка малолетних оккультистов! — прочихал со шкафа кот, который успел взлететь туда в один прыжок. — Лови его! Лови, пока он не ушёл по карнизу!

Когда клубничная завеса немного рассеялась, в гостиной уже никого не было. Только занавеска сиротливо покачивалась на холодном ночном ветру, свистящем сквозь разбитое окно. На полу валялись осколки стекла, недосыпанная пачка соли и банка с замаринованным демоническим прыщом.

Ярослав подбежал к окну и высунулся наружу. Тёмный силуэт в рогатом шлеме уже ловко перемахивал через двухметровый забор двора, направляясь в сторону Центрального парка культуры. На ходу у воришки из кармана выпала и покатилась по асфальту пустая баночка из-под жидкости для вейпа со вкусом «Клубничный смузи».

Кеша медленно спустился со шкафа, его розовые уши мелко и мелко тряслись от ярости, а пенсне окончательно упало на ковёр.

— Ярик… — тихо, зловеще произнёс кот.

— Чего? — парень обернулся, чувствуя, как внутри всё начинает сжиматься от дурного предчувствия.

— Мы только что пролюбили Компас Душ, который Аркадий Эдуардович лично выкупил на закрытом аукционе в Лейпциге за тридцать тысяч евро. Если мы вернёмся без него, контракт про субаренду души на триста лет покажется тебе лёгким курортным романом. Нас шеф лично на атомы расщепит и пустит на удобрения для офисных фикусов.

Ярослав сглотнул. Пять тысяч рублей премии за секунду превратились в триста лет адских работ.

— И что делать?

— Что-что… Хватай банку с прыщом, прыгай в окно — тут второй этаж, не разобьёшься. Бежим за этим рогатым придурком в парк, пока он не активировал Компас и не устроил нам весёлую жизнь! Дедлайна осталось меньше трёх часов!

Глава седьмая: Ночной дозор и Комната страха

Прыжок со второго этажа хрущёвки — это красиво только в голливудских боевиках. В реальности Ярослав приземлился точно в густые, колючие кусты запущенного шиповника, росшего под окнами бабы Нюры. Кусты встретили нового сотрудника «Экзорцизма и Клининга» сотней острых шипов, которые мгновенно вцепились в джинсы и ткань куртки.

— Ай, чёрт! Мама! — взвизгнул парень, пытаясь выпутаться из зелёного плена и бережно прижимая к животу стеклянную банку с маринованным прыщом.

— Меньше драмы, салага, больше грации! Ты курьер ада или мешок с картошкой?! — прошипел Иннокентий.

Кот умудрился перенести десантирование с идеальным изяществом. Он сидел на заборе палисадника, аккуратно поджав голые розовые лапы под складчатую грудь, и с глубочайшим презрением наблюдал за мытарствами своего напарника.

— Легко тебе говорить, у тебя кожа как у старого кошелька, тебе царапины не страшны, — проворчал Ярослав, наконец вывалившись на асфальт двора. — Куда этот рогатый делся?

Кеша поднял морду, шумно втянул воздух ноздрями, и его огромные уши-локаторы мелко задрожали.

— Направо. Наш малолетний экстремист бежит так быстро, что оставляет за собой целый шлейф из клубничного пара от своего вейпа. Плюс от него фонит сырой, нелегальной магией, как от китайского трансформатора. Он держит курс на Центральный парк культуры и отдыха. Шевелись, пока он не затерялся среди каруселей.

Они побежали по пустынной темнеющей улице. Город вокруг них казался вымершим — редкие фонари тускло освещали серый асфальт, а мелкая водяная пыль продолжала уныло липнуть к лицу. Ярослав бежал, тяжело дыша, рюкзак за спиной ритмично бухал по лопаткам пустой канистрой из-под зверобоя. Кот снова занял своё привычное место на его правом плече, намертво вцепившись когтями в куртку.

— Слышь, Ярик, — проорал Кеша прямо в ухо парню, чтобы перекричать топот кроссовок. — Ты вообще понимаешь, в какую глухую метафизическую задницу мы сейчас катимся из-за этого недоноска в латексе?

— Ну, ты сказал, что шеф нас на фикусы пустит, — отозвался Ярослав, уворачиваясь от ветки дерева.

— Фикусы — это был оптимистичный сценарий! Контора «Экзорцизм и Клининг» — это не просто бренд, это часть глобальной системы сдерживания. Компас Душ, который этот прыщавый ниндзя утащил с комода, — это не просто золотая цацка. Это высокоточный навигатор по тонким планам. Он улавливает эманации сильных эмоций, страхов и мистических выбросов. Но самое страшное не это. В парке, куда он бежит, скрыт второй артефакт из нашей накладной на эту неделю — Зеркало Истины.

— И что делает это зеркало? — Ярослав свернул за угол и увидел впереди высокие, массивные кованые ворота парка, запертые на тяжёлую цепь с замком.

— В нормальном состоянии — показывает истинную суть вещей. Посмотришь в него ты — увидишь уставшего придурка без денег. Посмотрю в него я — увижу великого и ужасного крылатого льва в лучах славы. Но если направить на Зеркало Истины сфокусированный луч энергии из Компаса Душ… — кот на плече Ярослава сглотнул, и его когти сжались ещё сильнее. — Произойдёт инверсия реальности. Зеркало начнёт наделять истинной плотью и жизнью всё, что находится в его поле зрения. Любую иллюзию, любой образ, любую бутафорию. А теперь включи свои три оставшиеся извилины и вспомни, что находится в Центральном парке культуры?