Секс (не) помеха дружбе

– Привет, красавица, – шепчет он мне на ухо, прижимая при этом к своему торсу – твёрдому, горячему, и я на миг таю, забывая о боли.

– Привет, пропажа, – отвечаю ему холодно, стараясь вложить в голос всю обиду, всю злость за неделю молчания. Он смеётся – низко, вибрирующе, – ну конечно, почему бы не посмеяться над моей болью?

Это парк для пикников, и повсюду стоят столики и стулья – деревянные, потрёпанные временем, вокруг костры потрескивают, освещая лица людей. Я сажусь рядом с Денисом, специально – подальше от Котова, чтобы не чувствовать его взгляда, не мучиться. Глазами даю понять Ленке, чтобы села рядом, но она быстро садится на другое место, в итоге Котов оказывается напротив – прямо напротив, и его глаза то и дело скользят по мне. Кто-то включил музыку, и из портативной колонки под мелодичный аккомпанемент раздаются слова знаменитого рэпера – ритм бьёт в виски, но не заглушает внутренний шум.

Пьём какой-то бренди – крепкий, жгучий, обжигающий горло, и я не пропускаю ни одного стаканчика, заливая боль алкоголем. Котов периодически бросает взгляд на меня, но на его лице никаких эмоций – пустота, как будто я – просто знакомая, а не та, с кем он провёл ночь страсти. А я ждала, что он хотя бы захочет поговорить, объяснить что-то – "Почему не звонил? Что это было между нами?" – но нет, ничего, он болтает с парнями, смеётся, как ни в чём не бывало. Я так зла на него и на себя: надо же было втюриться в кобеля, в того, кто меняет девушек, как перчатки. "Зачем я здесь? Зачем согласилась?" Внутри кипит ревность, боль, отчаяние – он даже не подошёл, не сказал "Привет" по-человечески.

Может, позаигрывать с Денисом или с кем-то ещё? И что это даст, Саша? Буду выглядеть, как малолетняя дура, мстящая за игнор? Вряд ли он обратит внимание на это – ему плевать, судя по всему. Денис шутит, наливает мне, и я улыбаюсь через силу, но внутри – пустота.

– Лен! Пойдём со мной, – шепчу на ухо подруге, когда алкоголь уже кружит голову.

– Ага, я тоже хочу, – мы хихикаем и встаём, держась за руки.

Оп, голова кружится, сколько я уже выпила? Ноги заплетаются, мир слегка качается, но смех Лены заражает, и мы идём в кусты, хихикая, как школьницы. Сделали дела, и, возвращаясь назад ко всем, я обо что-то спотыкаюсь – корень? Камень? – и падаю лицом в траву, холодную, мокрую от росы. Громкий хохот Лены заставляет и меня смеяться – от души, до слёз, – она помогает мне встать, отряхивая грязь с моей куртки, и мы разрываемся от смеха, пока идём до остальных, опираясь друг на друга. Настроение поднялось – алкоголь размывает боль, делает её далёкой, и я беру рюмку со стола и выпиваю её залпом, чувствуя, как жжение в горле переходит в тепло в животе.

– О, моя любимая песня! – кричит Кристина и тянет нас потанцевать под ритмичный бит.

Поддаюсь её напору, на Котова даже не смотрю, а то опять настроение испортится – его присутствие жжёт, как открытая рана. Ему нет до меня дела, почему мне должно быть?! Даже не попытался подойти, хоть что-то сказать, мы так-то переспали… И чему я удивляюсь?! Это же Котов – мастер исчезать после. Танцую, кружусь, смеюсь – алкоголь кружит голову, мир вертится, парни хлопают, подбадривают. Голова уже не соображает, только кружится ещё больше. Слабость окутала всё тело, веки тяжёлые… Кажется, я переборщила с выпивкой… Ноги подкашиваются, мир темнеет, и я падаю – в траву? В руки? Не помню…

…что за тяжесть в ногах? Что за боль и шум в голове? Открываю глаза медленно, веки слипаются: о, какая красивая люстра в виде солнца, я её где-то видела… о боже! Поворачиваю голову – Котов! Чёрт! Как я здесь оказалась? Комната его – знакомая, с фотографиями Нади на стенах, которые кольнули в сердце. Он спит рядом, дыхание ровное, лицо расслабленное, и даже после пьянки красивый – волосы растрёпаны, губы приоткрыты, щетина делает его ещё привлекательнее. Он всегда красивый, даже во сне. Так, не о том думаю, надо убраться отсюда, пока он не проснулся. Осматриваю себя: одета – джинсы, свитер, даже куртка на стуле, – это хорошо, значит, ничего не было, просто он меня привёз. "Почему? Зачем? После всего?" Внутри смесь благодарности и злости.

Встаю с кровати тихо, как мышка, беру свои вещи – сумку, куртку – и выхожу в коридор, ставлю всё на пол возле входной двери, беру сумку и иду в туалет… Боже! На кого я похожа?! Ужас! В зеркале – бледное лицо, размазанная тушь под глазами, волосы как воронье гнездо, губы искусанные. Алкоголь – зло, похмелье бьёт по голове молотом, во рту сухо, как в пустыне. Рыскаю в сумке, деньги есть – мелочь и купюры, – надо позвонить в такси, на троллейбусе я не поеду, нечего людей пугать с самого утра своим видом. Стираю с лица потёкшую тушь влажной салфеткой, умываюсь холодной водой, которая бодрит, но не снимает тошноту. Надеваю кожанку и, как партизан, выхожу из квартиры – дверь скрипит тихо, но в тишине кажется громом. Такси жду на улице, под холодным ветром, который треплет волосы, не дай бог проснётся… Не хочу говорить с ним, не сейчас – не готова к его оправданиям, или хуже, к молчанию. "Пусть думает, что я ушла, как ни в чём не бывало. Хоть так сохраню достоинство". Машина приезжает, и я сажусь, уезжая от него, от боли, но зная, что она никуда не денется.