
Полная версия:
Пекарня Хамфри Бэйкера. Бобовый король
Дочитать «Робинзона».
* * *
Она начала читать его детям в приюте в сентябре. По средам, с двух до трёх, в классной комнате на втором этаже «Дома Джека и Билли», у печки. Сорок детей на скамьях. Миссис Хиггинс у двери, со скрещёнными руками. Полли Пиклз — рядом с бабушкой Лавинией, на всякий случай: подать воды, найти страницу, если бабушка потеряет.
Бабушка Лавиния читала медленно. Голос у неё был старый, тонкий, как нитка, но нитка эта была прочная, и в классной комнате было так тихо, что слышно было, как трещит в печке уголь. Она читала про кораблекрушение, про остров, про козу, про попугая, про следы на песке. Про Пятницу.
Дети слушали так, как слушают только приютские дети: не шевелясь, не дыша, всем телом. Потому что для них это была не сказка. Человек один на острове. Без матери, без отца, без дома. Должен сам. Всё сам. Это было про них.
К одиннадцатому декабря оставалось двенадцать страниц.
— Дочитаю сегодня, — сказала бабушка Лавиния Полли, садясь в кресло. — А то он так и останется на острове. А ему пора домой.
Она дочитала. В три часа пять минут. Робинзон Крузо вернулся в Англию. Сорок детей сидели молча — секунду, две, три. Потом маленький Джимми Оукс, пяти лет, спросил:
— А его кто-нибудь ждал? Дома?
Бабушка Лавиния закрыла книгу. Подумала.
— Нет, Джимми, — сказала она. — Никто не ждал. Все думали, что он умер. Он пришёл — а там чужие люди.
— Жалко, — сказал Джимми.
— Жалко, — согласилась бабушка Лавиния. — Но он нашёл себе новых. Людей. Своих. Так бывает, Джимми. Если тебя никто не ждёт — найди тех, кого ждёшь ты. Это то же самое. Даже лучше.
Дети захлопали. Бабушка Лавиния улыбнулась.
* * *
После чтения, когда дети разошлись на полдник, к её креслу подошли две девочки.
Одну бабушка Лавиния знала хорошо: Энни Пиклз, младшая Джо и Марты, рыжая, болтливая, с карандашом. Другую — меньше: серая, тихая, из приютских. Мэри Таннер. Сидела всегда в третьем ряду, у окна. Слушала лучше всех.
— Бабушка Лавиния, — сказала Энни. — Мы вам кое-что принесли. Показать. Только вы не смейтесь.
— Я, детка, в восемьдесят два года смеюсь только над тем, что смешно, — сказала бабушка Лавиния. — Показывай.
Энни достала из кармана фартука жестяную коробку. Протянула.
Бабушка Лавиния взяла её. Надела очки — круглые, в серебряной оправе, на цепочке. Посмотрела на крышку. На процарапанные буквы.
«КОРОЛЬ НА ОДНУ НОЧЬ. 1773».
И Полли, стоявшая рядом, увидела, как у бабушки Лавинии дрогнули руки.
* * *
— Где вы это взяли? — спросила бабушка Лавиния. Голос у неё стал другой. Не старый. Не тонкий. Как у человека, который вспомнил что-то, что помнить нельзя было.
— В пекарне Бэйкера, — сказала Энни. — В подвале. За старой печью. Под формой.
Бабушка Лавиния открыла крышку. Посмотрела на корону. Жёлтую, с пятью зубцами, с чешуйками позолоты. Потрогала пальцем надпись на ободке: «Королю».
— А боб? — спросила она. — Там был боб?
Энни и Мэри переглянулись.
— Был, — сказала Мэри. Тихо. — Чёрный. Тёплый. А утром — пропал.
Бабушка Лавиния закрыла коробку. Положила её на колени. И долго сидела, глядя в окно, на Тули-стрит, где падал снег.
— Полли, — сказала она наконец. — Принеси мне воды. И закрой дверь.
Полли принесла. Закрыла. Бабушка Лавиния отпила глоток. Поставила стакан.

По средам бабушка Лавиния читала приютским вслух
И тихо запела.
Пирог режь, а боб не тронь,
Чёрный боб — что злой огонь.
Кто корону ночью взял —
Тот рассвета не видал.
* * *
Голос у неё был старый, тонкий, как нитка, — и песенка была старая. Не лондонская. Деревенская. Кентская, может быть: такой мотив пели в Кенте, когда Лавиния была маленькой, — простой, на четыре ноты, как колыбельная, только колыбельные так не кончаются.
Полли поёжилась, хотя печка грела. Энни перестала дышать. Мэри стояла, сложив руки на животе, и смотрела на бабушку Лавинию, не мигая.
— Эту песенку, — сказала бабушка Лавиния, — пела мне няня. Когда мне было пять лет. В тысяча семьсот девяносто пятом году. Её звали Ханна. Ханна Крамб.
Она помолчала.
— Она пела её каждую Двенадцатую ночь. Только в Двенадцатую ночь. Когда в доме резали пирог. Отец мой — он был торговец чаем, тогда ещё не на Истчипе, а в Кенте, в Мейдстоне, — любил Двенадцатую ночь. Пёк пирог, созывал соседей, детей. И каждый раз, когда начинали резать, Ханна брала меня на руки, уносила в детскую и пела. «Пирог режь, а боб не тронь». Я плакала. Я хотела к пирогу. А она не пускала. Говорила: «Не надо, мисс Лави. Не надо вам боб. Пусть другие ищут».
— Почему? — спросила Энни.
— Я спросила её однажды. Мне было семь. Она рассказала. — Бабушка Лавиния посмотрела на коробку на коленях. — Про своего брата.
* * *
— У Ханны был брат, — сказала бабушка Лавиния. — Младший. Обадайя. Они были сироты, из работного дома Святого Георгия, здесь, в Саутварке. Ханну отдали в прислуги в Кент, а брата — в ученики к пекарю. На Боро. Злой был пекарь. Жадный. Кормил мальчика корками.
Энни хотела что-то сказать — и не сказала.
— В Двенадцатую ночь тысяча семьсот семьдесят третьего года, — продолжала бабушка Лавиния, — у пекаря были гости. Богатые. Пекарь испёк для них пирог. С бобом. С чёрным бобом. И боб нашёл не гость. Боб нашёл мальчик. Подметал крошки — и нашёл.
Она помолчала.
— Гости надели на него корону. Бумажную. Смеялись. Кричали: «Король до утра! Приказывай!» И он приказал. Одно. «Дайте мне кусок пирога». — Голос у бабушки Лавинии дрогнул. — Ему не дали. Посмеялись — и не дали. Отправили спать на чердак. А пекарь погасил печь. Экономил уголь. А ночь была — самая холодная за двадцать лет.
Тишина в классной комнате была такая, что Полли слышала, как тает снег на подоконнике.
— Утром его нашли, — сказала бабушка Лавиния. — На чердаке. В короне. С бобом в кулаке. Ханна пришла из Кента через неделю. Пешком. Тридцать миль. Принесла ему яблоко. Положила на могилу.
* * *
Мэри Таннер стояла, сложив руки на животе. По её серому лицу текли слёзы. Беззвучно. Она не вытирала их. Она, кажется, их не замечала.
— Ханна говорила, — сказала бабушка Лавиния, — что брат не ушёл. Совсем. Что он остался — в бобе. В том самом. Что пекарь спрятал боб и корону и никому не показывал. И что в каждую Двенадцатую ночь мальчик голодный. Ищет пирог. Ищет того, кто найдёт его боб. Чтобы снова стать королём. На одну ночь. И чтобы — может быть — на этот раз ему дали кусок.
— А если найдут? — спросила Энни шёпотом.
— Песенка говорит, — сказала бабушка Лавиния. — «Кто корону ночью взял — тот рассвета не видал». Ханна говорила: кто найдёт его боб — станет королём по-настоящему. До рассвета. И всё, что пожелает, — сбудется. Но если встретит рассвет в короне — уйдёт к нему. За иней. Ему ведь одиноко, Ханна говорила. Сто лет одному. Ему нужна свита.
Она открыла коробку ещё раз. Посмотрела на корону. На слово «Королю».
— Это Ханна написала, — сказала она. — Её почерк. Я его знаю. Она учила меня писать. Так же — «К» с завитком. — Бабушка Лавиния погладила надпись пальцем. — Значит, она нашла коробку. Или пекарь показал ей. И она написала — брату. «Королю». Чтобы он знал, что он король. Хоть на бумаге.
* * *
Полли первая пришла в себя.
— Бабушка Лавиния, — сказала она. — Это сказка. Правда? Это няня вам рассказывала сказку.
Бабушка Лавиния посмотрела на неё поверх очков. Долго.
— Полли, — сказала она. — Тебе пятнадцать лет. Ты не ешь сладкого восемь лет. Ты оборачиваешься, когда пахнет малиной. Ты видела в шестьдесят восьмом году клоуна, у которого не смывался грим. Ты сидела на соломе в сочельник шестьдесят седьмого с гусем, который говорил. — Она помолчала. — Ты правда думаешь, что это сказка?
Полли покраснела. Опустила глаза.
— Нет, — сказала она. — Не думаю.
— Вот и я не думаю, — сказала бабушка Лавиния. Она закрыла коробку. Отдала её Энни. — Положи на место, детка. За печь. Где лежала. И не трогай больше.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

