
Полная версия:
Гусиный клуб. Банка с надписью гусь.
* * *
«Пиклз, Марта. Тэннери-корт, 3. Прачка. С 1850 г.».
Рядом, на полях, мелко, рукой Спратта: «Не пропускает. Даже в 1855 (похороны свекрови). Принесла 2 п. в день похорон. Я сказал: не надо, Марта. Она сказала: надо, мистер Спратт, а то потом не соберусь».
Ниже, другой год: «1864. Пропустила три недели в декабре. Принесла 6 п. разом 31-го. Сказала: «Была беда. Теперь нет». Не спрашивал».
* * *
«Мэй, Энни. Кросс-стрит, 11. Шьёт перчатки. Муж — Мэй, Джордж, ломовой извозчик, пьёт».
На полях: «Банка с надписью «Не трогать!!». Два восклицательных знака — от мужа. Он трогает. Приходит каждый декабрь, просит у меня в долг «до гуся». Даю. Потом она отдаёт из банки. Каждый год. Не говорю ей. Она знает».
Ниже: «1866. Мэй, Джордж, умер в октябре. Под колёсами своей же фуры. Пьяный. Она принесла взнос в день похорон. Как Марта. Банка — та же. «Не трогать!!». Теперь некому трогать».
* * *
«Хокинс, Дэниел, Сьюзан и Томми. Сироты. Минт-стрит, подвал. Мать — Хокинс, Ханна, вдова, умерла в апреле 1867 (горячка)».
На полях: «Ханна копила с января. Двенадцать недель. Два шиллинга. Умерла. Дети пришли в мае. Дэниел, 12, — старший. Сказал: «Мама начала, мы докопим». Банку принесли — мамина, глиняная, с отбитой ручкой. Надпись — «Мамина». Сами написали. С ошибкой: «Маммина». Не поправлял».
И ниже, другими чернилами: «Дэниел работает на верёвочной фабрике в Бермондси. 3 шилл. в неделю. Сьюзан, 9, — у прачки. 1 шилл. Томми, 6, — дома. Платят 2 п. каждую субботу. Ни разу не пропустили. В ноябре Дэниел принёс 4 п. — за две недели. Сказал: прошлую неделю Томми болел, на лекарство ушло. Я сказал: не надо за прошлую. Он сказал: надо, мистер Спратт. Мама бы принесла».
* * *
«Тёрнер, Агнес, вдова. Тэббард-стрит. Торгует цветами у Лондонского моста. С 1849».
На полях: «Самая старая в клубе. 71 год. Приходит с палкой. Банка — «На Рождество». Говорит: каждый год думаю, что последний. Каждый год приходит».
Ниже: «1867. Пришла в ноябре. Сказала: «Мистер Спратт, если я в этом году не доживу — отдайте гуся Хокинсам. Сиротам. Пусть у них будет два». Записал. По совести-с».
* * *
«Смит, Уильям и Мэри. Тэббард-стрит, 4. Он — докер. Она — дома. 7 детей».
На полях: «Самая большая семья в клубе. Гусь на девятерых — мало. Каждый год прошу у торговцев гуся побольше. Платят вдвое: 4 п. в неделю. Банка — «Гусь Смитов». Дети Смитов по субботам приходят ко мне в лавку и считают, сколько недель осталось. В этом году старшая, Мэгги, 10, нарисовала на банке гуся. Похож».
* * *
И так далее. Шестьдесят две фамилии. Шестьдесят две банки. Шестьдесят две истории.
Мистер Спратт знал их все. Он знал, у кого муж пьёт, у кого дети болеют, у кого крыша течёт, кто в этом году пропустил неделю и почему. Он записывал это на полях — мелко, аккуратно, рядом с цифрами, — не для отчётности, а для себя. Чтобы помнить. Он был бакалейщик, а не гробовщик, как его сосед через три улицы мистер Грэйвз, который тоже вёл тетради. Но он понимал Грэйвза. Он тоже не мог вынести, что от людей остаются только цифры.
* * *
На последней заполненной странице книги, под датой «1 декабря 1867», стоял итог:
«Принято банок — 62. Итого монетой — 20 ф. 12 ш. 6 п. Передано мистеру Г. Гамблу, Лиденхолл, в задаток за 62 гуся по 6 ш. Расписка получена. Гуси — 20 декабря. По совести-с. О. С.».
И ниже — другими чернилами, другим, дрожащим почерком, без даты:
«Расписки — нет. Он сказал: потом. Я поверил».
И ещё ниже — совсем мелко, почти неразборчиво, с кляксой:
«Господи, прости меня. Шестьдесят две банки. «Маммина». «Не трогать!!». «Гусь Смитов». Что я им скажу».
Больше в книге ничего не было.
Часть вторая. Пропажа
Все честные, пока банки не держат.
говорили на Боро-Хай-стрит
Глава пятая. Двадцатое декабря
Двадцатого декабря тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года, в пятницу, в восемь часов утра, лавка мистера Обадайи Спратта на Боро-Хай-стрит не открылась.
Это заметили не сразу. Лавка открывалась в восемь, но первые покупатели приходили к половине девятого — служанки за чаем для хозяев, рабочие за табаком, — и до половины девятого никто не смотрел на ставни. А в половине девятого служанка вдовы Хартли с Юнион-стрит подошла к двери, толкнула её — и дверь не поддалась. Служанка постучала. Никто не ответил. Служанка заглянула в окно — ставни были закрыты. Изнутри. На двери висел замок — снаружи. Большой, амбарный.
Служанка ушла за чаем к Клеггу. Клегг, хозяин трактира «Три бочки», торговал из-под полы и чаем тоже — втридорога, но что делать.
К девяти у лавки стояли пятеро. К десяти — двадцать. К полудню — толпа.
Шестьдесят две хозяйки. Они пришли не за чаем. Они пришли за гусями. Двадцатое декабря — день, когда мистер Спратт всегда, девятнадцать лет подряд, шёл на Лиденхолл. А в этом году он обещал не просто гусей — гусей по шесть шиллингов, со сдачей, в банках. И вот — двадцатое. И ставни закрыты. И замок на двери.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

