скачать книгу бесплатно
– Мне что-нибудь взять? – выдыхаю тихо, обращая взгляд вновь на Римму Константиновну.
Что ему, черт возьми, нужно?!
– Ничего конкретное Ян Романович не запрашивал. Возьми свой планшет, чтобы на всякий случай иметь доступ ко всему, над чем работаешь.
– Хорошо.
С каким-то нервным ехидством прикидываю, можно ли этим дурацким гаджетом серьезно травмировать человека.
Ох… По крайней мере, им можно занять руки.
Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой. Иду по коридору, не сбиваясь с уверенного ритма. Но психологически не могу избавиться от ощущения, что траектория, которую я в данный момент преодолеваю – это путь на эшафот.
8
Если в этом есть острая необходимость, Ян Романович…
© Юния Филатова
– Вызывали? – спрашиваю практически бездыханно.
Глупый вопрос, конечно. Но я не знаю, как еще вежливо привлечь внимание игнорирующего меня Нечаева. Минуты три прошло с тех пор, как вошла в его кабинет, а он даже головы не поднял.
Глядя исключительно в экран ноутбука, Ян что-то быстро набирает на клавиатуре. А я все стою перед его столом, не понимая даже, можно ли мне опуститься в одно из кресел. Спина от напряжения деревенеет. Между лопаток и в пояснице возникает жжение. Мышцы живота медленно стягивает болью.
Нужно срочно расслабиться. Но расслабиться я не могу.
Сердце, что называется, на весь организм работает. Чувствую отголоски производимых им безумных ударов в каждой клеточке своего тела. Такое ощущение, что все органы увеличиваются и, перестав в один миг помещаться, разворачивают внутри меня жестокую бойню за территорию.
Дыхание нарастает так же стремительно. Становится частым и громким. Грудь на очередном вдохе распирает так сильно, что критически натягиваются пуговицы блузки. Легкие переполнены, а мне все кажется, будто я недополучаю жизненно необходимого компонента – кислорода.
Все эти реакции так злят! Ведь пока я схожу с ума, Нечаев даже не замечает моего присутствия. Не реагирует и на прямой вопрос. Спокойно работает, тогда как я рядом с ним дышать неспособна.
Мне трудно оторвать от него взгляд. Не могу не засматриваться, пока есть возможность изучать так близко.
Раньше волосы Яна всегда торчали вверх, что вкупе с неисчезающими с лица ссадинами придавало его образу озорства, безбашенности, раздолбайства и, что уж греха таить, сексуальности. Сейчас же у него аккуратная стрижка. От лба волосы зачесаны назад с направлением налево. Ни одна прядка не выбивается из этой стильной темно-русой волны. Волосок к волоску, что называется. По бокам короче, но никаких бритых висков больше не наблюдается.
Лицо серьезное. Взгляд сосредоточенный. Из-за чего прямые брови лишь слегка меняют свою форму, опускаясь у переносицы вниз и приподнимая концы у висков.
Губы идеального приглушенно-розового цвета. Четкий желобок над верхней. И в целом, чувственный изгиб невозможно скрыть, если не поджимает, намеренно делая нежную плоть твердой.
Белая рубашка, скучный галстук, строгий костюм.
Да, глядя на этого Яна Нечаева, в жизни не скажешь, что он сексуально озабоченный извращенец. Такой весь из себя приличный. Очень трудно опошлять все те чувства, что он вызывает.
Ловлю себя на мысли, что хотела бы запустить пальцы ему в волосы. Растрепать их. Вызывая ответную ярость, разрушить взращенную им суровость. Выкинуть что-то такое, чтобы застывший в его глазах лед потрескался и разлетелся осколками, раня в первую очередь его самого. А потом… И меня. Покусать и облизать эти губы. Сделать их красными и распухшими. Кровоточащими… Последнее рождает внутри меня настоящую жажду.
Зачем ты обманул меня? Зачем говорил, что любишь? Зачем обещал так много?
Ох, если бы была возможность задать все эти вопросы, я бы реально набросилась на него с кулаками. Я бы разодрала ему грудь, сердце, артерии и вены… Душу. Все нутро. Как поступил он когда-то со мной.
– Нет необходимости стоять надо мной, – выталкивает Нечаев с едва заметным раздражением. Пялилась на него в упор, забыв, что он как-никак в курсе моего присутствия и способен в любой момент заговорить. Застигнутая врасплох подрывом тишины, вздрагиваю и чуть не выпускаю из вспотевшей руки планшет. – Эти кресла здесь, – указывает взглядом на ряд мягких стульев у длинной приставки к его рабочему столу, – для того, чтобы сидеть.
Подозреваю, что мое лицо пылает. Впрочем, как и взгляд, которым я отвечаю на его уничижительные замечания.
Нечаев делает все, чтобы я чувствовала себя идиоткой.
Кроме того, похоже, что указывать подчиненному на его место, доставляет Яну Романовичу какое-то особое удовольствие. Упиваясь своей властью, самоутверждается.
«Мудак», – протягиваю смачно, но мысленно, прежде чем занять второе от его стола кресло.
– Вы бы еще у двери умостились, – снова раздражается Нечаев.
Я сглатываю. Не отрывая взгляда от пышных растений в центре стола, молча перевариваю вызываемые им эмоции. Сцепив зубы, передвигаюсь ближе. Не сдержав злости, довольно резко толкаю по дереву планшет. Прочищая горло, вывожу тот из спящего режима. Вбиваю пароль и застываю невидящим взглядом на рабочем столе гаджета.
– Могу я узнать, по какому вопросу вы меня вызывали? Что вас… эм-м… Какая информация вас интересует?
Господи, я будто бы на иностранном языке учусь разговаривать. Подбор слов является не просто осознанным процессом, но и требует определенного обдумывания. Дыхание выдает волнение. Паузы между фразами значительно продолжительнее положенного.
– Ян Романович? – добавляю, когда тишина в очередной раз затягивается.
Этим не только напоминаю, что обращаюсь к нему, но и подчеркиваю уважение, которого в помине быть не может.
– Да, Юния Алексеевна. Да, – задвигает Нечаев с какими-то странными тяжелыми и давящими интонациями, заставляющими меня не только смутиться, но и молниеносно достигнуть пика паники.
Не могу не посмотреть на него. Затравленно, с опаской и вместе с тем зло. Едва наши взгляды скрещиваются, кровь отливает от моего лица. Бурной волной уходит вниз. Раздает радиоактивные лучи энергии, большая часть которой собирается в животе. Пока в груди свирепствует сердце, вдруг чувствую скопление жара между ног.
Боже…
Я, конечно, слышала, что агрессия способна вызывать возбуждение. Но, черт возьми, можно, пожалуйста, не в нашем случае?!
Пусть этот принц будет влажной мечтой Риммы Константиновны! Лилечки! Кого-то еще!
Я же хочу, чтобы чувства, которые он всколыхнул, сгорели вхолостую. Чтобы память перестала подкидывать ярчайшие картинки, как Нечаев когда-то трогал, обнимал, целовал, вжимал в свое тело и втискивался в мое. Чтобы я сама не ломала голову, будут ли его красные уши горячими, если к ним прикоснуться губами? Имеет ли его кожа такой же насыщенный вкус, каким обладала в прошлом? Дернется ли его кадык, если к нему прижаться языком? Побегут ли по его телу мурашки?
– Я хотел бы узнать, чем вы занимаетесь в нашей компании? Какие обязанности вам вменили? Какие конкретно задачи вы выполняете? Потому как сегодня у меня возникло стойкое впечатление, что у вас слишком много свободного времени. Вы забыли, где находитесь? Или у вас в принципе еще не сформировалось понимание корпоративной культуры?
Я совершаю вдох где-то на середине сухой и жесткой речи Нечаева. Попавший внутрь меня кислород будто в газообразное топливо превращается.
Подношу пламя своей злости, и происходит взрыв.
Нет, я, конечно, все понимаю. Руководитель имеет полное право поинтересоваться, какой фронт работ возложен на сотрудника его отдела. Будь на месте Яна любой другой человек, я бы восприняла эти вопросы абсолютно равнодушно.
Но он…
Боже мой… Либо я себя накручиваю… Либо он реально делает все, чтобы унизить меня!
Моргаю, чтобы прогнать чертовы слезы. В попытке успокоить разбушевавшийся за грудиной ураган сглатываю. И все равно ощущаю себя так, словно земля из-под ног уплывает. Голова кружится. Под ложечкой сосет. В горло толкается тошнота.
Думала, что больше не реагирую на чужие замечания. Во всяком случае, так остро.
Никогда. Клянусь, никогда я не чувствовала себя такой униженной.
– Ян Романович, – шепчу, не успев остановить разбившую голос дрожь. Делаю паузу, чтобы вдохнуть и не позволить себе расплакаться. – Можно узнать, что именно заставило вас думать, будто я не понимаю, где нахожусь?
Обида и ярость раздирают мое нутро, но я изо всех сил стараюсь не выдавать эти эмоции.
Много чести для одного ублюдка, посмевшего разбить мне когда-то сердце!
Было бы хорошо, если бы он прямо перечислил все претензии.
Однако Нечаев, очевидно, считает такой способ донесения информации чересчур простым.
– Здесь вам не подиум, не развлекательное мероприятие, не клуб для оттачивания своих женских штучек и прочих навыков, не гребаное ток-шоу в стиле «Давай поженимся», – высекает он, не повышая голоса, но звуча при этом еще резче. – Даже если выходить замуж и разводиться является целью вашей жизни, это не значит, что вы можете реализовывать свои матримониальные планы непосредственно в стенах нашего офиса. Настоятельно рекомендую вам прекратить штурмовать каждого встречного-поперечного сотрудника мужского пола, игнорируя тем самым свои прямые обязанности и мешая выполнять работу другим.
Думала, он оскорбил меня предыдущим замечанием. Ошибалась. Разгромить меня Нечаеву удается уточнениями, на которые я сама же напросилась.
Быстро опускаю взгляд и поворачиваю голову в сторону, чтобы скрыть все те эмоции, что он вызвал.
Совсем охренел?!
Сволочь бессердечная! Оборзевший самодур! Бессовестная скотина! Извращенный фантазер!
Выдать бы все это ему в лицо. Каждое слово с шипящей ненавистью по слогам затолкать!
Но…
Сделать это – значит дать понять, что его уколы достигли цели. А я этого не хочу. Лучше прикинуться, что мне, мать вашу, плевать на то, что он думает и говорит. Настолько, что я его не поняла. Даже не услышала.
Прочищаю горло. Совершаю новый вибрирующий вдох. Незаметно сглатываю. Игнорируя бешеный грохот сердца и дикую пульсацию крови в стратегических точках тела, вновь касаюсь экрана планшета, заставляя его ожить.
– В мои обязанности входит ведение части управленческой отчетности, – стартую ровным голосом.
«Пошел ты!» – выкатываю в то же время мысленно.
Касаюсь пальцем одного из приложений программы на планшете. И тут же, надеясь, что Нечаев не уловил, как дрожит моя рука, сжимаю кисть в кулак. Смотрю исключительно на экран. Невидящим взглядом медленно скольжу от цифры к цифре.
– Если конкретно, то это заполнение план-факта БДДС[1]. Поступление и расход денег, – уточняю лишь для того, чтобы не допустить новых пауз в своей речи. – Далее, – выдыхаю так же сухо, но успеваю при этом перевести дыхание. – На мне расчет таких показателей деятельности завода, как EBITDA[2] и ССДП[3]. Плюс контроль за дебиторской и кредиторской задолженностями.
Жду, что Нечаев попросит передать ему планшет, чтобы увидеть мою работу воочию. Готова к этому – все нужные приложения открыла. Могу при необходимости дать пояснения по каждой сумме.
Но…
В обход моим ожиданиям Ян поднимается и выходит из-за стола, чтобы точно так же, как и в прошлый раз, приблизиться ко мне со спины. Только теперь я сижу, и он, опустив одну руку на спинку моего кресла, а вторую – на столешницу рядом с планшетом, буквально нависает надо мной. Прекращаю дышать, когда кажется, что Нечаев касается губами волос. А вот он в этот же момент шумно вдыхает и тяжело выдыхает. Или я додумываю? Больное воображение. Цепенею, забывая, что собиралась говорить дальше. Не двигаюсь, пока профиль Яна не попадает в поле моего периферического зрения.
«Показалось…» – убеждаю себя.
Конечно, показалось! Дурочка.
Он просто смотрит в планшет. Касается пальцами экрана. Сдвигая таблицу, просматривает какие-то цифры. А я… Смотрю на него. Неосознанно стискивая бедра, вся сжимаюсь, чтобы затаить разбередившую организм дрожь.
Его губы едва заметно приоткрываются. Кажется, Нечаев дышит через рот. Не может быть, чтобы запах моего тела поражал его так же, как меня отравляет его запах… Просто не может быть. Да и вот ноздри Яна расширяются. Он смыкает губы, выразительно сжимает челюсти, сглатывает. Залипаю на бойкой пульсации вены у него на шее. Представляю зачем-то, как касаюсь ее языком, а потом вгрызаюсь зубами… Перед глазами темнеет. Тело резко охватывает жар. Ощущение, что он выходит из моего организма паром, подобно тому, как это происходит при глажке с утюгом. Вмиг чувствую себя переваренной и мокрой. Каждая клетка в организме вибрирует. Из-за энергии, которая вырабатывается внутри, вот-вот случится критическое замыкание. А я не могу… Неспособна его предотвратить. Забываю, кто я. Кто он. Горят какие-то инстинкты. Они требуют от меня дышать полной грудью, касаться, вкушать… Сделать все, чтобы довести растущую тряску до взрыва.
Когда зрение возобновляется, замечаю, как двигаются ресницы Нечаева. Он продолжает изучать данные в моем планшете, но моргает как-то редко, будто в замедленном режиме времени.
Невольно ерзаю подошвами туфель по полу. Тонкие шпильки громко продирают паркет. Колени сходятся, оказывая друг на друга напряженное давление. Накал, которому при этом подвергается моя нервная система, настолько велик, что кажется, реально сойти с ума можно.
Но…
Я бы соврала, если бы сказала, что подскочить на ноги и спешно избавиться от общества Яна Нечаева – все, что я сейчас хочу.
Есть другие желания. Мне трудно их игнорировать.
Кусая губы, стараюсь прийти в себя и переключиться.
Вот только… Взгляд Яна после очередного трепыхания густых и длинных ресниц неотвратимо обращается на мое лицо.
Глаза в глаза. Запрещенный прием, после которого у меня в груди собирается груз таких чувств, которые обычным «вдох-выдох» не прогнать.
Сердце от силы своих сокращений воспламеняется. Этот огонь опасный. Я не могу его контролировать. Он быстро перебрасывается на другие органы. Поджигает внутри меня все, не щадя даже загрубевшую душу.
– Римма Константиновна сказала, что вы дали указание по оптимизации затрат, – умудряюсь выдохнуть в решительной попытке во что бы то ни было выжить. – Мне вверен анализ затрат IT-отдела. С понедельника планирую приступить.
– Сегодня, – перебивает меня Нечаев.
– Что, простите?
– Сделайте анализ до конца сегодняшнего дня, – повторяет он еще жестче.
И я забываю, что терялась в мрачном омуте его глаз, что считала удары пульса у него на шее, что залипала на чертовых чувственных губах, которые остались едва ли не единственным проводником в наше проклятое прошлое.
– Это невозможно, – проговариваю так же твердо. – У меня есть текущие задачи. И кроме того…
Голос срывается, когда Ян вдруг обхватывает пальцами мое запястье. То самое, Боже мой, запястье. Я не заметила, как сдвинулся манжет и показались края татуировки, а он, опалив кожу и молниеносно парализовав весь организм, словно синекольчатый осьминог, поднимает мою руку, чтобы рассмотреть.
– Зая у не-Заи, – бормочет он хрипло.
Удар в мое сердце столь сильный, словно укол адреналина. Это выводит меня из оцепенения. Заставляет действовать.
Резко выдергиваю руку и натягиваю рукав. Тяжело дыша, отодвигаюсь.
– Вас… – шепчу тихо, не сдерживая яростную дрожь, – …не касается.
Моргая, фокусирую взгляд на чертовом папоротнике.
Нечаев выпрямляется. Я, уловив, когда отворачивается, резко хватаю воздух. Пока он идет обратно к своему столу, спешно восстанавливаю дыхание. Но сердце, конечно же, продолжает бомбить. Плевать ему на то, что я уже умирала. Снова, зацикливаясь на каких-то гребаных чувствах, действует против меня.
Не хочу смотреть Яну в лицо. Но заставляю себя это сделать. Он не выражает никаких эмоций.